Как закончится ночь, буду предан дважды

До каникул оставалась неделя, которая тянулась мучительно долго. Лёша уже миллион раз подумал о том, что лучше бы попросил остаться на больничном ещё неделю. Вернувшись в школу, он сразу же получил пиздюлей от Розы Марковны и Нины Добермановны за пропущенные контрольные и тесты. Тишман, как не странно, даже ничего не сказал, молча подсунул ему контрольную и заставил одного сесть на первую парту, чтобы это всё написать. Пока Лёша усиленно вспоминал пятилетки, Тишман спрашивал Тимура по новой теме, в которую Воробьёв даже вникать не хотел. – Батрутдинов, ты сдался раньше всех. Всего лишь третий вопрос. - Марк Иосифович тяжело вздохнул. - Садись, выше двойки не поставлю. – Хотя бы карандашом? – Торговаться со мной решил? Не выйдет. Если завтра не ответишь, то будет ручкой. Ещё раз такое услышу, пойдёшь по стопам Преснякова - к директору. Лёша не знал наверняка, отреагировал ли на это Никита, но был уверен, что да. Пресняков бы не сдержался, но его, скорее всего, сдержала бы Ида. Тимур пошёл к своему месту, бросив взгляд на Лёшу, который, засмотревшись на доску, забыл вообще, что ему нужно было писать. – Воробьёв, ты там пишешь? - одёрнул его Тишман. – А? Да, да пишу, - заикаясь, сказал Лёша и снова посмотрел на полупустой листок. Тишман, закатив глаза, вернулся к уроку. Где-то за десять минут до звонка Лёша отдал свою контрольную историку и вернулся на место. – Ну как? - наклонившись к другу, шепнул Никита. – Да никак. Нихуя не знал вообще. – А нахуя ты так долго сидел? – Я написал всё, что знал. А потом просто молился, чтобы он хотя бы три поставил. Прозвенел звонок и Марк Иосифович отпустил всех с урока. Когда Лёша уже был около двери - а выходил он одним из последних, - его окликнул Тишман. – Воробьёв, задержись. Лёша остановился и, бросив печальный взгляд на Регину, которая шла рядом, подошёл к столу историка. – Лёш, у тебя было в два раза больше времени, чем у остальных. Я дал тебе фору, учитывая, что ты болел. Самому не стыдно, что ничего не написал? – Ну, я просто проболел эту тему. – Не рассказывай мне сказки. Ты учишь по учебнику, а не по тетради. Мог бы и почитать ради приличия. – Извините, я просто… - начал было Лёша. – Мне всё равно. Просто знай, что в конце триместра, когда тебе нужно будет исправлять оценки, я ничего не исправлю. Лёша не знал, что сказать. Каждый раз в конце триместра он бегал по всем учителям с просьбами исправить четвёрку на пятёрку. Писал дофига контрольных, чтобы поднять средний балл. А сейчас этот демон говорит, что ничего не исправит. Парень кивнул и молча покинул кабинет. Друзья ждали его прямо за дверью. – Лёш, ты чего? - спросила Ида. – Тишман сказал, что в конце триместра не даст мне повысить оценку. – Он что, ахуел? - вмешался Никита. - Он вообще может так сделать? – Может, - сказала Регина. - Это же на усмотрение учителя. – Пиздец! - вздохнул Никита. - Сходи к Макарову. Они же друзья дофига. Может, он договорится. – А это выход. Вячеслав Николаевич точно поможет, - заметила Ида. Договорить друзья не успели. Прозвенел звонок на урок, и они пошли на физику.

***

Лёша решил дождаться индивидуального, чтобы поговорить с Вячеславом Николаевичем наедине. Он не особо надеялся, что тот ему поможет, но других вариантов не было. Если только надоедать историку и отвечать на каждом уроке. Но это было запасным вариантом, ведь выучить на "пять" все темы было не так просто. В среду Лёша на всякий случай после урока химии пошёл уточнять у Макарова, будут ли сегодня индивидуальные. Скорее для галочки, чем на самом деле думал, что их не будет. – Лёш, я как раз хотел с тобой поговорить, - заметив Воробьёва, сказал Вячеслав Николаевич. - Ты не сильно расстроишься, что на этой неделе не будет индивидуальных? – Да нет, а почему не будет? – Ну, у меня дела нарисовались. Можем встретиться в пятницу. Ну, или уже после каникул. Лёша кивнул. – Ты как вообще? - спросил Макаров. – Всё хорошо вроде. Извините, мне пора. В пятницу Лёша к Макарову не пошёл. Сам не знал, почему. Резко стало плевать на подготовку или просто не захотелось видеть учителя…

