the instinctual gravitation toward warmth

      Ким продолжает смотреть в сторону, и он почти уверен, что Понд в полусекунде от того, чтобы наброситься на него, потому что он заставляет Прим — визажиста, по совместительству подружку Понда — раздраженно вздыхать каждый раз, когда Ким отводит взгляд, постукивая его по подбородку, пока он снова не посмотрит на нее. Честно говоря, Ким знает, что доставляет неудобства, но Че сидит в нескольких футах и делает прическу, разговаривает и смеется со стилистом, а его радость не перестанет завораживать. Глаза Че становятся полумесяцами, длинные ресницы веером ложатся на золотистую кожу, а смех становится писклявым, когда у него перехватывает дыхание. Трудно отвести взгляд.       Снова кто-то постукивает пальцем Кима по подбородку, он моргает и снова поворачивает лицо к Прим.       Ким пытается выглядеть хотя бы немного извиняющимся. Прим кажется милой, в том смысле, в каком она есть у Понда — ругательства как выражение нежности, а упреки как поддержка — она делает Понда счастливым, поэтому Ким точно не хочет, чтобы ее первое впечатление о нем было «заноза в заднице» и «несговорчивый артист». Ким знает, что это не первое впечатление, технически они уже встречались, так что ее настоящее первое впечатление о нем, вероятно, было… Но Ким также знает, что Понд рассказал ей многое и о нем, опустив более деликатные детали, и утешает то, что все, что Прим знает о нем, исходило из уст Понда. Ким отчасти ценит то, что ему не нужно разыгрывать перед ней спектакль. Мероприятие еще не началось, а он все еще просто Ким, Ким принадлежащий Че, парень, которого Понд подобрал в баре и о котором заботился следующие пять лет, когда никто другой этого не сделал.       У Кима есть еще двадцать минут, прежде чем он предстанет перед фанатами и снова станет Wik’ом.       Прим наносит легкий румянец на скулы Кима, чтобы придать лицу немного больше цвета, и он делает медленный вдох, замирая, бросив взгляд в зеркало. У основания его горла засос (есть и другие, на ключице и плече, скрытые под рубашкой). Прим посмеялась над Кимом, когда он помешал ей скрыть остальные засосы, а Че немного покраснел. Ким почти уверен, что Понд и Мали обменялись раздраженными взглядами, и он услышал вздох Мали, но это не значит, что фанаты не знают. Это даже не самое худшее, что они видели.       И Киму нравится носить напоминание о том, что он принадлежит Че, даже когда он на сцене, в роли Wik’а.       Киму не нужен такой плотный макияж, как раньше. Кожа под глазами больше не такая тонкая и синяя, щеки не такие впалые, кожа не такая бледная и тусклая. Ким начинает больше походить на Мэй, с ясным взглядом и храбростью.       Ким не храбрый, но он старается.       Фанаты, ожидающие в главном зале, — это белый шум на заднем плане, и их волнение ощутимо, оно просто витает в воздухе. Это первое публичное выступление Wik’а после пресс-конференции и его первое мероприятие для фанатов более чем за полгода. В каком–то смысле Киму кажется, что прошло еще больше времени — последним мероприятием, открытым для фанатов, была демонстрация релиза «Closer», всего за несколько недель до вынужденного перерыва, и он, наверное, был под кайфом, потому что большую часть происходившего не помнит.       — Пятнадцать минут! — объявляет Понд. Че ловит взгляд Кима в отражении зеркала и мягко улыбается ему.       Ким улыбается в ответ.       Когда Ким выходит на немного приподнятую платформу в передней части зала, народу оказывается намного больше, чем он ожидал. Че выйдет чуть позже, чтобы дать Wik’у время поприветствовать фанатов, и он старается не запинаться, когда идет к центру один, поднимая микрофон, зажатый в руке.       — Привет, Wiki, — ему приходится подождать минуту, прежде чем продолжить. Приветствие громкое, и это немного успокаивает Кима, вместо того чтобы подавлять его. Здесь так много людей, и все они улыбаются и выкрикивают его имя.       — Я так счастлив, что могу быть здесь со всеми вами сегодня, и мне жаль, что я заставил вас так долго ждать. Я хочу сказать вам всем огромное спасибо за любовь и поддержку — тем из вас, кто сегодня здесь, и всем Wiki по всему миру, которые поддерживают меня, даже на расстоянии, — Ким улыбается, говоря последнее предложение на камеру, используемую для потоковой передачи, — я знаю, что в прошлом году было нелегко, но для меня это очень много значит, и я надеюсь, что смогу загладить свою вину перед вами.       