Как закончится ночь, буду предан дважды

Утром в воскресенье одиннадцатый класс уехал на обзорную экскурсию по городу. Лёха все это время проспал на плече Никиты, нацепив наушники, в которых уже который день играла группа Hurts. Пресняков разбудил друга после того, как автобус остановился около гостиницы. Все побежали собирать вещи, чтобы до вечера успеть доехать до дома. Никита и Лёша не были исключением. Парни скидывали вещи в сумки со скоростью света, лишь бы уже свалить. Никита так торопился к Лазареву, а Лёша просто хотел оказаться дома, подальше от людей. – Я от Толика узнал, что Тимур резался, прикинь, - вдруг нарушил тишину Никита. Лёша удивлённо посмотрел на друга, ожидая объяснений. Их не последовало, и он отвернулся от него. – Я не знаю, как это объяснить, - сказал Никита. - Это же пиздец. Ты знал? Лёша зашёл в ванную комнату, чтобы взять себе время на обдумывание ответа. Он не знал, но почему-то этот факт его не удивил. Спустя какое-то время Воробьёв всё же решился ответить: – Я не знал. Но хочешь прикол? Я тоже об этом думал. Даже лезвие купил. Пытался несколько раз. Подносил лезвие к руке, вот, казалось бы, провести - и всё, но я не смог. Не знаю, почему. Неужели я такой слабак? – Я бы тебя выпорол, если бы ты попытался, - раздался голос за его спиной. И это был не Пресняков. Лёша резко обернулся и столкнулся с взволнованным взглядом Вячеслава Николаевича. Мужчина стоял прямо за его спиной. И как это Лёша не услышал его шаги? Воробьёв заглянул ему через плечо, выискивая своего друга, но кроме них двоих в комнате никого не было. Сколько же времени прошло, что Никита успел съебаться? Повисло давящее молчание. Лёша не знал, что говорить и как вести себя. Слава ничего больше не говорил, не пытался как-то подтолкнуть парня к дальнейшей дискуссии. А у Лёхи ком в горле стоял. То, что он ляпнул, вообще для чужих ушей не предназначалось. Даже Никите этого говорить не стоило бы. А кто в итоге это услышал? Макаров! Тот, кто вообще был глух к проблемам Лёхи до этого самого момента. Воробьёв не понимал, что на него нашло, но… Он попытался выйти из комнаты, протискиваясь в дверной проём между стеной и Славой. Химик почти позволил парню пройти. Почти! Когда Лёша уже оказался за его спиной, Макаров резко развернулся, хватая его за запястье. Лёша дёрнулся, выворачивая руку. – Пусти, – почти потребовал он, когда Слава не ослабил хватку. Слава не отпускал, но при этом ничего больше не делал. Только смотрел на Лёшу со смесью каких-то непонятных последнему чувств. – Не делай вид, что тебе не похуй, окей? – Лёша повысил голос и снова дёрнулся. – Пусти! Лёха понятия не имел, насколько это безопасно. Но он уже не просто шипел – он почти кричал. Этот лёд между ним и Макаровым ранил его, тяготил настолько, что сейчас уже вся агрессия парня требовала выхода. – Потому что мне не плевать на тебя! – Слава отпустил, наконец, руку Воробьёва, давая тому ту свободу, которая так была ему зачем-то нужна. – Не ври хотя бы себе. Не будь тебе плевать, ты бы меня выслушал! Тишина. Она снова воцарилась в помещении и сейчас давила на них обоих ещё сильнее. Лёха сам с себя хуел – от того, насколько смело себя сейчас вёл. Раньше от одной только мысли о том, чтобы повысить голос на Славу, он впадал в панику. А сейчас его это, наоборот, будоражило. Да, Слава его отпустил, но Лёха не сдвинулся с места. Всё стоял, сверлил Макарова взглядом. И почему-то ожидал от него какой-то реакции. Хоть малейшей. И она… была. Слава резким движением сократил и без того небольшое расстояние между ними, опустил одну руку на шею парня, чуть ниже затылка, притягивая Лёшу к себе. Воробьёв не сопротивлялся. Вообще никак. Он и без того обычно был довольно податливым, но… Сейчас – особенно. Он «лоснился», как кот – к ласке. Сам себе поражался… Макаров повременил совсем немного. Он смотрел в глаза Лёши, «читая» парня, словно книгу. Открытую книгу, но понятную только одному человеку – Славе. Химик ещё секунду колебался, а потом впился в губы напротив