***

С началом каникул он хотел найти какую-нибудь подработку. Денег почти не оставалось, а к репетиторам ему до конца года ходить. Лёша попросил Полину поговорить с начальством, возьмут ли его на неделю барменом или официантом. Девушка предлагала Лёше деньги, но как истинный мужик - или «упёртый осёл», как назвала его По - он отказался. Неделя каникул началась с хорошей новости. Начальник Полины разрешил Лёше поработать. Он сказал, что даже не на каникулах парень может подрабатывать, когда будет свободен. Мужик оказался очень душевный. Постоянно говорил, что у него сын возрастом как Лёша - и всё время дома сидит, а Воробьёв молодец, такой самостоятельный. На каникулах в целом кроме работы и заняться было нечем. Ида и Регина на всю неделю уехали к бабушке Тодоренко в Питер. Никита со своими тренировками мог встретиться с Лёшей только вечером. Каждый день после тренировок Пресняков приходил в кафе к другу и тусовался за баром, пока Лёша с умным видом протирал стойку. Воробьёв так зашивался на работе, что у него не было времени думать про Тимура, Вячеслава Николаевича, Тишмана с его отказом повышать Лёше оценку и предстоящем сочинении. Сочинение. Блять. Лёша и думать про него забыл! Он как истинный математик сочинения писать не умел от слова "совсем". До Преснякова с его длинным языком ему было, как пешком до Китая. Что уж говорить про Иду и Регину, который были гуманитариями на сто десять процентов из ста. Роза Марковна, конечно, не бросила бы своих учеников одних ебаться с этим сочинением. Но это бы Лёху не спасло. Почти вся подготовка прошла мимо. До сочинения месяц, а Лёша был полным нулём во всём, что касалось рассуждений. Примеры он мог накинуть разве что из "Гарри Поттера" и каких-нибудь "Голодных игр". В последний день каникул начальник разрешил ему отработать полдня и идти готовиться к учёбе. Кто ж знал, что эти полдня будут настолько херовыми. Никита пришёл утром перед тренировкой к Лёхе. Клиентов было мало, поэтому к ним подсела Полина. И эти двое начали выносить Лёше мозги, рассказывая про Макарова. Полина распиздела Никите про то, что Вячеслав Николаевич обнимал Лёшу, на что Пресняков отреагировал почти так же, как сестра. Они бы ещё долго планировали будущее Лёхи, если бы в кафе не заявился сам Макаров. Воробьёв, решив скрыть тот факт, что он подрабатывает в кафе, спрятался за барную стойку, как только увидел учителя на входе. – Лёх, ты нормальный? - спросила Полина, перегибаясь через стойку. – Заткнись! Там Макаров, - прошиппел Лёша. – А нахуя ты прячешься, дебил? - вмешался Никита. – Я не знаю, хочу так. А теперь заткнись. – Долбоёб, - довольно громко, чтобы его услышал классрук, сказал Никита. – Привет, Полин, - сказал Макаров, подходя к барной стойке. - Можно как всегда? – Конечно, сейчас принесу, - отозвалась девушка. - Вы за стол сядете или… – Я тут посижу. С Пресняковым пообщаюсь, - ответил Слава, не дав ей договорить. Полина ушла и около двери на кухню обернулась на Лёху, который, свернувшись в три погибели, сидел под барной стойкой. Девушка