Обрести покой

      Каждый человек по-разному справляется с душевными терзаниями. Это как приготовление блюда. У каждой хозяйки свой особый рецепт. Кто-то находит решение на дне бутылки, кто-то впадает в депрессию, лишая себя полноценной жизни, а кто-то, не в силах выдержать свалившееся на него горе, просто уходит из жизни.       С момента победы над Волан-де-Мортом прошло три года. И всё это время Гарри Поттер, известный как Избранный, не может найти покоя. Слишком сильно в нем было чувство вины и боль утрат. В этой войне он потерял почти всех, кто был ему дорог и близок. Родители, крёстный, Люпин и Дамблдор. Ответственность и вина перед ними и прочими погибшими давили на его плечи, как бетонные плиты.       Жизнь вокруг продолжалась для всех, но только не для Гарри Поттера. И хотя, конечно, никто не винил его, понимая, что все жертвы были добровольными, а в любой войне, увы, без жертв совсем никак не обойтись, достаточно было и того, что сам юноша не мог себя простить.       Каждый день, особенно в первое время, он просто сидел и, смотря невидящим взглядом перед собой, вспоминал всех не доживших до победы и размышлял: мог ли он помешать их смерти? Перед глазами стояли лица крестного, Люпина, Дамблдора, грустные глаза домовика Добби и общая трагедия семейства Уизли, потерявших Фреда. Как считал Гарри, все эти жизни были отданы за него и во имя того, чтобы он победил Волан-де-Морта, что он не без труда, но сделал.       Первое время его не трогали, понимая его состояние, да и другие заботы были. Магический мир потихоньку возвращался к привычной жизни. Отдавая должный почет, хоронили погибших, восстанавливали разрушенные местности, пострадавшие после налетов Пожирателей Смерти и наемников. Поддерживая друг друга, волшебники находили в себе силы жить дальше ради тех, кто остался в живых и за тех, кто отдал свои жизни, чтобы воцарился мир.       Нет, нельзя сказать, что Гарри не пытался смириться и последовать примеру окружающих. Ему также было, ради кого жить. Он не мог просто опустить руки, ведь жертва его родителей не должна быть напрасной. Они бы не поняли и явно не одобрили слабовольные поступки сына. И проживая каждый день, он отдавал им должное, помогая в восстановлении Хогсмида, а также в воспитании Теодора Тонкса, опекунство над которым взяла на себя Андромеда. Для мальчика Избранный стал заменой отца, стараясь окружить его заботой и вниманием, насколько позволяла его нынешняя работа. Не желая возвращаться в Хогвартс, который для него без директора Альбуса Дамблдора был не тем Хогвартсом, который Гарри знал и любил, он вместе с Роном Уизли был зачислен в ряды Аврората. Участие в настоящих боях стало отличной заменой всех вступительных экзаменов на эту должность. На свободе оставались еще Пожиратели Смерти и прочие приспешники Тёмного Лорда, и Гарри считал себя обязанным довести дело до конца. Эта миссия стала для него своеобразным искуплением. Он с охотой брался даже за задания особой опасности, не страшась того, что любая последующая вылазка может стать фатальной. Казалось, он был даже рад, если задание оказывалось сложным и рискованным. Начальство задумчиво кивало, отмечая такое завидное рвение сотрудника, коллеги вслед рассеянно качали головами, и даже Рон, лучший друг, не мог воззвать к благоразумию, считая такую ретивость неоправданной. Гермиона же была в Хогвартсе, поставив себе цель все же закончить школу и сдать все Ж.А.Б.А. на «Превосходно». А так как последний год стал первым избавленным от приключений курсом, у неё были все шансы добиться желаемого. С ней в замок вернулась Джинни и большая половина курса Золотого Трио. Естественно, Рон писал возлюбленной, но та не могла всё бросить и бежать «вправлять мозги» другу. На письма Гарри отвечал, что «всё в порядке», а на совместном празднестве Рождества он делал вид, что действительно всё отлично и радовался вместе со всеми. И никто не знал, что это была лишь маска.       Внутри него клокотал настоящий ураган, когда он представлял, скольких людей нет за праздничным столом, богато накрытым хозяйственной Молли Уизли. И этот ураган становилось с каждым разом всё сложнее скрывать, а беспокоить своими одолевавшими демонами, юноше никого не хотелось. Когда его накрывало такое чувство вины и безысходности, что невозможно было показательно улыбаться, он уходил ото всех и, наложив все возможные чары, давал выход эмоциям, крича до потери голоса и выплескивая гнев в слезах. После ночи Хэллоуина он отправлялся на могилу родителей в Годриковой Впадине и долго рассказывал им, как живёт, довольствуясь тем, что хоть так, даже не слыша ответы на свои слова, он всё равно может с ними общаться.       