Смертельная любовь

      За окном было ещё довольно темно, время на часах тикало 5:50 утра. Женя проснулась в комнате и заметила, что Петра Алексеевича Морозова нет рядом. Не долго думая, она подскочила с постели, оделась и, стараясь не шуметь, вылетела из комнаты в коридор, тихо и опасливо, идя по ещё тёмному пространству до своей комнаты. Она оборачивалась на каждый шорох, но всё же дошла до своей комнаты. Открывая её, она заметила, что Виноградова спит, а вот Кузнецова нет. Она сидит за столом и что-то увлеченно пишет под мерцание настольной лампы. Тогда Савельева и поняла, что прийти незамеченной не вышло; как только дверь за спиной Вики закрылась, она резко обернулась на звук. — Почему не ночевала в комнате? - Резко задала вопрос Кузнецова. — А ты почему не спишь? - Переводя тему от себя, вопросом на вопрос решила ответить Женя. — Тебя это не касается! — Вот тебя тоже не касается моя жизнь, - проговорив, белобрысая направилась к своей кровати, и не переодеваясь, так и легла спать, тем самым показывая, что разговор закрыт. Неделю спустя.       Из комнаты парней доносились громкие споры, чуть ли не переходящие в ссору. — Сука, да как вы меня не слышите, я вам чётко сказал, что я видел. Тём, ты мне хоть веришь, когда я тебя обманывал? — Вот не нужно, Ромыч, сейчас сюда вплетать моего брата! - Срываясь почти на крик, говорит Авдеев. — Скажи нормально, что ты там видел в этом подземелье: мы должны знать, куда ты хочешь нас притащить. - Пытаясь как можно спокойнее, спросил Калинин. — Я вспомнил, что мы находили какие-то символы, и ночью решил сходить в подземелье, так как помню, что я их где-то видел, и я наткнулся на одну очень интересную дверь, мы такие ещё не видели... - Не договорив, его перебивает Морозов. — Блять, и что же в этой твоей ДВЕРИ такого интересного? — А то, что она была с тремя замками, и в ней было какое-то маленькое тонированное окошко.. - раздражённо закатывая глаза, договорил Павленко. — И всё, я в этом не вижу ничего такого, - сказал Морозов. — Согласен. Ром, пока ты не сказал ничего такого, что могло бы меня, точнее нас, убедить пойти с тобой в подземелье. - Уже немного успокоившись, но всё ещё с раздражением, проговорил Андрей. Рома только было открыл рот, и хотел что-то ответить на эту колкость от Андрея, но в разгар спора в комнату парней зашли Юля и Даша, и слова резко застряли у него в горле. Девочки же, в свою очередь, по напряжению парней и выкриков Максима с Андреем в комнате поняли, что что-то здесь не так... Юля остановилась у двери, оглядывая комнату. Воздух будто был натянут, как струна - ещё мгновение, и кто-нибудь сорвётся. — Мы вам не мешаем? - Тихо спросила она, переводя взгляд с одного на другого. Никто сразу не ответил. Андрей стоял у стола, опершись ладонями об него, и тяжело дышал, словно только что бежал. Артём нервно ходил из угла в угол. Морозов сидел на кровати, сцепив пальцы на груди, и смотрел в их сторону. А Рома так и остался стоять посреди комнаты, будто его оборвали на полуслове. — Что случилось? - Уже настойчивее спросила Даша. Рома усмехнулся, но в этой усмешке не было ничего весёлого. — Да ничего, - бросил он. — Просто я, как обычно, схожу с ума. — Ром, не начинай, - устало произнёс Калинин. Но Юля заметила, как дрогнули его пальцы, он хотел было дотронуться до плеча друга, но в моменте передумал. — Подождите... - Юля нахмурилась. — Андрей же не просто так кричал. Ром, что ты видел? Павленко на секунду замолчал. Казалось, он решает - говорить или нет. — Дверь, - наконец тихо сказал он. Максим фыркнул. — Опять эта дверь. — Не просто дверь! - Резко ответил Рома, и голос его сорвался. — Я сказал же - там три замка. И окно. — И что? - Холодно спросил Морозов. Рома медленно перевёл на него взгляд. — А то, что.. - он сглотнул. — Когда я подошёл ближе, там был свет. - В комнате резко стало тише. Все будто притаились, подумав что это знак, он продолжил. — Подземелье пустое, - продолжил он уже почти шёпотом. — Там нет электричества. Нигде. Мы сами это проверяли. Юля почувствовала, как по спине пробежал холодок. — Может, фонарь чей-то? - Неуверенно спросила Даша. Рома покачал головой. — Нет. Свет был изнутри. Никто не ответил. За окном только начинало темнеть, но в комнате всё равно казалось слишком темно. — И ещё... - Добавил Рома. — Господи, да договаривай уже! - Раздражённо бросил Морозов. Рома посмотрел на него, и на мгновение в его глазах мелькнуло что-то странное. — Я сначала тоже подумал, что показалось, - тихо сказал он. — Но потом... Это окошко... Оно запотело. — И? - Андрей повернулся к нему с непонимающим выражением. Рома медленно выдохнул. — Изнутри. В комнате повисла тишина. Такая тяжёлая, что даже шаги в коридоре за дверью прозвучали слишком громко. Артём почувствовал, как у него сжалось горло. — Ром.. — прошептала Самойлова. - Ты хочешь сказать... - Он не дал ей закончить. — Там кто-то есть. Я вам это гарантирую. Мы должны туда сходить все вместе. Годом ранее. — Придурок, тащи его аккуратнее! Если он очнётся, он снова начнёт буянить, и тогда вся школа сбежится на этот шум, - сквозь зубы процедил Константин Викторович Войтевич. — Вы обещали, что не будете больше втягивать меня в ваши дела, - проговорил Барышников. — И кто это вообще такой? — Не задавай глупых вопросов! Пётр Алексеевич сказал, что ты нам нужен, значит, НУЖЕН, и не вздумай делать что-то против нашего ведома, а то тут же твоя сестрёнка случайно пропадёт без вести! - Подходя ближе к северной части, Войтевич открывает огромную чугунную чёрную дверь. — Клади его на кушетку и пристегни цепями, чтобы не сбежал, а то такая тварь способна взламывать двери. Алексей на мгновение замер у порога. За тяжёлой дверью было сыро и холодно. Пахло пылью, старым железом и чем-то затхлым, как будто сюда годами никто не заходил. Где-то в углу тихо капала ржавая вода, и каждый этот звук отдавался в голове неприятным эхом. — Чего застыл? - Раздражённо бросил Константин Викторович. — Клади его. Барышников тяжело сглотнул, и перехватив парня поудобнее, дотащил его до узкой металлической кушетки. Тело было почти безжизненным, только иногда пальцы на руке чуть подрагивали. Сам парень был худощавым, слишком бледным, до безумия холодным, казался даже мертвецом. Но таковым не являлся. Брюнет осторожно уложил его. Цепи лежали рядом - толстые, холодные, с тяжёлыми замками. — Пристёгивай, - коротко приказал Войтевич. — Как всё сделаешь, не забудь запереть дверь на три замка, - Не дожидаясь ответа он развернулся и направился к выходу. Алексей взял одну из цепей. Металл неприятно звякнул в тишине. Руки у него почему-то немного дрожали. «Что я вообще делаю?..» - мелькнула мысль. Он быстро отогнал её. И принялся пристёгивать парня. Сначала запястья. Цепь туго обхватила руку лежащего. Замок щёлкнул громко, почти оглушительно. Потом вторая. Когда Алексей наклонился пристегнуть цепь к ноге, он вдруг заметил лицо. Бледное. Почти серое в тусклом свете лампы. И в этот момент веки дрогнули. Алексей не сразу понял, что произошло. Парень резко вдохнул. Грудная клетка дёрнулась, как будто воздух ворвался в неё насильно. — Чёрт... - Тихо выдохнул Барышников. Глаза распахнулись. Но это был не обычный взгляд. Зрачки расширены, дыхание рваное, а тело вдруг резко выгнулось. Цепи загремели. — Эй... - Испуганно пробормотал Алексей. — Тихо... Тихо.. Но парень уже начал биться. Сначала дёрнулась рука. Потом плечо. Через секунду всё тело будто скрутило судорогой. Он закашлялся, захрипел, пальцы судорожно сжались. Цепи затрещали. — Чёрт! - Алексей резко отшатнулся. Парень выгнулся на кушетке так резко, что она скрипнула. Его тело трясло в конвульсиях. Голова ударилась о металл. — Эй! ЭЙ! - Брюнет растерянно оглянулся. — Да что с тобой?! Никакого ответа. Только хриплое дыхание и дёргающиеся руки. Цепи снова загремели. И на секунду Алексею показалось, что одна из скоб, вбитых в стену, чуть-чуть поддалась. Сердце у него ухнуло куда-то вниз. — Блять! - Громко выдохнул он. Он метнулся взглядом по комнате. Стол. Старый шкаф. Какие-то коробки. На полу валялась деревянная перекладина от сломанного стула. Алексей почти не думая схватил её. — П-прости.. - нервно пробормотал он. Парень на кушетке резко дёрнулся снова, цепи натянулись, металл заскрипел. И в этот момент Алексей с размаху ударил его по голове. Глухой звук. Тело дёрнулось ещё раз. И обмякло. Цепи тихо звякнули, когда руки упали на кушетку. В комнате снова стало тихо. Алексей так и стоял с палкой в руках, тяжело дыша. Секунда. Две. Три. — Пиздец... - Прошептал он, опуская палку. Он осторожно подошёл ближе и наклонился, прислушиваясь. Дыхание было. Тихое, но было. Алексей выдохнул, но облегчение не пришло. Ему всё ещё казалось, что в любой момент тот снова откроет глаза. Потупив мгновение, он вспомнил что не закончил начатое, и принялся застёгивать оставшиеся части цепи. Настоящее время. Самойлова и Старкова готовились к встрече через час с друзьями в библиотеке. В комнате стояла тяжёлая, вязкая тишина, напряжение было гнетущим, девочек это сильно пугало, но никто из них не решал завязать разговор, чтобы обсудить здешнюю ситуацию. Юля сидела на краю кровати, сцепив пальцы так сильно, что побелели костяшки. Даша медленно ходила от окна к шкафу и обратно, будто пыталась успокоиться движением. — Может, не стоит... - Тихо начала Юля. Но договорить не успела. Дверь резко распахнулась. — Вы не поверите, что мы только что... - Начала было Лиза. На пороге стояли Лиза Виноградова, Виктория Кузнецова и Евгения Савельева. Они влетели в комнату почти одновременно, возбуждённые, запыхавшиеся, словно только что бежали. Но уже через секунду Лиза остановилась. Она оглядела комнату. Самойлова резко отвела взгляд, а Даша замерла у окна. — ..