Without Obligations

— Прошу, проходите. Радушный приём, организованный в мою честь главой одного из кланов Трикомиссии — столпом семьи Камисато, Аято — со скорым приглашением из зала для гостей в просторный онсэн. Принявшему — с моей лёгкой подачи — «почётную уроженку земель Гидро-Архонта» в своей резиденции. — Вы так обходительны, господин Камисато, — смущённо улыбаюсь, показательно имитируя неловкость. Справедливости ради, стоять перед таким статным мужчиной обнажённой — прикрываясь одним полотенцем (как и Аято — только заметно выше пояса) действительно немного смущало. — Такой приём — всего лишь для той, что представилась перед Вами послом из Фонтейна. Не предоставив никаких доказательств. Даже в самых смелых фантазиях я не могла представить, что ставка на успех такой дешёвой аферы сыграет: костюм дипломата и фальшивые бумаги, приобретённые на чёрном рынке, показались страже резиденции полностью заслуживающими доверия. Как и её молодому хозяину — по крайней мере, я так считала. — Не волнуйтесь, поддельность Вашей печати видна невооружённым глазом, — любезно сообщает он и подытоживает, без слишком прохладного тона: — Вы не представляете интересы Фонтейна. В то же время — при всей его осведомлённости — я спокойно прогуливаюсь вдоль края просторной купальни и даже не чувствую лезвия, приникшего к моему боку. — В таком случае, почему не приказали страже арестовать и бросить меня в тюрьму? С чего вдруг мне выпала честь стать вашей почётной гостьей, не имея соответствующих прав, и видеть ваше статное тело? Конечно, я не думала о том, как скоро расслаблюсь в горячей воде — я старалась смотреть именитому наследнику клана в глаза, делая вид, что меня совершенно не интересует ни его развитое телосложение, ни перспектива оказаться в источнике вместе с ним. — Я не вижу в Вас угрозу. Более того — прошу простить за нескромность — не представляю, где бы вы спрятали орудие убийства, — и улыбается. Без толики смущения. Следовательно — достаточно раскован, чтобы не устремлять взгляд в потолок, когда выпущу из рук полотенце. — Женщины намного коварнее, чем считают некоторые, господин Камисато, — ухмыляюсь в ответ, выполняя собственную прихоть: убираю хватку с приятной коже ткани, что тут же падает на пол. Сиреневые глаза неосознанно спускаются с моего лица к раскрытому телу — высоко оценивают мужским взглядом их обладателя. — Но вы правы: при мне нет ничего, способного вас умертвить. Показательно верчусь перед ним: формально — чтобы доказать свою безоружность, но фактически — чтобы позволить зрительно проникнуться моей красотой, прежде чем мы окунёмся. — Это уже лишнее, — возражает Аято, жестом руки прося перестать. Он определённо не фанат нагих демонстраций. — Я верю собственной интуиции — не словам людей. Разумно. Впрочем, как и я: верю не демонстративному мужскому равнодушию, а более явным признакам сексуального интереса — что Аято прикрывал полотенцем. И с каждой секундой взгляда на мне этот признак выдавал его с потрохами. — Поэтому у вас «иммунитет» к возможным заговорам? — продолжаю, усаживаясь у края источника — проверяю температуру воды ступнями. — Ваше положение и возможности достаточно обширны, чтобы быть желаемой добычей для одних и занозой в заднице для других. Объединившись, такие люди определённо доставят вам проблем. Оттолкнувшись руками, съезжаю с края — и оказываюсь в воде. Первая дрожь по телу от ощутимого различия в градусах с текущей средой — но привыкаю быстро. Прочно став на ноги, выпрямляюсь — уровень воды едва заходит мне за верх талии, создавая акцент на груди. Удивительное совпадение или холодный расчёт? — И к какой же из этих двух категорий принадлежите вы? — интересуется, спускаясь в источник вслед за мной, немедленно подходит ближе. — Что побудило вас нанести мне визит и так легко согласиться на совместный онсэн? Мне не впервой любоваться обнажённым мужским телом, но теперешнее желание повернуться к Аято сопровождается волнительной дрожью — что накладывается на моё женское предвкушение. — Верите, если скажу, что... — интригующе начинаю, едва поворачиваюсь к нему. Высокий и широкоплечий, вода была ему по пояс. Что хорошо проглядывалось сразу за её границей — думаю, нет смысла называть. — По личной прихоти? Гладковыбрит, значит?.. — мысленно хмыкаю, ухмыляясь вполне открыто. Не все склонны поддерживать эстетику своих интимных зон — но все мужчины, с которыми я