поцелуем. Жадным, каким-то изголодавшимся, истосковавшимся… Он целовал Лёшу так долго, как только мог. Пока не закончился воздух – а когда закончился, то Слава переключился на шею парня. Тот же просто откинул голову назад, давая учителю больше пространства для действий. Поцелуй получался отчаянным. Той частичкой «работающего» мозга, которая у Лёхи ещё осталась, он вообще не мог понять, от чего этот поцелуй. От любви? От отчаяния? От ненависти? Или разочарования? Лёша запустил пальцы в волосы Макарова, чуть «потянув» их. Кажется, Слава издал какой-то то ли вздох, то ли стон, но для Лёши сейчас было всё одно. Сколько они так целовались – неясно. Время утратило свой «вес», а Лёха потерял ему счёт. Сейчас ему на несколько долгих мгновений стало так до боли хорошо, что он просто «отпустил» вообще всё. Мозг – в первую очередь. Они простояли так ещё какое-то время. Целуясь и нежась, хотя последнее и не в прямом смысле этого слова. Когда Слава уже окончательно от него отстранился, Лёша, тяжело дыша, закусил губу и прикрыл глаза. Теперь, когда эйфория слегка отступила, он был… в смятении. Что это было? Помирились они? Или просто «сорвались»? Лёха даже не понимал, что именно чувствовал сейчас. Воробьёв посмотрел на учителя почти требовательно. Немой вопрос в его взгляде не мог оставаться без ответа. – Не смотри так. – Слава не требовал тем самым своим холодным тоном. Он просил. – Мне всегда сложно устоять, когда ты так смотришь, но когда ты злишься… Дальше химик осёкся, замолчал. Лёха вопросительно изогнул бровь, ожидая продолжения. – Что? Когда я злюсь… – подтолкнул он Макарова к ответу. – Когда ты злишься, – повторил Слава, – ты просто секс. И я тоже не могу устоять. Лёша покраснел, и чувствуя это, попытался спрятаться от Славы, но учитель не дал ему этого сделать, обхватывая его лицо двумя руками. – Это что-то значит, или мы просто будем делать вид, что ничего не было? - после минутной паузы выдавил из себя Лёша. – Я не знаю, что тебе сказать, - вздохнул Слава. - Хотел бы я попросить дать мне время, но я не хочу обесценивать твои чувства. – Неожиданно, - хмыкнул парень. - Я могу дать тебе время, если это тебе поможет. Я люблю тебя, поэтому готов ждать, сколько нужно. Вот оно! Опять! Лёша снова признался в любви, снова смотрит на него щенячьими глазками. И как тут можно послать его? – Давай так, мы завтра с тобой обо всё поговорим. А сейчас вы с Никитой не будете придумывать сказки о том, что тебя укачивает, и просто спокойно поедете домой, - опустив руки на плечи Лёше, сказал Слава. – Обещаешь? Ты не будешь меня избегать? – Не буду, обещаю, - сильнее сжимая плечи парня, убедил его химик. - Автобус, кстати, ждёт только нас. Тебе помочь? – Нет, я всё почти, - закидывая зарядку в рюкзак, сказал Лёша. Уже на выходе Слава придержал ученика за запястье. – И ещё кое-что. Мы поговорим обо всём, включая твои суицидальные мысли. – Это же… – Иди, Лёш. Ждут только нас. В автобус Воробьёв зашёл всё ещё с лёгким румянцем на щеках, что не могло скрыться от его друзей. – Судя по тому, что вы с химиком пришли одновременно, мы можем делать выводы, что вы помирились? - спросила Ида, перегибаясь через спинку кресла. Лёха еле заметно кивнул и скосил глаза на друга, который выронил телефон от этого движения. – Да ну нахуй! Реально? - заорал Никита. – Пресняков! - послышался крик Розы Марковны. - Ещё раз я это услышу - и ты будешь отжиматься прямо здесь. – Извините пожалуйста, Роза Марковна, я просто ахуел, - Никита даже это слово до конца не договорил, сразу закрыл рот рукой и наклонился к проходу. С передних сидений на него, как грозовая туча, надвигалась русичка. – Упал, отжался! - крикнула Роза Марковна. - Тридцать раз. Ида, считай. Роза Марковна вернулась на место, а Никита жалобно посмотрел на пол, который был до ужаса грязный из-за растаявшего снега вперемешку с песком и реагентами, которыми был посыпан лёд. Пресняков с лютым отвращением на лице присел на корточки. – Я весь в этом буду после 30 отжиманий. – В стойку