что? - Медленно, будто закончила фразу Кузнецова за Виноградовой. Вика прищурилась. — Почему вы такие.. - она поискала слово, — напряжённые? Женя нахмурилась и закрыла дверь за собой. — Что происходит? Юля и Даша переглянулись. Тишина снова повисла между ними. — Ничего, - слишком быстро ответила Юля. Вика сразу скептически фыркнула. — Ага. Конечно. - Она опёрлась плечом о шкаф и внимательно посмотрела на них. — Юля, я тебя знаю. Когда у тебя «ничего», ты не выглядишь так, будто сейчас увидела привидение. Даша нервно провела рукой по волосам. — Мы просто... Обсуждали кое-что. — Что именно? - Спокойно спросила Лиза. Юля снова посмотрела на Дашу. Та на секунду прикрыла глаза, словно решаясь. — Ладно... - Тихо сказала она. — Только вы сначала расскажите, что у вас случилось. Женя сразу оживилась. — Мы подслушали разговор! - Выпалила она. — Чей? - Резко выпалила Юля. — Виктора Николаевича и Галины Васильевны. — Подождите... Галины Васильевны? Она тоже в этом замешана? - Спросила Юля. Вика кивнула. — Они разговаривали в учительской. Мы сначала случайно услышали, а потом решили послушать дальше. — И? - Тихо спросила Даша. Лиза понизила голос. — Они говорили о детях. — Каких детях? - Эхом повторили Старкова и Самойлова. — Пропавших. - В комнате стало ещё тише. — Двадцать пять лет назад, - добавила Вика. Юля медленно выпрямилась. — Что? — Они говорили, что тогда исчезло несколько детей. И что.. - она замялась, — это было связано со школой. Даша почувствовала, как по коже побежали мурашки. — Со школой?.. — повторила она. — Да, - сказала Лиза. — И они обсуждали, что кто-то снова начал копаться в старых историях. В этот момент Вика вдруг резко посмотрела на них. — Стоп. - Она прищурилась. — Почему вы обе выглядите так, будто уже знаете что-то? Юля замерла. Даша тяжело выдохнула. — Потому что... - Начала она и снова замолчала. Женя скрестила руки. — Так. Всё. Я чувствую, что здесь что-то происходит, и мне это уже не нравится. Живо говорите в чём дело!!! Юля посмотрела на Дашу. Та чуть заметно кивнула. — Мы... - Тихо сказала Юля. — Мы сегодня идём в подземелье. - В комнате повисла тишина. — Вы что? - Почти одновременно сказали Лиза и Вика. Женя сначала просто моргнула, а через мгновение с её губ сорвался вопрос. — Куда? — В подземелье под школой, - ответила Даша. Вика медленно выпрямилась. — Подождите, вы серьёзно? Юля кивнула. — Рома нашёл там странную дверь. С тремя замками. И.. — И вы решили туда полезть? - Перебила Лиза. — Сегодня в полночь, — тихо добавила Даша. Несколько секунд никто не говорил. Потом Женя резко всплеснула руками. — Вы издеваетесь?! - Все повернулись к ней. — То есть вы... - Она указала на Юлю и Дашу, — уже всё решили? — Мы... — Уже всё запланировали?! - Её голос стал громче. — И даже не подумали сказать нам?! — Женя, мы просто.. - Пыталась как-то оправдаться Даша. — Просто что? - Возмущённо перебила она. — Просто решили, что мы тут для красоты?! Вика подняла брови, но ничего не сказала. Лиза тихо выдохнула. А Женя продолжала смотреть на Юлю и Дашу с явным раздражением. — Замечательно, - холодно сказала она. — Значит, вы идёте в какое-то чёртово подземелье ночью.. и даже не подумали, что мы тоже хотим знать, во что вы ввязываетесь. - Она покачала головой. — Просто прекрасно. В этот момент девочки поняли свою вину. Юля опустила взгляд на свои руки. Даша перестала ходить по комнате и медленно остановилась у стола. В тишине вдруг стало ясно, насколько глупо всё выглядело со стороны. — Жень... - Тихо начала Юля. Но Савельева лишь скрестила руки на груди. — Нет, серьёзно, - продолжила она, уже чуть тише, но всё ещё раздражённо. — Мы тут все вместе пытаемся понять, что происходит в этой школе, а вы просто берёте и... Устраиваете ночную вылазку. Даша тяжело выдохнула. — Мы не хотели вас исключать, - сказала она. — Правда? - Сухо спросила Вика. Лиза молчала, внимательно наблюдая за всеми. Юля подняла голову. — Всё получилось... Слишком быстро, - призналась она. — Рома начал рассказывать про находку, ребята начали спорить. Потом пришли мы и решили проверить сегодня ночью. Женя нахмурилась. — Интересно, и как это было.. небось вы такие: «О, отличная идея, полезем ночью в подземелье»? — Мы просто подумали, что если это правда связано с теми символами... - Начала Даша. — Какими ещё символами? - перебила Лиза. — Теми, что мы находили в подземелье раньше. - Юля на секунду замялась. Вика тихо присвистнула. — Вы серьёзно копаетесь в этом месте? Даша кивнула. — Уже какое-то время. — Вы вообще понимаете, насколько это звучит как начало очень плохой истории? - Женя медленно покачала головой. Никто не ответил. За окном скрипнула ветка, ударившись о стекло. Лиза вдруг задумчиво сказала: — Подождите... Если двадцать пять лет назад пропали дети.. - она перевела взгляд на Юлю. — И сейчас вы нашли странную дверь в подземелье, то это получается... Вика медленно выпрямилась и прикрикнула. — Лиза!! — Что? — Не договаривай. Но было видно, что та и так уже всё связала в голове. — Вы ведь тоже об этом подумали? - Тихо спросила она. Юля и Даша переглянулись. И их молчание сказало всё. Женя шумно выдохнула. — Отлично, - пробормотала она. — Просто отлично! Она прошлась по комнате и остановилась у окна. — Значит, так, - сказала она, поворачиваясь обратно. — Если вы собираетесь туда лезть.. - Юля насторожилась. — ...то мы идём с вами. — Женя... — Даже не начинай Старкова, - перебила она. — Вы уже один раз решили всё без нас. Второго не будет. Вика кивнула. — Поддерживаю. Лиза тихо добавила: — Если там правда что-то связано с исчезновениями, то лучше, чтобы нас было больше. Юля растерянно посмотрела на Дашу. Та на секунду задумалась, потом медленно кивнула. — Ладно. Женя прищурилась. — Что «ладно»? — Ладно... Идём вместе. Несколько секунд все молчали. А потом Вика вдруг спросила: — А парни вообще знают, что теперь нас будет девятеро? Даша нервно усмехнулась. — Нет. Женя пожала плечами. — Значит, узнают. И почему-то после этих слов всем стало немного не по себе, словно решение уже было принято, и назад дороги не будет. Полночь. Все уже мирно спали у себя в комнатах, кроме одной компании, которая тихо, стараясь не шуметь, пробиралась в библиотеку. Парни спустились первыми и смирно ждали блондинок между высокими книжными стеллажами. В помещении было почти темно - лишь слабый свет луны пробивался через высокие окна. Рома нервно поглядывал на часы. — Они что, передумали? - Шёпотом пробормотал Артём. — Сейчас придут, - тихо ответил Андрей. И словно в подтверждение его слов, дверь библиотеки осторожно скрипнула. Внутрь одна за другой вошли девушки. Сначала Юля и Даша. Но за ними... Лиза. Вика. И последней зашла Женя. Морозов сразу это заметил. Он выпрямился, несколько секунд молча смотрел на них, а потом резко шагнул вперёд. — Вы серьёзно? - Тихо, но зло прошептал он. Юля насторожилась. — Что? Морозов нервно сглотнул, явно пытаясь не повысить голос. — Я спрашиваю... - Процедил он. — ЗАЧЕМ вы притащили их? В библиотеке стало неловко тихо. Вика скрестила руки. — Мы просто захотели с вами. - В один голос ответили трое. — Мы так не договаривались, — резко сказал Морозов, всё так же шёпотом, но уже явно на грани. — Это была плохая идея, нас и так толпа, а теперь вообще собрался полный народ. — А мы, значит, «толпа народа»? - Женя прищурилась. — Да! - Резко ответил он. — Именно. Юля шагнула вперёд. — Максим, мы уже это обсуждали... — Нет, - перебил он. — Вы обсуждали. Без меня. Рома тихо присвистнул. — О, начинается... Андрей толкнул его локтем. — Замолчи. Максим продолжал сверлить взглядом девушек. Он явно не ожидал увидеть их здесь. Особенно Вику и Женю. — Это подземелье, - тихо сказал он. — Мы не знаем, что там найдём. А вы как всегда будете ныть, что вам здесь не нравится. «Почему он так на них реагирует, что между этими тремя произошло..» - Подумала про себя Даша, но в слух побоялась это произносить. Женя вскинула бровь. — Не будем. — Серьёзно?! - Раздражённо прошипел он. — В прошлый раз из-за вас, нас чуть не поймал мой отец. — Мы в этот раз будем тише воды ниже травы. - Спокойно процедила Вика. — Если что-то пойдёт не так.. - он на секунду замолчал. - То... — То что? - Перебила Виноградова. — Ты нас убьёшь? Рома тихо усмехнулся. — Мне начинает нравиться этот поход. — Павленко, заткнись, - устало сказал Андрей. Лиза осторожно сказала: — Мы просто не хотим сидеть и ждать, пока вы всё узнаете без нас. — Никто вас не заставляет ждать, - резко ответил Морозов. — Просто не нужно лезть туда, мы