Красная нить или Братство 2.0

Лучи восходящего солнца пробивались в щели между неплотно задёрнутых чёрных штор и падали на одеяло длинными светлыми полосами. Сквозь приоткрытое окно доносился шум просыпающегося города: шорох колес автомобилей, разговоры первых прохожих и шелест сухой листвы. Джедайт, привыкший вставать ранним утром, уже давно не спал, однако всё же не открывал глаза, желая остаться в постели подольше из-за тупой боли в затылке: насыщенный событиями день, бессонная ночь и шампанское в сочетании с вином не прошли бесследно. В спальне было холодно из-за предусмотрительно распахнутых окон, и Джед с головой укутался в одеяло. Мерное тиканье наручных часов, лежавших на прикроватной тумбочке, звучало неожиданно успокаивающе, и Джедайт почувствовал, как сладкая дрёма сковывает его тело, и он наконец вновь проваливается в сон. Громкая, короткая трель безжалостно вырвала мужчину из объятий Морфея. Не сразу осознав, что источник неприятного звука — дверной звонок, Джед распахнул глаза: за все пять лет, что он прожил в этой квартире, незваный гость впервые появился на его пороге. В квартире вновь повисла тишина, полная неясного мрачного ожидания — привычная атмосфера, царившая в доме Джедайта. Мужчина неторопливо сел на постели и с силой потер ладонями лицо, безуспешно пытаясь отогнать остатки сна. Понимая, что гость, наверняка, уже ушёл, осознав, что ошибся дверью, Джедайт всё же направился в прихожую, надевая на ходу футболку. Коротко щелкнул замок: перед мужчиной стояла Рейана, прислонившись к стене холла многоквартирного дома. Сердце в её груди стучало быстрее обычного от предвкушения встречи и небывалого прилива счастья, заставляя девушку в смущении отвести глаза. — Как ты узнала мой адрес? — вопрос невольно сорвался с губ Джедайта. Мужчина слегка нахмурился, раздражённый собственной глупостью, и от этого движения в голове вновь болезненно запульсировало. — Мы можем поговорить? — вопросом на вопрос ответила Рей. Тонкая рука девушки поднялась, чтобы убрать пряди длинных, чёрных волос с лица, а по пересохшим губам скользнула понимающая улыбка. — Да, конечно, — спохватился Джед, отступая на шаг назад и позволяя девушке войти в его квартиру. Постоянный самоконтроль и внешняя невозмутимость мужчины разлетелись вдребезги, подобно мелким стеклам цветного витража, в который запустили камень. Бесшумно ступая, Рей направилась следом за Джедайтом, с интересом осматриваясь и чувствуя себя неуютно: квартира была настолько обезличена и холодна, что напоминала не больше, чем убежище или временное пристанище. — Я могу предложить тебе чай или кофе? — вежливо спросил Джедайт после того, как брюнетка опустилась на один из двух стульев, стоящих возле круглого деревянного стола. Мужчина открыл шкафчик кухонного гарнитура, словно желая удостовериться, что предложенные напитки и правда есть в его доме. — Кофе с молоком, пожалуйста, — сдержанно произнесла Рей, намеренно копируя тон собеседника. Озадаченный Джедайт обернулся к девушке: брюнетка постаралась сдержать улыбку, но уголки губ невольно приподнялись, и на щеках появились симпатичные ямочки, а тёмные глаза светились мягкой иронией. При одном только взгляде на Рейану Джед почувствовал, что его сердце учащённо забилось. Однако в следующее мгновение первоначальная эйфория сменилась мрачной безысходностью: мужчина непроизвольно стиснул зубы, напоминая себе, что какое бы решение Рей не приняла, она до сих пор является женой Генерала Кунсайта. — Молока, к сожалению, не бывает в этом доме, — извиняюще приподнял плечи Джедайт, однако тон его голоса прозвучал излишне сдержанно, окатывая волной холодного равнодушия. — В таком случае, кофе и стакан воды, — обезоруживающе улыбнулась Рей и, не сдержавшись, добавила: — вода же есть в этом доме? — Безусловно, — кивнул Джедайт и, отвернувшись, потянулся к турке. — Я бы хотела объяснить, что происходит между мной и Кунсайтом, — торопливо заговорила девушка, опасаясь, что ещё немного времени, проведённого рядом с Джедайтом, и ей может не хватить храбрости рассказать обо всём. Сцепив пальцы в замок и глядя перед собой, Рей не заметила, как при её словах рука Джеда на мгновение замерла прежде, чем опустить турку на плиту. — На первом курсе Университета я предложила Куну небольшую, взаимовыгодную сделку… — начала Рей рассказ о событиях девятилетней давности. Ещё в автомобиле, стараясь вспомнить всё до мельчайших деталей и готовя свою