встань, а Ида посчитает просто, - шепнула ему Регина. - Руки твои отмоем, а тебя всего - нет. Никита опустив руки на пол и снова сматерился себе под нос. Ида громко начала считать, специально медленно, чтобы Роза Марковна, ничего не заподозрила. Было странно, что русичка даже не повернулась к ним - наверное, думала, что её авторитет не даст Никите её обмануть. – Двадцать девять, тридцать, - скороговоркой выпалила Ида, и Никита вскочил и пересел на место. – Ещё раз услышу мат - и ты, Никита, будешь отжиматься уже сто раз, - крикнула через весь автобус Роза Марковна. Регина в это время бросила в Лёху пачку с влажными салфетками. Воробьёв достал сразу несколько штук и отдал Никите. – А мне кожу не разъест? – Ебало тебе разъест, если ещё раз сматеришься при русичке, - съязвила Регина. До ближайшей остановки Никита выспрашивал у Лёхи подробности примирения со Славой. Всё, конечно, Воробьёв не рассказал, но в общих чертах ситуацию описал. Время в дороге летело довольно быстро, в частности потому, что водитель включил школьникам «Пищеблок», чтобы они не орали и не отвлекали его от дороги. Роза Марковна была не в восторге от сериала, но Макаров убедил её оставить именно его, ведь все уже заинтересовались сюжетом. Во время последней остановки Лёша решился подойти к Макарову, который, как только вышел из автобуса, позвонил кому-то и заговорил на повышенных тонах. Когда Лёша подошёл ближе, до него донеслась фраза: – Марк, ты можешь объяснить всё по порядку? Что произошло? Мне ещё часа два ехать только до школы. Лёша не стал дальше подслушивать. Он кашлянул, обозначая своё присутствие, на что Слава лишь обернулся и кивнул ему. – Я тебя понял, сразу поеду туда, - сказал он и сбросил звонок. - Ты чего, Лёш? – Что-то случилось? - обеспокоенно спросил Воробьёв. – Да, - кивнул химик. - Я пока не могу сказать, извини. Сам мало что понимаю. – Не страшно, - отмахнулся Лёша. – Пойдём в автобус? - оборачиваясь на остальных учеников, спросил Слава. Заметив, что на них никто не смотрит, он провёл пальцами вдоль позвоночника парня. Макаров бы не признался даже самому себе, что так сильно скучал по этим их «случайным» касаниям. Учитель поверить не мог, что так долго обходился без этого. Сколько же они всего потеряли за эти несколько недель.

***

Серёжа забежал в кабинет, где, листая ленту в ВК, сидел Марк. – Это уже не смешно даже, - убирая телефон в карман и поднимаясь с места, сказал Марк. - Ещё один? – Одна, - поправил Лазарев. - Я не вызывал никого. – Поздно? - осторожно спросил Тишман, уже выталкивая друга из кабинета. – Нет, ты чего? - испугался Серёжа. - Девочка умная, сразу поняла, что не так. Ты должен быть там. Марк, который до этого нёсся по коридору, резко остановился, из-за чего Лазарев влетел ему в спину. Тишман резко развернулся, оказываясь нос к носу с Сергеем. На лице историка был практически написан весь мыслительный процесс. – Это Полина? - сжимая плечо Лазарева, спросил Марк. Серёжа даже кивнуть до конца не успел, как Тишмана уже и след простыл. Девушка полулежала на диване в вип-зоне, в обнимку с бутылкой воды. Вся бледная, с синяками под глазами, она выглядела ещё младше, чем была. Но хотя бы в сознании. «Хоть об этом Серёжа смог позаботиться», - подумал Марк. Девушке явно было плохо, но по сравнению с тем, как иногда выглядели другие ребята, ей было более чем хорошо. Марк сел перед ней на корточки и сжал её руку. – Как ты? – Тошнит и плывёт всё. Часто тут у вас такое? - спросила По, пытаясь сесть ровно, но историк мягко толкнул её обратно на спинку дивана. – Ты запомнила лицо? - Марк чувствовал себя эгоистом. Полине было плохо, а он лез к ней с расспросами. Девушка еле-еле кивнула. Тишман выдохнул. – В женском туалете, да? - внезапно возник Лазарев за спиной Марка. Полина опять кивнула, смотря в глаза Тишмана. – Что происходит? - продолжила допрос По, хотя это давалось ей крайне сложно. – Что ты здесь делала? - не дав Марку даже рот открыть, спросил Серёжа. – Хотела… Хотела с вами поговорить, насчёт