и без вас справимся. — Слушай, Морозов, - Женя шагнула ближе и тихо сказала. — Ты правда думаешь, что после всего, что происходит в этой школе, мы спокойно будем спать в своих кроватях? Он ничего не ответил. Юля тихо добавила: — Они всё равно уже здесь, пути назад нет. Несколько секунд все стояли в напряжённой тишине. Потом Рома вздохнул. — Ладно, - сказал он. — Давайте честно. - Все посмотрели на него. — Чем нас больше, тем лучше, - продолжил он. — Если там правда что-то странное... Лишние глаза и руки не помешают. Морозов повернул голову к нему. — Ты серьёзно? — Абсолютно. Калинин кивнул. — Я тоже за. Андрей тяжело выдохнул. — Честно? Мне это всё вообще не нравится... Но если они уже здесь, отправлять их обратно глупо. - Он посмотрел на девушек. — Хорошо. Только одно условие. - Процедил Максим. — Какое? - Спросила Вика. — Никто друг другу не мешает и не шумит. Если становится опасно - уходим. Женя пожала плечами. — Согласна. Лиза кивнула. Вика тихо сказала: — Хорошо. Все посмотрели на Морозова. Он несколько секунд молчал, явно недовольный. Потом тихо выдохнул. — Ладно. Идём. Женя усмехнулась. — Вот и отлично. Морозов бросил на неё мрачный взгляд. — Но если что-то случится... — Не случится, — перебил Рома. — Пошли уже, пока нас правда кто-нибудь не поймал. В библиотеке снова стало тихо. А через минуту вся компания уже направлялась к скрытой двери в камине, ведущей в темноту под школой. Тремя днями ранее. Кузнецова и Савельева сидели на холодных деревянных ступеньках лестницы между этажами. В коридоре было почти пусто - занятия уже закончились, и в здании стояла спокойная вечерняя тишина. Свет лампы над лестничным пролётом почти не светил. Вика сидела, опершись локтями о колени, и что-то тихо говорила Жене. Та слушала внимательно, иногда кивая и хмурясь. — Я знаю что видела... - Тихо произнесла Вика. Но договорить она не успела. — А вот вы где. Обе одновременно подняли головы. По лестнице спускался Максим. Вид у него был вполне довольный, будто он только что услышал хорошую новость. — Сидите тут, заговорщицы, - усмехнулся он. — Что обсуждаем? Женя и Вика переглянулись. Максим остановился перед ними. — Ну? - Он опёрся рукой о перила. — Делитесь. Вика слегка прищурилась. — Ничего особенного. — Ой да ладно, - усмехнулся он. — Я же видел, как вы замолчали. Женя скрестила руки. — Может потому, что разговор не для всех? — Секреты? - Максим поднял брови. — Представь себе, - спокойно ответила Вика. Он сел на ступеньку выше них. — Серьёзно, - сказал он уже чуть тише. — О чём речь? — Тебя это не касается. - Женя коротко усмехнулась. Максим на секунду замолчал. — С каких пор? Вика посмотрела на него внимательно. — С тех самых, как вы с Андреем начали что-то мутить и ничего нам не рассказывать. Максим нахмурился. — Мы ничего не мутим. — Да? Правда? - Женя фыркнула. — Правда. — Тогда почему вы всё время где-то пропадаете? - Резко спросила она. — И шепчетесь, когда мы подходим? Максим открыл рот, но ничего не ответил. Вика тихо добавила: — Мы не идиотки, Морозов. — Я и не говорил, что вы... — Тогда не делай вид, что всё нормально. - Резко перебила его Савельева. Тон её стал холоднее. — Я просто спросил, о чём вы говорите. - Максим выпрямился. — А мы просто не хотим рассказывать, - спокойно ответила Женя. Он раздражённо выдохнул. — Серьёзно? — Серьёзно! - В унисон сказали девочки — Отлично, - сказал он. — Очень по-дружески. Женя резко повернулась к нему. — О, вот только не надо. — Чего «не надо»? — Читать нам лекции, - сказала она. — Когда вы с Андреем сами половину вещей скрываете. Что не спроси вы... Только что и дело отвечаете «п-о-к-а е-щ-ё н-е в-р-е-м-я в-а-м з-н-а-т-ь». - Специально по буквам, она процедила каждое последнее слово Максим сжал челюсть. — Мы ничего не скрываем. — Конечно. - Вика тихо усмехнулась. — Это правда. Можете спросить у меня что угодно. — Тогда расскажи, - спокойно сказала брюнетка. — Где вы были вчера вечером? Максим замолчал. Вика выгнула бровь. Женя скептически окинула его взглядом. — Вот именно. Ты не можешь, потому что вы договорились молчать, вот и мы не можем. - Выпалила Женя. На лестнице повисла напряжённая пауза. — Вы просто всё усложняете, - наконец сказал Морозов. — Нет, - ответила Вика. — Это вы делаете вид, что нам не нужно ничего знать. Женя встала со ступеньки. — И знаешь что? - Добавила она. — Если вы с Андреем решили играть в тайны, то не удивляйтесь, что у нас тоже могут быть свои. Максим посмотрел на них уже без прежней улыбки. — Отлично. Вика тоже поднялась. — Рада, что мы поняли друг друга. Несколько секунд они просто смотрели друг на друга. Потом Женя сказала: — Пойдём, Вика. Они начали подниматься по лестнице, случайно, а может и нет, задели легко плечо Максима. Он лишь раздражённо на них посмотрел, и остался сидеть на ступеньке, провожая их взглядом. И впервые его хорошее настроение так быстро окончательно исчезло. Шаги девушек постепенно стихли где-то наверху лестницы. Максим ещё несколько секунд сидел на ступеньке, глядя в пустоту перед собой. В груди неприятно жгло - смесь злости, обиды и какого-то тупого раздражения, которое он не мог нормально объяснить даже самому себе. Он резко поднялся на ноги. В голове крутились их слова. «Вы с Андреем тоже мало что рассказываете...» «Мы не идиотки...» Максим стиснул зубы. — Да ничего мы не скрываем.. - процедил он сквозь зубы, хотя вокруг уже никого не было. Лестничный пролёт ответил ему только глухой тишиной. Он провёл рукой по волосам, пытаясь успокоиться, но внутри только сильнее нарастало раздражение. Как будто он виноват. Как будто он этого хотел. Как будто всё это - его идея. Максим резко развернулся к стене рядом с собой. И со всей злости ударил кулаком по холодному бетону. Глухой звук эхом разнёсся по лестнице. — Чёрт! - Взвыл он сквозь зубы. Боль сразу прострелила руку, но это только немного остудило кипящую внутри ярость. Он прижал ладонь к стене, тяжело дыша. Костяшки быстро начали краснеть. Максим несколько секунд просто стоял так, упираясь лбом в холодную поверхность стены. — Замечательно... - Тихо пробормотал он. Где-то в глубине коридора хлопнула дверь, и звук шагов на секунду отвлёк его от мыслей. Он медленно отстранился от стены и посмотрел на свою руку. Костяшки саднило. Но это сейчас волновало его меньше всего. Максим резко выдохнул и направился вверх по лестнице, пока его никто здесь не застал. Разговор с девушками оставил неприятный осадок, и он прекрасно понимал - это была далеко не последняя ссора. И за эти их слова, он ещё долго не будет готов их прощать. Настоящее время. Компания шла по тёмным коридорам. Павленко с Авдеевым шли впереди, освещая путь перед собой фонариками, замыкали их в конце Кузнецова и Самойлова, так же освещая дорогу для себя и всех остальных перед собой. Все шли молча, будто прислушивались к каждому звуку. Подземелье встречало их сыростью и тяжёлым холодом. Каменные стены были влажными, в некоторых местах по ним медленно стекали грязные тонкие струйки воды. От шагов по старому полу раздавался глухой, приглушённый звук, который странным эхом уходил куда-то в глубину коридоров. Фонари выхватывали из темноты куски стены, старые арки, ржавые трубы, уходящие вдоль потолка. Иногда кто-то случайно задевал ногой мелкий камень, и тот со скрежетом откатывался в сторону. В такие моменты все невольно замирали на секунду. Рома шёл первым и старался держаться уверенно, хотя внутри всё неприятно сжималось. Он прекрасно помнил, где должен быть поворот. Помнил тот коридор. И ту дверь. Чем ближе они подходили, тем сильнее в голове всплывала та ночь. Тусклый свет. Маленькое тонированное окошко. И странное ощущение, что за ним кто-то есть. Он невольно ускорил шаг. Андрей рядом молчал, но его взгляд постоянно скользил по стенам и полу. Он внимательно отмечал каждый проход, каждую нишу, будто пытался запомнить дорогу обратно. В голове у него крутилась одна и та же мысль: «...