речь, девушка осознала насколько неприятным и меркантильным может показаться её поступок Джедайту, вне зависимости от мотивов, которые подтолкнули Хино к этому решению. Однако Рей намеренно лишала свою исповедь какой-либо эмоциональной окраски, позволяя мужчине самому сделать выводы и принять решение. — Вчера я попросила Кунсайта о разводе. Весь процесс займёт около месяца, однако Кун надеется меня переубедить и попросил о трех свиданиях, — подвела итог брюнетка. Взгляд Джедайта невольно скользнул по левой руке Рей, безымянный палец которой раньше украшал тонкий золотой ободок. — Хорошо, — кивнул мужчина и, щёлкнув кнопкой, включил плиту. Хино вопросительно приподняла брови, явно удивленная столь односложным ответом. Верно истолковав реакцию Рей, Джедайт оперся спиной о столешницу и, скрестив руки на груди, посмотрел на девушку: — Рейана, а что ещё было бы позволительно мне ответить? Каким бы подонком я оказался, если бы посмел требовать от тебя сделать выбор между мной и Кунсайтом? В этой жизни тебя с Первым Генералом связывают намного более длительные и доверительные отношения, чем со мной. Твои воспоминания вернулись лишь вчера, и у тебя едва ли было время, чтобы в полной мере осознать, кем являешься на самом деле, а ты уже вынуждена лавировать между мной и Кунсайтом, отчаянно надеясь сберечь чувства каждого из нас… — монолог Джедайта прервал громкий внезапный звук: пенясь, кофе вырывался из турки и с громким шипением падал на плиту. Мужчина выключил конфорку и вновь посмотрел на девушку, позволяя той заметить застывшую печаль в голубых глазах, которая столь резко контрастировала со спокойным тоном голоса, лишенного всяких эмоций. — Ты надеешься всё исправить, не причинив никому боли, однако так не получится: всё равно кому-то из нас троих придется страдать. И меньше всего на свете я хочу, чтобы этим человеком оказалась ты… — слова мужчины не произвели должного эффекта на Рейану. Джед знал, что девушка всегда берёт на себя больше, нежели то, с чем она сможет справиться. Возможно, потому Кунсайт и был настолько благосклонен к Хино. — Хочешь услышать правду? — Джедайт сжал зубы, словно пытаясь решиться на что-то, и скулы выступили сильнее на худом лице. — Я был готов растерзать каждого мужчину, который в этой жизни был рядом с тобой. Множество раз прокручивая в голове происходящее, я искал возможность забрать тебя у Кунсайта, однако так и остался сторонним наблюдателем, оправдывая свою трусость лишь одним: ты была счастлива без меня. — Джедайт коротко выдохнул и прикрыл глаза, словно признание собственной слабости причиняло ему физически ощутимую боль. — Я был готов к тому, что даже после того, как воспоминания вернутся, ты можешь выбрать не меня, и не из-за чувств к другому мужчине, а лишь потому что ты не захочешь вновь занять отведенное место в Колесе Сансары, надеясь сломать его и вырваться из этого круговорота перерождений. Поэтому прошу: не торопись, — мужчина строго посмотрел на Рейану, надеясь, что сказанные им слова достигнут цели и будут услышаны, — дай себе больше времени и позволь всему идти своим чередом. И не бойся потерять меня: мои чувства останутся неизменными в любой из возможных жизней. Джедайт замолчал и небрежно убрал турку с плиты, желая повторить попытку и всё же угостить гостью ароматным кофе. Или, возможно, мужчина спешил отвести взгляд: он сказал много больше, чем изначально планировал, и вместо желаемого успокоения внес в душу Рейаны лишь больше раздора. — Как ты справился со своими воспоминаниями? — раздался тусклый голос Рей. — Как сумел всё преодолеть в одиночку? Зная, что девушка не может видеть его лица, Джедайт прикрыл глаза и недовольно поджал губы: очевидно, его монолог оказался излишне эмоциональным, чтобы обмануть Рейану. Джедайт открыл глаза за несколько минут до того, как должен был зазвонить будильник. Короткая стрелка часов указывала на цифру шесть, и парень торопливо поднялся с кровати: через три дня наступало время выпускных экзаменов. Насколько бы студент хорошо не учился, насколько бы не был уверен в своих знаниях, на экзаменах всегда может поджидать неприятный сюрприз: внезапный ступор, неприязнь со стороны преподавателя или же апокалипсис, который казался взвинченному Джедайту не худшим из вариантов. Бесшумно выскользнув из комнаты, Сато прошел на кухню. Золотистые лучи весеннего солнца несмело пробирались в помещение, лишний раз напоминая о скором приближении