Гермиона и Джинни вернулись из Хогвартса, хвастаясь полученными аттестатами с результатами экзаменов. По этому поводу, конечно, тоже было закатано пиршество. Грейнджер, которую мать огромного семейства рыжих считала своей названной дочерью - как и Гарри давно приняла, как еще одного сына - Молли заключила в тесные объятия, поздравляя с успешными результатами. Конечно, тут же не преминула сравнить ее показатели с Перси, который вернулся в семью в битве за Хогвартс и с которым Фред успел перед смертью примириться. Остальные тоже поняли, что важнее семьи ничего нет. Джинни, хоть и не могла похвастаться блестящими, как у подруги, оценками, была не менее обласкана любвеобильной матерью, которая даже малые успехи своих чад раздувала до немыслимых размеров. Конечно, она не забывала и порицать, наглядно демонстрируя метод кнута и пряника в действии.       Когда боль потерь немного поутихла, герои войны стали устраивать свои судьбы, выбирая профессию и связывая себя узами брака. Молли Уизли при любом удобном случае намекала - как она это понимала - на то, что ее названным детям пора вступить в законный брак с ее настоящими детьми. И Рон с Джинни, естественно, порыв матери только поощряли, чем ставили Гарри и Гермиону в не совсем удобное положение. Нет, они не высказывались категорически против, но считали первостепенно важным устроиться в жизни. Гарри, хоть и имея работу, до сих пор обживал дом на Гриммо, оставленный ему Сириусом вместе с домовиком Кричером в наследство. Понятное дело, что эльф был зол от такой подставы со стороны бывшего хозяина, которого и при жизни не очень жаловал. Поттер же, виня домовика в смерти крёстного, только подливал масло в огонь вражды между ними. И даже Гермиона, что всегда радела за почтительное отношение к домовым эльфам, не могла примирить их, да и сам Кричер, не боясь гнева нынешнего хозяина, не стеснялся при встрече с девушкой обзывать ее страшным и обидным словом "грязнокровка". Сама девушка, только что окончившая Хогвартс, собиралась сначала устроиться на работу, намереваясь обратиться с этим прошением в Министерство Магии, а потом уже задуматься о замужестве. Рон, хотя и считал, что одно другому не мешает, всё же её не торопил, помня свои прошлые ошибки в отношении с возлюбленной. Сам он в Аврорате проработал не так долго, подав прошение об увольнении, не протянув и года на своей должности. Решив, что с него достаточно битв, он решил помочь своему брату Джорджу в его бизнесе Всевозможных Вредилок Уизли. На этой почве между Роном и Гермионой случился очередной скандал. Девушка разозлилась, что избранник бросил их друга, а тот, и без того не заботясь о собственной безопасности и вдобавок оставшись без напарника, вообще ударится во все тяжкие. Рыжий же кричал, что устал подставляться и считает, что война закончилась, а Гарри просто не знает, где остановиться и занимается самоистязанием, наказывая себя за то, в чём не виноват.       В словах обоих была правда. Пожалуй, только Андромеда Тонкс знала, какие демоны терзают крёстного ее внука. Приходя проведать мальчика, Гарри оставался на чай и ужин, и они долго разговаривали, вспоминая погибших. Общая боль от лишений и любовь к сироте Тео связали этих до сих пор не знающих друг друга людей. Поттер мог часами исповедоваться кузине своего крёстного, делясь с ней своими страданиями. Он видел в ней черты характера, схожие с чертами Сириуса, ведь бывшая Блэк также пошла против уставов своей семьи, выйдя замуж за маглорожденного. Несмотря на разницу в возрасте Гарри и Андромеда сдружились, поделив опекунство над Тео. Между ними установилась такая связь, сродни, наверно, лишь связи близнецов. Андромеда, только взглянув на Гарри, читала все его чувства, как книгу, а сам Избранный был готов во всем помогать бабушке своего крестника и мог сорваться к ним даже посреди ночи, если бы это потребовалось. Теперь Тео и Меда, как женщина разрешила ему её называть, стали его семьёй, как до этого Уизли. И юноша не мог точно сказать, кто ему был ближе.       