the instinctual gravitation toward warmth

      — Все в порядке? — спрашивает Понд, как только Ким открывает дверь, чтобы пропустить того внутрь. Ким слегка морщится. Может быть, ему нужно было сначала успокоить Понда по телефону. Он попросил его прийти без какого-либо контекста, и Ким, вероятно, мог бы сосчитать по пальцам одной руки, сколько раз звонил Понду с просьбой о чем-нибудь хорошем за последний год.       Но сегодня все хорошо. Может быть, даже слишком хорошо.       Прошло всего пару дней с тех пор, как Че принес Милк домой, она все еще стесняется и нервничает, но она стала храбрее и спокойнее, чем раньше. Еще поняла, что Че теплее, чем Ким, и из него получается хорошая лежанка, когда кондиционер установлен на слишком низкую температуру (Ким рад, что она перестала сторониться Че, но он очень жаден и вроде как хочет, чтобы тепло Че принадлежало только ему). Кхун приходил вчера, чтобы познакомиться с Милк, но его голос был слишком громким, а движения слишком резкими, и она большую часть времени пряталась в маленькой пещерной лежанке в углу гостиной, наблюдая за Кхуном через небольшую круглую дверь.       Кхун на самом деле не казался таким уж и расстроенным, вместо этого он был доволен тем, что просто поговорил с Кимом. Ким даже смог что-то ответить, так что Кхун был счастлив. Ким думает, что, возможно, Милк была просто предлогом для того, чтобы он пришел, потому что Ким так мало разговаривает всякий раз, когда Кхун звонит.       Ким запирает дверь, пока Понд снимает обувь.       — Все в порядке, — отвечает Ким, проскальзывая мимо Понда в гостиную, — теперь у нас есть кошка, — она на диване, на том месте, где всего несколько минут назад сидел Ким, греясь от насиженного места, — это Милк или Молочный Чай.       Ким оглядывается на Понда, наблюдая, как тот подходит к Милк, присаживаясь перед ней на корточки, ухмыляясь. Ее уши подергиваются, а хвост виляет.       — Она все еще нервничает рядом с людьми, — говорит Ким.       — Это нормально. У меня было много практики с тобой, — шутит Понд, поглаживая макушку Милк указательным пальцем. Че сегодня вернулся в кампус, но ему, вероятно, было бы что сказать, если услышал бы это.       — Че тоже говорил много чего подобного.       Понд издает громкий смех, вставая и при этом отходя от Милк. Понд отстраняется слишком быстро, и шум пугает ее, заставляя метнуться в безопасное место на своей застеленной кровати.       — Твои фанаты такие же, — говорит Понд.       Его фанаты. На самом деле, именно для этого Ким его и позвал. Wik.       Ким садится в кресло, подтягивает колени к груди и сворачивается калачиком.       — Я работаю над альбомом, — говорит Ким. Хотя он работает как Wik уже около пяти лет, выпустил несколько синглов и релизов, но никогда не выпускал полноценный альбом. Это обязательство, требующее много времени и энергии, которое казалось пугающим. И, возможно, Ким побаивался, что начнет работать над альбомом и у него не будет шанса завершить его.       Глаза Понда расширились, и он присел на диван и внимательно посмотрел на Кима.       — Ты серьезно? — похоже, он взволнован. Это почему-то заставляет Кима нервничать еще больше.       — Это… Это долгий путь, который предстоит пройти, — говорит Ким, — и я не знаю, понравится ли это компании.       — Мы сможем преодолеть это, — говорит Понд, — что тебе нужно сейчас?       — Я собираюсь вернуться в студию на следующей неделе, — говорит Ким, — и попытаться сделать демо-версию. Вероятно, это займет какое-то время. Я написал около десяти новых песен, но сейчас это всего лишь тексты и мелодии, — последние несколько недель Ким одержимо писал, но все, что у него есть, — это «скелеты» песен. Ему нужно просто воплотить их в жизнь.       — Все в порядке, у нас есть время, — уверяет его Понд. Он…       С самого начала музыка была самой важной частью для Понда. Они с Кимом познакомились до того, как Понд помог ему подписать контракт, когда Ким просто выкладывал видео на YouTube и давал небольшие неоплачиваемые концерты в баре, когда у него была достаточно ясная голова. Понд подошел к нему после концерта, когда Ким вернулся из подсобки, убрав гитару, и, сгорбившись, сел в углу бара. Не обращая внимания на скучающий и расфокусированный взгляд, который Ким бросил в его сторону, Понд прислонился к стойке рядом с ним, спрашивая, подписал ли он контракт и заинтересован ли он в том, чтобы заниматься музыкой больше, и говоря, что, возможно, мог бы ему помочь. Ким просто был не в себе настолько, чтобы, не думая дважды, дать незнакомцу свой номер, и его опьянение почему-то не отпугнуло Понда, несмотря на то, что Ким явно был несовершеннолетним, и явно употреблял что-то, кроме алкоголя, который подавали в баре.       Для Понда это было просто из-за музыки. Он был ассистентом в развлекательной компании и звукозаписывающем лейбле, цепляясь за обочины музыкальной сцены только для того, чтобы попробовать все это на вкус. Пригласить Кима на прослушивание до того, как начальство добилось его повышения, но Понд сказал, что дело не в этом. Он был увлечен музыкой так же сильно, как и Ким.       Его волнение сейчас напоминает Киму об этом факте. Он выглядит так, словно мечтал об этом моменте.       — Не возлагай слишком больших надежд, — шутит Ким, пытаясь придать своему голосу немного Wik’а, чтобы сделать его сильнее. Он не уверен, что это действительно работает. Он так долго пробыл Кимом, что забыл, как быть кем-то острым и харизматичным. Че говорит, что в этом нет необходимости — фанатам нравится Wik без доспехов так же сильно, как и Че, — но Ким чувствовал бы себя лучше, если бы мог придумать, как надеть их обратно.       Понд просто закатывает на него глаза.       — Я верю в тебя и твою музыку, даже если этого не делаешь ты, придурок.       Киму удается улыбнуться на это, но он не отвечает.       — Тогда как ты относишься к некоторым небольшим мероприятиям в ближайшие несколько месяцев, чтобы разогреться? — спрашивает Понд, — если альбом выйдет хорошо, компания захочет, чтобы ты продвигал его и давал концерты.       Снова оказаться перед толпой звучит ошеломляюще. Ким колеблется.       — Че может присутствовать там?       — Я поговорю с компанией и Мали и посмотрю, что мы сможем придумать, — говорит Понд, не мешкаясь, — твой день рождения через несколько недель, стоит нам начинать с него? Твои фанаты спрашивали, собираешься ли ты делать что-то в честь этого.       — Ладно, хорошо, — соглашается Ким. Празднование дня рождения будет более непринужденным, и Че определенно сможет присутствовать. Все, что ему нужно будет сделать, это немного пообщаться с фанатами, сыграть несколько песен и задуть свечи на торте. Ему не нужно выглядеть идеально, или звучать идеально, или устраивать большое шоу.       Понд остается еще на какое-то время. Еще через некоторое время Милк перестает прятаться и осторожно обнюхивает Понда, а Понд делает еще один комментарий, сравнивая ее и Кима («вот как ты ведешь себя, когда у тебя новый стилист»), а затем отвлекается на тему стилистов и своего визажиста, которого он не знает и кого-то, кого не называет своей девушкой, но Ким совершенно уверен, что это так. У нее нет эксклюзивного контракта с компанией, но, по-видимому, она много с ними работает. Может быть, Ким скоро с ней встретится. Должным образом, по крайней мере, потому что Понд говорит, что Ким уже виделся с ней, но это было где-то за два месяца до его перерыва, а Ким ничего об этом не помнит. Однако Понд много улыбается, когда говорит о ней. Ким счастлив за него.       