Как закончится ночь, буду предан дважды

Утро перед сочинением не задалось с самого начала. Лёша проспал и перед выходом чуть не забыл телефон. Никита уже дошёл до подъезда Воробьёва, когда парень выбежал на улицу с курткой в руках и открытым рюкзаком. По дороге в школу Пресняков как всегда не затыкался: – Лёх, у меня гениальный план. Лучше уже не будет. – Я даже знать не хочу, что ты сделал. – Я же всё равно скажу. Я взял два телефона. В нашей школе будет плевать почти всем, кроме Тишмана, наверное. Мы спишем, братан. – А если в разных аудиториях будем? - скептически заметил Воробьёв. - Не забыл, что я в начале списка, а ты - в конце? – Плевать. Я зайду с тобой, мы с Идой договорились поменяться, если по списку будем. – Она с Региной хочет? – Ну, не Тимуру же мне писать, чтобы пошёл к Толику. Лёха задумчиво кивнул.

***

Когда они пришли в школу, там уже был пиздец. Коридор, в котором были аудитории, выделенные одиннадцатым классам для написания сочинения, был огорожен Розой Марковной и Ниной Добермановной. Их класс собирался в кабинете химии. Когда парни зашли в кабинет, там уже стояли Макаров и Лазарев, ожидая, видимо, только их, потому что все остальные были в сборе. – Наконец-то, - закатил глаза Сергей Вячеславович. - Я думал, вы не придёте. – Простите, господин директор, - усмехнулся Никита. - Как нам вымолить прощение? – Пресняков, ради бога, сядь на место. – Слушаюсь и повинуюсь, - всё так же весело сказал Пресняков. Никита пошёл к первой парте, а Лёха немного завис в дверях, чтобы переглянуться с Вячеславом Николаевичем. Ибо происходящее привело в шок их обоих. Макаров улыбнулся ему и махнул головой в сторону Никиты. Лазарев в это время почти сверлил взглядом Вячеслава Николаевича. Лёша сел на место, и Сергей Вячеславович заговорил: – Я надеюсь, что все уже придумали, как будут списывать. Потому что ученики, не сдавшие допуск к ЕГЭ, будут вечно проходить все круги ада с Марком Иосифовичем. – Пиздец, - в один голос произнесли Лёха и Никита, чем привлекли к себе внимание директора и химика. Мужчины переглянулись. Макаров провёл пальцем по шее, смотря в упор на Лёшу, и повернулся к классу. – Значит так, вы будете сидеть в двух аудиториях. По 10 человек в каждой. Людям с фамилиями от буквы «А» до «М» несказанно повезло. Наблюдающим у вас будет ваш классный руководитель. А все остальные будут писать с Марком Иосифовичем. Вопросы? Никита поднял руку. Лазарев, увидев это, закинул голову назад и потёр переносицу. Пресняков хитро улыбнулся и молча ждал, когда ему разрешат сказать, что было очень сильно на него не похоже. Наконец, Сергей Вячеславович пришёл в себя и указал рукой на Никиту. – Слушаю тебя, Пресняков. Что ты опять сделал? – Я и Ида меняемся местами. Я буду в аудитории с теми у кого фамилии от «А» до «М». – Это с какого такого перепуга? - спросил директор. – Мы с Идой так решили. К тому же как я оставлю вот этого? - Никита махнул головой на Лёху, который сделал вид, что теряет сознание, и упал на Никиту. – И я должен согласиться? – Ну, это как вы сами решите. Главное, что мы уже всё решили. – Пресняков, а ты не офигел часом? - вмешался Макаров. Лазарев усмехнулся и хлопнул химика по плечу: – Лучше не лезь. Тут уже бесполезно, - шепнул ему Лазарев, но Лёха и Никита услышали. - Решили - так решили, я предупрежу Марка Иосифовича, - уже громче сказал директор. – Можете идти в аудитории и там сдадите телефоны наблюдающим, - объявил Макаров.