Такая же сильная связь была между ним и Гермионой. Дружа с первого курса, они научились понимать друг друга без слов, потому девушка видела эмоции друга через его маску, но Поттер старался не нагружать ее своими проблемами, понимая, что у неё должна быть своя жизнь, да и карьера девушки быстро шла в гору. И всё же долго отлынивать молодым людям не получилось, и через полтора года после победы была устроена двойная свадьба. Молли Уизли, как могло показаться, была рада долгожданному празднику больше самих молодожёнов. Женщина вообще предпочитала нагрузить себя заботами, только в них забывая о потере сына. Смотря на своих взрослых детей, она была счастлива, что жизнь продолжается несмотря ни на что. Муж её в том всячески поддерживал. Артуру после победы предложили повышение, да и вообще его статус среди коллег значительно повысился, но только по одному ему известным причинам мужчина отказался от повышения, оставшись на своем рабочем месте. Впрочем, зарплату ему всё же прибавили, и от этого бонуса глава рыжего семейства уже не отпирался.       Но как бы Молли ни хотела понянчить внуков, ее дети пополнять семейное древо не спешили. К её удивлению, Джинни не желала идти по её стопам и решила продолжить свою спортивную деятельность. Ее приняли в сборную квиддича «Холихедские Гарпии», где она успешно и выступала. После нескольких безрезультатных разговоров, Молли сдалась, поняв, что пока сами дети не будут готовы, их не заставить. Если сейчас они поставили себе цель - добиться успехов на профессиональном поприще, то нужно только порадоваться за их стремление к самостоятельности и всячески поддерживать.       После свадьбы Джинни переехала на Гриммо, но Кричер, как бы Гарри ни пытался его заставить принять хозяйку, не смог этого сделать и был скорее подчёркнуто холоден. И в каждом жесте и скривившейся гримасе домовика было видно, что он вынужден прислуживать, и как будет рад, если его каторга, которой он называл своё служение ненавистным хозяевам, наконец, закончится. Но, к его несчастью, этот "счастливый" день никак не наступал. Джинни предлагала освободить домовика, но Гарри боялся, что не связанный узами службы Кричер может как-то попытаться навредить Поттерам и Уизли. Потому обеим сторонам приходилось терпеть друга, выбрав из двух зол малое.       В отличие от молодожёнов Поттеров, Рон и Гермиона не обладали отдельным жильём и первое время после свадьбы жили в Норе. Но если Рон был рад, что мама продолжала баловать его вкусностями, да и невестку пыталась научить быть примерной хозяйкой, когда та была дома в выходные и по вечерам, то Гермиона долго не могла терпеть, что Молли вмешивается в их семейный быт. Нет, она любила женщину, но её назойливость и навязчивое стремление научить Грейнджер уму-разуму в её понимании этого слова иногда выбешивали девушку. Особенно, когда до этого у неё на работе случались трудности или неприятности. В таком случае именно Гарри становился «жилеткой», куда шатенка и выплескивала своё негодование. Несмотря на радушие и любовь ко всем, Молли явно не было знакомо такое чувство, как такт. Выслушивая подругу, Поттер советовал друзьям обзавестись своим жильём и предлагал деньги на первый взнос, но бывшая Грейнджер не хотела брать денег, а Рон, понятное дело не стремился покинуть теплое семейное гнёздышко. Лишь когда Гермиона не выдержала и сорвалась после очередной нотации миссис Уизли, она согласилась на материальную помощь друга, поняв, что нервы и спокойствие дороже. И как бы Гарри ни возражал, что оказывает помощь не в долг, девушка всё же оформила расписку по закону, во всём предпочитая порядок. Они отправились в банк Гринготтс, где подписали все бумаги на передачу денежных средств, а расторопные гоблины быстро подыскали для четы Уизли дом, отвечающий всем запросам молодой хозяйки. Новоселью радовалась только сама Гермиона, а Рон с Молли как ни пытались показать веселье, получилось у них плохо.       В отличие от внимательной и заботливой матери рыжего семейства, Гермиона не жила лишь тем, чтобы обхаживать членов своей семьи. Она делала карьеру, а в голове у нее были не рецепты вкусных блюд, а своды законов, уставы и прочее. Рон очень быстро понял, что завтрак всегда будет сделан на скорую руку, а обед и вовсе отсутствовать. Хорошо, что хоть ужин присутствовал, пусть и не такой разнообразный, как у матери, но всё же готовить Гермиона умела. В секрете от молодой жены, юноша жаловался матери, и та, конечно, продолжала баловать его вкусными блюдами в обед, мысленно осуждая невестку, что так её младший сын совсем оголодает. При любом удобном случае она будто ненароком и почти ненавязчиво задаривала Гермионе копии ее рецептов и, скрепя зубами, чтобы не показаться неблагодарной, девушка их принимала. Что удивляло шатенку, в семью Гарри и Джинни Молли не вмешивалась, и вся забота доставалась новоиспеченной чете Уизли. За пониманием и утешением она опять-таки бежала к другу, всегда получая желаемое. Правда, в ответ тот не хотел открыть ей все свои метания, но и без того она понимала, что его терзает, а Гарри чувствовал её поддержку, пусть она и не выражалась в словах в большинстве случаев.       