Понд уходит через пару часов, сказав Киму, что свяжется с ним по поводу празднования дня рождения и что встретится с ним в студии на следующей неделе, чтобы зарегистрироваться, и напомнив ему постить хоть что-то в социальных сетях, чтобы фанаты не сходили с ума.       Ким все еще борется с социальными сетями. Ким никогда не был активным и интерактивным онлайн, но публиковал неофициальный контент, по крайней мере иногда, еще фотографии и видео с официальных графиков и съемок, когда они у него были, вел достаточно много прямых трансляций, особенно в начале своей карьеры, но Ким думает, что, вероятно, был под кайфом в большинстве их, и в основном просто играл на гитаре и пел. Это был приятный способ чувствовать себя менее одиноким, когда он сидел в своей квартире в мягкой туманной дымке.       Ким хотел бы обвинить свою нынешнюю бездеятельность в отсутствии контента, который он должен публиковать, но понимает, что это не так. Ким мог бы публиковать что угодно, например, фотографии, которые делает с ним Че, или фотографии еды, которую он готовит, или фотографии и видео с Милк…       Ким все еще боится комментариев и постов, которые может увидеть, хотя Че и Понд говорят, что фанаты поддерживают его, и несмотря на то, что большая часть того, что он видел, когда осмеливался посмотреть, было правдой.       Конечно, ненависть была всегда, даже раньше. Вы не можете избежать этого в индустрии развлечений и музыки. Но комментарий, назвавший его уродливым или сказавший, что его музыку больно слушать, было намного легче проигнорировать, чем комментарий, в котором говорилось, что наркоманы — отбросы общества и вообще заслуживают смерти. Был корейский артист, которого слушал Ким, когда только начинал свою карьеру, и было много подобных комментариев под его постами, когда его выгнали из компании за употребление наркотиков. Эти комментарии повергли Кима в ужас, даже когда они не были адресованы ему.       Ким справится с этим.       Двойной пост в Twitter и Instagram — фотография Милк с подписью «добро пожаловать в семью, Молочный Чай» и пометкой Angel. Люди реже оставляют ненавистнические комментарии к фотографии котенка, чем к фотографии Кима, и это приятно, поделиться волнением по поводу усыновления кошки.       Лежа на полу с Милк, Ким делает посты, а затем держит приложение открытым, пока сыплются комментарии и ретвиты цитат. Многие люди заискивают перед ней, многие люди взволнованы тем, что у Wik’а наконец-то появилась своя кошка, после многих лет клипов с их участием.       На следующий день Ким публикует снова — фотографию блюда, которое он приготовил, все это разложено на столе с двумя сервировочными местами. Комментарии к этому в основном состоят из комплиментов еде, и люди сходят с ума по поводу того, что Wik и Angel едят вместе, что кажется глупым, потому что они уже довольно очевидно дали понять, что даже живут вместе.       Только несколько дней спустя он, наконец, набирается смелости опубликовать что-то о себе — еще один из откровенных снимков Че, где он на полу с Милк. Комментарии в основном радостные и взволнованные тем, что видят его, и рады видеть кошку, и Ким видит только один негативный комментарий, но все, что там было, так это длинная череда сердитых и больных смайликов, а он привык к подобным комментариям.       Через несколько дней у них встреча в компании с Че, Пондом и Мали, а еще несколькими координаторами мероприятий и начальством, они дорабатывают план празднования дня рождения. Они пока не обсуждают другие события или альбом, но это только начало, и Ким не хочет признавать, что испытывает облегчение от того, что они просят его делать только один шаг за раз.       Земля твердая и незыблемая под его ногами, когда Ким делает этот шаг.       Она все еще твердая и непоколебимая, когда Че прижимает его к стене гостиной, как только они возвращаются домой, улыбаясь в поцелуе.       