закатила глаза и зашла на кухню. – Кого это ты так не любишь? - услышал Лёша голос Макарова. – Лёху, - уверенно ответил Никита. – Неожиданно, однако, ну ладно, - протянул химик и, немного помолчав, добавил: - Ты чего тут забыл, Никит? – Да так, к Полине зашёл. А что? – Я думал, что где-то здесь ещё и Лёша. Вы же с ним всегда вместе ошиваетесь, - усмехнулся Слава. – Он занят сейчас. А я перед тренировкой на пару минут зашёл. – Какой он деловой, - усмехнулся Слава. – А вы чего им так интересуетесь? – Что? - как-то резко спросил Макаров. – Да ничего. Кстати, он вам не говорил, что демон… - Никита поперхнулся последним словом, но через секунду продолжил: - Тишман сказал, что не даст Лёхе повысить оценку в конце триместра? – Нет, не говорил… - задумчиво произнёс Макаров. – Ну, потом бы сказал, я просто подумал, что… Ну, ладно, я пойду, наверное. До свидания, Вячеслав Николаевич. Никита хлопнул со всей дури, которой было дохера, по барной стойке и ушёл. Лёша готов был разорвать Никиту. Ну куда вот он полез? Воробьёв уже решил, что просить помощи у химика не будет, и Никита об этом знал. Пока Лёша думал, Макарову кто-то позвонил. – Да я еду, задрал, - засмеялся Слава. - Я тебе скоро вообще отвечать перестану. Собеседник что-то ответил, и говорил он достаточно долго. – Сам ты с пиздюком. Отстань, - усмехнулся Макаров. - Хотя я знаю, что нет. Опять ответ. – Ну вот слежу за ним, - с явным сарказмом ответил Вячеслав Николаевич. - Откуда я знаю, почему так часто он мне попадается? Видимо, ещё раз выслушав собеседника, Вячеслав Николаевич спросил: – Марк с тобой? - Опять тишина. - Ну ладно, я сейчас буду. Разговор, судя по всему, прекратился. Опять Лёша что-то подслушал. Это входило в привычку. С кем он мог говорить? И про какого «пиздюка» шла речь? Воробьёв пытался додумать вопрос, на который ответом было бы «сам ты с пиздюком»… Но, сука, с каким?.. Может у Макарова ребёнок? Или ребёнок у его собеседника? Что ж за пиздец постоянно происходил с Лёшей?.. Через пару минут пришла Полина и отдала заказ Макарову. – Полин, не знаешь, где Лёша? Никита сказал, что он занят. – Он вроде дома сейчас. К сочинению там своему готовится. Я, если честно, не то чтобы шарю... Лёша не видел, что происходит, но был уверен, что сестра сейчас улыбается. Конечно, Макаров же спросил про Лёху! Ещё один повод их зашипперить. – А зачем он вам? - спросила По. – Что-то насчёт оценок по истории. Никита ничего не объяснил. – Ну, вы напишите ему, он вам явно лучше объяснит. – Да, ты права. - Макаров поднялся. - Пока, Полин, увидимся. – До свидания. Лёша подождал ещё пару минут и вылез из-под барной стойки. – Ну что, горе моё луковое, узнал что-то интересное о себе? - сдерживая улыбку, спросила Полина. – Ничего, кроме того, что он собрался мне писать, - отмахнулся Лёша. – Зачем ты туда залез? Что такого в том, чтобы он тебя увидел? – Не знаю. Не хочу, чтобы он знал, что я работаю. – А что в этом плохого? - не унималась сестра. – Не знаю. Просто не хочу. – Дурилка. - Полина щелкнула брата по носу.