Славы, - с трудом выговорила По. – Плохая идея, - чуть ли не в один голос ответили мужчины. – Но я не могу смотреть на то, как убивается Лёша. Он же его любит, - почти плача, начала доказывать Полина. – Поэтому с бывшим сосался. Ага, именно. Вот это любовь, - съязвил Серёжа. Воробьёва посмотрела на него такими злыми глазами, что казалось, что это не ей было плохо несколько минут назад. – Это Тимур его поцеловал! Лёша его оттолкнул! - почти кричала девушка, из-за чего Лазарев стушевался и оставил идею спорить с этой девушкой. – Мы таких подробностей не знали, а Слава - тем более. Не думаю, что он стал бы слушать кого-то, - спокойно сказал Марк. - Сейчас придёшь в себя, и я отвезу тебя домой, хорошо? Полина кивнула. – Я должна встретиться со Славой, пожалуйста, - всё ещё бросая гневные взгляды на директора, попросила Полина. – Не сейчас точно. Его здесь вообще нет, - сказал Марк, поднимаясь и уходя с Серёжей на довольно большое расстояние от девушки. – Что думаешь? - тихо спросил Серёжа. – По поводу того, что ей плохо, ответ один. Я думаю, нам пора закрыться. Хотя бы на время. Лазарев закрыл глаза и сильно надавил пальцами на закрытые веки. – Слава не должен об этом узнать, - так же тихо произнёс Серёжа. - Ему и так хуёво. Он ещё и столько времени рядом с ним… Марк долго прожигал друга взглядом, как будто взвешивая все «за» и «против», а потом тяжело вздохнул. – Пока что я согласен. Но с тобой мы ещё об этом поговорим. Марк повернулся к Полине и кивнул на выход. Девушка встала и, раз уж не села обратно, значит, ей стало лучше. Тишман пошёл было к ней, но его за руку остановил Серёжа. – Нет, Марк, мы не закроемся. – Об этом потом, - отмахнулся Тишман. - А сейчас я прошу тебя, хотя бы до вечера закрой клуб. Там от силы человек десять. Мы ничего не потеряем. Марк открыл Полине дверь, а потом уже сам сел на место водителя. – Опиши мне ситуацию, я должен понять, как это случилось, - попросил Тишман. - Я даже не буду спрашивать, почему ты решила напиться посреди недели ещё и днём. И почему прикрылась разговором о Славе тоже не спрошу. – Я зашла в туалет, а сразу за мной зашла девушка. - Полина обрисовала её внешность и продолжила. - Начала расспрашивать почему я напиваюсь в середине дня, а потом предложила расслабиться, избавиться от проблем. Покрутила в руках таблетку и положила её себе на язык. Я потом лёгкой манипуляцией в виде поцелуя таблетка оказалась у меня во рту, - слишком спокойно для человека, с которым произошёл такой лютый пиздец, говорила Полина. – Твою мать, - сильнее сжимая руль произнёс Марк. - Что ты сделала потом? – Побежала блевать, - как само собой разумеющееся, сказала По. - Потом еле как вышла оттуда и нашла охранника. Рядом с ним стоял Серёжа. Он довёл меня до вип-зоны и ушёл за тобой. Марк тяжело вздохнул и сматерился себе под нос. – Напиться я решила, потому что заебалась. А у вас в клубе - потому что хотела увидеть тебя. А Славой прикрылась, потому что это самый очевидный повод, - протараторила Полина и отвернулась к окну. – Слишком радикальная мера, чтобы увидеть меня, не находишь? – А ты не находишь, что после того, как мы виделись последний раз, ты мне даже не отвечаешь? Машина остановилась напротив подъезда. Марк молча вышел из машины и открыл Полине дверь. После чего проводил до самой квартиры, перед этим уточнив, дома ли её отец. Воробьёва поняла, что на свой вопрос ответа она не услышит, но предприняла последнюю попытку задержать Марка и позвала его на чай, но Тишман отказался. Сейчас было совсем не до этого. – Лёша из комнаты не выходит совсем, хотя бы в Питер поехал, хоть как-то отвлечётся, - пожаловалась Полина. - Ну и поскольку я одна, ты можешь остаться. – Совсем все плохо? - поинтересовался историк. - В школе, вроде, обычно всё. Полина пожала плечами и бросила короткий взгляд на комнату брата. Марк положил руку ей на плечо: – У меня дела, извини. – Ничего, - разочарованно вздохнула Поля. - Можешь в любое время приходить, я буду рада с тобой встретиться. – Я тоже