Из середины аудитории раздается пронзительный крик «Я люблю тебя!», который вызывает небольшую волну эха от других фанатов, и Ким издает негромкий смешок, его выдох попадает в микрофон и эхом разносится из динамиков.       — Я тоже люблю вас, ребята, — говорит он и улыбается ответным крикам.       Ким подходит к задней части сцены, чтобы взять свою гитару с подставки, закрепленной чуть дальше, и несет ее к стулу спереди, садится и вставляет микрофон в подставку.       — Я видел, что на «Closer» стало больше прослушиваний, пока меня не было, — говорит Ким, прислоняя гитару к бедрам. Недавно он просмотрел клип и был ошеломлен, почти девяносто миллионов просмотров. Ким пока не читал комментарии, но, возможно, когда-нибудь прочтет, — и я хочу заверить вас, что это не конец нашей истории, если вы просто подождете еще немного. Я сейчас работаю над тем, что требует времени.       В первых рядах, чуть в стороне, стоит фанатка, со слезами на лице, и Ким моргает несколько раз, прежде чем отвести взгляд. Она напоминает ему девушку из кафе, и ту, что была в чате прямой трансляции, которая сказала Киму, что он их вдохновляет. Киму трудно разобраться в этом.       Он прочищает горло.       — Я знаю, что фан-клуб тоже кое-что подготовил, но я решил, что начну с парочки песен.       Приятно вновь петь для публики. Приятно слышать, как фанаты поют вместе с ним, голоса становятся громче и увереннее в припевах, а затем переходят в робкое бормотание, когда начинается следующий куплет.       Ким и не подозревал, как сильно скучал по этому.       Че выходит на сцену после первых трех песен, вызывая новую волну одобрительных возгласов и криков, и присоединяется, когда Ким переходит к «Why Don't You Stay», а затем остается тихо стоять рядом, когда Ким поет «Closer».       Ким репетировал ее в студии, чтобы подготовиться к сегодняшнему дню, но спел ее снова — эту песню, написанную в то время, когда все зашло так далеко, что казалось, пути назад нет, — и спел ее вместе с Че рядом и толпой фанатов перед ними, со слезящимися глазами и улыбками…       Странно об этом думать. Полгода назад Ким едва держался на волоске, проводя каждый день на пределе сил, и, о чудо, он выжил, сочиняя песни так, словно каждая из них была последней, которую он когда-либо споет, без надежды на то, что следующий день наступит и будет каким-то иным. Ким был чем-то большим, чем простой оболочкой самого себя, пустой, если не считать горя, страха, гнева и опиатов, которые делали все эти эмоции терпимыми. Ким не уверен, что он был чем-то большим, чем просто оболочка, до сих пор.       Ким не может сказать ничего в течение нескольких долгих секунд после того, как песня подходит к концу. Че приближается на дюйм, рука ложится Киму на поясницу. Может быть, это глупо. Ким — дольше в индустрии — именно он должен подбадривать и утешать Че. Но на самом деле он не чувствует себя таковым. Ким чувствует себя совершенно новеньким, начинающим все с самого сначала. Малышом, делающим свои первые шаги в одиночестве. Семилетним ребенком, впервые учащимся быть дерзким и храбрым.       Двадцатитрехлетний парень…       Оглядываясь на Че, Кима встречает его лучезарная улыбка, он делает глубокий вдох и улыбается в ответ. Он все еще оставляет ее на губах, даже когда поворачивается лицом к толпе.       — Может, нам стоит уже посмотреть, что подготовил фан-клуб? — спрашивает Че в микрофон, все еще держа руку на спине Кима.       Из зала доносится одобрительный ропот и несколько особенно громких возгласов фанатов, в которых Ким узнает организаторов фан-клуба и фан-сайтов — давних фанатов, ставших уже знакомыми. Иногда Ким задавался вопросом, был бы Че одним из тех знакомых лиц, если бы у него было чуть больше денег. Если бы семья Кима не разрушила семью Че, когда тот был еще совсем ребенком. По мнению Мона, «что, если» бесполезны и вредны для здоровья. Они подпитывают чувство вины. Ким всегда задает слишком много вопросов. Есть множество вопросов, от которых Ким не может избавиться — например, что, если бы он никогда не прикоснулся к героину? Или что, если бы он остался в стороне после дня открытых дверей? Или что, если бы он сказал «Я люблю тебя» в ответ? Или что, если бы он был трезв, когда получил то сообщение? Но это, по крайней мере, он может оттолкнуть. Че все это время был здесь, поддерживая его на расстоянии, знакомое имя пользователя на экране, и Порш хорошо его воспитал, и Нампын жива, и Че в безопасности. Его семья разбита, но не разрушена, и сейчас все не идеально, но стало лучше.       