Ким понимает, что ему это нравится — быть тем, кого прижали к стене, чувствовать тяжелые и горячие руки Че на своей талии и шее. Киму это нравится так же, как ему нравилось то, когда Че сидел верхом на его коленях и был чуть выше самого Кима несколько месяцев назад в его спальне в компаунде. Ким отвечает на поцелуй немного отчаянно, цепляясь за Че и притягивая его ближе, откидывая его голову назад, чтобы углубить поцелуй. Че вылизывает его рот, прижимаясь к Киму до тех пор, пока он не стал всем, что Ким может чувствовать. У него кружится голова от этого, его распирает от этого, он задыхается от этого.       Внезапно это становится ошеломляющим.       Ким прерывает поцелуй, утыкаясь лбом в плечо Че, пытаясь отдышаться. Его руки все еще сжимают Че, не давая тому отстраниться.       — Все хорошо? — спрашивает Че, шепча в волосы Кима. Он неловко кивает.       — Нам нужно накормить Милк ужином, — бессмысленно говорит Ким.       Ким плотнее утыкается лицом в шею Че, чтобы скрыть свое смущение. Это глупо. Киму кажется, что он только что повторил ту же ошибку, вызванную паникой, когда ответил на «Я люблю тебя» «Я голоден». Кошка сейчас голодна. Что за чушь собачья. Лицо кажется горячим.       Че просто тихо смеется, запустив руку в волосы Кима на затылке.       — Я думаю, мы должны накормить и себя ужином, верно? — говорит он, смех все еще звучит в его голосе. Его голос тоже звучит запыхавшимся, но он не пытается сразу отодвинуться от Кима, за что Ким ему благодарен.       Ким знает, что это раздражает — они не делали ничего большего, чем лениво целовались в постели с тех пор, как папа… Ким не уверен почему, но он не может заставить себя идти дальше, даже когда они оба, кажется, в настроении на секс. Сначала все было хорошо. Че, казалось, тоже не был заинтересован в том, чтобы идти дальше. Но прошло уже несколько недель.       — Ужин, — говорит Че, отстраняясь, все еще держа руку на шее Кима, — остатки вчерашнего?       — Мг, — бормочет Ким. Он наклоняется вперед, чтобы подарить Че еще один целомудренный поцелуй. Молчаливое извинение. Ким на самом деле не уверен, за что извиняется.

———

      Ким тратит много времени на размышления об этом в течение следующих двух недель. И этот мучительный вопрос почти постоянно крутится у него в голове, нависая над ним, даже когда он думает совершенно о другом.       Ким никогда раньше по-настоящему не рассматривал свои отношения с сексом. Он никогда этого не хотел. Возможно, Ким намеренно избегал смотреть на это слишком глубоко, точно так же, как привык делать со всем остальным, что касалось его самого.       До сих пор в Киме было не так уж много настоящего. Все, что он делал в чьем-либо присутствии, было строго и тщательно продумано, чтобы соответствовать повествованию, которое он пытался подать, или просто чтобы скрыть те части себя, которые казались уязвимыми или неприглядными. Так что вполне логично, что это отразилось на более интимных сторонах его жизни.       Вот только до Че в этом никогда не было ничего интимного, на самом деле. Ким не позволил этому случиться. Его опыт был невелик, и это всегда была одна и та же история. Ким напивался, накачивался кокаином или экстази, находил кого-то интересного и уводил его в подсобку клуба или шикарный гостиничный номер. Это были люди, которых Ким не знал, которым не доверял и которые не хотели прикасаться к нему, особенно когда он был пьян и беззащитен. Это чувствовалось в безопасности только тогда, когда Ким контролировал все, что только мог, власть была в его руках, и только в его. Ему никогда не нравилась идея физических прикосновений, которые Ким не мог контролировать. Мысль о том, чтобы дать кому-то власть над ним самим… Это никогда не было тем, чего Ким хотел, никогда не было тем, что, как он думал, он сможет вынести. И было нетрудно найти людей, которые охотно бросились бы к его ногам и подчинились ему, и еще легче сказать себе, что Киму больше всего нравится, когда его партнеры связаны и умоляют.       