лета. Тонкая занавеска пропускала солнечные зайчики, и они жёлтыми пятнами играли на полу. Однако это лишь отвлекало и раздражало Джедайта, желающего сосредоточиться только на учёбе: оставался последний рывок, и парень не мог оплошать, уступив Кунсайту и оказавшись на втором месте среди выпускников. Благо в жизни Айса сейчас оставалось не так много места для экзаменов: Джед вспомнил полученное вчера приглашение на свадьбу Касахара — Хино, и тонкие губы парня изогнула снисходительная улыбка. Уставший организм требовал хорошего кофе, и Джедайт распахнул дверцу шкафчика, но внезапно уши заложило, отрезая парня от звуков внешнего мира, а ноги свела неожиданная слабость. Стараясь не упасть, Джед с силой вцепился в столешницу, однако побелевшие от напряжения пальцы упрямо соскальзывали. Мир перед глазами поплыл, искажаясь, подобно акварельной картинке, на которую вылили стакан воды. Парня бросило в озноб, и он почувствовал, как от холода обнаженная кожа рук покрывается мурашками. Стараясь устоять на ногах, Джедайт закрыл глаза и глубоко вдохнул. Выдох. Вдох. Выдох. Вдох. Первым вернулся слух: шаги в коридоре отдавали неправдоподобным, раскатистым эхо, шелест листьев и крики птиц врывались в комнату, издалека доносился ритмичный, металлический звук ударов. Слабость в ногах исчезла, уступая место необычной усталости: мышцы болезненно пульсировали, словно после изнуряющей тренировки. Джедайт решился открыть глаза, и из его лёгких вырвался судорожный вздох: вместо выкрашенных белой краской стен общежития перед ним была мощная каменная кладка, от которой веяло холодом. С трудом переведя взгляд вниз, парень увидел под своими руками массивный стол из цельного дерева, заваленный бесконечными пергаментами, на которых легко узнавался мелкий, убористый почерк с характерными завитушками, похожий на причудливый узор, принадлежавший его руке. Джедайт тяжело задышал, и каждый вздох вырывался с болью из его груди. От сильного волнения мысли в голове путались, и, несмотря на все усилия, парень не мог собрать их воедино. Внезапно дверь на кухню тяжело растворилась с нехарактерным, протяжным скрипом, заставляя Джеда инстинктивно задержать дыхание. — Джедайт, — раздался знакомый голос Зойсайта, оставаясь единственно неизменным в новом придуманным сознанием Джеда мире. Сато с новой силой стиснул пальцы, и они заскребли по поверхности стола, ломая ногти и оставляя едва различимые кровавые мазки. Джедайт боялся обернуться, зная, что вместо студента Университета он увидит генерала в тёмно-синем мундире с золотой пуговицей и зеленым кантом — Лорда Зойсайта. Прошло не меньше минуты прежде, чем дверь с глухим стуком закрылась: это был последний раз, когда Зойсайт, точнее Аоки Канамэ, попытался заговорить с Джедайтом, ища примирения. Пытаясь вырваться из ловушки иллюзий, порожденных собственным разумом, Джед с силой прикусил щеку изнутри, и во рту появился металлический привкус крови. Прошло невыносимо много времени прежде, чем картинка перед глазами вновь зарябила, и Джедайт, не отрывая руку от стены, двинулся в ванную комнату. Стараясь не позволить иллюзиям вновь полностью поглотить его сознание, парень старался сосредоточиться на чём-то одном, а именно на счете шагов. Схватив душевую лейку и упав на колени перед ванной, Джедайт включил холодную воду и подставил голову под струю. Ледяные капли стекали по волосам, собираясь в ручейки и расползаясь по его коже, забираясь под одежду и оставляя за собой красные полосы. С трудом поднявшись на ноги, Джедайт решился вернуться на кухню, однако по-прежнему не доверяя себе, он старался не отходить от стены. С каждой секундой произошедшее казалось чем-то нереальным, и вместо страха вызывало лишь недоумение. Джедайт слишком переоценил свой организм, позволяя себе последние пару недель лишь четыре часа сна в сутки, и теперь уставший мозг требовал отдыха. С затаенным страхом в груди парень толкнул ведущую на кухню дверь, и та с лёгкостью распахнулась: всё вернулось на свои места, и болезненная ухмылка исказила пересохшие губы. Легкие словно расправились в грудной клетке, позволяя вновь дышать свободно. Однако едва Джед поднял графин с водой, как его тело инстинктивно напряглось, предчувствуя скорую опасность. Через мгновение от внезапно наступившей тишины заложило уши, и тело сковало уже знакомое чувство всеобщей слабости: пальцы левой руки произвольно разжались, и графин упал на пол, беззвучно разлетаясь на