Часть 32
13 февраля 2023 г., 15:40
Утро Славы пошло не по плану. Он проспал. Даже не беря в руки телефон, чтобы не зависнуть в нём на неопределённое количество времени, он захватил тетради, которые брал на проверку, и выбежал из квартиры. Он немного опаздывал в школу. В планах было заехать за Лёшей и подождать парня около подъезда, ну или подняться к нему домой. Даже похуй было на его отца, который мог быть дома. Славе нужно было увидеть, что с Лёшей всё в порядке. Однако мужчина проспал и сейчас с бешенной скоростью, подрезая машины, нёсся в школу. Забежал в класс он вместе со звонком. Воробьёва опять не было. Терпению Славы медленно, но верно приходил конец. Третий день. Третий, мать его, день.
Желания вести урок и что-то вдалбливать в головы выпускникам у него не было. Он раздал им контрольную, которой вообще сегодня - да и в ближайшую неделю - не должно было быть, и ушёл в лаборантскую. Голова шла кругом. От такого ритма жизни его и так мутило, а сейчас из-за стресса хотелось просто умереть. Слава, положив руки перед собой, уронил на них голову. В голове уже крутились мысли, что после того, как Лёша выпустится, Макаров уволится и будет работать только в клубе. Слишком много времени уходило на эту грёбаную школу. Слава любил детей, ему нравилось преподавать. Однако за последнее время он начал уже всё и всех ненавидеть, исключая из списка "всего на свете" разве что Лёшу.
Размышления о бренности бытия прервал стук в дверь. В лаборантскую зашёл Никита.
– Вы придёте сегодня?
Слава выпрямился и посмотрел на Преснякова.
– Вячеслав Николаевич, всё в порядке? - забеспокоился Никита.
Макаров лишь отмахнулся и, прикрыв глаза, потёр их пальцами.
– Куда приду, Никит? - тяжело вздохнув спросил Слава.
– Как - "куда"?.. Вас Серёжа… Ой, то есть Сергей Вячеславович не предупредил?
– Да о чём, Пресняков? - уже раздражаясь, спросил химик.
– Вы хоть помните, какое сегодня число? - продолжал давить Никита, чем всё сильнее доводил Макарова.
Слава разблокировал телефон. 19 января. И на экране высветилось напоминание, которое он оставил себе ещё три месяца назад, когда они ещё даже не встречались. День Рождения Лёши. Сегодня его мальчику восемнадцать лет.
– Вот чёрт, я так зашился, - накрывая глаза рукой и тяжело вздыхая, произнёс Слава. - О чём Серёжа должен был меня предупредить?
– Я намутил Лёхе вечеринку в кафе, где Полина работает.
– Блять, - выругался Слава себе под нос. - Я впервые слышу.
– Я просил его передать вам.
Никита собирался ещё что-то сказать, но Слава его перебил.
– Иди, пиши, Никит, я к Серёже сейчас зайду.
Пресняков сразу же развернулся и пошёл в кабинет.
Слава достал телефон и открыл диалог с Лёшей. Написал ему поздравление и, заблокировав телефон, пошёл к выходу из лаборантской, который вёл в коридор. Идти мимо класса во время контрольной было бы весело, потому что дети очень смешно шарахались и блокировали телефоны, но сегодня Слава был не в том настроении.
Макаров распахнул дверь и застыл. Какое-то время он молча стоял, а потом медленным шагом двинулся по коридору.
