Как закончится ночь, буду предан дважды

– Лёш, так чего ты хотел? – Вячеслав Николаевич, у меня репетитор возвращается, так что наши занятия, наверное, можно прекратить, - заикаясь, сказал Воробьёв. – Лёш, занятия бесплатные, совместно с твоим репетитором подготовка была бы просто лучше и эффективнее. Но, если ты сам не хочешь, это уже другое дело. – Я не… Я не знаю, - замялся Лёша. Воробьёв понимал, что учитель прав. Не скажет же он ему, что подготовка не даст результатов, потому что парень просто не может находиться ТАК близко к нему. Не может вникать в химию, когда на него смотрят глаза цвета горячего шоколада в холодный зимний вечер. Руки с выступающими венами, которыми он нежно обхватывал ладонь Лёхи, чтобы исправить какие-то ошибки. И сегодня во время панички, когда взял его за руку. Каждый жест Макарова вводил парня в какой-то транс, находясь в котором парень не мог понять вообще ничего, что происходит вокруг, а голос учителя фоном звучал в его голове. То же самое происходило и сейчас. Парня настолько затянуло в мысли об учителе, что он и думать забыл, где он и с кем. – Может и правда стоит признаться… - выдохнул Лёша. – В чём это? - не понял Слава. – Ну а в чём вообще признаются обычно? – Лёш?.. Парень пришёл в себя и остолбенел. Только сейчас до него дошло, что он говорил это вслух. Зачем он вообще сюда пошёл? Знал же, что ничем хорошим это не закончится. И что теперь делать? Врать? Опять? – Да ничего, всё нормально. – В чём ты хотел признаться? – Вам - ни в чём, - всё-таки соврал Лёха. «БЛЯТЬ ДА ЧТО ЖЕ ТЫ НЕСЁШЬ? Лучше бы сказал!» – А кому же? - продолжал давить Слава. «А я ебу?» – Тишману… «Блять КОМУ?» – Кому? - вторя мыслям Лёхи, переспросил Вячеслав Николаевич. – Марку Иосифовичу. – А в чём? – В любви… Лёшу от того, чтобы не уебаться головой о стену, удержал только ахуевший Макаров, который почему-то сейчас стал ещё красивее. В кабинете послышался шум, который оба проигнорировали. Немного придя в себя, Слава наконец-то заговорил: – Так, я понял, Лёш, иди к машине. – Что? Куда идти? – К машине. Макаров развернул Лёшу к лестнице, а сам зашёл в кабинет.

***

Слава зашёл в кабинет на негнущихся ногах. Сил даже просто взять куртку, а уж тем более надевать её, просто не было. Марк прокашлялся, собираясь что-то сказать, но замолчал, увидев, в каком состоянии Макаров. – Он же соврал, - сказал Серёжа. - Сто процентов. – Я надеюсь, - истерически хохотнул Тишман. - А вообще, мы же вчера в кафе всё слышали. – Он в кафе не называл имени… - подал голос Макаров. – Слав, мы тут не слепые все. Какой там Марк? - пытался убедить всех Серёжа. - Вы, вон, слышали что-то… Что вы слышали? - вдруг осознав, что чего-то не знает, спросил Лазарев. – Я ему уебу, если он серьёзно, - усмехнулся Марк, проигнорировав вопрос Серёжи. - И снова повторяюсь. Мы всё слышали. Обо мне и речи не было. – Не серьёзно, конечно. Спроси у него сам, - закатил глаза Лазарев. - Марк, что вы слышали? - шепнул он Тишману. – Воробьёв вчера в кафе, где сестра его работает, распинался перед Никитой, что влюбился, - обыденно, как будто каждый день подслушивает такие разговоры, ответил Марк. – Нихуя себе, - офигел Серёжа. Макаров пришёл в себя и, надев куртку, взял ключи от машины пошёл к двери. – Ты куда собрался? - спросил Серёжа. – По делам. Макаров вышел из кабинета, хлопнув дверью.