множество осколков. Оглушающая боль, пришедшая вместе с нарастающим звоном, пронзила грудь Джедайта и волнами пошла по телу. Стараясь защитить себя от падения, Джед успел выставить руку, и злополучные осколки стекла впились в ладонь, проливая капли крови, однако парень даже не заметил этого, чувствуя лишь как тело содрогается от внезапного приступа удушья. — Поднимайся! — раздался в голове четкий приказ, произнесенный тихим, резким тоном. Этот голос показался Джедайту отдалённо знакомым, однако чужие, сквозившие в нём ледяные ноты равнодушия мешали определить человека, которому он мог принадлежать. Боль исчезла также внезапно, как и пришла, и из груди парня вырвался свистящий хрип. Но в следующий момент тело Джеда скрутила дикая судорога, и хрип едва не превратился в крик, однако парень, стиснув зубы, сумел сдержать его. Вновь раздался смутно знакомый голос, звуча намного тише: — Я сказал: поднимайся! — Думаю, на сегодня хватит, — прозвучал в голове второй голос, в знакомой манере лениво растягивая слова. Легко уловимая насмешливая нотка, слышимая даже в столь короткой фразе, позволила Джеду мгновенно узнать владельца этого голоса — Нефрита. — Уверен, он делает всё возможное. — Этого мало, — вновь произнёс безликий ледяной голос, пропитанный нескрываемыми высокомерием и презрением к слабости, которую смел показать Джедайт, — каждый раз нужно делать больше, чем ты способен, больше, чем ты умеешь, вновь и вновь ставя перед собой кажущиеся недостижимыми цели… Сердце в груди билось с невероятной скоростью, гонимое адреналином, и кровь ощутимо пульсировала в жилах. Неожиданно Джедайт решил перестать бороться с болью: это не больше, чем иллюзия, порожденная собственным воображением. Собрав оставшиеся силы, Джед всем весом навалился на руку, и осколки стекла начали глубже врезаться в ладонь. Секунды текли мучительно медленно, но понемногу голоса начали удаляться, постепенно стихая, забирая с собой жгучую боль. Джедайт устало сел на пол, облокотившись спиной о стену, и посмотрел на изуродованную ладонь. Задержав дыхание, парень резкими движениями вытащил крупные осколки стекла и туго замотал руку кухонным полотенцем, на белоснежном полотне которого поспешили выступить уродливые разводы крови. Джед торопливо и неуклюже достал телефон из кармана джинс и подрагивающими пальцами набрал нужный номер. — Мне казалось, я схожу с ума, — признался Джедайт, отвечая на вопрос Рейаны. Заметив обеспокоенное лицо брюнетки, мужчина едва заметно улыбнулся: то ясное утро, наполненное невероятным мучением, сохранилось в памяти лишь как досадный эпизод. — С трудом справившись с первыми воспоминаниями, я вызвал такси и поспешил сдать тест на наркотики, допуская возможность, что одному из наших общих знакомых идея подмешать некие препараты могла показаться достаточно смешной, — мужчина иронично приподнял брови, без злости вспоминая выходки Нефрита. — Однако анализы оказались отрицательными, и я отправился в отель. Заперевшись в номере на три дня, я мог лишь пить воду, периодически впадая в беспокойное забытье, и ждать, когда это испытание закончится. Должен признаться, что в первый день, когда пытка казалась особенно невыносимой, я хотел позвонить одному человеку с просьбой о помощи: той, которая чаще остальных появлялась в моих видениях, той, которая оказалась единственной, подавшей мне руку после драки с Нефритом в баре… И непременно бы позвонил тебе, если бы накануне не получил приглашение на вашу с Кунсайтом свадьбу, — Джедайт сдержал горький смешок, желающий сорваться с его губ: он впервые говорил об этом, и признание невольно вышло излишне откровенным. Зная, что Рейана наблюдает за ним, мужчина постарался улыбнуться, но улыбка вышла неискренней: просто растянутые губы. Рей поднялась со стула и подошла к Джедайту, остановившись на расстоянии одного шага. Девушка приподняла голову и заглянула в голубые глаза: — Прости меня, — негромко произнесла Рейана с внезапно появившейся хрипотцой в голосе. — Прости, что из-за моего решения твои воспоминания вернулись. Прости, что ты был вынужден справляться со всем в одиночку. Прости, что даже сейчас я не могу дать тебе того, что ты заслуживаешь… — голос девушки надломился, и она замолчала, а в бездонных, тёмных глазах заблестела влага. Взгляд Рей опалил сердце Джедайта, заставляя болезненно сжаться от осознания собственной беспомощности и острого сочувствия к любимой девушке. Слегка наклонившись, Джедайт