Если что-то пойдёт не так, нужно будет быстро выводить всех обратно.» - Промелькнуло резко у него в голове. Максим и Артём шли чуть позади них. Фонарь Морозова иногда дрожал в руке, и он сам это замечал. Злость, которая ещё недавно кипела в нём, сейчас постепенно сменилась напряжением. Ему не нравилось это место. Слишком тихо. Слишком темно. Слишком похоже на плохую идею. Позади них шла Лиза. Она старалась не смотреть в длинные боковые коридоры, которые иногда открывались справа или слева. Фонарь невольно цеплял их края, и казалось, будто там начинается бесконечная чёрная пустота. Женя шла рядом с ней, но сейчас даже она не пыталась шутить или что-то комментировать. Её взгляд был сосредоточен на спинах ребят впереди. Она думала о разговоре в учительской. О пропавших детях. И о том, что они сейчас идут именно туда, где, возможно, всё началось. Вика замыкала почти самый конец. Её шаги были тихими и осторожными. Иногда она оборачивалась назад, освещая пустой коридор позади. Каждый раз там была только темнота. Юля шла рядом с ней. Она чувствовала, как сердце бьётся чуть быстрее обычного. Чем дальше они продвигались, тем сильнее становилось странное ощущение, будто воздух здесь гуще, тяжелее. Будто само подземелье наблюдает за ними. Где-то вдалеке глухо капнула вода. Рома остановился. Луч его фонаря медленно скользнул по стене... И остановился впереди. В конце узкого коридора виднелась та самая тёмная дверь. Чугунная чёрная дверь стояла в конце коридора, тяжёлая и почти полностью утопленная в каменную стену. Луч фонаря Ромы медленно скользнул по её поверхности. Старая. Потемневшая. Местами покрытая ржавчиной. А на уровне груди - три замка. Толстые, тяжёлые, будто их специально повесили так, чтобы никто и не пытался открыть эту дверь. Компания остановилась. Никто не говорил. Слышно было только тяжёлые дыхания каждого и редкие капли воды где-то в глубине коридора. Рома сделал шаг ближе. Фонарь направился на то самое - маленькое тонированное окошко в центре двери. Сейчас оно выглядело просто чёрным. Непроницаемым. Андрей подошёл рядом и внимательно осмотрел замки. — Похоже, они старые, - тихо сказал он, почти шёпотом. Максим провёл рукой по одному из них. Металл был холодный и шершавый. — Старые, но крепкие, - пробормотал он. Несколько секунд все просто смотрели на дверь. А потом Артём тихо наклонился к Андрею. — Слушай... - Прошептал он. — Может ты попробуешь? Андрей повернул голову. — Что попробую? — Ну... Открыть. - Артём пожал плечами. — Чем? - Андрей недоумённо нахмурился. — Ну... - Калинин неловко почесал затылок. — Ты же рассказывал как-то, что в детстве шпилькой для волос замок в своей комнате открывал. — О, отлично. План уровня «гениально». - Максим тихо фыркнул. Андрей закатил глаза. — Тём, это было, когда мне было десять. И там был обычный замок на двери, а не.. - он кивнул на тяжёлые висячие замки. — ...Вот это. Артём всё равно полез в карман. — Ну вдруг... - Но договорить он не успел. Позади раздался тихий металлический щелчок. Все обернулись. Женя уже стояла возле двери. Она присела на корточки перед нижним замком, освещая его своим фонарём. — Эй... - Тихо сказал Максим. — Ты что делаешь? Женя даже не подняла голову. — Исправляю вашу бесполезную дискуссию. В её руках блеснуло что-то тонкое. Отмычка. Вика удивлённо подняла брови. — Серьёзно? Женя осторожно вставила отмычку в замок и чуть наклонила голову, прислушиваясь. — Если вы собираетесь стоять и обсуждать детские воспоминания, - тихо сказала она, — мы тут до утра проторчим. Она слегка провернула отмычку. В замке что-то тихо щёлкнуло. Рома наклонился ближе. — Подожди.. ты реально умеешь это делать? Женя усмехнулась уголком губ. — Иногда полезно иметь такой навык, особенно если тебя часто похищали. Она снова повернула отмычку. Металл тихо скрипнул. Ещё один щелчок. И вдруг... Первый замок раскрылся. Тяжёлый металл глухо звякнул в её руках. На секунду в коридоре воцарилась абсолютная тишина. Рома удивлённо произнёс. — Ладно... - Пробормотал он. — Я впечатлён. Женя уже переходила ко второму замку. Фонарь освещал её сосредоточенное лицо. Никто больше не говорил. Все только смотрели, как тонкая отмычка медленно проворачивается в старом механизме. Где-то в глубине подземелья снова капнула вода. И этот звук почему-то показался всем слишком громким. Аккуратно пихая локтем в бок Андрея проговаривает Морозов: — Пойдем проверим что там. — Ты уверен что это нужно? - Выгибая бровь спрашивает шатен. — Да, идём. Ребята прошли по коридору к повороту на лево, и ничего не заметили, приняв решение что им просто показалось они вернулись обратно. И заметили, что второй замок на двери уже снят. Женя осторожно сняла его и положила на каменный пол рядом с первым. Тяжёлое железо звякнуло, и этот звук показался слишком громким в мёртвой тишине подземелья. Остался последний. Рома непроизвольно сглотнул. Почему-то именно сейчас у него внутри появилось странное, тяжёлое чувство, будто за этой дверью их ждёт что-то, чего они точно не хотели бы видеть. Женя снова вставила отмычку. Прошло несколько долгих секунд. И ещё один щелчок. Третий замок открылся. Никто не заговорил. Женя медленно сняла его и выпрямилась. Теперь на двери ничего не осталось. Авдеев осторожно шагнул ближе. Рука легла на холодную чугунную поверхность. Металл был ледяным и шершавым. Он на секунду замер. Потом медленно потянул дверь на себя. Чугун тяжело заскрипел. Звук разнёсся по коридору, будто кто-то провёл ножом по камню. Дверь открывалась медленно, неохотно. Изнутри потянуло затхлым, тяжёлым воздухом. Фонари сразу скользнули внутрь. Комната оказалась небольшой. Каменные стены, голый пол, старая металлическая кушетка у стены... И цепи, закреплённые в бетон. Но взгляд почти сразу притянуло другое. В дальнем углу. Там, у стены, сидел человек. Сначала никто не понял, что это человек. Он был слишком неподвижный. Слишком сжатый. Скорчившийся, будто пытаясь стать меньше. Луч фонаря Ромы медленно поднялся выше. И тогда стало видно лицо. Парень. Слишком худой. Не просто худой - истощённый до пугающей тонкости. Скулы резко выступали, кожа была бледной, почти серой в свете фонарей. Грязно-чёрные волосы падали на лицо спутанными, неровными прядями. Некоторые из них были склеены засохшей кровью. Он сидел, подтянув колени к груди и обхватив их руками, будто пытался спрятаться от всего мира. Но самое страшное было в его глазах. Они были широко раскрыты. Испуганные. До животного ужаса. Фонарь Виноградовой чуть дрогнул. На парне была старая, рваная майка - когда-то белая, но теперь она была серой от грязи и покрыта пятнами засохшей крови. Ткань местами порвалась, оголяя кожу. А кожа... Вся была в ранах. Царапины. Ссадины. Синяки. Некоторые порезы уже засохли, оставив тёмные корки крови. На руках - особенно на запястьях были глубокие следы, от цепей. Штаны на нём тоже выглядели ужасно. Старые, тёмные, слишком большие для его истощённого тела. Колени были протёрты почти до дыр, ткань местами висела лохмотьями. На них тоже были пятна грязи и крови. Он выглядел так, будто его держали здесь очень долго. Слишком долго. И он был до ужаса напуган. Парень резко вжался спиной в стену, когда лучи фонарей коснулись его. Плечи затряслись. Он смотрел на них так, будто ожидал удара. Именно в этот момент до ребят наконец дошло, что они видят. Первой тихо ахнула Вика. Юля резко прикрыла рот рукой от ужаса. Даша замерла, не в силах отвести взгляд. Женя медленно опустила руку с фонарём, чтобы не слепить парня. Максим почувствовал, как по спине пробежал холод. Он ожидал увидеть за этой дверью что угодно - старый склад, пустую комнату, какой-нибудь архив, колбы со скелетами уже давно пропавших детей. Но не... Человека. — Боже... - Едва слышно прошептала Лиза. Рома стоял неподвижно. В груди неприятно сжалось. Он вдруг вспомнил тот свет за окошком. И то, как стекло запотело изнутри. Теперь всё стало понятно. Андрей медленно выдохнул. Его лицо стало жёстким. Он смотрел на парня в углу и чувствовал, как внутри поднимается тяжёлая, холодная злость. Потому что было очевидно одно. Кто-то держал его здесь. Специально. Против воли. Несколько долгих секунд никто не двигался. Фонари всё так же освещали комнату, и от этого всё происходящее казалось ещё более нереальным. Парень в углу продолжал смотреть на них широко раскрытыми глазами. Его дыхание было рваным, грудная клетка едва заметно поднималась и опускалась. Он выглядел так, будто ожидал, что сейчас с ним произойдет нечто ужасное. Артём первым сделал шаг внутрь. Остальные невольно напряглись. Он медленно поднял ладони, показывая, что в них ничего нет. — Спокойно... - Тихо сказал он. Парень сразу сильнее вжался в стену. Его плечи задрожали. — Он нас боится... - Юля тихо прошептала Максим провёл лучом фонаря по комнате и остановился на металлической кушетке и цепях. Тяжёлых, грубых. Тех самых. Он тихо выругался сквозь зубы. — Его держали здесь. Павленко почувствовал, как внутри всё неприятно сжалось. Даша медленно подошла ближе и присела рядом с парнем, стараясь не делать резких движений. — Мы тебя не тронем, - тихо сказала она. Он не ответил. Только смотрел. Испуганно. Недоверчиво. Лиза осторожно опустилась рядом, чуть сбоку, чтобы не нависать над ним. Она старалась говорить мягко, почти шёпотом. — Мы пришли помочь. Парень моргнул. Его взгляд метался между лицами. Будто он пытался понять, правда ли это. Лиза немного помедлила, а потом тихо спросила: — Как тебя зовут? На секунду показалось, что он вообще не ответит. Он просто смотрел на неё. Молчание было долгим. Потом медленно опустил взгляд. Губы дрогнули. — ...