***
– Что здесь происходит? - Тишину разрезал строгий, но такой знакомый. До боли знакомый голос. Это был Слава. Его Слава. Хотя, возможно, уже не его. Лёша, стоявший к нему спиной, побледнел. Руки затряслись, сердце бешено заколотилось. Как же он сейчас боялся поворачиваться в его сторону. Боялся увидеть разочарование и боль в его глазах. Тимур, посмотрев на Славу, только еле заметно хмыкнул, развернулся и пошёл в обратную сторону от Макарова. Лёша всё ещё стоял спиной и трясся всем телом. Почему именно он и именно сейчас? Лёха бы ему рассказал, пожаловался бы, что Тимур использовал его как спасательный круг, чтобы отвлечься от своего горя. Но Слава увидел всё сам… И теперь Лёха не знал, поверит ли Макаров его словам. Каждый шаг за его спиной отдавался болью, бил по ушам. Было очень страшно разворачиваться. Лёша сжал руки в кулаки до побелевших костяшек. Успокоиться бы не получилось, но он попытался. Считал Славины шаги. Один. «Он убьет меня. Убьёт» Два. «Если он всё видел, то должен был заметить, как я его оттолкнул!» Три. Слава был уже очень близко. Воробьёв зажмурился, чтобы не видеть ЕГО глаза. Четыре. Он каждый раз готов был убиться, чтобы не видеть в них разочарования. Сейчас же он был уверен, что увидит. Пять. Славина рука опустилась на Лёшино плечо, и мужчина развернул парня к себе лицом. Воробьёв медленно открыл глаза и уткнулся взглядом в пол. – Слав, это он… Я не хотел… оттолкнул его… он сейчас… - Подбирая слова, Лёша попытался оправдаться. Макаров его попытки остановил. – Алексей, твой класс контрольную пишет. Тебе бы тоже стоило, - холодно сказал химик. - У меня на столе варианты. Тетрадь там же возьмёшь. Иди. – Пожалуйста, дай мне объяснить, - срывающимся голосом попросил Лёша. И если Воробьёв считал сейчас Славины шаги, то мужчина мог считать ножевые раны на сердце, которые оставлял ему Лёша. Этот голос, которым он просил его выслушать, был бы на втором месте после того жалобного «Слав…» в машине после клуба. Макаров кивнул головой в сторону кабинета. Лёше ничего не оставалось, кроме как послушаться и пойти. Слава проводил его взглядом и пошёл в кабинет директора. Воробьёв не знал, где нашёл силы на то, чтобы сдержать слёзы хотя бы до того, как сядет на место. Парень взял тетрадь и вариант контрольной и сел рядом с Никитой. Друг, похлопав его по плечу, поздравил с Днём рождения. Ида и Регина встали, чтобы его обнять. Лёша даже натянул улыбку, когда благодарил друзей за поздравления. Сам он и думать забыл про это. Сегодня ему восемнадцать, и это пока самый худший день в его жизни. Девочки сели на место, оставляя Лёшу и Никиту одних. Пресняков сразу понял, что что-то не так. Спрашивать сразу не стал, решил подождать, пока Лёша сам расскажет. Но рассказывать парень ничего не планировал. Плотину прорвало ещё когда он слушал поздравление от Регины. А сейчас слезинки, одна за другой, капали на страницы его тетради для контрольных работ. Чернила расплывались. Сосредоточиться парень не мог. Собрать себя в кучу и хотя бы остановить слёзы тоже. Никита ошарашено смотрел на друга. Спрашивать ничего не стал. Он пододвинул к себе его тетрадь и вариант с контрольной. – Иди в лаборантскую, там сейчас никого, - толкнул его в плечо Никита, и не заметив реакции, толкнул ещё раз. - Иди, Лёх. Не видя ничего из-за слёз, Воробьёв почти наощупь добрался до лаборантской. Там и правда было пусто. Лёша сполз по стене. Откинув голову назад, он слегка ударился об стену. Было больно. Надежды, что это сон, не оправдались. Лёха подтянул колени к груди и обхватил их руками. Воробьёв закрыл глаза, и