мимолетно коснулся губами губ Рейаны и, сделав шаг вперед, обнял девушку, прижимая к себе. — Видишь, насколько я жалок? — прикрыв глаза, прошептал Джед, ласково гладя девушку по длинным чёрным волосам, вдыхая сладкий аромат с восковыми и фруктовыми нюансами, напоминающий мужчине о запахе белых лилий. — Веду высокопарные беседы о чести и благородстве, и тут же предаю сказанные мною слова, поддавшись своей единственной слабости… — мужчина знал, что должен отпустить Рейану, но, желая отсрочить этот момент хотя бы ещё на несколько мгновений, он продолжал обнимать девушку и крепко прижимать к себе. *** Макото легко сбежала по лестнице, ведущей от высотного здания, в котором располагался офис Кунсайта, и остановилась на последней ступени. Слегка закинув голову назад, девушка подставила лицо холодному осеннему солнцу и блаженно сощурилась от ярких лучей, на лице появилась по-детски восторженная улыбка. Мако вытащила чёрные шпильки из низкого пучка, в который были собраны волосы, и тряхнула головой, позволяя каштановым локонам рассыпаться по худым плечам. Прохладный ветер тотчас подхватил густые, слегка вьющиеся волосы, ласково играя и спутывая их. Лжецы и глупцы любят говорить, что всё на этом свете имеет определенный срок годности, уподобляя столь сильные чувства, как любовь и боль, пищевым продуктам. Истинные по своей природе чувства сопровождают человека на протяжении всей его жизни, не исчезая даже со временем. Безответная любовь Макото не исчезла даже спустя восемь лет, несмотря на отчаянные попытки забыться — принося с собой лишь страдание и боль, это чувство прочно укоренилось в сердце девушки. Из года в год Мако вынуждено наблюдала со стороны за счастьем любимого мужчины, так и не испытав своего. Совсем недавно исчезла зыбкая надежда, забирая с собой робкое «а вдруг?», обжигающая боль притупилась, став привычной, а давняя безответная любовь перестала нещадно истязать, впрочем обещая стать её вечным спутником. Но даже столь странный период затишья позволил девушке дышать полной грудью. Макото прислонила ладонь к бровям и широко распахнула глаза, продолжая смотреть на яркое солнце и наслаждаясь моментом безмятежного счастья, переполнявшего её. Впервые за долгое время у Кино наступил выходной, и девушка наслаждалась каждой минутой заслуженного отдыха. Мако хотела снова увидеть море: солёный воздух, шум волн и прибоя дарили девушке чувство внутреннего успокоения. Поэтому, следовало взять машину в аренду на несколько часов и уехать на побережье. Макото так и не приобрела личный автомобиль, купив при первой возможности большой дом и переселив туда мать. Кредит уже был выплачен, однако девушка не торопилась идти в автомобильный салон, желая сначала приобрести апартаменты в элитном жилом комплексе: Макото точно знала, сколько комнат и какого размера кухня должна быть в её квартире, но, главным критерием для выбора становились панорамные окна и восхитительный вид на город. Может, сначала стоило заскочить к риелтору и потратить пару часов на осмотр предлагаемых на ранке недвижимости апартаментов? Или же спуститься в метро и начать с художественной выставки, которую Мако так давно собиралась посетить? Макото осознала, что её выходной обещает быть плодотворным и, если поспешить, она успеет всё. Резко запахнув кашемировое пальто, Кино торопливо спустилась на тротуар и почувствовала легкий толчок в плечо: не посмотрев по сторонам, девушка неаккуратно налетела на проходящего мимо мужчину. — Простите, пожалуйста, — поспешила извиниться Макото, потирая плечо и поправляя сбившееся пальто. — Всё в порядке, — произнёс в ответ мужчина неожиданно глубоким, бархатистым баритоном. — Мне следовало быть осторожнее. Вы не сильно ушиблись? Стараясь не показать какое впечатление произвел на неё голос, Мако подняла глаза на незнакомца: перед ней стоял очень красивый мужчина около тридцати лет от роду с густыми тёмными волосами и острым подбородком. Черты красивого лица почудились знакомыми, и Кино пару раз моргнула, стараясь согнать наваждение. Незнакомец, слегка наклонившись, постарался заглянуть в лицо Макото, его тёмно-синие глаза выражали искреннюю тревогу. — Я в порядке, — улыбнулась Мако, — простите ещё раз. — Берегите себя, — сказал на прощание мужчина. Перехватив кожаный портфель из одной руки в другую, он бросил быстрый взгляд на циферблат часов и поспешил удалиться: чёрный тонкий плащ, надетый поверх делового