Твигги. Голос был хриплый, слабый, будто он давно не говорил. Лиза чуть нахмурилась. — Твигги? Он кивнул почти незаметно. — Твигги... Рамирез. В комнате повисла короткая пауза. Максим резко повернул голову к Роме. — Подожди... - Тихо сказал он. Рома тоже нахмурился. — Серьёзно? — Ты тоже об этом подумал? — Ага. Максим снова посмотрел на парня. — Твигги Рамирез? Рома тихо выдохнул. — Странное имя... Но сейчас это было далеко не самым важным. Андрей уже аккуратно подошёл ближе. Он осторожно протянул руку. — Нам нужно вытащить тебя отсюда. Парень вздрогнул, но не отстранился. Максим подошёл с другой стороны. — Он едва стоит, - тихо сказал он. — Значит, будем держать, - ответил Андрей. Они осторожно помогли ему подняться. Твигги оказался ещё легче, чем выглядел. Его тело дрожало, ноги явно плохо слушались. Он почти сразу покачнулся. Максим быстро подхватил его под руку. — Осторожно. Парень тихо застонал, когда сделал первый шаг. Рома открыл дверь шире. — Нужно уходить. Юля и Даша освещали дорогу впереди. Компания медленно двинулась обратно по коридору. Шаги эхом отдавались в подземелье. Твигги шёл между Андреем и Максимом, почти полностью опираясь на них. Его дыхание всё ещё было неровным. Иногда он испуганно оглядывался назад. Будто боялся, что за ними кто-то идёт. Несколько минут никто не говорил. Потом Самойлова тихо сказала: — И что мы теперь будем делать? — В смысле? - Рома нахмурился. — В прямом. - Она кивнула на парня. — Куда мы его денем? Все на секунду задумались. Максим тихо выдохнул. — В медпункт нельзя. — Почему? - Спросила Вика. — Потому что тогда начнутся вопросы. Андрей мрачно добавил: — Очень много вопросов. — Но он ранен.. - Лиза нахмурилась. Старкова шла рядом, освещая путь фонарём. — Если его увидит хоть один учитель, нас заставят объяснять, где мы его нашли. Женя тихо сказала: — А если те, кто его туда посадили, узнают, что он выбрался? От этих слов всем стало не по себе. Рома провёл рукой по лицу. — Нам нужно место, где его никто не увидит. Юля тихо сказала: — В комнате его точно не спрячешь. — В библиотеке тоже, - добавила Даша. Максим на секунду задумался. Потом сказал: — Есть один вариант. Все вдруг повернулись к нему. — Какой? - Спросил Артём. Морозов посмотрел на Андрея. — Старый склад за спортзалом. Андрей нахмурился. — Там почти никто не бывает... Рома тихо сказал: — Значит, туда. Они продолжали идти по длинному тёмному коридору подземелья. И теперь у каждого в голове была одна и та же мысль. Кто. И зачем. Держал этого парня здесь. Годом ранее. Тяжёлые шаги Константина Викторовича эхом расходились по коридорам подземелья. Уверенными, почти раздражёнными движениями он дошёл до той самой двери, где не так давно они с Алексеем Барышниковым оставили незнакомца. Связка ключей тихо звякнула, когда он снял её с пояса брюк. Металл скрежетнул в замке. Один поворот. Второй. Третий Тяжёлая дверь медленно открылась. Внутри было темно, только тусклая лампа под потолком давала слабый жёлтый свет. Твигги сидел у стены. Почти в той же позе, в какой его и оставили - подтянув колени к груди, опустив голову. Цепи тихо звякнули, когда он слегка пошевелился. Константин Викторович вошёл внутрь и захлопнул дверь за собой. Металл глухо ударился о раму. Он некоторое время просто смотрел на парня. — Ну что... - Медленно произнёс он. Твигги поднял голову. Его лицо всё ещё было бледным, а под глазами лежали тёмные тени. Волосы свисали грязными прядями, частично закрывая взгляд. — Очнулся окончательно? Парень ничего не ответил. Только смотрел. Взгляд был странный - усталый, но в то же время какой-то внимательный. Константин Викторович прошёлся по комнате. — Давай не будем тратить время, - сказал он. — У меня его не так много. Он остановился прямо перед ним. — Мне нужны материалы. Твигги слегка наклонил голову. — Какие ещё материалы.. - тихо хрипнул он. — Не прикидывайся. - Константин Викторович присел перед ним на корточки. — Мне известно, что ты копался в старых делах. В делах о похищениях. Твигги медленно моргнул. — Двадцать пять лет назад, - продолжил Войтевич, внимательно следя за его реакцией. — Пропавшие дети. Несколько секунд в комнате стояла тишина. Потом губы Твигги вдруг медленно растянулись. Он тихо усмехнулся. Сначала это был просто короткий смешок. Но через секунду он стал громче. Сухой. Неровный. Почти истеричный. Твигги начал смеяться. Не обычным смехом. Это был странный, рваный звук, от которого по спине невольно бежали мурашки. Он наклонил голову назад и продолжал смеяться, будто услышал что-то невероятно смешное. Константин Викторович медленно выпрямился. Его лицо стало жёстким. — Очень смешно? Твигги продолжал тихо хихикать. — Вы... - Он едва смог выговорить между смешками, - вы правда думаете... - Он снова засмеялся. — ...что я вам что-то расскажу? — Значит, знаешь. - Войтевич смотрел на него холодно. — О да. - Твигги снова рассмеялся, а потом поднял на него глаза. — Знаю гораздо больше, чем вам хотелось бы. - Его улыбка была почти безумной. — Но угадайте что... - Он чуть наклонился вперёд, насколько позволяли цепи. — Я вам этого никогда не скажу. Несколько секунд Константин Викторович молчал. Потом медленно оглядел комнату. В углу, у стены, лежал старый железный прут - длинный, ржавый, когда-то, возможно, служивший частью какой-то конструкции. Он подошёл и поднял его. Металл тихо звякнул. Твигги наблюдал за этим с тем же странным выражением лица. — Последний раз спрашиваю, - спокойно сказал Войтевич, возвращаясь к нему. — Что тебе известно о тех похищениях? Твигги улыбнулся шире. — Ничего, что вы могли бы понять. - И снова тихо засмеялся. В этот момент прут резко опустился. Удар пришёлся по плечу. Металл глухо ударился о кость. Твигги резко вдохнул. Но вместо крика снова вырвался короткий смех. Войтевич ударил ещё раз. И ещё. Звук ударов эхом разносился по каменной комнате. Цепи звякали. Твигги попытался закрыться руками, но это почти не помогало. Прут снова и снова обрушивался на него. Через несколько ударов его смех начал превращаться в хрип. Дыхание стало рваным. Кровь медленно потекла по разорванной ткани майки. Но он всё равно не говорил. Только иногда тихо смеялся. Последний удар оказался самым сильным. Прут ударил его в бок. Твигги резко дёрнулся, и его голова бессильно опустилась. Тело обмякло. Сознание окончательно покинуло его. В комнате снова стало тихо. Константин Викторович тяжело дышал. Он несколько секунд смотрел на неподвижного парня. Потом опустил прут на землю. Металл с глухим звуком упал на пол. — Упрямый ублюдок... - Тихо процедил он. И, развернувшись, направился к двери, оставляя Твигги без сознания в холодной тёмной комнате. Настоящее время. Дотащив его до старого склада, ребята занесли его в котельную часть. Здесь было теплее: старые трубы ещё сохраняли остатки тепла, и в воздухе стоял запах ржавчины, пыли и нагретого металла. Лампа под потолком работала через раз, поэтому помещение освещали в основном фонари. В углу стояло старое железное ложе - когда-то, видимо, использовавшееся рабочими. На него и уложили Твигги. Парень почти не сопротивлялся. Он выглядел так, будто силы закончились ещё в подземелье. Когда Андрей и Максим осторожно усадили его, а потом помогли лечь, он только тихо вздохнул и закрыл глаза. Его тело всё ещё слегка дрожало. Фонарь Максима осветил его руки. Ссадины. Старые порезы. Следы от цепей на запястьях. Рома стоял рядом, сложив руки на груди, и смотрел на всё это с тяжёлым выражением лица. Андрей присел рядом. Несколько секунд он просто наблюдал за Твигги. Потом тихо попробовал задать пару вопросов. Про подземелье. Про то, сколько времени он там был. Про то, кто его туда посадил. Но ответы были почти нулевыми. Твигги либо не реагировал, либо едва заметно качал головой. Иногда он просто смотрел куда-то в сторону, будто даже не слышал. Его глаза выглядели мутными от усталости. Когда Максим попробовал задать вопрос жёстче, парень только тихо поморщился и отвернулся к стене. Рома вздохнул и упёрся плечом об стену. Было ясно: сейчас из него ничего не вытянуть. В этот момент Лиза, стоявшая чуть в стороне, тихо сказала, что хватит. Даша сразу поддержала её. Они почти одновременно дали понять, что ему нужно время. Несколько дней хотя бы. Он слишком истощён, избит и явно напуган. Любые расспросы сейчас только делают хуже. Андрей на секунду задумался. Потом тяжело выдохнул и поднялся. Максим тоже отступил на шаг. Твигги наконец чуть расслабился на старом ложе. Он всё ещё был насторожен, но хотя бы перестал сжиматься так сильно, как раньше. Артём стоял у стены и всё это время внимательно смотрел на него. Его взгляд задержался на одежде парня. Рваная, грязная майка. Тёмные штаны, протёртые до дыр на коленях. Ткань местами пропитана засохшей кровью и чем-то ещё не ведомым ему. В таком виде он выглядел ещё более истощённым и хрупким. — Ему нужно найти нормальную одежду. - Тихо сказал Артём. — Хотя бы что-то чистое и тёплое. Юля в этот момент уже перебирала рюкзак. Она достала бутылку воды и несколько батончиков, которые они брали с собой на случай долгой вылазки. Когда она осторожно протянула воду, Твигги сначала долго смотрел на неё. Будто не верил, что это действительно для него. Потом медленно взял бутылку. Руки у него слегка дрожали. Он сделал маленький глоток. И ещё один. После этого закрыл глаза на пару секунд, будто это было самым нормальным и одновременно самым необычным ощущением за долгое время. Рядом тихо переговаривались ребята. Кто-то осматривал помещение. Кто-то проверял старый люк в полу, ведущий в узкий туннель - запасной путь на случай, если кто-то случайно появится на складе. Но всё равно мысли у всех были примерно одинаковые. Теперь они знали точно. Кто-то держал этого человека в подземелье под школой против воли. И если этот кто-то узнает, что его больше там нет... Проблемы