***

Уже в аудиториях Никита и Лёша сели на последние парты. И до начала сочинения травили какие-то тупые шутки вместе с Вячеславом Николаевичем, который стоял около них. Лёха настолько перестрессовал из-за сочинения, что даже присутствие настолько близко к нему Макарова нисколько его не смущало. – Вячеслав Николаевич, а вы как относитесь к списыванию? - спросил Никита, чем привлёк внимание всех остальных. – Пресняков, в моих интересах, чтобы вы сдали, так что палить не буду, но в открытую прошу не списывать, если кто-то зайдёт, нам тут всем… – Мы поняли, Вячеслав Николаевич, - усмехнулся Лёха. - Никит, убери телефон с парты. А то нам тут всем… - Воробьёв погрозил ему пальцем, выдавая жалкую пародию на Макарова. Через несколько минут им раздали листочки с темами. Лёша, увидев темы, понял, что нихуя не сдаст. Он попытался написать хоть что-то. Но по всем темам разве что один пример придумал. То слов не хватало, то примеры не подходили. Распечатанных примеров хотя бы на одну тему у него не было. Воробьёв повернулся к Никите. Друг печатал что-то в телефоне. – Никит, - позвал его Лёха. – Какую тему тебе найти? - откликнулся тот. – Любую, - простонал Лёша. - Я не напишу ни одной. Никита отвернулся и начал опять что-то печатать. В это время Лёша, чтобы отвлечься, начал считать вдохи. Один. Два. Три… Сбился примерно на сорок восьмом, когда встретился взглядом со Славой. Видимо, Лёша выглядел как-то не так, потому что Вячеслав Николаевич задержал на нём обеспокоенный взгляд. То ли Лёша загнался ещё сильнее из-за Макарова, то ли просто накрыла паника из-за того, что в голову не шло ни одного слова, но Воробьёва начало неистово трясти. Вячеслав Николаевич подскочил с места и подошёл к Лёше: – Воробьёв, ты чего? Всё в порядке? – Нет… - сдавленно выдохнул парень. - Я не знаю… – Ты чего так трясёшься? Опять приступ? Слава взял Лёшу под локоть, заставляя встать. Уже через минуту они вышли из аудитории. Коридор был пустой. Макаров дотащил Лёху до лавки и сел перед ним на корточки. – Лёш, я не знаю, как тебе помочь, - рассматривая дрожащие руки парня, сказал Вячеслав Николаевич. - Нужно дыхание восстановить, вроде. Будь Лёша сейчас немного поспокойнее, он бы офигел от такого растерянного Вячеслава Николаевича. Воробьёв попытался вдохнуть, но ничего не вышло, ещё несколько попыток оказались неудачными. Слава взял Лёшу за руку и переплёл их пальцы. Странно, но этот жест настолько ошарашил и настолько же успокоил парня, что он смог вдохнуть. И постепенно паника отошла. Через какое-то время Вячеслав Николаевич отпустил Лёхину руку и отправил его в аудиторию, а после него зашёл сам. Воробьёв сел на место и снова посмотрел на свои темы. В голову, как и раньше, ничего не приходило. В это время, чуть ли не с ноги открыв дверь, в кабинет залетел Лазарев. Он быстрым шагом направился к Никите, который в это время с самым невинным видом сидел в телефоне. – Пресняков, какого чёрта? - еле слышно зашипел Сергей Вячеславович. Лёша бы этого и не услышал, если бы парты не стояли так близко. Никита оторвал взгляд от телефона, но ответить не успел. К Лазареву подошёл Макаров и сказал, что отойдёт на минуту. Директор кивнул, и Вячеслав Николаевич, незаметно стащив у Лёши листок с темами, вышел из кабинета. «Заебись! А времени всё меньше» – Сергей Вячеславович, у меня ничего не получается, - простонал Никита. – Ты сидишь с телефоном, придурок! – Помогите мне, пожалуйста, - с невинным видом попросил Пресняков. Лазарев тяжело вздохнул и со словом «сука» наклонился к Никите, чтобы прочитать темы. Потом напечатал что-то в телефоне и снова посмотрел на Никиту, который писал что-то на листке. Сергей Вячеславович усмехнулся и, растрепав ему волосы, отошёл. Однаклассники Лёхи постепенно уходили. Время заканчивалось, а Никита и Лёша сидели на своих последних партах и переглядывались. За 25 минут до конца парни в классе остались одни. В кабинет вернулся Макаров и положил перед Никитой и Лёшей распечатанные примеры по темам. – Переписывайте, и чтобы об этом никому не говорили, - сказал Вячеслав Николаевич. Парни разобрали листы и начали переписывать сразу в бланк.

***

Слава подошёл к Серёже и закатил глаза настолько, что вполне мог увидеть свой внутренний мир. – Я могу понять Лёху, но Никита... - сказал Лазарев. - Этот идиот с телефоном. – Да я видел, - усмехнулся Слава. - Как ты-то узнал? – Он мне писал и спрашивал, что ему написать. Макаров засмеялся в голос, но когда парни обратили на него внимание, попытался сдержаться. – Так вот чё ты такой разъярённый прилетел, - сказал он. Серёжа усмехнулся. – Я могу спросить насчёт… – Нет, - не смотря на друга, ответил Сергей. Слава вздохнул и перевёл тему.

***

После сочинения Лёша решил идти к Макарову, чтобы рассказать о том, что его репетитор возвращается. Стучать он не стал и очень быстро об этом пожалел. Ворвавшись в кабинет, он услышал смех Тишмана, а потом смех резко оборвался, и три пары глаз уставились на него. – Лёш, ты чего? - улыбаясь, спросил Макаров. – Да я не вовремя наверное, в следующий раз зайду... - промямлил Воробьёв. Вячеслав Николаевич подошёл к Лёше и вывел его за локоть из кабинета. Уже около двери Воробьёв услышал, как Тишман сказал: «Если и этот говорить не захочет, то вам пиздец, пацаны». А может, ему показалось…