ещё две слезинки скатились по щекам. До звонка он просидел в таком положении, не открывая глаз. Распахнулась дверь, и в лаборантскую кто-то зашёл. Шаги приближались. Это был не Слава. Его шаги отпечатались в Лёхиной памяти надолго. – Что случилось? - садясь рядом с ним, спросил Никита. Лёша качнул головой, отказываясь объяснять. Если бы начал, то слёзы полились бы с новой силой. – Ты же знаешь, я не отстану, - твёрдо сказал Пресняков. - Ты заебёшься меня посылать. Лёша вздохнул. Снова сжал кулаки, оставляя на ладонях следы-полумесяцы. Рассказал Никите всё, что было за эти три дня, но, дойдя до момента со Славой, всхлипнул и замолчал. Пресняков всё понял - не дурак. Только вот как помочь другу, он вообще не представлял. Рассказал, что Слава места себе не находил, пока Лёша пропадал. Это не помогло. Психолог из Никиты нулевой. Парни просидели так ещё один урок. Слава так и не появился, кабинет пустовал.***
Полчаса назад Слава ворвался в кабинет Лазарева, с силой захлопывая дверь. Только избранные - химик и историк - знали, что в кабинете директора стоит нехеровый такой коньяк, вынесенный из клуба только для важных встреч. Сейчас бутылка полупустая вернулась на своё место, а Слава молча крутил в руках первую попавшуюся ручку со стола Серёжи. Директор и историк ожидали от него объяснений, но Макаров молчал, не проронив ни слова с того самого момента, как зашёл в кабинет. Разговаривать с ним было бессмысленно. Марк сверлил друга взглядом, уже готовый идти допрашивать Воробьёва. Мужчина на сто процентов был уверен, что всему виной этот пацан. Слава тяжело вздохнул, готовясь заново прокручивать в голове весь этот пиздец. Не сказать, что это было первый раз. Вся картина стояла у него перед глазами постоянно, не сменяясь ни на какую другую. Но произнести это вслух означало принять, а принимать тот факт, что ему изменили, он был не готов. – Я в нём ошибся, - только и смог выдавить из себя Слава. «Я так и знал, но ты меня не послушал», - подумал Марк. Тишман был единственным, кто твердил ему об этом, но когда бы Слава его слушал… перебивать он, конечно же, его не стал. Такие речи были не для подавленного и разбитого человека. Слава был к этому не готов, а играть на его чувствах… Марк, конечно, свыкся с прозвищем «демон», но не стал им. Макаров, не заостряя внимания на деталях и прочем, рассказал о том, что произошло. Тишман многое хотел спросить, но не стал добивать друга. Серёжа резко встал из-за стола и направился к двери. – Я отменю тебе уроки, - объяснил он. Слава никак не отреагировал. – Дай ему объяснить, - как будто нехотя, выдавил из себя эту фразу Тишман. – Что ему объяснять? Он всё видел! Зачем? - запротестовал Серёжа. – Хотя бы расставить точки над «i». - Марк как будто только сейчас вспомнил, что сначала нужно спросить Славу, и повернулся к нему. Макаров кивнул.***
В начале следующего урока в кабинет зашёл Лазарев и попросил детей посидеть тихо. Все уроки, которые вёл Слава, на сегодня отменили. Потом Лазарев заглянул в лаборантскую. Лёша смотрел в одну точку и не двигался, иногда только потирая опухшие от слёз глаза. Он даже не сразу заметил появление директора. Немая сцена между Никитой и Серёжей продолжалась несколько минут, пока Пресняков не поднялся с пола. – Лёх, я сейчас. Никита вышел вслед за директором из лаборантской, а Лёша снова закрыл глаза. Через какое-то время дверь снова хлопнула. Воробьёв был уверен, что это Никита, поэтому просто молча ждал, когда друг сядет рядом. Ничего не происходило. Лёша уже подумал, что ему показалось, а потом тишину нарушил голос: – Вставай, Лёш. Пойдём