начнутся очень быстро. Тремя днями позже. За эти три дня склад и старая котельная почти не менялись - всё те же ржавые трубы, тёплый, тяжёлый воздух и тихий скрип старого железного ложа, когда Твигги немного двигался во сне. Менялось только одно... Вика Кузнецова начала приходить сюда чаще остальных. Сначала это выглядело почти случайно. В первое утро она появилась очень рано. Склад ещё был тёмным, а из окна под потолком только начинал пробиваться бледный утренний свет. Она тихо открыла дверь и быстро огляделась, будто проверяя, не заметил ли её кто-то. В руках у неё был небольшой пакет. Брюнетка осторожно подошла к ложу и поставила его рядом. Из пакета она достала пару пирожков с ягодами, яблоко и небольшую бутылку воды. Еда явно была стащена с кухни, и судя по тому, как она быстро оглянулась на дверь, украдена довольно поспешно. Она сказала, что на кухне ещё никого не было, и что Галина Васильевна приходит туда чуть позже. Твигги тогда почти не отвечал. Он сидел, опершись спиной о стену, и просто смотрел на неё. Вика немного неловко пожала плечами и начала рассказывать, что сегодня утром в школе снова был хаос, потому что половина класса не подготовилась к контрольной. Она говорила спокойно, почти буднично. О том, как учителя ругались. Как Морозов с Авдеевым снова спорили о чём-то после уроков. Как Павленко чуть не уснул на истории. Как Савельева заходила с утра в кабинет к Алексею Морозову, но правда не рассказала для чего. Твигги почти не двигался. Он слушал. Просто слушал её голос. Иногда его взгляд медленно скользил по её лицу, будто он изучал её. Когда она ушла, он ещё долго сидел неподвижно. У него крутилась одна и та же мысль в голове... «Зачем она мне это рассказывает?» На следующий день она пришла снова. На этот раз ближе к вечеру. В руках у неё был старый плед - тёмный, немного потёртый, но толстый и тёплый. Она сказала, что нашла его в кладовой возле спортзала, и что ночами в котельной всё равно холодно. Плед она аккуратно положила рядом с незнакомцем. Твигги наблюдал за этим молча. Потом она снова села рядом - не слишком близко, но и не слишком далеко. И снова начала говорить. На этот раз о том, что ребята продолжают спорить, что делать дальше. О том, что Андрей считает, что нужно подождать, пока он окончательно придёт в себя. Что Максим постоянно ходит мрачный и злой. Что Рома пытается выяснить что-то про старые архивы школы. Она рассказывала всё это так, будто разговаривает с человеком, который отвечает. Но Твигги почти не говорил. Иногда он просто коротко кивал. Иногда смотрел в сторону. Но большую часть времени молчал. И слушал. На третий день она пришла без всякой видимой причины. Просто открыла дверь склада и зашла внутрь. В руках у неё ничего не было. Она сказала, что у неё было «окно» между уроками, и что она решила заглянуть. Она села на старый ящик возле ложа и начала рассказывать, как сегодня на химии чуть не взорвали какую-то колбу, потому что Артём перепутал реагенты. Как Виноградова снова спорила с учителем литературы. Как Самойлова пытается найти информацию о тех старых исчезновениях. Её голос звучал спокойно. Иногда она даже улыбалась, рассказывая какие-то мелкие школьные истории. И каждый раз Твигги внимательно смотрел на неё. Слишком внимательно. Сначала он не понимал, зачем она приходит. Другие тоже приходили, конечно. Юля приносила еду и воду. Артём - какую-то свою старую одежду, чтобы заменить его рваную майку и штаны. Иногда заглядывали Андрей или Рома. Максим не хотел являться, ведь не доверял новому знакомому. Но всё это было иначе. Они все приходили по делу. Проверить. Спросить. Убедиться, что всё в порядке. Попытаться разговорить. Вика же приходила просто так. Сидела. Разговаривала. Иногда молчала. И именно это начало казаться ему странным. Люди не делают таких вещей просто так, он этому уже очень давно научился. Твигги лежал на ложе, слушая, как она в очередной раз рассказывает что-то про школу. И в его голове медленно начала формироваться одна мысль. Может быть... Она начинает к нему привязываться. Может быть даже сильнее, чем сама понимает. Эта мысль сначала показалась ему абсурдной, ведь она его не знает. Но чем чаще она приходила, тем меньше она казалась невозможной. Он начал наблюдать за ней внимательнее. За тем, как она иногда смотрит на него, когда думает, что он не замечает. За тем, как она часто приносит что-то. Как остаётся дольше остальных. И в какой-то момент у него появилась другая мысль. Если это правда... Если она действительно начинает в него влюбляться... Это можно использовать. Эта мысль была холодной и расчётливой. Он не знал ещё точно, прав ли он. Но уже начал думать, как это проверить. И если окажется, что он не ошибся... Тогда это может стать очень полезным. Она сможет стать полезной.

***

И так продолжалось на протяжении последующих дней. Вика с каждым днём приходила всё чаще. Иногда рано утром, иногда после уроков, а однажды и вовсе не пошла на занятия - просто осталась в котельной, сидя на старом ящике рядом с ложем, чтобы Твигги не было скучно. За эти дни он действительно начал понемногу говорить. Сначала короткими фразами. Потом - чуть больше. И Вика каждый раз искренне радовалась этому. Это было видно по её лицу, по тому, как она сразу оживлялась, когда он отвечал на её вопросы. Они начали обсуждать всё подряд - школу, уроки, ребят, даже какие-то совершенно незначительные вещи. В тот день она снова сидела рядом, свесив ноги с ящика. В котельной тихо гудели старые трубы, и слабый свет лампы делал помещение почти уютным. Твигги некоторое время молча наблюдал за ней. Потом тихо спросил: — Ты давно их знаешь? Вика сначала не поняла. — Кого? — Ребят. - Добавил Рамирез. Он говорил спокойно, но внимательно следил за её реакцией. — Некоторых - очень давно. - Вика чуть пожала плечами. — С Ромой, Максимом и Дашей мы знакомы с первого класса. Мы все вместе учились с самого начала. - Она чуть улыбнулась, вспоминая. — С Артёмом позже. Его перевели в нашу школу в пятом классе... Из какой-то другой, я даже уже не помню откуда. - Она задумалась на секунду. Твигги слушал внимательно. Вика продолжила: — Андрей и Юля появились только в прошлом году. Они приехали сюда по обмену. - Она чуть наклонила голову. — А Лизу... - Кузнецова тихо усмехнулась. — Лизу мы нашли почти так же, как тебя. — В подземелье? - Он слегка нахмурился. — Да.. - она кивнула. — Мы тогда тоже полезли туда, и нашли её. На секунду между ними повисла тишина. Твигги смотрел на неё чуть дольше обычного. Вика заметила этот взгляд и немного смутилась, но всё равно не отвела глаза. Он медленно поднялся с ложа чуть ближе к ней. Движения всё ещё были осторожными - тело после всех ран и истощения слушалось не идеально. Но расстояние между ними стало меньше. Вика почувствовала это почти сразу. Она замолчала. Несколько секунд они просто смотрели друг на друга. В котельной стало неожиданно тихо. Твигги наклонился чуть ближе. И прежде чем она успела что-то сказать, его губы коснулись её. Поцелуй был неожиданно мягким. Осторожным. Будто он боялся её спугнуть этим. Но в тоже время в нём чувствовалась странная, тихая страсть - будто он долго сдерживался. Вика на мгновение замерла. Всего на секунду. А потом ответила. Её пальцы слегка сжали ткань его рубашки, и она сама подалась ближе. Поцелуй стал глубже, но всё ещё оставался нежным. Время словно замедлилось. Где-то за стенами склада продолжалась обычная школьная жизнь. Но здесь, в старой котельной, казалось, что существует только этот момент. Твигги почувствовал, как она отвечает на поцелуй, и внутри него почти сразу вспыхнула холодная мысль. «Он так и знал.» С самого начала он замечал, как она смотрит на него, как приходит всё чаще, как остаётся дольше остальных. Это не было просто жалостью. Не было обычной заботой. И сейчас это только подтверждалось. Он немного сильнее притянул её к себе, углубляя поцелуй, будто проверяя где она остановится, где испугается, где отступит. Но Вика не отстранилась. Наоборот, она будто ещё ближе придвинулась к нему. Её пальцы осторожно легли на его плечи, а потом медленно скользнули выше, будто она сама боялась прервать этот момент. Твигги внимательно чувствовал каждое её движение. Он испытывал её. Смотрел, насколько далеко она готова зайти. В котельной было тихо - только приглушённое гудение старых труб и их неровное дыхание. Слабый свет лампы падал на стены, вырисовывая из тени на них. Это делало помещение мягче, почти тёплым. Поцелуй стал глубже, дольше. Вика уже не выглядела смущённой или растерянной. Она отвечала ему так же осторожно, но искренне, будто полностью доверяя. Со временем напряжение между ними стало растворяться в тихой близости. Они просто оставались рядом, чувствуя тепло друг друга в этой холодной и скрытой от всех котельной. Спустя какое-то время Вика устало прижалась к нему, положив голову ему на грудь. Она выглядела совершенно спокойной, будто впервые за последние дни позволила себе расслабиться. Её дыхание постепенно выровнялось. Она уснула. Твигги сидел неподвижно, держа её в руках. Его взгляд медленно скользнул по тусклому помещению