Ким не уверен, что ему когда-либо действительно это нравилось больше всего. Это никогда не было связано ни с чем, кроме удовлетворения собственной потребности и развлечения себя на ночь, и это ничего не значило и не имело значения. Когда все заканчивалось, Ким уходил и делал вид, что ничего и не было. Ким не хотел слишком сильно задумываться о том, почему ему всегда хотелось притворяться, что ничего не было.       Ким не хотел слишком сильно задумываться о том, почему он чувствовал себя так неловко и испытывал отвращение из-за этого, даже когда говорил себе, что это то, чего он хотел в то время.       И дело не в том, что Киму не нравилось то, что он делал с Че. Не то чтобы ему не нравилось, как выглядит и чувствует себя Че под ним, в его руках, вокруг него, носящий свидетельства любви Кима на своей шее и бедрах. Киму нравится все, что он делает с Че. Это просто то, что…       Это не та битва, в которой Ким должен победить, чтобы выжить, с Че. И он начинает понимать, что не хочет, чтобы это казалось таковым.       Ким не знает, как правильно поднять этот вопрос. Ким не умеет просить то, чего хочет. Обычно он просто… принимает. И если это не то, что Ким может просто взять, тогда он прячет свое желание и притворяется, что его и нет вовсе. И это не то, что Ким может просто так взять. С Че ничего не происходит — он бы никогда этого не допустил, — но это… Все дело в том, что Ким хотел, чтобы Че взял его. Чтобы взял все под свой контроль. Чтобы забрал его себе. К…       Почему-то желание этого ощущается как желание слишком многого.       Это выводит Кима из себя, и он понимает, что Че это заметил.       Все остальное идет хорошо, прямо сейчас, или, по крайней мере, приближается к этому. Ким уже закончил две демозаписи своих новых песен, и до его дня рождения осталось всего несколько дней, и мероприятие по случаю дня рождения запланировано, и Wik был в тренде в течение нескольких часов после объявления.       Но он разочарован своей собственной озабоченностью.       Ким продолжает отстраняться, когда ситуация становится слишком накаленной. Ким боится, что Че будет ждать того же, что они делали в прошлом, а Ким не знает, как сказать ему, что он больше не чувствует, что может дать ему это, или, по крайней мере, прямо сейчас. Ким не знает. Ким больше ничего не знает.       Киму нужно срочно выбросить это из головы.       Электронный замок пикает, и дверь открывается. Ким слышит тихое шарканье, с которым Че снимает обувь и ставит ее на полку — Ким думает, что он начинает стесняться своей неопрятности, потому что большую часть времени Ким граничит с одержимостью чистотой. Ким не возражает против этого так сильно, как он думал. Ему нравится, что в квартире есть свидетельства присутствия Че.       Ким встает с того места, где сидел на полу в гостиной с Милк. Он стоит там, пока Че не оказывается достаточно близко, чтобы дотронуться, а затем притягивает его ближе за запястье, ничего не говоря. На лице Че та же нежная улыбка, которая, кажется, появляется у него всякий раз, когда Ким ведет себя особенно странно, и Ким наклоняется, чтобы поцеловать его в губы.       Че смеется в поцелуй.       — И тебе привет, — говорит он, — меня не было всего два часа.       Ким не отвечает, снова притягивая его к себе. На этот раз Че отвечает на поцелуй должным образом, обнимая Кима за талию, прижимая его ближе.       Ким, вероятно, производит впечатление немного неистового и отчаявшегося, судя по тому, как он целует и прижимается к Че, и проходит всего несколько минут, прежде чем Че отстраняется, прижимаясь лбом ко лбу. Он проводит большим пальцем по щеке Кима.       — Я могу сказать точно, что ты из-за чего-то волнуешься, — говорит Че.       Ким не сходит с ума, он просто…       — Я хочу, чтобы ты трахнул меня, — это выпаливается само собой, а голос Кима звучит странно, и он действительно не хотел поднимать этот вопрос таким образом. Ким прикрывает глаза, чувствуя, как жар поднимается по задней части его шеи.       Перед ним Че замирает, слегка отступая назад.       Когда они говорили о сексе и тесте на излом, который Че сунул ему в лицо, между их первым и вторым разом, Че сказал, что, по его мнению, ему не очень нравится, какую роль он выбрал, но Ким внезапно чувствует себя очень самонадеянным из-за того, что не учел, что мог бы изменить свой разум.       Ким крепко зажмуривает глаза и старается, чтобы не было заметно, как ослабевает его хватка на бедре Че.       — Ты не обязан, — удается ему прохрипеть, — я просто…       — Ким, — перебивает Че. Его голос звучит немного грубо, — я не сказал «нет».       — Ох, — членораздельно выдыхает Ким.       — Ты уверен? Я не думал, что ты захочешь этого, — говорит Че.       — Раньше я этого не делал, — тихо говорит Ким. Может быть, ему следует попытаться объяснить, использовать те слова, которые использовал Мон. Что раньше Ким постоянно находился в режиме выживания, и что речь шла о контроле, безопасности и избегании уязвимости. Но, говоря это, Ким чувствует себя отчасти виноватым, подразумевая, что раньше речь шла о контроле над Че, подразумевая, что даже близость, которую они разделяли, была каким-то образом частью прикрытия, которое выставлял Ким. От этой мысли Кима вроде как тошнит, хотя он и знает, что это не совсем правда.       Руки Че на его лице, нежные и теплые.       — Но теперь ты это делаешь?       Ким едва заметно кивает.       — Ты можешь посмотреть на меня?       Ким прикусывает нижнюю губу и открывает глаза. Че так близко наблюдает за ним, а в его взгляде столько тепла. И в течение минуты все, что он делает, так это смотрит на Кима, как будто он может прочитать все слова, которые Ким не произносит, если достаточно внимательно изучит его лицо.       — Если ты передумаешь, или если это будет слишком… — он смотрит на Кима так, словно ждет, когда тот закончит предложение.       — Желтый — притормози, красный — остановись, — говорит Ким тихим голосом. Это стоп-слова, которые Че предложил в самом начале, но никогда ими не пользовался. Ким тоже не думает, что он ими воспользуется.       Че лучезарно улыбается ему, а затем захватывает рот Кима в беспорядочном поцелуе, прежде чем тот успевает даже осознать это.       Ким лежит на спине на кровати, рубашка на полу, брюки расстегнуты, а Че стоит на коленях и склоняется над ним, одна рука на талии Кима, как раз около пояса. Ким едва помнит, как они перебрались из гостиной в спальню.       Указательный палец Че проводит по длинному бледному шраму, который тянется чуть ниже ребер вниз к бедру, а Ким вздрагивает, боковые мышцы напрягаются. Это уродливый шрам, неровный и выступающий, несмотря на то, что первоначальная рана была не опасно глубокой, слишком много раз разрывалась, прежде чем смогла толком зажить, и Че выглядел таким печальным, когда впервые увидел его, но он никогда не отводит взгляд, будто это не вызывает у него отвращение. Че всегда так нежно относится к шрамам Кима, и это никогда не перестает быть ошеломляющим. Они еще даже не начали, а Ким уже словно трещит по швам.       Че, похоже, никуда не торопится.       Че целует открытым ртом живот Кима, его шрамы — тот, что поновее, все еще темно–розового цвета. Те, что постарше, бледные, будто серебристые и натянутые. Ким сильно прикусывает губу, чтобы удержаться от неловкого всхлипа, а глаза Че поднимаются к его лицу, будто он каким-то образом инстинктивно знает. Че перемещается вверх, большим пальцем освобождает губу Кима и засасывает ее в свой рот. Почему-то кажется, что Кима ругают, и он чувствует, как лицо заливается краской.       