Экран в углу зала мигает, оживая, и Ким наклоняется к нему, чтобы посмотреть. Временная метка в нижнем углу гласит, что видео длится восемь минут и двадцать четыре секунды.       — С днем рождения, Нонг’Wik, — на экране появляется знакомая девушка, и Ким бросает взгляд на толпу фанатов, чтобы увидеть ее там, где она стоит, прижав руки к лицу, пряча покрасневшие щеки. Ким снова смотрит на экран, — мы старались сделать это видео коротким, но было много людей, которым было что сказать о том, как много ты для них значишь… Мы так сильно тебя любим и будем ждать столько, сколько понадобится. Я знаю, что я не одна: больше всего мы хотим видеть тебя счастливым. Спасибо тебе за музыку, которую ты создаешь, за надежду и вдохновение, которые ты нам даешь. Вот несколько сообщений от наших коллег по Wiki.       Там много клипов, сшитых вместе. Несколько простых пожеланий ко дню рождения, фанаты улыбаются и показывают пальцами сердечки; несколько длинных клипов, например, во вступлении, благодарят его за музыку. Некоторые — просто аудиозапись поверх фотографии или арта.       Некоторые благодарят Кима не только за музыку. За его честность и храбрость. За комфорт и радость, которые дарит им Wik. За надежду, которую они испытывают, когда видят его сейчас.       Глаза Кима щиплет, микрофон сжат так, что побелели костяшки пальцев. Когда видео подходит к концу, он поворачивается спиной к зрителям, а рука Че выводит нежные круги на его спине, а затем опускается на талию, когда Че поворачивается к толпе.       Wik никогда не плакал перед своими поклонниками. И сейчас он этого делать не собирается. Он просто…       — Давайте просто дадим ему минутку, хорошо? — говорит Че в микрофон нежным и теплым голосом. Ким будто слышит его улыбку.       Это просто…       То, что фанаты благодарят его и говорят, что Wik их вдохновляет, — это не ново. Ким часто слышал подобные вещи и раньше, и это была одна из вещей, которые ему больше всего нравились в том, чтобы быть Wik’ом. Что он был кем-то хорошим, привлекательным и вдохновляющим.       Но Ким думал, что потеряет все это, или, по крайней мере, что людей, которые так думают, будет немного, или, может быть, это будут просто такие люди, как Kiwikid.       Ким думал, что снова станет Wik’ом, но в основном это будет сводиться к тому, чтобы спеть несколько песен и надеяться, что они звучат достаточно приятно, чтобы людям понравилось слушать, и ничего больше. Это не было бы чем-то более глубоким или личным. Как компромисс. Раньше у Кима был Wik, фанаты, любовь, которую они питали к нему. И теперь у него есть Че, братья, Милк, и любовь, которую они питают друг к другу.       Ким думал, что это был компромисс. Он не думал, что сможет получить и то, и другое. Он не думал, что сможет получить столько любви сразу.       Это ошеломляет.       Ким не плачет, он просто смотрит в стену и моргает, пока жжение не прекращается.       Че о чем-то болтает с фанатами, голос по-прежнему мягкий, и Ким по правде не обращает внимания на слова, только на нежную интонацию, пока Че не замолкает и не делает шаг назад, вставая перед Кимом, чтобы взглянуть на него. Его глаза широко раскрыты, брови озабоченно приподняты, и он поднимает руку, чтобы промокнуть краем рукава глаза Кима.       — Я не плачу, — говорит Ким, слегка приподнимая микрофон, чтобы он уловил его голос. Из толпы доносится тихий раскат смеха, и писклявое хихиканье Че, которое он заглушает тыльной стороной ладони.       Ким моргает еще несколько раз, а затем, с сухими глазами, поворачивается обратно к фанатам, указывая на свое лицо.       — Видите? Не плачу, — шутит он, — хотя в последние дни я много плачу — Angel может подтвердить. Но я думаю, что это нормально. Я пытаюсь научиться нормально относиться к выражению эмоций. Раньше у меня это довольно плохо получалось. И это тоже может подтвердить Angel.       На этот раз фанаты смеются громче, и Че тоже, уткнувшись лицом в плечо Кима, и сам Ким думает, что, возможно, это нормально. Быть Wik’ом и Кимом одновременно. Было утомительно — пытаться держать их порознь.