костюма, развевался за его спиной, а встречный ветер трепал тёмные волосы, безжалостно уничтожая аккуратную прическу. Стараясь не придавать значения произошедшему, Макото спрятала руки в карманы пальто и растеряно оглянулась по сторонам, пытаясь понять до какой из двух станций метро дорога займёт меньше времени. — Простите, — вновь раздался знакомый баритон. От неожиданности Мако резко развернулась, и веер каштановых волос взметнулся и мягко опустился на плечи. — Вы бы не хотели со мной выпить кофе? — Я не думаю, что в ближайшие пару-тройку недель смогу составить Вам компанию, — с мягкой улыбкой произнесла девушка, не желая задеть чувства мужчины отказом, — с завтрашнего дня меня ждёт работа над новым проектом. — Тогда может сейчас? — губы мужчины тронула улыбка и строгие черты лица смягчились, делая лицо незнакомца ещё привлекательнее. — Мне казалось, что Вы куда-то спешили, — не удержалась от замечания Макото: девушка уже давно не поддавалась чарам первого впечатления, которое умеючи производили мужчины, прекрасно знающие о собственной привлекательности. В зелёных глазах девушки мелькнул озорной огонек, а пухлые губы изогнулись в лукавой насмешке. — Я с удовольствием перенесу запланированную встречу на пару часов, — незнакомец выразительно приподнял брови, и в его голосе послышалась улыбка, которая так плохо вязалась со строгим обликом мужчины. Понимая, что последний аргумент уже прозвучал из уст девушки, он представился: — Сапфир. Небольшое кафе располагалось совсем не далеко от офиса Кунсайта, однако Макото, проходившая по этой улице бессметное количество раз, никогда не замечала это уютное заведение, спеша по делам и погрузившись в собственные мысли. Милый интерьер очаровывал, а запах кофе был по-настоящему дурманящим, однако десерты совершенно не впечатлили искушенную Макото. Аккуратно опустив блестящую ложечку на блюдце, девушка отдала всё своё внимание кофе. — Вам не понравился десерт? — задал вопрос Сапфир, заметив реакцию спутницы. — Нет, — предельно честно ответила Макото, — слишком много сахара и красителей. Вместо вкуса ягод, — сдвинув брови, девушка подняла ложку и по очереди указала на голубику и малину, — лишь приторная сладость, словно меня заставили выпить сахарный сироп. Кроме того… — девушка осеклась, почувствовав на себе пристальный взгляд собеседника, и неловко улыбнулась, — я — шеф-повар, и моя критика лишь последствия профессиональной деформации. — Вам не за что извиняться: мне было интересно Ваше мнение. Не существует таких вопросов, на которые я бы не был готов услышать ответ, а честные ответы представляют для меня наивысшую ценность. Считайте, это последствиями моей профессиональной деформации, — улыбнулся Сапфир, и с подозрением покосился на выбранный им десерт. — А Ваша профессия?.. — Адвокат, — с готовностью ответил мужчина, невольно радуясь интересу спутницы к своей персоне: эта девушка сумела привлечь его внимание. Любопытство с его стороны было вызвано не только яркой, запоминающейся внешностью Макото, а чем-то иным, пока остающимся неуловимым и оттого ещё более притягательным для Сапфира. Макото отодвинула чашку с кофе и, поставив одну руку на стол, подперла ладонью подбородок. — Вы исполнили мою мечту, — с легкой улыбкой произнесла девушка, однако её голос прозвучал печально. Смутившись излишней откровенности, Макото невольно отвела взгляд от собеседника, а с губ сорвался короткий нервный смешок. Сапфир молчал, не желая ещё больше смущать Мако, однако тёмные брови вопросительно приподнялись: он выказывал интерес к сказанному, однако не хотел принуждать девушку к откровенности. Невольно отметив тактичность мужчины, Кино отчего-то решила поделиться с Сапфиром: — в подростковом возрасте я вляпалась в серьёзную передрягу, и будучи юной и робкой не могла противостоять безжалостной системе. Меня спасло лишь везение, которым могут похвастаться далеко не все. Тогда я захотела стать тем человеком, который сможет заменить везение несправедливо обвиненным людям — адвокатом. Сапфир кивнул, к удивлению, удовлетворенный столь скупым ответом: мужчина обладал не только тактичностью, но и умением слушать — столь ценным качественном для адвоката. — Как же вышло, что Вы стали шеф-поваром? — с интересом спросил Сапфир и сделал небольшой глоток чёрного кофе. — Встретила хорошего человека в нужное время, — лукаво улыбнулась Мако, а в её голосе прозвучала неприкрытая нежность. — В детства я любила помогать