Остаёмся зимовать

Каждый день упрямо караулить того, кто тебе дорог, в высшей степени отвратительно, но жаловаться не приходится. Если бы не эта необходимость, они с Блейзом никогда и не сблизились бы. ″И это было бы к лучшему″, ─ мелькнула в голове досадная мыслишка, которую пришлось отгонять целых пятнадцать минут. Тучи над головой сгустились так, что уже больше не могли удерживать в себе влагу. Повалил омерзительный мокрый снег ─ еще один повод ненавидеть Лондон и его окрестности в зимние месяцы. Близнецы дежурили за поворотом. Честно говоря, он не видел необходимости в присутствии Уизли, веря в то, что и сам прекрасно справится с этой миссией, ведь еще в школе он инициировал знакомство с Забини и их дальнейшую…хм, хм, ну да, дружбу. Но отчего-то руководство решило, что они как-то ″слишком″ сблизились, и с тех пор постоянно подсылают кого-нибудь, едва он заявляет, что ему пора вернуться на свой ″наблюдательный пост″. И вот оони вместе уже третий час стоят на улице в ста ярдах от дома, где Забини за каким-то чертом снимает квартиру, и снова ждут, вдруг что случится что-то необычное. Кто бы знал, как сильно ему хотелось вырубить двух рыжих неандертальцев, что-то живо и с хохотом обсуждающих в стороне, перешагнуть через их тела и подняться бегом на третий этаж. Но…долго, в первую очередь, и потом… сентиментальщина. Всё-таки близнецы в каком-то смысле часть его семьи. От этих мыслей приходится усмехнуться совсем невесело. ─Тш, смотри! ─ один из близнецов возбужденно замахал руками, показывая, как из окна третьего этажа вылетает серая сипуха, к лапам которой привязан крошечный, почти незаметный кусок пергамента. Оглушать ни в чем не повинную птицу ещё раз было довольно кощунственно, но нужно было добраться до письма. Нетерпеливо разрывая веревочку, которой было привязано письмо, бывший ученик Гриффиндора вдруг почувствовал что-то неладное. На бумажке была пара не слишком понятных фраз. Птицу после некоторого лечения пришлось отпустить, а над содержанием записочки они ломали голову еще какое-то время, пока парень не вспомнил, что тоже недавно лично столкнулся в Косом переулке с человеком, о котором Блейз сообщал в своём письме. Внезапной вспышкой промелькнула в голове догадка: ″А что, если?..Нет, не может быть!″ Содержание из случайного разговора было почти безликим ─ парень не ожидал встретить старого знакомца, и уже почти забыл, как тот выглядит. Да и выглядел он уже совсем не так, как прежде ─ Гиппогрифа мне в задницу, это ты! ─ одновременно произнесли они. Гриффиндорец расхохотался, его приятель только улыбнулся, и эта улыбка была такой, что у любого, кто его знал раньше, душа бы ушла в пятки. Глаза, будто чёрные бездны, засасывающие всё вокруг, и ощущение такое, словно дементоры до него добрались и обглодали душу. Хотя к чему придираться? Многие ли к настоящему моменту сохранили озорные огоньки в глазах? ─ Как ты? Как тренировки? ─ Уже лучше. Теперь я могу выходить на поле, чтобы посмотреть на игру. Пришлось прикусить язык, укусить себя за щеку, чтобы попытаться выдавить из себя что-нибудь адекватное. Вышло, конечно, хуже некуда ─ О, ну ты не унывай ″Какая здравая мысль, ему тут же станет легче″ Судя по лицу товарища, тот думал примерно о том же, и развеселиться от этой мысли не мог. Мысль терзала изнутри с тех самых пор, как ему сказали, что он вряд ли сможет вернуться к прежней жизни. ─ Мне пора. ─ Увидимся…″ Он стоял, растерянно глядя на близнецов, нетерпеливо топчущихся рядом, и в голове быстро-быстро щелкали одна за другой мысли. Ведь разговоры об этом давно ходили, но он никогда им особенно не верил. В школьные годы любая мысль о том, что кому-то может понравиться верзила Флинт, была абсурдна, а уж тем более отношения между Флинтом и… Вдох. Он ведь и сам недалеко ушел от чего-то подобного, верно? Связь с Блейзом ставила его на одну ступень с этими ребятами, и окончание их истории вполне может оказаться таким же печальным. Но кто сказал, что это закончилось? Что, если… Джордж довольно грубо ткнул его в плечо, заставив вынырнуть из своего внутреннего мира на поверхность. Он стоял, как осел, не реагируя на вполне обычные вопросы. *** Остаток дня они провели в штабе Ордена Феникса на площади Гриммо, где каждый орденец пытался предложить свою версию развития событий. За Забини нужно было следить. Особенно сегодня. Благотворительный вечер начинался в шесть, и большинство вздохнули с облегчением, едва стрелки часов подбежали к половине пятого – можно было покинуть комнату совещаний (вернее, кухню) и разбрестись по своим комнатам и начать сборы. Уже переодевшись, он вспомнил, что сегодня первая суббота января, и все внутренности бедняги гриффиндорца подскочили к горлу, мечтая вырваться наружу кровавым месивом. Он даже приложил обе ладони ко рту, словно боясь, что это и в самом деле произойдет. Ему предстоял один из самых быстротечных вечеров в жизни, которому предшествовало двухчасовое обязательное мероприятие. И вот оно-то обещало быть одним из тех событий, в течение которых время растягивается, и минуты