котельной, по старым трубам, по старой деревянной двери, по железному ложу. А потом он снова посмотрел на Вику. Она доверчиво прижималась к нему, даже во сне не отстраняясь. И на его губах появилась едва заметная, почти холодная улыбка. «Я не ошибся. Я был прав. Все эти дни она приходила не просто так.» - Он осторожно провёл пальцами по её волосам, продолжая смотреть на её спокойное лицо. В его голове уже складывались новые мысли. Новые расчёты. «Теперь она будет рядом. Она сильно привязалась. Она мне доверяет. Зря. ОЧЕНЬ ЗРЯ!» Он тихо выдохнул, позволяя ей спать у него на руках. И где-то глубоко внутри него появилась уверенность, что Вика наконец-то оказалась там, где он и рассчитывал - в его мире, в его правилах... В его клетке! Две недели спустя. Встречи Твигги и Вики продолжались. Сначала они виделись только на складе, в той самой котельной, где ребята его прятали. Но со временем всё стало иначе. Когда он окреп и начал выглядеть более живым, они начали выходить наружу - поздно вечером, когда на территории школы почти никого не было. Иногда они уходили в парк за школой. Там стояли старые деревья, редкие фонари и длинные тёмные аллеи, по которым почти никто не гулял в такое время. Для Вики это было чем-то особенным - тихим, почти тайным. Она говорила мало, но в её взгляде было столько тепла, что Твигги это замечал сразу. Он уже не сомневался в том, что Кузнецова действительно привязалась к нему. В тот вечер парк был почти пуст. Ветер тихо шуршал листвой, а фонари давали тусклый жёлтый свет. Вика шла рядом с ним и что-то рассказывала о школе, о том, как ребята снова спорят о том, что делать дальше, о том, что Максим стал подозрительно молчаливым, о том, что Лиза и Артём из-за чего-то поссорились и теперь не общаются между собой. Твигги слушал её вполуха. Его мысли были совсем в другом месте. Он уже давно понял, что может управлять тем, как она его видит. Стоило ему выглядеть немного растерянным, немного раненым, и Вика сразу становилась мягче, внимательнее. Она верила ему. Слишком сильно верила. И именно это теперь занимало его мысли. Он смотрел на неё, пока она отвлеклась на что-то - кажется, на звук шагов где-то вдалеке на аллее. На мгновение она отвернулась. И тут же в голове у парня появилась холодная, тёмная мысль. «Она знала слишком много, её нужно устранить.» Она видела его слабым. Сломленным. Таким, каким он никогда не хотел бы, чтобы его видели. И самое главное - она была единственной, кто проводил с ним столько времени наедине. А ему нельзя к кому-то привязываться, у него есть цель и если он из-за неё всё упустить, то все его страдания, всё это заточение, все знания - напрасно! Он стоял рядом, наблюдая за ней. Ветер чуть растрепал её волосы. Пока Вика снова не повернулась к нему, ничего не подозревая, он решил действовать. И в этот момент Твигги окончательно понял, какое решение он принял. Он поднял огромный булыжник с асфальта, и ударил им её в висок, она тут же упала на землю, но ему показалось этого мало и поэтому он встал перед её телом на колени и принялся её злобно, мрачно и до жути жестоко душить. Рамирез обхватил двумя руками тонкую шею девушки, его худощавые пальцы идеально и пропорционально обхватили кожу и со всей силой он надавливал, тем самым закрывая её дыхательные пути, он душил её до тех пор, пока в её лёгких не закончился воздух и она не задохнулась. Когда Твигги убедился, что пульса у неё нет, он той же ночью вернулся на склад. В котельной было тихо и тепло, как всегда. Старые трубы глухо гудели, лампа под потолком была выключена, но это не мешало ему найти его ложе. Когда дверь тихо открылась, внутри уже был Андрей. Он обернулся на звук. Твигги стоял в проёме. Выглядел он почти так же, как раньше - усталый, немного потерянный, с тем же осторожным взглядом. Он медленно прошёл внутрь и сел на старое ложе. Плечи его слегка опустились, будто на них снова навалилась тяжесть. — У тебя всё хорошо, выглядишь подавленным. - Решил поинтересоваться у длинноволосого Авдеев. — Д-да, всё в порядке... - Твигги кивнул, будто подтверждая свои слова. Он выглядел снова тем самым парнем, которого нашли в подземелье - напуганным, сломленным, будто всё ещё пытающимся прийти в себя. Никто не видел выражение его лица в тот момент, когда он решил совершить преступление, а уж тем более никто не видел его в тот момент, когда он убивал Вику, он выглядел безумно, он выглядел как настоящий псих, который сбежал не так давно из лечебницы. И никто не знал, какие мысли сейчас на самом деле были у него в голове. И это очень даже хорошо, ведь он сможет дальше играть свою роль. Год спустя. Прошёл год. Год с того дня, как исчезла Вика. Сначала все думали, что её найдут. Что это какая-то ошибка, недоразумение, что она просто где-то задержалась, что всё скоро прояснится. Первые недели были похожи на бесконечный кошмар. Учителя вызывали полицию, опрашивали учеников, прочёсывали парк, территорию школы, даже старые здания за спортзалом. Ничего. Ни следа. Потом поиски начали затихать. Учителя стали говорить об этом всё реже. Имя Кузнецовой почти перестали произносить вслух на территории школы. Но для ребят всё не закончилось. Они всё ещё иногда собирались вместе - в библиотеке, на тех же ступеньках, где раньше сидели часами. Разговоры стали другими. Тяжёлыми, осторожными. Юля пыталась продолжать искать хоть какую-то информацию. Рома время от времени снова поднимал старые темы про подземелье, мол это всё связано. Лиза всё чаще замолкала на полуслове, будто боялась снова возвращаться к тем дням. И Твигги. Он всё ещё был рядом с ними. Он ходил с ними на занятия, иногда помогал Юле искать старые записи, иногда просто сидел рядом, когда разговор заходил о Вике. Он выглядел так же, как и раньше - тихим, немного замкнутым, иногда даже слишком задумчивым. Он умел слушать. Иногда даже казалось, что он переживает это исчезновение сильнее остальных. Он часто говорил, что чувствует себя виноватым, ведь Вика была той, кто больше всех помогал ему, когда его нашли. Эти слова всегда звучали так искренне, что никто почти не сомневался в них. Почти. Потому что за этот год случилось ещё кое-что. Даша Старкова тоже исчезла. Это произошло несколько месяцев назад. Как раз тогда, когда она так же надолго как и Вика осталась наедине с Твигги Рамирезом. Все решили, что она просто уехала к родственникам, она как-то упоминала о том, что у неё в семье не всё гладко и придется возможно уйти со школы. Но для ребят всё выглядело иначе. Даша просто пропала. Так же внезапно, как когда-то Вика. С тех пор разговоры между ними стали ещё тяжелее. Иногда они просто сидели молча. Каждый думал о своём. Твигги по-прежнему был рядом. Он шёл с ними после уроков, сидел рядом на переменах, иногда даже шутил - осторожно, будто проверяя, можно ли сейчас. Со стороны всё выглядело так, будто он давно стал частью их компании. Будто он всегда был здесь. Но Максим всё чаще ловил себя на странной мысли. «Что-то в этом не сходилось.» Он не мог точно объяснить что. Иногда он просто смотрел на Твигги со стороны - как тот разговаривает с Юлей, как слушает Лизу, как спокойно идёт рядом с Артёмом и Ромой. И каждый раз внутри появлялось странное ощущение. «Мы почти ничего о нём не знаем.» Максим начал прокручивать в голове всё с самого начала. Как они нашли его в подземелье. Как быстро решили ему помочь. Как спрятали его на складе. Как он постепенно стал частью их компании. И чем больше он об этом думал, тем сильнее его начинало беспокоить одно. Все доверились ему слишком быстро. Слишком легко. Они не знали, откуда он на самом деле. Почему оказался в подземелье. Кто держал его там. Почему именно он. И самое странное... Оба исчезновения произошли уже после того, как он появился в их жизни. Уже после того, как они стали проводить больше времени с ним. Максим никогда раньше не озвучивал эту мысль. Даже самому себе. Но теперь она всё чаще возвращалась. Он сидел на подоконнике в коридоре школы, наблюдая, как Твигги о чём-то разговаривает с Женей, да так увлечённо, что та иногда даже мило улыбается ему. А длинноволосый выглядел совершенно спокойно. Даже немного устало, как обычно. Максим прищурился. «Может, я просто накручиваю себя...» Но что-то внутри всё равно не давало покоя. Он не мог понять, почему не может ему доверять, так же, как и другие. Слишком много совпадений которые он не может объяснить. И слишком мало ответов, которые он не получает. Прошло ещё пару месяцев. Смерть Калинина стала последней каплей. После того, как Лиза нашла его повешенный на чердаке, всё окончательно рассыпалось. Ребята больше не могли притворяться, что происходящее - случайности. Слишком много исчезновений. Слишком много смертей. И слишком много лжи. Правда пришла неожиданно и страшно. Твигги Рамирез никогда не был им другом, он даже никогда не был им товарищем. А уж тем более он никогда не был тем тихим, сломленным парнем, которого они нашли в подземелье. Всё это было ролью - тщательно продуманной, терпеливо сыгранной. Месяцами. Он наблюдал за ними. Выучивал их слабости. Слушал. Ждал. А внутри него всё это время росло только одно - холодная, выжженная ненависть. Он сломался ещё в четырнадцать лет, когда потерял своего любимого человека. Но настоящий конец произошёл позже, окончательно он сломался после года заточения под школой. После тех ночей, когда его избивали. После электрических проводов, запаха горелой кожи и долгих дней без еды. После всего того, что он переживал целый год, он и стал таким психопатом. Целый год заточения не просто оставил на Твигги шрамы. Он переломал его изнутри. Сначала это было обычное человеческое сопротивление. Когда его только заперли в подземелье, он ещё верил, что всё можно объяснить. Что это ошибка. Что кто-то рано или поздно поймёт, что он не виноват. После первой недели сопротивление он сдался. Он всё таки решил всё рассказать, он хотел прекратить эти мучения, но ничего не изменилось. Ему не верили. Первый месяц он кричал. Стучал в дверь. Пытался говорить с теми, кто приходил. Пытался объяснить, зачем ему были нужны архивы, зачем он искал старые документы, почему спрашивал о тех пропавших детях. Но ответы всегда были одинаковыми: Удары. Холодная вода. Электрический ток. Иногда его просто оставляли в темноте на несколько суток. Без еды. Без воды. Без света. Без звука, кроме капающей где-то ржавой воды и собственного дыхания. И естественно человек не выдерживает такого слишком долго. Через какое-то время Твигги начал разговаривать сам с собой. Сначала тихо - просто чтобы слышать голос. Потом громче, иногда даже смеясь, потому что тишина начинала давить сильнее, чем боль. Поначалу он просто разговаривал со стеной, но позже, он начал разговаривать с конкретным человеком, человеком который начал приходить к нему будто бы призраком, и это не просто какой-то человек, а человек которого он когда-то потерял и когда-то очень сильно любил. Иногда ему даже казалось, что он слышит чьи-то шаги. Иногда - что за дверью кто-то стоит. Но когда дверь открывалась, там всегда были только они... И снова боль. Со временем он перестал кричать. Это стало первым переломом. Потом он перестал просить. Перестал объяснять. Вместо этого он начал наблюдать. Каждый раз, когда кто-то заходил, он запоминал их движения, их лица, их голос. Он учился читать их настроение по шагам. Понимал, когда будет хуже, когда лучше. И постепенно внутри него стало происходить что-то странное. Боль перестала вызывать страх. Она начала вызывать только пустоту и смирение. Он мог сидеть в углу часами, не двигаясь, просто глядя в одну точку. Иногда его губы начинали едва заметно двигаться, будто он разговаривает с кем-то невидимым. Он всё чаще вспоминал того человека, ради которого искал архивы. Единственного, кто был для него важен. И чем сильнее он вспоминал, тем больше ненависти росло внутри. Не горячей ярости. Холодной. Спокойной. Такой, которая не кричит и не ломает стены. А просто ждёт. К концу года он уже почти не выглядел как тот человек, которого когда-то заперли в подземелье. Он научился играть. Когда его выводили из комнаты на допросы, он мог выглядеть слабым. Потерянным. Напуганным. Он даже плакал иногда. Но внутри происходило другое. Он больше не видел людей так, как раньше. Для него они начали превращаться в роли. В фигуры. В тех, кто сделал выбор против него. Иногда у него случались странные приступы. Он мог начать смеяться без причины - тихо, почти беззвучно, пока по лицу текли горячие слёзы. Иногда наоборот - застывал на месте на долгие минуты, будто его сознание просто выключалось. Мысли в его голове больше не шли по прямой. Они переплетались, между долгим ожиданием неизбежного или же жестоким убийством похитителей. Но всё же он всегда выбирал первое, всё время считая, что спасение будет. Но вот что больше всего всплывало в его воспоминаниях, так это лица тех, кто его мучил, голос человека, которого он потерял, всё это смешивалось в одну бесконечную цепь. И где-то в центре этой цепи всегда была одна мысль. Что всё это произошло из-за них. Что его жизнь уничтожили. Что его заставили стать тем, кем он никогда не был. Поэтому, когда его наконец нашли ребята в подземелье, они увидели только оболочку. Худого, испуганного парня. Сломленного. Но внутри уже не было того человека. Там осталась лишь искривлённая, раненая психика - смесь боли, пустоты и холодного расчёта. И самое страшное было в том, что он сам уже не до конца понимал, где заканчивается его притворство и начинается настоящая личность. Иногда он действительно чувствовал страх. Иногда - одиночество. Но чаще всего он просто смотрел на людей вокруг и думал, как легко ими управлять, если дать им то, что они хотят увидеть. Жертву. Сломленного человека. Того, кого нужно спасти. И каждый раз, когда кто-то начинал ему верить, внутри него появлялось тихое, почти безумное чувство удовлетворения. Потому что именно тогда он понимал - его клетка больше не под землёй. Теперь она в их головах! И когда он выбрался, то первым делом стал продумывать план, как застать всех в одном месте в школе, чтобы убить их всех. Всех тех, кто мучил его. Он помнил из очень хорошо, их имена, их внешний вид из личности, он помнил всё о них. Он хотел убить тех людей... Кто это делал с ним. Они навсегда остались в его голове. Константин Викторович Войтевич. Пётр Алексеевич Морозов. Алексей Барышников. Он ненавидел их больше всего. Они были уверены, что перед ними виновный. Но он не был виновен. Он всего лишь хотел узнать правду. Двадцать пять лет назад пропали дети. Он пытался найти документы, архивы, любые следы. Не ради мести. Ради одного человека. Человека, которого он потерял. Он просто хотел узнать, где его похоронили. Хотел прийти туда. Хотя бы один раз. Но вместо ответов он получил цепи. И темноту подземелья. И боль. Боль которая не заканчивалась большое количество времени. Сначала он пытался бороться. Потом - выживать. А потом внутри него просто что-то оборвалось. И всё, что осталось - это пустота. Пустота и идея. План, который медленно формировался у него в голове последние полгода. В гараже, где стоял трактор, он обнаружил канистры бензина, упаковки спичечных коробков, и когда посчитал что время пришло, длинноволосый начал действовать. В ту ночь школа была тихой. В коридорах давно погасили свет. В комнатах спали ученики, сторож обходил территорию, даже ветер почти не шевелил старые деревья во дворе. Твигги двигался по территории спокойно. Без спешки. Он знал это место слишком хорошо, все входы, лестницы, старые двери, которые почти никто не использовал. Он обходил с канистрой бензина всё здание, обливая каждую стенку, каждый угол, каждую дверь, перила, лестницу. Всё. Он обливал абсолютно всё, чтобы ни одного сухого пространства не осталось. Когда Рамирез понял что всё выполнено, он перед выходом на пустую дорогу за школой, кинул зажжённую спичку на пол, а после этого вышел на длительное расстоянии. Ночь оставалась такой же тихой. Почти мирной. Пламя появилось не сразу. Сначала только слабый свет в одном из окон. Потом второй. Потом огонь начал подниматься выше, отражаясь в тёмных стёклах. Твигги стоял в стороне, наблюдая. Ветер разносил искры над крышей, и через несколько минут всё здание уже светилось оранжевым светом. Он не двигался. Просто смотрел. В его глазах не было паники. Не было страха. Только странное, пустое спокойствие. Будто он наконец довёл до конца то, что давно должен был сделать. Болезненные, ужасающие вопли начали раздаваться позже. Где-то вдали уже слышались сирены. Но Твигги не уходил. Он стоял, пока огонь не стал настолько ярким, что казалось - ночь превратилась в рассвет. Только тогда он повернулся, и было хотел уже уйти по наполнению леса, как вдруг... Он услышал приближающиеся шаги, он обернулся и заметил движение у дальнего выхода. Две маленькие фигуры. Две девочки направлялись к нему. Алиса и Надя. Они выбежали из боковой двери, кашляя от дыма, держась друг за друга. Испуганные. Совсем ещё дети. Твигги остановился. Несколько секунд он просто смотрел на них. Потом тихо вздохнул. В его голове мелькнула странная мысль. «Они ни в чём не виноваты. Они всего-то дети.» Он подошёл ближе. Девочки сначала испугались, но, узнав его, почти сразу бросились к нему. Они плакали. Говорили что-то бессвязное, пытаясь объяснить, что произошло. Твигги лишь положил руку на плечо одной из них. — Спокойно. Всё будет хорошо. - Тихо пробормотал он. — Д-дядя Т-Твигги, можно мы останемся с в-вами, нам очень ст-страшно?! - В унисон дрожащим голосом проговорили девочки. Он не стал отвечать, а лишь кивнул, подтверждая, что он не против. В его голове уже складывалась новая картина. Новая жизнь. Без школы. Без тех гнилых людей. Только он... И две спасённые им девочки. Он ещё раз посмотрел на горящее здание. На отражение пламени в ночном небе. И на его лице появилась странная, почти безумная улыбка. В этот момент Твигги Рамирез был уверен только в одном. Теперь всё действительно закончено. И начинается что-то новое... По приезду в новый город, он сразу же оформил опеку над этим девочками, и они переехали все вместе в потрясающий дом. Они стали жить как полноценная семья, только вот он так и не узнал, где захоронен человек по которому он столько лет скучал.

КОНЕЦ!