со мной, - твёрдым и не принимающим отказов голосом, сказал историк. Воробьёв распахнул глаза и увидел, как в метре от него стоит Тишман с его вещами в руках. – Я не хочу никуда идти, - прохрипел Лёша. – Я не спрашивал, хочешь ты или нет. Ты пойдёшь со мной. Воробьёв поднял на него глаза. Почему-то испугавшись, что ему сейчас прилетит, он с трудом поднялся на ноги. От долгого нахождения в одном положении они затекли. При попытке сделать хотя бы шаг Лёша чуть не навернулся. – Сколько ты так сидел? - спросил Марк, поймав Лёху за руку и удержав его от падения. – Не знаю, урока два. – Ясно, - раздраженно цокнул языком историк. - Пойдём к директору. – Зачем? – Я не буду тебе ничего объяснять. Вещи у Никиты заберёшь. Они вместе дошли до кабинета директора. Марк открыл Лёше дверь и, как только парень оказался внутри, закрыл её за ним. Воробьёв услышал, как Тишман провернул ключ в замочной скважине. «Заебись» Только сейчас подняв глаза на стол директора, Лёша увидел Славу, который всё это время за ним наблюдал. – Я могу объяснить всё? - тихо спросил Лёша. – Попробуй. - Голос химика звучал так холодно, что Лёша невольно поёжился. Слава не перебивал, когда Лёша рассказывал про Тимура, его бабушку и про то, почему парень пропал на несколько дней. Когда Воробьёв в своём повествовании дошёл до сегодняшнего дня и того, из-за чего сейчас вообще стоял в кабинете директора, на глаза снова навернулись слёзы. Лёша замолчал. Он ждал какой-то реакции от Славы, но мужчина не говорил ничего. Парень шумно выдохнул и прикрыл глаза. – Лёш, не надо. Воробьёву даже показалось, что это прозвучало как-то ласково, но ему только показалось. Голос учителя звучал отстранённо, разочарованно. – Слав, прости, пожалуйста. Я идиот. Этого не повторится. – Да мне уже всё равно. - Напускное безразличие в его голосе сильно задело парня. – Что? - растерянно спросил Воробьёв. - Почему? – Это конец, Лёш. Не было сил, чтобы спорить, чтобы отрицать и доказывать что-то. Но Лёша со слезами на глазах всё-таки попытался. Слава горько усмехнулся на его попытки. Макаров выглядел спокойным, но легкий тремор выдавал его с потрохами. Слышать и видеть, как Слава находится на грани срыва, было непривычно, ведь это же Слава. Его никогда нельзя вывести из себя, только если ты не лезешь в клуб напиваться, если тебе до 18 лет... Лёша сделал ещё одну попытку заговорить, попытаться объясниться. И тут Макарова прорвало. Слава впервые сорвался на него. Он был в бешенстве. Он кричал. Вся нежность и любовь, с которой он смотрел на парня, испарилась, осталась только злость, за которой Макаров тщательно скрывал разочарование. – Это не первый раз и даже не второй. - Уже срывающимся голосом, Макаров выплёвывал эти слова Лёше в лицо. - Ты не можешь не врать! Я спрашивал тебя, остались ли у тебя чувства к Тимуру, и что ты мне сказал? - Сделав короткую паузу, он продолжил: - Мог для начала подумать своей головой. Я тебя не торопил. – Дай мне шанс, - уже совсем обречённо попросил Лёша, глотая слёзы, которые так и катились из глаз. Эта фраза заняла бы третье место в том самом Славином списке. Однако его ответ резанул сильнее. И его и Лёшу. – Нет. Лёша был растерян. Весь мир, которым для него был Слава, только что рухнул. Макаров открыл дверь своим ключом и вышел в коридор, оставляя Лёшу одного в кабинете. Он вышел оттуда через несколько минут. Никита в обнимку с его вещами сидел на подоконнике в раздевалке. Он ничего не спросил, за что Лёша был ему очень благодарен. Они вместе вышли из школы и пошли к остановке. Точнее Лёша выбирал направление, а