———

      Лейбл, к удивлению, одобряет альбом с минимальными изменениями и критикой. Они говорят Киму об этом, как только он приезжает в здание компании, но от этого не становится легче высидеть встречу — у Кима такое чувство, будто он кладет свое сердце на стол и ждет, пока все в комнате его проанализируют, и Понду даже приходится просить прерваться на середине диалога, когда беспокойство Кима становится очевидным. Понд отводит Кима в свой кабинет на чашку его любимого чая и несколько минут тишины, прежде чем они вернутся. Отзывы в целом комплиментарные, комментируются только мелочи — поменяй порядок этих двух песен, добавь «Closer» — почему ты это пропустил? Вырежи эту песню. Может быть, перенести заглавную песню ближе к концу? Там настроение подходит лучше — есть причина, по которой ты поставил ее в начале? Песня, которую они хотят вырезать, — это именно та, в которой Ким даже не уверен, что хочет выпускать, так что он немного благодарен за это конкретное предложение. И «Closer» он не добавил, потому что не думал, что она нуждается в перерелизе, а не по какой-то конкретной причине. Объективно Ким знает, что это хорошая песня, и она очень нравится фанатам, и технически это часть истории, которую он пытается рассказать, так что занести ее в трек-лист не проблема.       Ничто из этого не является проблемой.       Проблема в том, чтобы разобрать альбом с точки зрения стороннего наблюдателя.       Рассказывать об альбоме и всех своих мыслях, связанных с ним — теперь это Ким со скальпелем препарирует свое сердце и показывает его маленькие кусочки всем присутствующим в комнате, объясняя, почему оно выглядит именно так; подносит микрофон к клапанам, чтобы все могли услышать прилив крови, когда они открываются, тихий стук и тишину, когда они закроются.       Ким никогда не чурался эмоциональных песен, но сейчас все по-другому. Все это глубоко личное. Несколько песен, вошедшие в альбом и написанные до перерыва, — это те, которые Ким думал похоронить, слишком честные, чтобы они могли увидеть свет. И вторая половина альбома… Многие тексты для этих песен взяты непосредственно из терапевтических блокнотов Кима и бесед с Моном. Этот факт казался несущественным, когда Ким писал, но сейчас он кажется одновременно важным и пугающим, когда он сидит здесь и пытается рассказать всем, почему у него все получилось именно так.       Это автобиография в лирике, мелодии и метафорах, все те части Кима, которые он никогда не хотел признавать, никогда не хотел, чтобы кто-нибудь их видел.       Не хотел выставлять на всеобщее обозрение.       Внезапно Киму кажется, что это ужасная идея. Ким не уверен, почему он вообще мог подумать, что это хорошая идея. Может быть, он просто еще не продумал все до конца. Ким был просто сосредоточен на том, чтобы записать слова на бумаге, а затем связать мелодии воедино. Ким зашел еще не далеко, чтобы думать о том, что произойдет, когда релиз выйдет в свет.       Но лейбл дает ему зеленый свет и говорит вернуться в студию на следующей неделе, чтобы приступить к официальным записям. Они собирают новую группу — у Кима она была и раньше, но в последние несколько месяцев перед перерывом он отказывался с кем-либо работать, а музыканты все равно не были связаны с ним контрактом.       Так что теперь Киму приходится работать с незнакомцами, чтобы записать свой альбом «weird therapy», чтобы весь мир мог его послушать и точно узнать, что он за человек…       Да. Хорошо.       Ким позволяет Понду отвезти его домой после встречи, а Крис плетется сзади машины Кима, потому что он чувствует себя немного…       Потому что Понд волнуется и продолжает бросать на него нервные косые взгляды, как будто он бомба, которая вот-вот взорвется.       Он не паникует. Он не в свободном падении. Земля немного шаткая, но все еще твердая.       Понд останавливает Кима, положив руку ему на плечо, когда тот собирается открыть дверцу машины и вылезти наружу.       — Че дома?       Ким качает головой. Порче в кампусе, и на сегодня у него расписание как у Angel'а. Он вернется домой поздно. Все нормально. Сейчас Ким может выдерживать одиночество в течение нескольких часов, не выходя из себя.       Вероятно, Понду нужно время, чтобы убедиться в этом, после пяти лет того, как он был тем, кто собирал по кусочкам Кима каждый раз, когда тот разваливался на части.       — Тебе нормально одному?       — М-м-м, — говорит Ким, и это действительно так. Понд выглядит немного скептически, и Ким его не винит. Он тоже все еще сильно сомневается в себе, — теперь я знаю, как сходить с ума, не употребляя наркотики.       Понд фыркает и закатывает глаза.       — Горжусь тобой, — говорит он, и это шутка, но Ким знает, что в этой фразе есть доля правды.       Ким думает, что на сегодня с него хватит эмоций.       — Меня ждет кошка, мне пора.       На этот раз Понд издает громкий смешок, но отпускает плечо Кима и машет ему рукой.       — Ладно, ладно, иди, — говорит он, — я на расстоянии одного звонка.       — Я знаю.       — И Ким, — кричит Понд, когда Ким уже одной ногой заходит за дверь, — этот альбом — лучшее, что я слышал за долгое время. Я знаю, ты напуган, но мир заслуживает услышать его.       Ким хмуро смотрит на него. Было бы бессмысленно лгать и говорить, что он не напуган, поэтому он вообще ничего не говорит, закрывает дверцу машины и спешит в здание.       Днем Ким всегда чем-то занят — физиотерапией и тренировками, готовит себе ужин, плюс что-то еще, долго принимает душ, а потом сворачивается калачиком на широкой подушке на полу у больших окон, прижимая Милк к груди. Ей нравится быть в заточении, когда тело Кима обвивается вокруг нее, как теплая и дышащая версия ее маленькой кровати-пещеры.       Киму тоже это нравится, только вместе с Че. Киму нравится позволять себе быть маленьким и чувствовать, как Че обвивается вокруг него, накрывает своим телом, прижимая к себе.       По крайней мере, большую часть времени Киму это нравится.       Иногда он просыпается с Че, прижатым к нему, и Киму требуется минута, чтобы вспомнить, что ему больше не двенадцать, а Че — не Мэй.       Ее фотография до сих пор хранится в сейфе.       Погладив Милк несколько раз по голове, Ким отстраняется и встает, направляясь в спальню.       Вытаскивать сейф из-под кровати и отпирать его кажется странным. Это все еще мышечная память, даже сейчас — вытаскивать, открывать коробку из-под обуви, поднимать сейф на кровать, вводить комбинацию. Это дата смерти Мэй. Ким до сих пор не понимает, почему он выбрал именно эту дату. Заставляя себя думать о ее жертве каждый раз, когда он приходил в безопасное место в поисках утешения. Это всегда было чем-то вроде наказания. Может быть, так оно и было.       Теперь это меньше похоже на наказание, а больше на почтение.       Ким собирает все фотографии из сейфа и раскладывает их на пуховом одеяле, а затем убирает лишние и засовывает сейф обратно под кровать.       Ким сидит на кровати, разглядывая фотографии, когда Че возвращается домой, и, не двигаясь, слушает, как он проходит по квартире, поднимая голову только тогда, когда слышит, что Че подходит к двери.       Что-то в выражении его лица, должно быть, не совсем правильно, потому что Че издает тихий обеспокоенный звук в глубине горла.       — Плохой день? Им что, альбом не понравился?       Ким качает головой.       — Понравился, — говорит Ким, а затем не знает, как развить тему, и снова качает головой, меняя тему, — как прошел твой день? В холодильнике есть остатки, если ты вдруг голоден.       — Пи’Мали уже заставила меня поесть. Мой день был… — отвечает Че, замолкая, когда его взгляд опускается на фотографии, разложенные перед Кимом. Выражение его лица почему-то смягчается еще больше, и он медленными шагами приближается к кровати. Ким снова опускает взгляд на фотографию Мэй, его пальцы касаются ее края.       На фотографии она сидит за роялем и улыбается, ее пальцы лежат на клавишах из слоновой кости. В воспоминаниях Кима она много улыбалась. Даже несмотря на снисходительность папы, даже перед лицом опасности. Ким всегда считал себя бесстрашным — только после того, как ее не стало, он понял, что она боялась так же, как и он, и просто не хотела, чтобы ее сыновья это видели. Ким помнит, как она сказала, положив руку на его напряженное плечо, когда он стоял в дверном проеме, не решаясь переступить порог:       — Давай будем смелыми, а? — но Ким все еще был наивен и эгоцентричен, как маленький ребенок, не понимая, что она разговаривает и сама с собой. Ким не понимал, что ей тоже пришлось убеждать себя. Но ей всегда хорошо удавалось убедить его. Ким всегда чувствовал себя храбрее, когда видел ее.       А потом она ушла, и Ким перестал смотреть на нее.       Внезапно ему захотелось, чтобы у него было больше фотографий, чем одна.       Ким отчасти жалеет, что она не может увидеть его сейчас. Ему кажется, что, возможно, он наконец-то становится тем, кто мог бы ей понравиться.