сближалась, были, так или иначе, солидарны со мной в этом вопросе: от наличия аккуратных стрижек до полного отсутствия волос. — Не удивлюсь, — беспристрастно отвечает, возвращая моё отвлечённое внимание к своему лицу. — У меня сложные отношения с противоположным полом. Когда красивый парень сообщает тебе такую информацию — невольно пересматриваешь свои предположения о его ориентации. Но — как вульгарно не прозвучит — весомое доказательство обратного находилось в нескольких сантиметрах от моего тела. — В каком плане? — в искреннем недоумении уточняю я. У Аято, однако, оказывается вполне простое объяснение: — Девушки отталкивают меня своим чрезмерным интересом. Видят во мне идеал мужчины — готовы принижать собственное достоинство, лишь бы заполучить моё внимание. Благородная позиция — подстать его персоне. Бесспорно, подобная одержимость довольно повсеместна: «возьми меня», «обращайся со мной, будто я твоя собственность», «используй меня, как тебе вздумается» — верно и в отношение мужчин, что до помешательства покорены внешностью женщины. Но с другой стороны... — Разве так не «удобнее»? Парням вроде тебя? — Подгоняемая чрезмерным интересом — напрочь забываю про официоз. — Вы ставите красивое тело выше испытываемых чувств — пользуетесь услугами проституток. Не лучше, если вторых и не требуется, чтобы заполучить первое в абсолютное пользование? Даже без внесения предварительной платы? Неожиданно, мне хватает смелости повернуться и посмотреть ему в глаза. Моя макушка — ему по ключицы, и наша разница в росте, ровно как и в привилегиях, внушает некоторое волнение ввиду прозвучавшего, фамильярного обращения с моей стороны. Но он будто и рад его подхватить. — Удивительно слышать такое от тебя, — говорит без намёка на раздражение. Даже позволяет себе коснуться моих прядей, заправляя их за ухо. — Девушки, что едва меня знает, чтобы испытывать что-то помимо низменного влечения. Подловил, хитрец. Я и вправду далека от построения с Аято долгосрочных отношений — по крайней мере, не вдохновлена такой идеей. Провести годы с одним человеком, лишь из-за стукнувших в голову эмоций при первой встрече — звучит как напрасная трата собственных лет жизни. — Я бы назвала это «интересом», — парирую, снова отворачиваясь от него. Аято внушал не страх, но ощущение, что, когда он рядом, я теряю... инициативу? Личностное превосходство, если так удобнее. — Для полноценного влечения мне не хватает стремления вешаться тебе на шею. — И тут меня будто молнией прошибает: почему я имела возможность находиться с ним в его доме. — Постой-ка... Поэтому ты мной заинтересовался? Потому что со мной «не всё так просто»? До сих пор с моей стороны — с моей искренней стороны — не ушло ни одного комплимента. Была изначальная почтительность в рамках этикета — но ни одного намёка на то, что я искренне хочу быть только его. Только его женщиной. — Можно и так сказать, — уходит от прямого ответа, тем самым — провоцируя меня на вспышку раздражения. — А если конкретно? — спрашиваю, обнажая искреннее недовольство. У Аято получалось меня дразнить — я действительно теряла инициативу. Не выдерживаю и для её возвращения — иду на грязные методы. Рукой приникаю к его пояснице, веду ниже, под воду — сжимаю его возбуждение в ладони, веду кольцо из пальцев к основанию, оттягивая кожицу по горячему стволу. Поднимаю взгляд, чтобы уловить реакцию — Аято шумно втягивает воздух, но по едва горевшим глазам — выглядит далёким от типа мужчин, готовым капитулировать от одного лишь хода женской руки на своём члене. Тем не менее, некоторые его внутренние рычаги мне провернуть удаётся. — Меня тянет к женщинам, которые выставляют себя «добычей», — уже не ровно, а несколько сдавленно, уточняет; кладёт руки мне на плечи, неспешно разминает, пока моя рука набирает темп на его отвердевшем стволе. — В действительности — являясь «охотницами». После короткого массажа — спускается к лопаткам. Идёт по краям вдоль спины — останавливается на бёдрах. Вынуждает втянуть воздух сквозь зубы, когда ладони сходятся, переплетая пальцы, на моей талии — поднимаются, чтобы подхватить мою грудь. Крупными ладонями — накрывает её полностью, сводит пальцы на половинах, жадно их сжимая. Каждый раз — с большим желанием, с большим трением пальцев о соски. Из-за отвлекающих внимание ласк — неосознанно убираю руку с его члена, впиваюсь обеими ему в бёдра. От прогрессировавшего внутреннего