***

Лёша уже стоял у машины минут 10, когда пришёл Вячеслав Николаевич. – Я вроде не просил меня подвозить, - промямлил Лёха. – А я тебя и не спрашивал, - сказал Макаров, открывая машину. Когда они сели, Слава заблокировал двери и повернулся к парню. – Рассказывай, - сухо произнёс химик. – Что рассказывать? – Всё. – Я вас не понимаю, - жалобно простонал парень. - Что мне нужно вам рассказать? – Как ты умудрился влюбиться в демона? Или как вы там его называете? - с какой-то злой усмешкой сказал Слава. Лёша понимал, что влип. Кто его за язык тянул называть именно этого человека? Отвечать нужно было быстро, чтобы Макаров не докопался, но в голову не приходило ничего… Наконец, Лёша промямлил: – Любовь зла. Макаров посмотрел на парня, приподняв одну бровь, и ничего не ответил. Оставил попытки достучаться до Лёхи и просто погнал к дому парня. Воробьёв чуть ли не ходу вылетел из машины, как только увидел свой дом, лишь бы ни секундой дольше не оставаться наедине с Вячеславом Николаевичем Воробьёв забежал в квартиру так, как будто за ним гнались. Зачем? Просто зачем он соврал? Мало ему было проблем, он добавил ещё. Из комнаты вышла Полина, услышав, как хлопнула входная дверь. Она всего несколько секунд приходила в себя от вида брата. И уже оказалась рядом с ним, успокаивая. – Что случилось, Лёш? – Я такой идиот, По... Ты даже не представляешь, насколько всё плохо, - почти всхлипнул Лёша. - Я всё испортил. Испортил даже то, чего нет. Полина сорвала с Лёхи куртку и потащила его в комнату. – Рассказывай, что ты сделал, чудовище? - немного строгим голосом спросила девушка. Лёша какое-то время молчал, раздумывая, как сильно ему прилетит от сестры, но она единственная, кто мог хоть как-то ему помочь. Даже если помощь заключалась в подзатыльнике. Он пересказал всё, что наговорил Макарову о любви к Тишману, боясь смотреть на сестру. – Ты конченный. Просто конченный, - сказала Поля. - Если ты боялся его реакции, то зачем вообще заговорил об этом? Сбежал бы хоть, проблем было бы меньше. – Я знаю, что я придурок. Что мне теперь делать? – Я не знаю. Но тебе нужно с ним поговорить и рассказать правду, - сказала Поля. – А от репетиторства зачем отказался? – Я не могу думать, когда он рядом. Я как будто в вакууме. Не могу с ним говорить. – Родной... - Полина обняла Лёшу. - Я даже не знаю, как тебе помочь.