———

      На завершение работы над альбомом и подготовку к выпуску уходит еще два месяца.       Дни напряженные, но проходят легко. Постоянный распорядок дня для большинства из них — медленное пробуждение по утрам, пока Че готовится отправиться в кампус, физиотерапия и короткая разминка или терапия с Моном (теперь только два раза в неделю), прежде чем отправиться в студию или в конференц-зал компании для обсуждения более технических аспектов и сотрудничества при планировании альбома, или ехать в студию для фотосессии. Вечера, в большинстве будних дней, проводятся в гостиной или в комнате Че, где он работает над заданиями или занимается собственной музыкой, а Ким пишет или играет с Милк.       Выходные, когда Че не занят делами Angel’а, предназначены только для них двоих. Ленивые дни, прерванные свидания и послеобеденные часы в постели, не зная ничего, кроме ощущения, что Че прижимает Кима к себе. (Они немного говорят об этом, хотя Че настаивает, что он более чем доволен развитием событий, он не понимает, что изменилось. Че говорит, что часть его напугана тем, что Ким попросил перерыв в качестве своего рода самонаказания, и Ким, наконец, вынужден объяснить, что это нечто более близкое к противоположному. С ним Че хорошо умеет читать между строк. Кажется, в этот момент Че понимает гораздо больше, чем Ким говорит вслух, и следующие несколько часов он занимается тем, что разбирает Кима на части так тщательно, что потом ему требуется еще несколько часов, чтобы собрать его обратно настолько, чтобы потом Ким мог сказать что-то другое, кроме имени Че. Киму это нравится. Ему нравятся те моменты, когда он, Ким, только для Че, и ни для кого другого.)       Они продолжают устраивать небольшие семейные ужины со своими братьями, когда у каждого есть возможность провести свободный вечер в пятницу.       В третью пятницу первого месяца к ним присоединяется Нампын.       С новыми врачами ей немного стало лучше, хоть она и не вернется к тому, какой была раньше. Заявление папы о том, что у нее повреждение головного мозга, не было полностью необоснованным, и от шестнадцати лет медикаментозной кататонии было бы трудно оправиться даже без ранее имевшихся повреждений. Но она, по крайней мере понемногу, возвращается к жизни, с помощью других лекарств и более эффективных методов лечения, и она даже может немного общаться на языке жестов, которому ее обучает одна из сиделок.       (Че и Ким записались на онлайн-занятия по языку жестов на следующий день.)       Иногда кажется, что Нампын знает и понимает, кто такие Порш и Че, по крайней мере, кажется, что она способна распознать Порша, но в большинстве случаев существует какая-то ментальная разобщенность, как будто она даже не понимает, что она мать, или что двое мужчин перед ней — ее сыновья.       Кинн говорит Киму, что Поршу тяжело с этим справляться, однажды вечером на втором месяце, после ужина, когда они выходят из комнаты, чтобы оставить Киттисаватов наедине с их матерью. Он так надеялся, что она сможет выздороветь, как только угроза со стороны Корна перестанет нависать над ними. Он так надеялся, что вернет свою мать.       Ким не может себе представить, на что это было бы похоже. Если бы Мэй вернулась к жизни, способная стоять перед ним и улыбаться, в пределах досягаемости и теплая на ощупь, но она будет всего лишь пустой оболочкой. От этой мысли Киму становится немного не по себе. Он слишком крепко прижимается к Че, когда они возвращаются домой позже тем вечером, и долго смотрит на фотографию в рамке, стоящую на полке в гостиной, прежде чем снова заставляет себя заговорить и спросить Че, все ли у него хорошо. Че говорит, что если он думает об этом как о встрече с незнакомцем, то все в порядке. Че был слишком маленьким, чтобы помнить Нампын, и он рад, что теперь у него хотя бы есть шанс немного узнать ее.       А потом Че говорит:       — Я рад, что она познакомилась с моим парнем, даже если она не знает, что я ее сын, — и Ким проводит несколько минут, разрываясь между плачем и бессмысленными поцелуями Че, но в конце концов все, что он делает, это тихо хрипит:       — Я бы хотел, чтобы Мэй тоже могла бы с тобой познакомиться.       На следующей неделе Ким снимает клип на заглавную песню, но компания рассматривает возможность съемок второго клипа, где-то через месяц после выхода альбома, чтобы как можно дольше держать его в центре внимания СМИ. Чем большее влияние окажет альбом, тем меньше будут иметь значения события последних полутора лет.       Поначалу съемки идут нормально. Компания наняла того же режиссера, который работал с ними над клипом «Closer». В основном она позволяла Киму проявлять свою инициативу в «Closer» — расспрашивала его о собственном видении и о том, что вдохновило его на создание песни, и использовала эту информацию для создания картинки, но на этот раз она просит меньше его участия. На самом деле Ким не возражает. Ему нравится то, что она предлагает, и кадры хорошо смотрятся на маленьких экранах воспроизведения, когда их снимают. Она берет темы из «Closer» — тени на стене, залитые солнечным светом, на этот раз; барный стул, на котором Ким сидел, когда играл, чуть сдвинувшись набок на маленькой сцене в кадре камеры, сделанном крупным планом.       