буду рад, если ты больше не сунешься в клуб, - заглядывая ей в глаза, сказал Марк. - Я буду рад видеть тебя где угодно и когда угодно, но не там. Точнее тоже рад, но буду злиться. Полина наконец-то искренне улыбнулась впервые за эту их встречу. Она обняла мужчину и чмокнула его в щёчку. – Тогда встретимся где угодно и когда угодно, да? - склонив голову набок спросила Полина. Марк кивнул и, улыбнувшись ей, вышел из квартиры. «Я не испорчу тебе жизнь. Не-а. Нет!» Дорога до клуба заняла больше времени, чем предполагалось. Пробки спутали множество планов Марка. Ему нужно было срочно обсудить всё с Серёжей. Поэтому как только он приехал, то сразу же направился к кабинету. В клубе было пусто, что не могло не радовать. Друг всё же прислушался к его словам. Лазарев просматривал камеры наблюдения уже в сотый или тысячный раз. – Серёж, всё опять не совпало, эту дрянь здесь толкают разные люди, - отдышавшись, сказал Марк. – Это я уже понял, - вздохнул Серёжа, поворачивая экран к другу. - Что делать будем? – Я всё ещё предлагаю закрыться. - Увидев в глазах Лазарева протест, Марк добавил: - На время. – Мы можем поставить на входе парней поумнее, - предложил Серёжа. – В женском туалете тоже охрану поставишь? Лазарев открыл было рот, чтобы поспорить с Марком, но увы. Аргументов не было. – И насчёт Славы... - начал Марк. – Нет, давай не надо, - попытался соскочить с темы директор. – Серёж, если бы Никиту кто-то засосал против его воли, ты бы обиделся на него? Лазарев мотнул головой. – Он же непричём. – Лёша тоже непричём. Он - дурак. По доброте душевной помог своему бывшему пережить полный пиздец в его жизни. Матери у Тимура, можно сказать, нет, была бабушка - и та умерла. Он один остался, а Лёха помог. Я думаю, Тимур на стрессе это сделал, а даже если и нет, то Воробьёв тут не виноват. – Марк, Слава только отходить начал, всё это его доведёт, - предостерёг его Серёжа. – Да нихуя он не начал. Ты его видел? Кроме Никиты своего хоть что-то видишь вообще? - Он не хотел слушать ответ Лазарева, поэтому через секундную паузу уже заговорил снова: - Молчи, я знаю, что не видишь. И Слава, пока у него был Лёха, кроме него ничего не видел и ни о чём не думал. Вдруг на всё здание клуба завопила сирена. Мужчины переглянулись и сорвались с места. Оказавшись на первом этаже, они увидели не самую приятную картину. – Здравствуйте, я могу поговорить с владельцем клуба? - спросил полицейский. – Может, представитесь для начала? По какому праву вы так врываетесь на частную территорию? У вас есть ордер? - сыпал вопросами Серёжа. – Майор полиции Владимир Викторович Воробьёв, - полицейский достал документы. - Вот моё удостоверение и ордер. Я веду дело по вашему клубу. Тишман и Лазарев переглянулись. Фамилия майора наводила на некоторые мысли. Но ахуевать с таких совпадений времени не было. – Какое дело? - вступил в разговор Марк. – В вашем элитном клубе многих людей, а иногда и подростков, которых здесь вообще не должно быть, накачивают наркотой. Ещё скажите, что вы не в курсе, - ответил майор. – Могу я поинтересоваться кто написал заявление? - вмешался Серёжа. Владимир Викторович передал ему какой-то документ. Лазарев пробежался глазами по нему и, наткнувшись на фамилию, перевёл взгляд на Марка. Тишман тоже посмотрел на фамилию. – Такого я не помню, - шёпотом сказал Серёжа. – И я, - ответил Марк. Всех «жертв», которых каким-то образом накачивали наркотой, мужчины знали. Они лично проверяли документы и вызывали им скорую или звонили родственникам. Они давно пытались разобраться с происходящим, но пока это было не в их силах. Марк не стал напоминать Серёже, что он с самого начала предлагал закрыться, чтобы это не зашло далеко, а "далеко" в его представлении - это как раз то, что сейчас происходило. Сергей повёл майора в кабинет, чтобы показать документы и записи с камер. Марк в это время написал Славе. Макаров перезвонил ему через пять минут, засыпая мужчину вопросами. Тишман не то чтобы был в силах ответить на них, но он честно пытался.