напряжения ноги начинают подкашиваться — я боюсь потерять равновесие и случайно свалиться в воду. И Аято это видит — подаёт меня к себе, прислоняя к своей широкой груди. Вынуждает таять от такого проявления внимания. — Не нужно. Я бы не упала, — говорю, но звучу уже не так уверенно, как до наших ласк друг друга. — Мне спокойнее, когда тебя держу я. Когда чувствую своей кожей твою. — Я не настолько юна, чтобы очаровываться подобными речами. По крайней мере, так я считала до сих пор. — Ты ведь не против? По ходу ожидания ответа — скользит рукой по моему животу, к внутренней стороне бёдер, за границу водной глади. Мои ноги рефлекторно сведены — но он хочет, чтобы я развела их. Для него. — На что именно тебе нужно моё разрешение? — раздражённо (будто снова идя на поводу у его провокаций) спрашиваю, стоит мне почувствовать его ладонь на границах своего лона. — Меня вполне устраивает твоя инициатива. Перестань задавать лишние вопросы. Я и вправду сорвалась. Окончательно, в пропасть превосходства Аято надо мной — опираюсь о его грудь, пока его пальцы разгуливают на моей промежности, ведусь на его идиотские вопросы. С другой стороны, раз уж получаю от этого удовольствие — так тому и быть. Левым бедром я чувствую жар его члена — невероятное ощущение собственной сексуальности, хоть и совсем не про комфорт. Скорее, как яркое свидетельство вожделения. — Не могу, — улыбается, и наконец раскрывает свои, уже понятные мне карты: — Иначе не получу на них приятные, полные раздражения ответы от тебя. Со сжатием левой груди — вводит свой палец; выбивая из меня глухой, невольный стон, стоит второму приникнуть к моему клитору. Не спешит с движениями внутри: хочет приноровиться, ощутить, как его обхватят мои стенки. Прочувствовать, как я хочу, чтобы он был во мне. Либо снова провоцирует. Сверля похотливым взглядом — ждёт, что я сама потребую продолжить: от невозможности держать в себе этот узел — спутавшийся из нитей жара по его вине. Когда начинает — знаю, что с каждым новым буду искать в нём всё больше опоры. С выходом из груди стонов — тонуть: если не буквально в воде, то фигурально — в его крепкой хватке, упираясь в гладкий, рельефный торс. От второго пальца внутри — резко вздрагиваю, чуть не отрывая ступни со дна, но наталкиваюсь на спасительный подхват Аято. Удерживает меня возле — поразительно, как ещё не испытал оргазм, бесстыдно притираясь к моей ягодице. Впрочем, он больше выводил на него меня. Не отдельными стимуляциями — всем собой. Будто связав меня по рукам и ногам, полностью обхватив шею — переполнявшим ощущением, что такой мужчина, как он, обладает мной здесь и сейчас. Заставляет стонать на весь его онсэн — в его богатых владениях. Вздрогнуть до самых кончиков пальцев — в момент долгожданного, заслонявшего разум оргазма; сжиматься внутри, пока он до сих пор находится во мне. По итогу, я уже не стою: вес моего тела — в руках и на груди Аято. Продолжает приникать к моим бедрам «понятно чем» — но лишь до тех пор, пока не убеждается, что я нашла опору, и разворачивается к выходу из воды. Стоп, но почему... — Подожди! — поражённо зову его, понимая, что по пути — беззастенчиво смотрю на его мокрые ягодицы. Снова дразнится, засранец, сам того не понимая! — Тебе разве ничего не нужно... взамен? Одностороннее удовольствие в сексе — это не про меня (это про многих мужчин). Если и встречаю того, кто способен меня удовлетворить — буду чувствовать себя должницей, если не отблагодарю ответными ласками. Плевать на формулировки: он явно хотел кончить — возможно, даже на меня. Аято, как сперва можно подумать, будто привык прощать подобные «долги»... — Да, кое-что, — набросив свежий халат, загадочно начинает и поворачивается, передавая мне полотенце. — В следующий раз — придумай конспирацию получше. У меня скоро визит в Сумеру: двухдневные переговоры с руководством Академии, ночь в элитной гостинице — буду ждать тебя там. ... Просто перенося их на потом — с усложнёнными условиями возврата. Сумеру, говоришь?.. Круглосуточное внимание и охрана? Думаешь, я так проста, если расслабилась в этот раз? Что ж, по рукам, «господин Камисато» — жди меня раздетым в расправленной постели. — Тогда и у меня просьба, — заявляю и впервые за наше знакомство — с целью лучшего донесения слов — хватаю его за плечи, приникая губами к уху. — Если проберусь через делегации и стражников — трахни меня, как того требуют инстинкты.