А потом она с раздраженным вздохом останавливается в середине дня, барабаня пальцами по рабочему столу, прежде чем многозначительно посмотреть на Кима.       — Я знаю, мы говорили, что никаких любовных интересов, но это не работает, — говорит она. Ким покачивается на носках и неуверенно оглядывается на экран воспроизведения, — я имею в виду, все хорошо, просто не хватает эффекта. Нам нужен эффект после мягкого и сочного «Closer». Любовный интерес сделал бы это более трогательным.       Ким поджимает губы и переводит взгляд на Понда, а затем обратно на режиссера.       Все приостановлено, все собираются за рабочим столом на импровизированное совещание.       — Мы не сможем найти кого-то за такой короткий срок, — говорит один из сотрудников.       — Мы можем позволить себе отсрочку на неделю?       — Wik, — Ким поднимает голову на голос Понда. По выражению его лица Ким сразу понимает, о чем тот спрашивает. Ким сглатывает.       — Я не хочу, чтобы это выглядело так, будто он спас меня, — говорит Ким, — ему бы тоже не понравилось, если бы в клипе он выглядел как некое окончательное спасение.       Все довольно быстро понимают, о ком идет речь.       — Мы можем с этим поработать! — говорит режиссер, хлопая в ладоши, — у нас уже есть хороший контент, он был бы не в центре внимания. Верно? Текст посвящен поиску тепла и уюта. Angel был бы просто одним из источников тепла, я не собираюсь менять то, что мы уже сделали. Но согласится ли он?       Ким колеблется еще мгновение, а Понд ободряюще кивает.       — Я… Я спрошу его, — говорит Ким. Режиссер еще раз взволнованно хлопает в ладоши, а Понд достает свой телефон, бормоча что-то о Мали, в то время как Ким отходит в сторону съемочной площадки и набирает номер Че.       — Пи?       — Ангел, — начинает Ким. На другом конце провода слышится шарканье, приглушенные извинения, закрывание двери. Наверное, Че был на занятиях. Ким не стал проверять время.       — Все в порядке?       — Ты не хочешь сняться в моем клипе?       Наступает пауза, а затем раздается один из знакомых тихих писков Че.       — Твой… Ты имеешь в виду клип, который ты снимаешь сегодня, например, прямо сейчас?       — Да, именно этот, — вздыхает Ким, — им нужен любовный интерес для пары сцен, — Ким не стал бы просить Порче об этом, если бы он уже не был знаменитостью, и если бы их отношения были никому не известны, но даже сейчас кажется, что Ким просит слишком многого. Он теребит свои кольца на свободной руке.       — Когда я тебе нужен?       — Эм, завтра, — говорит Ким. Он слышит смех Че на другом конце провода.       — Ладно, любимый… Ах, черт, Пи’Мали звонит. Это тоже из–за клипа, да?       — Так ты согласен?       — Согласен, — говорит Че, — мне нужно перезвонить Пи’Мали. Встретимся дома, люблю тебя.       — Мх, и я люблю тебя, — говорит Ким, все еще прижимая телефон к уху, когда звонок прерывается. Он возвращается к группе, режиссер выжидающе смотрит на него.       — Он согласен.       Режиссер взволнованно подпрыгивает.       — Отлично! — говорит она, — тогда мы потратим остаток дня на подготовку и возобновим съемки завтра.       На съемки уходит еще два дня, один на съемочной площадке, а другой на второстепенном месте — пляже, недалеко от города. По крайней мере, с Че сниматься легко. Киму не нужно притворяться, не нужно притворяться влюбленным в незнакомца на один день. Во всяком случае, он, вероятно, выглядит слишком влюбленным, наблюдая за Че. Они одели его в теплых тонах, щеки покрыли румянами, а волосы уложили нежными локонами. Воплощение золотого часа.       На то, чтобы собрать и смонтировать видео, уходит еще неделя, а остальные дни Ким проводит в студии, готовясь к релизу. Он уже забронировал несколько небольших показов, но компания надеется получить приглашения на радио и музыкальные фестивали.       Отклики на первоначальное объявление были потрясающими. Его имя и название альбома лидируют в трендах почти двадцать четыре часа подряд, и еще один день остаются на низком уровне, снижаясь только для того, чтобы вернуться двумя днями позже на первое место, за час до того, как клип выйдет в эфир в полдень.       В то утро команда собралась в здании компании, чтобы заранее посмотреть клип вместе. Ким и Че снова дома, когда он выходит в эфир, Кхун в видеочате, а Милк на коленях у Кима.       Сцены в клипе залиты мягким золотым светом, кадры Кима с гитарой на пляже, накатывающие волны и ветер в волосах, кожа, окрашенная утренним солнцем в бронзовый цвет. Кадры белых занавесок, колышущихся рядом с Че, свет, падающий на его мягкие кудри и разметавшиеся волосы, как нимб, руки, тянущиеся к Киму, их тени отбрасываются на стену персиковым сиянием, когда музыка набирает обороты.       Everything in life defined by       The instinctual gravitation toward warmth,       At all cost.       Living every moment just for another fix,       Chasing the high.       Drifting in the light of your halo       I just wanna find this warmth, feel this warmth,       And stay here a little while longer.