Ким теребит рубашку Че, чтобы отвлечь внимание, пока тот не понимает намек и не садится на пятки, чтобы стянуть рубашку через голову и отбросить ее в сторону. Ким снова тянется к нему, проводя рукой по груди Че.       С тех пор как они впервые встретились, Че вырос не только в росте. Его плечи стали шире и полнее, сейчас он тренируется, не до такой степени, как Ким, или как он тренировался раньше, но достаточно, чтобы придать мышцам немного рельефа. Киму нравится, что он все еще немного мягкий.       Че снова отстраняется, стаскивает штаны Кима, потянув их около лодыжки, а затем встает, чтобы освободиться от своих собственных. Чувствуя тяжесть взгляда Че, Ким снимает свои трусы. Затем Че снова оказывается на нем, между бедер и накрывает Кима, кожа к коже, губы на горле Кима. А сам Ким откидывает голову назад и зарывается рукой в волосы Че.       Он уже так тверд, что это причиняет боль.       Ким едва слышит легкий щелчок открывающегося флакона смазки из-за звука собственного сердцебиения, эхом отдающегося в ушах, и вздрагивает, когда чувствует палец Че, теплый и влажный у себя между ног, потирающий и разминающий его дырочку.       Притягивая Че за волосы, Ким целует его влажно и беспорядочно, наслаждаясь стоном.       А затем палец Че входит внутрь, и всхлип, который Ким пытался заглушить, наконец вырывается наружу.       Ему приходится прервать поцелуй, чтобы попытаться вдохнуть.       Рука Кима все еще в волосах Че, пальцы запутались в прядях, но хватка ослабла, а Ким смотрит в потолок, дыша с открытым ртом, в то время как губы Че движутся вниз по челюсти Кима к горлу, потом к ключице, потом к груди.       Че все еще вводит палец осторожно и медленно, хотя это не больно, но странно и ошеломляюще, и…       — Еще, — говорит Ким, и на самом деле это просто стон, отдаленно напоминающий слово.       Момент, когда Че вставляет второй палец, и это уже больно. Не сильно, но достаточно, чтобы Ким почувствовал, как напрягся сам, а затем почувствовал, как напрягся в ответ Че. Ким крепко зажмуривает глаза.       — Дыши, — говорит Че, а его выдох почти холодит разгоряченную грудь Кима.       Ким делает глубокий вдох и заставляет себя расслабиться, как делает это, когда растягивается на ковриках в тренажерном зале и находит трудное положение.       Че дает ему еще время, прежде чем снова пошевелить пальцами, а затем вставляет их еще глубже и сгибает костяшки и…       Ким словно светится изнутри, спина выгибается дугой, когда с его губ срывается сдавленный всхлип.       Ким кожей чувствует ухмылку Че.       Ким будто плывет.       Внутри Кима три пальца, думает он, но он слишком погружен в ощущения, чтобы думать об этом, и он чувствует, как его член размазывает предэякулят по животу, а Че еще даже не в нем, и…       — Че, — у Кима даже не хватает присутствия духа, чтобы заботиться о том, насколько хреново и отчаянно он звучит, — я готов, пожалуйста, ты мне нужен.       Че снова целует его, нежно и сладко, а затем откидывается назад, вытаскивает пальцы, меняет положение, а Ким внезапно чувствует себя таким холодным и опустошенным. Ким приоткрывает глаза, чтобы посмотреть, как Че подкладывает подушку под бедра Кима, подтягивается и направляет себя, пока головка члена не прижимается к дырочке Кима. Че трется о него, но не входит, а Ким чувствует, что вот-вот сойдет с ума.       — Че, — говорит Ким, и это определенно не нытье.       Че надавливает.       Тянет, даже с учетом того, как хорошо Че растянул его, и даже с щедрым количеством смазки, у Кима перехватывает дыхание, и откуда-то из глубины груди доносятся тихие звуки.       Че что-то говорит, думает он, но не может сосредоточиться на словах, не может сосредоточиться ни на чем, кроме ощущения, как Че толкается в него.       