***

После работы Лёша пошёл домой в надежде больше не напороться на какие-то проблемы хотя бы до конца дня. Не получилось не нарваться. На площадке около дома его ждал Тимур. Лёша раньше не удивлялся таким его внезапным порывам поговорить. Но прошло уже немало времени, чтобы он успел отвыкнуть. Воробьёв подошёл туда, где стоял Тимур и, пройдя ещё пару шагов, сел на качели. Лёша поднял немного уставший взгляд на Батрутдинова, давая понять, что слушает. – Не думаешь, что нам нужно поговорить? - подал голос Батр. Лёша отрицательно мотнул головой. – Вот как? Ну, если хочешь, я уйду. – Если ты можешь мне объяснить, что происходит, то оставайся, - скучающе заметил Воробьёв. – А что происходит? – Ты сам меня бросил. Друзьями остаться не предлагал, - начал практически цитировать бывшего Лёша. - А сейчас решил поговорить… Судя по твоему отношению ко мне за последнее время… Ты хочешь всё вернуть? – Может быть, да. Если ты хочешь… – Не думаю, - резко ответил Лёша. - Я не знаю, чего хочу. А твоих мотивов вообще не понимаю. Зачем было расставаться? Мы всегда ссорились, но до такого не доходило. Теперь я не вижу смысла начинать с начала. Ни я, ни ты к этому не готовы. - Лёша проговорил всё на одном дыхании и, закончив, вздохнул. – Ты злишься, - сказал Тимур. - Я так и понял. Но почему ты до этого просто на меня не наорал? Ты побежал за утешением к Макарову вместо разговора со мной. Лёша, смотревший до этого куда угодно, кроме Тимура, резко перевёл взгляд на него: – Что значит «за утешением»? Ты о чём вообще? – Да мы расстаться не успели, как я уже вас вместе увидел. Ты думаешь, почему я потом в этот ёбаный клуб побежал? – Он просто домой меня подвозил. С чего ты вообще взял, что… – С чего? - перебил его Тимур. - Лёх, ты дебил, конечно, но чтобы настолько... Ты думаешь, я не вижу, как он к тебе относится? – Да как? - почти заорал Лёша. – Ясно всё. Рано нам с тобой говорить. Дай знать, когда успокоишься. – Пиздуй отсюда. Как можно вообще успокоиться, когда тебя бросают просто из-за эгоизма?! - Лёша задыхался уже от злости, но ему хотелось задеть Тимура, хотя бы так же как и он его, если не сильнее. - Если ты от ревности в клубе накидался, то это не мои проблемы. Думаешь, что я жалеть тебя буду? Ты сам во всём виноват. Тимур, уже стоящий к Воробьёву спиной, обернулся. – Дай. Знать. Когда. Успокоишься. - Он спокойно проговорил каждое слово, дав понять, что слова Лёши может его и задели, но он не обижается на парня. Батр слишком хорошо его знал и понял, что Воробьёв на взводе. Тимур ушёл, а Лёша остался сидеть на этих грёбаных качелях. Хотелось ударить кого-нибудь. Или заплакать. Или и то, и другое. Не бывает всё так сложно. Зачем происходит весь этот пиздец?.. И почему именно с ним? Уже стемнело, а Лёша продолжал сидеть на качелях, не собираясь уходить. Кто б знал, сколько он ещё просидел бы там, смотря себе под ноги, если бы не пришла Полина... Девушка, видимо, хотела съязвить что-то, но, увидев состояние брата, не сказала ни слова. Она села рядом с ним на корточки. – Ты чего тут, Лёш? Что случилось? - с каким-то материнским беспокойством произнесла Полина. - Ты замёрз весь, пойдём домой. Там всё расскажешь, если захочешь. Полина встала и подала руку Лёше. Он долго смотрел на сестру, не зная, как себя вести. Рассказать нужно было хоть кому-то, но он боялся. Боялся как минимум расплакаться. Он всё-таки взял Полю за руку, и она потащила его домой. Сестра не задавала вопросов, хотя ей явно было до ужаса интересно, что произошло и почему Лёха сидел на улице пять часов. Она пыталась сделать вид, что ей плевать, но ничего не вышло. Лёша видел, как Полина пытается занять себя чем угодно, чтобы не давить на него. Она сделала чай, помыла посуду, микроволновку, разобрала холодильник, нашла ещё посуду, которую можно было помыть. Круг замкнулся, и Лёша встал из-за стола и забрал у сестры из рук полотенце. Он отодвинул её от раковины, и, пока вытирал посуду, рассказал обо всём, что случилось. Если не считать мата, которым Полина покрыла Тимура и весь его род, то сестра отреагировала почти спокойно. Она пыталась успокоить Лёшу, обняв его, мешая этим вытирать посуду, но парню было как-то сильно пофиг на мокрые тарелки. Он положил подбородок на голову сестре и обнял её в ответ. Девушка долго не отходила от него, а Лёша ждал, когда ей надоест. Не признает же он, что ему нравится обниматься с ней. Спустя некоторое время Полина отлипла от брата. – Нужно поднимать тебе настроение. Я не хочу, чтобы ты грустил из-за этого урода спустя месяцы после того, как вы расстались. – Поль… – Ну, Лёш, я не люблю, когда ты грустный, мне нравится, когда мы в шутку посылаем друг друга нахуй. – По, я разберусь со всем. Ты вообще не должна была этого увидеть. – Ты хотел один во всём этом вариться? Ну уж нет. Всё слишком сложно для тебя одного. У тебя есть я, Никита, может, Вячеслав Николаевич... - Полина подмигнула брату. - Не смей держать всё в себе, ясно? Лёша кивнул и улыбнулся Полине.