превращаются в часы. Но делать было нечего. Вдох. Погнали.. Прямо с порога на него набросились люди. Они даже не удосужились для приличия подождать пару минут, чтобы он мог освоиться. Первым был какой-то седовласый статный мужчина в темно-синей мантии. Невнятно представившись, тот предложил юному орденцу работу, за которую пару лет назад он был бы готов кого-нибудь если не убить, то уж покалечить точно. Сегодня у него не было на это времени, да и желания тоже. Вероятно, ему пришлось бы сразу сдать Забини в Азкабан. Второй была какая-то журналистка (слава Гриффиндору, не Скитер!). От неё отделался в два счета. От бородатого худосочного мужика в парадном мундире спасся бегством, решив, что тот хочет его если не изнасиловать, то предложить поучаствовать в съемках порно – так сладострастно тот подмигивал ему своим косым глазом. Пару минут передохнул около стола с напитками, торопливо наполняя желудок разными жидкостями. Наткнулся глазами на Блейза, ″завис″ минут на пять, не в силах отвести взгляд, как зачарованный наблюдая за его движениями. Ублюдок сделал вид, что они не знакомы и пригласил на танец Паркинсон. Вдруг захотелось подойти и вмазать по загорелой морде. От злости разбил бокал о пол. Странно, никто даже не удивился, не засверкали вспышки колдокамер. Парень покинул мероприятие с твердым намерением не возвращаться и не встречаться с Забини больше никогда. На выходе был пойман вездесущим Артуром Уизли, который пришёл сюда, судя по всему, прямо с дежурства. Костюмчик у него был тот еще: леопардовые штанцы, высокие ботинки-ботфорты, старый растянутый свитер и шляпа с пером. Сдерживая рвущийся наружу хохот, расспросил мужчину, как дела на работе. ─ Мальчик мой, как ты догадался, что я прямо с дежурства? ─ Выглядите прямо как настоящий магл ─ Спасибо, ─ мистер Уизли довольно зарделся и гордый, как павлин, направился прямо к столу с напитками. Оставалось только надеяться, что он не слышал истеричный хохот самонадеянного юнца, которого оставил позади. *** Он никогда раньше не пил так много. Он никогда раньше не пил в одиночестве. Но всё когда-нибудь случается в первый раз. Естественно, слабо соображающий мозг соизволил забыть, что он ″никогда-никогда больше не свяжется с Забини″, и, управляя пьяным телом по своему (опять же пьяному) разумению привел его пятки к месту Х. Тому самому, что изменить нельзя. Ввалился без стука, запутался в ботинках и первым делом обматерил Блейза и сказал ему всё, что думает о нём и обо всех поколениях Забини вместе взятых. Вышло не очень внятно, но тот этого не заметил. ─ Забини, твою мать, ты опять весь вечер танцевал с этой шлюхой! И в ответ тишина. Разъяренный гриффиндоришка уставился на Блейза немигающим взглядом. Перешагивая через свой же ботинок, запнулся и завершил угрожающую паузу парочкой выражений таких же крепких, как и огневиски, который он в себя вливал еще минут тридцать назад. Его друг-недруг по-прежнему молчал, раздражающе хлопая глазами, в голове пьянчужки произошло короткое замыкание и он выдал то, чего произносить никак не следовало: ─ Ты ответил ему, грязный ублюдок. Ты послал ему письмо! Глаза Забини распахиваются шире, он хмурится, и с подозрением в голосе спрашивает: ─ О чём это ты? ─ Ты отлично знаешь, о чём, а вернее, о ком я говорю. Мразь! ─ И откуда же ты узнал сей интересный факт? Забини нехорошо щурится, потому что он тоже умеет думать, даже очень хорошо умеет думать. Да что там говорить ─ соображалка у него получше, чем у некого пьяного гриффиндорца будет. ─ Шпионишь за мной, Поттер? А как же наша дружба, основанная на доверии и честности? Забини пришлось подняться на ноги, чтобы выглядеть более внушительно в глазах плохо соображающей Надежды магического мира. ─ Не это важно, важно зачем… ─ Ах, теперь это не важно? ─ понизив голос, слизеринец угрожающе двинулся на незадачливого гриффиндорца, ─ Если бы я надумал следить за тобой, ты бы тут же бросился бежать, распушив хвост и клеймя меня последними словами. Но тебе можно. Ты же Гарри, мать твою, Поттер, великий мученик, призванный спасти всех сирых и убогих, пока они сами себя загоняют в угол! И это всегда тебя оправдывает! Он подошел вплотную и слегка толкнул парня в грудь. ─ Убирайся, ─ голос его стал совсем тихим. ─ Из этого всё равно ничего бы не вышло, ─ пробормотал Поттер, и его удивительные зелёные глаза стали очень ясными. Пьяная пелена спала с него за считанные секунды. Его голос был таким грустным! У Блейза мгновенно всё внутри замерло. Хотелось отмотать время назад и переиграть всё. Или сделать резкий шаг и впиться в эти губы жадным поцелуем. Но он не успел. Гарри, подобрав свою хваленую гриффиндорскую смелость, попятился к выходу и быстро выскочил за дверь. Только когда дверь за ним захлопнулась, Блейз ощутил, что в комнате очень холодно. Захотелось ударить что-нибудь. Кого-нибудь. Под обстрел кулаков попала закрывшаяся за Поттером дверь. ─ Флинт. Был. Прав. ─ на каждый удар по слову, повторяя их по кругу раз за разом, пока кровь не потекла по рукам, а во рту не стало сухо и больно от крика.