Обрести покой

      Гарри оказался в каком-то лесу. Только лес этот был мертвый. Деревья, стоявшие в таком отдалении друг от друга, что даже не касались ветками, были высохшими, без единого листика. По земле стелился белый туман, и даже движения ног юноши не могли его хотя бы ненадолго рассеять. Было светло, хотя ни единого источника света Гарри не нашел. Над головой небо было устлано тучами, сквозь которые, казалось, ни единому лучику нельзя было пробиться. Кроме деревьев больше смотреть было не на что, и Гарри медленно побрел, как он предположил - по тропинке, вперед с надеждой, что этот лес когда-нибудь закончиться.       Юноша не знал, сколько он идет, лес все не кончался, а потом вдруг в одно мгновение ряды деревьев остались позади, и Поттер не поверил своим глазам. Прямо перед ним появилась улочка Годриковой Впадины с домом, где скрывалась под заклятьем Фиделиус чета Поттеров. Гарри хорошо запомнил это место, когда во время скитания в поисках крестражей с Гермионой он посетил могилу родителей, надеясь, что в месте, где он родился, он найдет подсказку, где искать меч Годрика Гриффиндора. Только тот дом Поттеров, каким его помнил юноша, был полуразрушен, приняв на себя ударную волну при развоплощении Темного Лорда Волан-де-Морта. Сейчас же дом стоял целый, и даже свет в окнах горел, хотя в этом потребности и не было. Но больше всего внимание юноши привлекла лавочка у входа в дом. На ней сидела рыжеволосая молодая женщина, и у Гарри перехватило дыхание, когда он узнал в ней свою мать, Лили Поттер.       Не чувствуя земли под ногами, юноша во все глаза смотрел на профиль матери, которая слабо улыбалась, плетя венок из цветов на своих коленях. Почувствовав на себе взгляд Гарри женщина прекратила свое занятие, и две пары зеленых глаз встретились. Улыбка на губах рыжеволосой волшебницы стала еще шире. Она отложила в сторону незаконченный головной убор и поднялась с лавочки.       - Гарри, - ласково вымолвила она и двинулась навстречу. - Сынок.       - Мама, - выдохнул юноша и, сорвавшись с места, побежал к ней.       Они крепко обнялись, и Гарри не смог сдержать слез. Лили же продолжала улыбаться, гладя его черные вихры. Еще никогда юный Поттер не чувствовал себя настолько умиротворенным, а главное, впервые за много лет он, наконец-то, мог сказать, что по-настоящему счастлив. Ему вспомнился тот момент, когда Люпин учил его заклинанию вызова Патронуса. Тогда учитель спросил, какое воспоминание делает его подопечного счастливым. Конечно, первый полет на метле был глупым примером. Да и потом, когда Гарри вспомнилось отражение его мечты в зеркале Еиналеж. Но сейчас, стоя в объятиях матери, юноша мог точно сказать, что именно это воспоминание вызвало бы самого сильного Патронуса, которое точно с легкостью разогнало бы не один десяток дементоров.       - Ты так вырос, - произнесла Лили, отстранившись от Гарри и нежно взяв его лицо в свои ладони. - Я рада тебя видеть, сынок.       - Мама, я так скучал, - смахнув соленые дорожки, юноша улыбнулся матери.       - Я тоже, милый.       - А отец тоже здесь? Что это за место?       - Да, твой отец тоже здесь, он придет позже. А это место - мир мертвых, - ответила молодая женщина и горестно вздохнула.       - Мир мертвых, - повторил Гарри, убедившись в своих предположениях. Конечно, где еще он мог встретиться с покойной матерью. Тут же в памяти юноши всплыли последние минуты его жизни, которые почему-то забыл, попав сюда. - Значит, я мертв.       - Мне очень жаль, сынок, - ласково погладила его по щеке Лили. - Ты еще так мало пожил.       - Иногда мне кажется, что слишком много, - грустно усмехнулся юный Поттер.       - Ты через многое прошел, и я безмерно горжусь тобой, милый. Ты был большим молодцом.       - Если вы с отцом здесь, то и другие тоже? - осенила радостная догадка юношу. - Сириус? Римус?       - Да, - снова озарила нежная улыбка прекрасное лицо молодой женщины. - И они здесь. Ты сможешь ходить к ним в гости, и они будут приходить. Мы все теперь вместе.       - Отлично, - обрадовался Гарри и снова заключил мать в крепкие объятия. - Мне больше ничего не нужно. Теперь все так, как должно быть.       - Тебе здесь не место!       Услышав этот грозный громкий голос, пробивающий до мурашек, Поттеры разорвали объятия и принялись оглядываться во сторонам. Первое время хозяина голоса нигде не было видно, а потом рядом образовался черный туман и, сгустившись, рассеялся, оставив фигуру девочки в белом саване, за спиной которой нависла высокая темная тень, держа плечи девочки своими костлявыми пальцами. Гарри невольно отшатнулся, настолько не по годам взрослый взгляд прозрачных, вселяющих ужас, глаз был направлен прямо, нет, не в его глаза, а, казалось, в самую душу. Даже присутствие дементоров не внушало в него такой страх и трепет.       - Ты должен уйти! - продолжала сокрушаться Смерть. Да, это была именно она, Гарри мог поклясться в том, хотя вид хозяйки этого места его и удивил. - Это мир мертвых и только для мертвых.       - А разве я не?.. - попытался возразить юноша, и взгляд девочки стал еще более жестким и грозным.       - Нет! - громогласно ответила она. - Твое время еще не пришло. В тебе еще теплиться жизнь. Уходи!       Смерть вскинула руку, и Гарри почувствовал, как кто-то будто схватил его за шкирку и потянул назад, удаляя прочь от фигуры Смерти и матери.       - Неет! - крикнул юноша, понимая, что его возвращают в реальный мир.       Он пытался брыкаться, сопротивляться, он умолял оставить его здесь, рядом с матерью и остальными, но воля хозяйки мира мертвых была сильнее, и все, что мог юноша - это с болью смотреть на удаляющуюся от него фигуру Лили Поттер, что напоследок ласково улыбнулась ему.       Ослепительная вспышка света, и в следующее мгновение Гарри обнаружил себя сидящим на кровати в каком-то лазарете.       - Гарри, - к нему тут же подскочила счастливо улыбающаяся Гермиона и крепко его обняла. Перед глазами Поттера все еще стояло красивое лицо матери, а потому он находился будто в прострации и на ласку девушки не ответил. Сердце сковала тоска, какой он еще не испытывал, и на глаза навернулись слезы. - Мерлин, как мы все переживали, - услышал он словно издалека причитания подруги. - Ты так нас всех напугал. Но теперь ты очнулся, и все будет хорошо. Вот, - продолжила она, и Гарри почувствовал, что ему на нос надели очки.       До этого юноша и не заметил, что окружающая его обстановка имела размытые черты. Ему было не важно, что вокруг него, ведь сейчас он чувствовал себя опустошенным, когда у него второй раз отняли мать. Гермиона же суетилась вокруг, а потом, сообщив, что позовет врачей и отошлет Патронусов с сообщением Джинни и Рону, ушла, оставив его в палате одного.       Дальше все было как в тумане, а сам Гарри наблюдал за происходящим словно со стороны. Сначала прибежали врач и колдомедсестра. Они приступили к своим обязанностям, проводя диагностику состояния больного, совершая пасы своими волшебными палочками. Гермиона, выходя ненадолго из палаты, вернулась и с радостью отчиталась, что она проинформировала семью Уизли о долгожданном пробуждении Поттера. И действительно вскоре в палату влетела Джинни, сияя от радости и сразу бросилась на шею супругу, омывая его больничную рубашку слезами и говоря, как же она переживала все это время. Потом появился Рон и, поздравив друга с "возвращением в реальный мир", отошел в сторону к Гермионе, обняв ее со спины за талию. Потом прибыли Молли и Артур, и даже Перси. И все они наперебой радовались, заверяя Гарри, как они все переживали и ни на мгновение не допускали мысли, что юноша не очнется.       Гарри кивал на все их причитания и мечтал только об одном: чтобы все они заткнулись и ушли, оставив его одного. Да, тело его очнулось, только вот душа, казалось, осталась в мире мертвых, рядом с теми, по которым юноша скучает каждую минуту своей жизни. Ему не хотелось никого видеть, ему хотелось, чтобы все оставили его в покое и дали ему погоревать, что он был так близок к обретению спокойствия, но его лишили этой радости самым жестоким способом.       Видимо и сам врач посчитал, что в палате больного слишком шумно и многолюдно, а оттого, дав родственникам некоторое время выразить свою радость, он попросил их вежливо удалиться, напомнив, что они все-таки в клинике Мунго и надо вести себя тише и скромнее. Не сразу, но семья Уизли успокоились и стали покидать помещение, напоследок желая скорейшего выздоровления больному, обещая, что придут в другой день и частями, что устроило медперсонал, а главное самого Гарри. Джинни и миссис Уизли выгоняли едва ли не с боем, но, наконец, палата опустела. Юноша облегченно выдохнул и, укрывшись буквально с головой под одеялом, перевернулся на бок.       - Если хочешь, - услышал он заботливый голос колдомедсестры, - я попрошу врача не пускать их пару дней. Собственно, тебе и так сейчас нужен покой.       Гарри удивился с такой проницательности, ведь именно этого ему сейчас хочется больше всего в жизни. Он поблагодарил женщину, и она, сообщив, что принесет ему зелье без сна, ушла. Засыпая, юноша все еще видел улыбающееся лицо матери, и сердце его сковывал тесный обруч горечи и боли.