***

Урок истории на следующий день стал адом для Воробьёва. Тишман гонял его по всем темам весь урок. Никита, не знавший, что случилось, перекрестил друга. Преснякову со всеми остальными оставалось только сочувствовать Лёхе. Начало триместра у Воробьёва похерилось с самого начала. – Воробьёв, я надеялся, что ты исправишься, если я пойду тебе навстречу и поставлю "пять", - с каменным лицом проговорил Тишман. - После урока останешься, а пока садись. На последних словах историка прозвенел звонок. Лёша даже к парте подойти не успел. Одиннадцатый класс как водой смыло. Уже через секунду Лёша и Марк остались в классе наедине. Тишман не торопился ничего говорить. Он подошёл к доске, чтобы записать число. Лёша стоял рядом с учительским столом и молча ждал, когда ему дадут пизды. Историк как будто специально тянул время, а потом резко развернулся, оказавшись так близко к Лёше, что парень, попятившись назад, упал в кресло учителя. Тишман обошёл кресло с другой стороны и развернул его так, чтобы Лёша оказался перед ним. Марк упёрся рукой в спинку и наклонился над Лёхой. – Зачем ты ему соврал? - строго спросил учитель. Лёша и думать забыл, что в классе на момент его разговора с Макаровым были Лазарев и Тишман, которые могли услышать его «признание». Даже не просто могли… Они услышали. – Что, дар речи потерял? - не унимался историк. - Понимаю, что я неотразим, но изволь отвечать на мои вопросы, Воробьёв. – Извините, я… – Ты что, на рифму нарываешься? - выходил из себя Марк. - Зачем ты ему соврал? – Почему вы считаете, что я соврал? - вдруг осмелел Лёша. – Потому что я вижу тебя насквозь, Лёш. К тому же ты боишься меня, как огня, ни о какой «влюблённости» и речи быть не может. Я не так глуп, как… Марк Иосифович толкнул спинку кресла, чем знатно испугал Лёху, и выпрямился. – Отвечай на вопрос, Воробьёв. Иначе просидишь тут до вечера. – У вас разве нет больше уроков? – Нет. - Учитель присел на край стола и посмотрел на парня сверху вниз. - Зачем ты соврал? – Я не понимаю, о чём вы… Что я должен был сказать? – За дурака меня не держи. Я знаю про тебя, Лёш. - Историк говорил спокойно, но у парня почему-то мурашки по спине побежали от такого тона. - Если не скажешь сам, то я тебе буду рассказывать про тебя же. Можешь, конечно, промолчать, но я не советую. – Что вы знаете обо мне? Это вам Вячеслав Николаевич рассказал? – Сам догадался, - Марк закатил глаза. - Не трать моё время, рассказывай. – Да что вы хотите от меня услышать? – Почему ты не сказал ему правду? Почему не признался, что он тебе нравится? – Я испугался! Не смог сказать! Просто не смог, - закричал Лёша. Парень откинул голову на спинку кресла и закрыл глаза, чтобы не смотреть на историка. – Как вы поняли? - тихо спросил Лёша. – Ты так на него смотришь, что мне интересно, как он ещё не понял, - задумчиво ответил Тишман. – Он не понял? Марк отрицательно мотнул головой. – Не говорите, - попросил Лёша. - Пожалуйста. – Почему это? Ты мне не подружка, Лёш. С чего бы мне тебя слушать? – Он же... Я не хочу портить ни с кем отношения. Он не поймёт этого. – Я думал, что вы с Никитой похожи… - еле слышно сказал Марк. – С кем? - переспросил Лёша. – Да я о своём… Не скажу я ничего. Иди. – Спасибо, - сказал Лёха. - Извините меня, пожалуйста. – Иди уже, ты прощён. Но если что-то подобное ещё выкинешь - ты труп. Парень схватил рюкзак и выбежал из класса, пока историк не передумал. По пути из школы Лёха набрал Никите. – Что случилось? Ты звонил мне последний раз года 4 назад! - воскликнул Никита. Следующие полчаса Лёша пересказывал все свои косяки и на десерт оставил разговор с Тишманом. – Ахуеть, - резюмировал Никита. – Да, - согласился парень. – Я даже не знаю, что тебе сказать. На фоне послышался звук закрывающейся двери. – Ты куда? - засуетился Лёха. - На тренировку? Я отвлекаю? – Нет, я бы сказал, если б ты мешал. Продолжай. – Продолжай? - возмутился Лёша. - Может, поможешь? Что мне делать? – Братан, я не знаю. Столько проблем, что я с одной стороны даже не удивлён, что с они с тобой происходят. Теперь на фоне был звук открывающейся двери машины. – Ты на такси что ли? – Ну типа, - усмехнулся Никита. Теперь на фоне был смех. Лёша, мягко говоря, ничего не понимал, но ему так хотелось с кем-то поговорить, что он проигнорировал это. – Признайся ему, Лёх, - снова заговорил Никита. - Проблем меньше станет. – Или прибавится… – Ну, хочешь я ему скажу, посмотрим, как отреагирует. Если не очень, то ты потом скажешь, что я долбоёб… АЙ, больно! - вскрикнул парень. – Что там? – Ударился, - сквозь зубы процедил парень. - Ладно прости, план говно. – Ну на самом деле что-то в этом есть... – Прости, братан. Я перезвоню. Не смей вешаться, - быстро сказал Никита, как будто отдаляющимся голосом. Вопросов от этого разговора стало только больше. И что теперь делать? Признаваться в его планы точно не входило. Лёше казалось, что он что-то упускает, но... что?