маме готовить, а вскоре полностью заняла её место на кухне: я отыскивала интересные мне рецепты, зачастую интуитивно меняя пропорции, и получала достойный результат. Даже сложные блюда давались мне легко, — шатенка не хваталась своими умениями: её блюда уже давно заслужили признание искушенных критиков и капризных клиентов. — На первом курсе университета друг узнал о моем таланте и, поверив в меня, помог раскрыть свой потенциал, — Макото поднесла ещё теплую чашку к губам, но, передумав, поставила её обратно на стол. Сама того не осознавая, Мако всё же поддалась чарам Сапфира, магическое очарование которого крылось совсем не в привлекательной внешности. — Если быть откровенной, — вновь заговорила шатенка, — некоторое время я металась между своей мечтой — стать хорошим поваром и однажды открыть свой ресторан, и целью — стать адвокатом и защищать невиновных. Однако практика в суде на последнем курсе позволила мне сделать верный выбор безо всяких сожалений: я поняла, что если продолжу идти к своей цели и стану адвокатом, то мне грозит голодная смерть. Несмотря на то, что Сапфир внимательно слушал каждое слово Макото, последняя фраза смутила мужчину, и он задумчиво потер подбородок, вопросительно глядя на собеседницу: голодная смерть была в его списке последней из возможных — смерть от удара ножом под ребра была куда более вероятной. — Адвокаты, безусловно, могут выбирать дела, — пояснила Кино, понимая немой вопрос адвоката, — однако следуя за детскими убеждениями, я помогала бы лишь невиновным, отчаянно нуждающимся в защите, и моё банкротство наступило бы очень скоро. А предавать себя и защищать убийц, насильников и прочую шваль… — Макото, заметив, что тон её голоса невольно повысился, резко замолчала. Гнев закипел в груди, и девушка до скрипа сжала зубы. — Вы же помните, что согласно кодексу, адвокат не имеет права скрывать правду от суда? — заметил Сапфир. — Я также помню, что адвокат, согласно тому же кодексу, обязан соблюдать конфиденциальность и хранить секреты своего клиента, — с невольным раздражением в голосе ответила Мако, резко опуская ладони на стол. Девушка глубоко вдохнула, заставляя себя успокоиться, с интересом посмотрела на Сапфира: — А что насчёт Вас? Почему Вы стали адвокатом? Мужчина слегка наклонил голову, и на его лице появилась лукавая улыбка. Прежде, чем ответить, Сапфир сделал небольшой глоток кофе: — В моей семье выросло уже несколько поколений адвокатов. Прадед учредил юридическую фирму, и сейчас она является одной из крупнейших в стране. Если бы я выбрал, что-то другое, скажем профессию повара, то меня привлек к ответственности собственный отец за халатность, — несмотря на то, что многим давление со стороны родственников могло показаться чрезмерным, Сапфир с теплотой и нежностью говорил о своей семье. Мужчина слегка наклонился вперед и заговорщицким шёпотом, словно собираясь раскрыть страшную тайну, добавил: — но я страстно люблю свою работу. Макото тепло улыбнулась в ответ и вновь поднесла чашку к губам, наслаждаясь не только вкусным кофе, но и непринужденной дружеской атмосферой разговора. — Я могу задать Вам личный вопрос? — произнес внезапно посерьёзневший Сапфир и, дождавшись утвердительного кивка девушки, спросил: — Макото, Вы замужем или состоите в отношениях? Безусловно, я уверен, что ответ на мой вопрос будет отрицательным, но я предпочитаю оперировать фактами, а не догадками. — Вы правы, — улыбнулась шатенка, — ответ отрицательный. Сапфир чуть нахмурился и коснулся пальцем подбородка, явно о чём-то размышляя. — Ваше кольцо… — мужчина взглядом указал на кольцо с крупным изумрудом, украшающее безымянный палец правой руки Макото, и нерешительно спросил, явно осознавая, что рискует вторгнуться на запретную территорию, — вы разведены или вдова? Мако постаралась сдержать улыбку: смущение Сапфира показалось ей невероятно очаровательным. — Нет, я никогда не была замужем. Кольцо — подарок самой себе, купленный с первого крупного гонорара, — девушка с нежностью посмотрела на крупный изумруд, окружённый бриллиантами, — но, так как оно в точности повторяет кольцо, имеющее для моей семьи особую ценность, я не решилась уменьшать размер. — Я никогда не состоял в браке, детей нет, последние отношения закончились два года назад по обоюдному согласию, — отчеканил Сапфир, не дожидаясь встречного вопроса Макото о своей личной жизни. Полностью обезоруженная внезапной непосредственностью собеседника