И без того тесная дружба Гарри и Гермионы, сейчас стала ещё ближе, что не укрылось от взора их супругов и Молли. И, понятное дело, что их такая связь не радовала. Впрочем, открыто ревность Рон и Джинни не показывали, а Молли старалась недовольно не кривиться, когда на совместных празднествах друзья садились рядом, как ей казалось, слишком близко. Сами же Гарри и Гермиона ничего предосудительного в своем общении не видели. Они любили друг друга, как друзья, в шутку называя друг друга братом и сестрой и, кинь им в вину кто-то, что в их жестах можно найти романтический или даже сексуальный подтекст, они бы в шоке расширили глаза и посмотрели бы на того, как на клиента клиники Святого Мунго.       Но, несмотря на их дружбу, у Гермионы не получалось повлиять на друга, чтобы тот был более осторожен на работе. Что она только ни перепробовала: и взывала к его благоразумию, напоминая, что Ремус перед смертью наказал юноше позаботиться о своем сыне. Ведь если с Поттером что-то случится, то Андромеде будет сложно в одиночку воспитывать мальчика. Убеждала, что в смерти его близких нет его вины, ведь они отдали свои жизни ради общей победы, а отнюдь не только во имя победы Избранного. Убеждала что жизнь продолжается, у юноши также появилась своя семья в лице Джинни, которая будет горевать и переживать, если с ее любимым супругом что-то случится. О том, что и сама Гермиона вряд ли когда-то оправится, если потеряет друга, девушка предпочитала умалчивать, но это Гарри и так видел в её глазах. Правда, всё было тщетно. Поттер обещал быть осторожным, но не раз нарушал обещание, не находя в себе сил отказаться от очередного задания по отлову приспешников бывшего врага.       Вечно ему везти не могло, и Удача, устав от такой наглости и пренебрежению к своей расположенности, оставила молодого аврора. Банде приспешников слили информацию, что на них планируется облава, и злодеям удалось подготовиться. Поттер возглавлял команду соратников и вместе с еще одним сотрудником пошел вперед, чтобы разведать ситуацию, оставив пятерых подчиненных прикрывать тыл. Всё случилось слишком быстро, чтобы кто-то понял, что произошло. Прогремел такой взрыв, что всех разбросало в стороны. Позади авроры отделались синяками, ссадинами и легким сотрясением мозга, Гарри и его помощнику досталось больше всего. Они оказались в очаге взрыва, и если бы не поистине самоотверженная битва медиков за их жизни, то их имена пополнили бы список в колонке некролога «Ежедневного Пророка». Но, как оказалось, не достаточно желания медперсонала. Необходимо было, чтобы и сами пациенты хотели жить. И если этого рвения у напарника Гарри было с лихвой, и он довольно быстро пошел на поправку, то Избранный впал в подобие комы, и врачи только разводили руками, призывая семейство Уизли, Андромеду и друзей Избранного ждать и верить, что тот непременно к ним вернется.       Каждый день к нему приходили проведать, а Гермиона и Джинни появлялись чаще других, при этом рыжая старалась явно не показывать свою ревность, но словно догадываясь о состоянии подруги, шатенка старалась с ней у больничной койки друга не пересекаться, договорившись о времени посещении с врачом. Веря, что друг её слышит, Гермиона сидела у его кровати и, взяв за руку, умоляла вернуться, ведь все физические раны юноши зажили, а он словно отказывался возвращаться в мир живых. Но увы её надежды не оправдались. Гарри её слов не слышал, он находился в месте, где его терзания отступили, а боль утихла. Наверно слишком сильно в нём было желание поговорить с теми, кого потерял и чьё прощение было для него важнее всего в жизни. Должно быть, он хотел верить, что кто-то по ту сторону его мольбы услышал и позволил исполнить желание. Хотя и не предполагал, что такого гостя будет не так-то и просто выгнать из своей вотчины.