———

      Они не засиживаются до выхода полуночного альбома. Беспокойства недостаточно, чтобы нарушить режим сна, к которому Ким привык. Он чувствует себя опустошенным после напряженного дня и дел, на протяжении всей недели. Ким засыпает в десять, положив голову на грудь Че, а Милк свернулась клубочком в ногах.       Ким просыпается ранним предрассветным часом, переполненный нервной энергией, и осторожно высвобождается из объятий коалы Че, идя сначала в ванную, а затем на балкон гостиной. Воздух теплый, с легким ветерком, почти прохладный, без солнечного тепла.       Ким садится на новый шезлонг — приобретенный Че — и подтягивает ноги к груди, кладет подбородок на колено и смотрит вниз на телефон в руке.       На клипе уже много комментариев, слишком много, чтобы их можно было прочитать, но Ким просматривает, читая все на понятных ему языках.       Проходит совсем немного времени, прежде чем подкрадывается Че с растрепанными волосами и затуманенным взглядом.       — Еще рано, возвращайся в постель, — говорит Че с надутыми губами, протягивая к ему руку. Ким позволяет ему взять себя за руку.       — Я не могу уснуть, — отвечает ему Ким.       — Мм, нам не обязательно спать, — говорит Че, поднимая Кима на ноги за их сцепленные руки. Ким не собирается с этим спорить. Он позволяет Че оттащить себя обратно в спальню, а потом позволяет Че толкнуть себя обратно на кровать и переползти через него, захватывая его рот в медленном поцелуе. Так продолжается некоторое время, неторопливо, Че лениво двигает бедрами, пока Ким не теряет терпение.       Даже после этого все происходит медленно и мягко, Че не торопясь растягивает его, а затем проникает нежными и тщательно нацеленными толчками. Ким остается без чувств и в бреду, избавленный от всех своих запретов и умоляющий Че дать больше. Че, похоже, это нравится.       Позже, насытившийся и сонный, Ким лежит, растянувшись рядом с Че. Милк забрела в комнату и запрыгнула в изножье кровати, сворачиваясь в комочек в углу, где солнечный свет проникает сквозь раздвинутые шторы.       Ким переворачивается на бок, окидывая взглядом Че.       Его ангел лежит на спине, волосы растрепаны, грудь обнажена и раскраснелась. В мягком утреннем свете он выглядит в миллион раз более неземным, чем когда-либо удавалось создать в старых мечтах Кима. На его губах появляется легкая улыбка, как будто он знает, что Ким наблюдает за ним даже с закрытыми глазами.       Ким так влюблен.       Ким не может поверить, что у него это есть. Не мог поверить, что эта жизнь принадлежит ему, яркая, теплая и счастливая. Все не идеально, и он понимает, что этого никогда не будет, знает, что будут плохие дни, знает, что будут драки, перестрелки и ранения. Он все еще Терапаньякун и всегда им будет, но, он Терапаньякун, который проводит свои дни рядом с Че, которого не просили никого убивать в течение десяти месяцев, который не употреблял наркотики больше полугода, чей отец мертв, и у которого есть много вещей, ради которых стоит жить.       Год назад это чувство показалось бы чуждым, но теперь Ким понимает, что сейчас оно распространилось, оно стало привычным.       — О чем ты думаешь? — спрашивает Че тихим шепотом, в голосе сквозит веселье.       — Я счастлив, — говорит Ким.       Че поворачивается, открывает глаза и кладет руку на талию Кима, чтобы притянуть его ближе, мягкая, светлая улыбка расплывается на его лице.       — Я тоже, — говорит он.       Да, я счастлив, — снова думает Ким. Он не думал, что можно быть настолько счастливым.       Он в постели с Че и кошкой, которую они вместе растят, и им некуда деваться до полудня, когда у него состоится первая рекламная демонстрация альбома, Ким не видел отклика ни на что, кроме заглавного трека и клипа, но нервничает меньше, чем предполагал.       Все будет хорошо, что бы ни говорили другие люди. Это не имеет значения, потому что у него уже есть все, о чем он когда-либо мечтал, и даже больше.       Ким думает, что в этот момент ничто другое не имеет значения, потому что он чувствует себя в тепле, в безопасности и свободным.       Его любят, и он любит, и это не причиняет боли.

FINAL.

      Первый альбом Wik’а «the instinctual gravitation toward warmth».

Треклист:

1. gilded cage 2. free fall 3. mute 4. dum dum 5. paper doll 6. pipedream 7. gone 8. fade 9. closer 10. shatter 11. gunfire and its echo 12. the lingering ache 13. to live 14. the instinctual gravitation toward warmth

Перевод длился с 20 октября 2022 года по 10 апреля 2023 года. Количество слов составляет 123209. Спасибо за прочтение!