И дело не столько в том, что это больно, просто так сильно, и Ким уже чувствует себя таким наполненным, а это всего лишь головка члена Че и…       Рука Че гладит Кима по боку, твердому и теплому.       — Дыши, — снова говорит Че, и Ким исполняет.       Че со стоном входит полностью, а руки Кима сжимаются в кулаки на простынях под ним, чувство, будто он разрывается. Зрение затуманивается, за глазами покалывает, а изо рта вырывается жалобный стон.       — Ким? — беспокойство пронизывает одышку, и рука Че оказывается на лице Кима, проводя по нежной коже чуть ниже глаза, — нужно остановиться?       — Нет! — Ким отпускает простыню, чтобы схватить Че за плечо, и сжимает его так сильно, что, наверное, больно, но Ким не хочет, чтобы Че уходил.       Че не уходит.       Че наклоняется и целует Кима, руки Че опускаются обратно на талию, когда он начинает двигаться.       И Ким больше не может отвечать на поцелуй.       Ким не может думать.       Ничего не существует для Кима, кроме Че, его рук и его члена внутри Кима, и Ким парит, летит, каждая часть его тела, к которой прикасается Че, словно наэлектризована. Мир начинается и заканчивается с ними, и с тем, как Че прикасается к нему, и с тем, что он чувствует.       Че такой нежный, и часть Кима хочет сказать ему, что он не должен быть таким осторожным, что Ким не хрупкий, но…       Ким и не знал, что можно так себя чувствовать.       Всего так много.       Че все еще целует его, его шею, нежную кожу чуть ниже ключицы.       Ким никогда не чувствовал себя так…       — Черт, ты так хорош, Ким, — говорит Че, прижимаясь губами к груди Кима, — так хорошо, любимый.       —...любимый.       Кима даже не волнует, что каждое движение бедер Че вырывает из его горла отчаянные звуки, не волнует, что слезы, затуманивающие зрение, сейчас текут по щекам. Че снова сдвигается, совсем чуть-чуть, и каждый толчок ударяет по простате Кима, а все его тело становится оголенным нервом.       — Че, — стонет Ким, содрогаясь и прижимаясь к нему, срывая еще один стон с губ Че. Он…       Че прикусывает основание горла Кима, и откидывает голову назад, и он…       Че так глубоко внутри Кима и трется о его простату, и кончает, и он…       Ким кончает не притронувшись к себе, спина выгибается дугой, тело дрожит, и ему кажется, что еще миг и он развалится на части, и он…       Ким думает, что на мгновение теряет себя, а потом Че наваливается на него, тяжело дыша, и Ким чувствует, как что-то вытекает из него, и Ким не понимает, как он каким-то образом пропустил приход Че, и он…       Ким больше не разваливается на части. Тяжесть и тепло тела Че на своем теле возвращают Кима в себя, удерживают его вместе, он твердый, реальный и теплый, и Че обнимает его и тихо шепчет:       — Я люблю тебя, — Киму в плечо.       Ким снова может дышать.       Че приподнимается на локтях над Кимом, через несколько минут снова поднося руку к его лицу, и Ким чувствует себя немного ошеломленным и плывущим, когда моргает, глядя на Че.       — Все хорошо? — Че так нежно улыбается, но в то же время выглядит немного обеспокоенным, глядя на Кима сверху вниз.       — М-м-м, — бормочет Ким. Он пока не может подобрать слов, но Че, похоже, не возражает. Че просто улыбается шире и наклоняется, чтобы поцеловать кончик носа Кима.       — Нам нужно помыться, — мягко говорит Че, — ванна? — он начинает отстраняться, а Ким издает недовольный звук и тянет Че обратно вниз. Че падает на него с тихим охом.       — Пока нет.       Ким хочет остаться таким еще немного. Он хочет…       Че смеется, тихое хихиканье, вибрация в груди, а затем смещается, чтобы поудобнее лечь рядом с Кимом.       — Хорошо, — соглашается он, — пока нет.       Ким улыбается, закрыв глаза. Они останутся так, еще совсем немного. Им больше негде быть.