Кино звонко рассмеялась, прикрывая рот ладошкой. — Я могу попросить номер Вашего телефона? — спросил Сапфир, заметив, что Макото допила кофе и отставила пустую чашку чуть в сторону. Однако ещё до того как Кино успела ответить, мужчина понял, что прозвучит отказ. Вероятно, работа адвокатом и правда не подходила Мако, чьи изумрудные глаза выдавали истинные мысли, намного раньше, чем она успевала их озвучить. — Мне очень понравился наш разговор, и Вы кажетесь крайне интересным человеком, — с улыбкой признала Кино, — однако я не вижу смысла начинать что-то, заведомо обреченное на провал. Я была искренна с Вами, когда сказала, что последующие несколько недель будут состоять для меня лишь из работы, авралов и дедлайнов. Зачастую я прихожу на работу первой, а возвращаюсь домой далеко за полночь. Поэтому прошу простить меня, если напрасно потратила Ваше время. До свидания, Сапфир, — Макото поднялась и, оставив на столе пару купюр, вышла из кафе. Отчего-то это утро уже не было столь же прекрасным, как раньше: холодный ветер ударил в лицо, яростное солнце казалось ослепительным. Не позволяя себе задуматься о причинах подобной перемены, девушка взглянула на маленькие часы, украшающие тонкое запястье, и поняла: один из трех пунктов в списке запланированных на сегодня дел придётся вычеркнуть. С легким сердцем решив вновь пропустить выставку в Художественном музее, Макото быстрым шагом направилась к метро. Но вскоре её вновь остановил чарующий голос Сапфира. Мужчина явно спешил догнать Мако: несмотря на холодный воздух, плащ был перекинут через согнутую руку, а на бледной коже щёк проступали пятна румянца. — Макото, — невольно улыбнулся Сапфир, явно довольный тем, что успел догнать девушку прежде, чем она успела бы бесследно раствориться в толпе, — я восхищаюсь женщинами, которые могут реализовать себя, и более того, любят своё дело. Как адвокат, прекрасно понимаю сколько нужно потратить моральных и физических сил для достижения желаемого результата, — хорошо поставленная речь мужчины в этот раз звучала торопливо, словно он боялся, что Мако прервет его, не позволив договорить. — И я уважаю Ваше решение и безропотно принимаю отказ, но если однажды по пути на работу Вам станет скучно, или ночью будет страшно возвращаться по тёмным улицам, или же спустя несколько недель напряжённой работы захочется отдохнуть за чашкой кофе с интересным собеседником, прошу, позвоните или напишите мне в любое время суток, — Сапфир достал одну из своих визиток и протянул девушке. — Берегите себя, Макото. Мако посмотрела вслед удаляющемуся мужчине и перевела взгляд на белую визитку, крепко стиснув зубы. Без сомнения, Сапфир был талантливым адвокатом: подобная работа требовала дара убеждения, в противном случае, не сумев убедить прокурора, судью и клиента, невозможно было выиграть ни одного дела, а мужчина владел этим даром в совершенстве. Утро, по воле случая проведённое в компании Сапфира, казалось до абсурда странным и неправильным, хотя Кино была вынуждена признать, что мир уже давно сошёл с ума и стремительно катится в пропасть. Невольно в уголках изумрудных глаз заблестели слёзы, и Макото до боли прикусила губу. Кино устала жить правильно, ей хотелось позволить себе поступать, как и все остальные: влюбляться, ошибаться, совершать опрометчивые поступки и разбираться с их последствиями, не страшась, что новый день сможет разрушить всё, созданное за долгие годы. Вытащив из кармана смартфон, Мако набрала короткое сообщение и, развернувшись в противоположную сторону от той, куда ушёл мужчина, вновь поспешила на станцию метро. *** Телефон в руках завибрировал, и Сапфир лениво развернул его экраном вверх, бросив беглый взгляд. Позабыв, что он шёл в толпе, мужчина резко остановился и поднес телефон ближе к глазам. «Теперь у Вас есть мой номер. Макото», — слегка сощурившись, прочитал Сапфир, и губы тронула искренняя улыбка, которую он тут же безуспешно постарался спрятать. Мужчина с силой потер ладонью лицо, пытаясь вернуть прежнее серьёзное выражение: скорая встреча с клиентом выйдет не слишком удачной, если Сапфир заявится с глупой гримасой полной сладкого блаженства к человеку, которому предъявлено обвинение в вооруженном грабеже. Спрятав телефон в карман, мужчина поспешил в офис, ловко обгоняя неторопливо прогуливающихся горожан. Несмотря на плотно сжатые губы, синие глаза по-прежнему светились улыбкой. Сапфир покачал головой, удивляясь сам себе.