Никита шёл за ним. Воробьёв нащупал в кармане пачку сигарет, которую, видимо, положил туда Тимур, когда Лёха давал ему куртку. Парень достал пачку и вытащил оттуда одну сигарету и зажигалку. «Очень предусмотрительно, Тимур» – Ты же не куришь, - удивлённо сказал Никита. Лёша сделал затяжку и закашлялся, но его это не остановило. Ещё одна затяжка и ещё. Кашля больше не было, и Лёша посчитал это нехеровым достижением. – Теперь курю, - пожал он плечами. – Лёх, если хочешь напиться, то на сегодня у нас кафе Полины арендовано, - предложил Никита, уже заранее зная ответ. – Хочу, но не там, - бросая окурок под ноги, ответил Лёша. – Можем у меня. – Прости, что так похерил тебе планы, - извинился Лёша. - Я верну залог за кафе. – Даже не думай, блять, - с нотками обиды в голосе послал его Никита. - Никто не знал, что так выйдет. Лёша молчал. Они стояли за остановкой и смотрели, как уже два автобуса, на которых они могли уехать, проехали мимо. Парни пошли до дома пешком, всё равно уже замёрзли. Никита проводил Лёшу прямо до квартиры и передал друга Полине. Девушка сначала ничего не поняла. Она взяла выходной, чтобы отметить День рождения брата в кафе, где работала. Встретиться они должны были после уроков, но до конца оставалось ещё два часа. Никите пришлось зайти домой вместе с Лёшей. Парня он отправил в комнату, и остался объяснять Поле весь происходящий с её братом пиздец. Лёша зашёл в комнату и подошёл к столу, чтобы бросить к нему рюкзак. Он облокотился на стену и посмотрел на стол. Там лежали те самые книжки, которые ему подарил Слава. Одну из них Лёша уже прочитал, вторую только начал. Если бы не бесконечная любовь к бумажным книгам, они бы сейчас вылетели в окно. Пока он думал, по какой траектории запустить книги, в комнату зашла Полина. Лёша боялся, что она начнёт его жалеть. Только не это. Тогда он совсем расклеится. Он не хотел больше плакать. Держался пока на выдуманной ненависти к Славе. Но он не мог его ненавидеть. Слишком сильно любил, чтобы ненавидеть. Полина не жалела, а просто пыталась поддержать. Говорила, что всё будет хорошо, что Слава его простит - и всё наладится. «Врёт и не краснеет», - подумал Лёша. «Слава всё-таки его разбил», - пронеслось в голове Полины. Лёха попросил оставить его одного, и сестра ушла. Он слышал, как она периодически подходила к двери и стояла около неё несколько минут. Потом уходила - и так по кругу. Лёша включил телефон. Пролистал несколько сообщений с поздравлениями, перевод денег от отца, как подарок, открытки от каких-то дальних родственников в ватсапе. И сообщение от Славы. Он написал его во время первого урока. Лёша посмотрел на начало сообщения и испугался его открывать. Вячеслав Макаров Хотел бы я поздравить тебя лично… Лёша вертел телефон в руках. Пальцы так и тянулись нажать на сообщение, но сердце Воробьёва просто остановилось бы, если он прочитал бы это. Он встал с кровати и ходил из угла в угол, пытаясь унять дрожь по всему телу. Остановился у окна и на какое-то время он завис, пытаясь найти ответ в вечернем пейзаже. Потом ещё раз пробежал глазами по первым словам сообщения. Оно, как они со Славой, теперь было в прошлом. Лёша закрыл вк и бросил телефон на кровать. Опёрся о стену, продолжая бездумно смотреть в окно. На глаза снова навернулись непрошенные слёзы. Медленно сползая по стене Лёха, прокусил губу до крови, чтобы сдержать всхлипы. Уже сидя на полу, он закрыл глаза. Воробьёв старался сдержаться, но ничего не вышло. Слёзы просочились из-за сомкнутых ресниц. Он всё испортил. Как всегда. – С Днём рождения меня, - тихо проговорил Лёша.
