Цена желания

      — Не хочу уезжать от моря, — произносит она в один из вечеров. — И от тебя не хочу. Если б ты знал, как не хочу.       — Так возвращайся в наш город. Квартира у меня есть, работу тебе найдем. Хотя бы и удалëнную.       — Сначала нужно решить дела с разводом, — вздыхает Ангелина. — зная моего благоневерного, а он ещё тот жмот, он будет держаться и судиться вплоть до тарелок и трусов. О квартире и гараже говорить нечего. Да и, как я сейчас понимаю, моя зарплата позволяла ему не думать о расходах.       — Почему ты его выбрала?       — Мать спилась, как развелась с отцом, вот я и выскочила в восемнадцать за первого попавшегося, только чтобы удрать из квартиры от вечных пьянок и драк.       — Она жива?       — Давно уже нет, отравилась суррогатом вместе с кавалером.       Она задумчиво обводит шрамы на его груди.       — Это тогда же, когда и?..       — Глаз? Да. Попали в неудачное время в неудачное место. Врачи ещё, помню, в палату приходили на меня поглядеть. Как же, конструктор оживать пытается!       — Почему конструктор?       — Потому что по частям собрали. Парнишка, совсем молодой ещё. Ему и дали меня, чтоб потренировался, мол, пациент всë равно не жилец, а тебе практика. Но он, как видишь, упорный оказался. Но мы отвлеклись. Так как тебе план?       — Заманчивый. Но развод…       — Можно приезжать, когда требуется, а жить в Темноморске. Всё образуется, Ань, всë разрулим. Или снять на время квартиру, а там пока сделать ремонт.

***

      Он уезжает первым, обещая встретить её в аэропорту через три дня, чмокает в нос и просит не грустить.       Ангелина обещает, хоть и отчаянно врёт. Она уже грустит.       Город её встречает дождëм, ветром и букетом георгинов, которым вручает ей Алекс.       — Как долетела?       — Нормально — пожимает она плечами. — Потрясло немного, но даже испугаться не успела. А ты как?       — Прилетел, заскочил к маме, потом домой. Взял тёплые вещи и сразу на вокзал поехал, — улыбается он, доставая из пакета тëплую куртку. — Накинь пока, чтоб до такси дойти хотя бы.       — Ой, это же тëть-Кимина! — ахает Аня. — Я всë мечтала такую носить, как вырасту!       — Тогда мечта сбылась, ма сказала, что можно не возвращать, — смеëтся он. Пойдём, пока не замëрзла. Я тут квартиру снял, на месяц пока.       От аэропорта ехать долго и Аня, глядя то на мелькающие машины за окном, то на Алекса, который как раз вспоминает, как она крутилась в этой тогда ещё ужасно большой для неё куртке перед большим зеркалом в их прихожей, пытается решить, что делать.       Начинает она с неприятного и необходимого — просит водителя сменить адрес, заехав в еë бывшую квартиру за тëплыми вещами. Благо, ключи она не потеряла, а её бывшего кобеля не было дома.       Вечер же они проводят в небольшой и действительно уютной квартире с пиццей, смехом и дурацким шоу по телевизору, заснув в обнимку на неразложенном диване.       — Доброе утро, мелкая!       Аня, не открывая глаз, прыскает со смеху:       — Я давно уже не мелкая!       — А я всë равно старше! Так что дорасти сначала, — отвечает ей Алекс старой присказкой. — Вставай, пойдëм завтракать.       — Ага, сейчас приготовлю что-нибудь.       — Догони сначала, — смеётся тот. — Всë уже давно готово и только тебя ждëт!       Через пару дней Ангелина подаëт на заявление на развод в районный суд, так как мирно делить имущество бывший муж не согласен, о чëм, кстати, и сообщил весьма витиевато и прочувствованно с общим смыслом, что она сама к нему в итоге приползëт, а он ещё подумает. Об этом разговоре она решает не говорить Алексу, просто меняет номер.       Вскоре она находит работу в Темноморске, и они переезжают к морю, в их родной город, на радость тëте Киме, маме Алекса. Сам же Алекс работает из дома, оказавшись по второму образованию айтишником.       В какой-то момент Ангелине кажется, что жизнь всë же налаживается. Она думает об этом, приходя домой и ныряя в родные объятия, улыбается, идя с Алексом из магазина без тяжёлых сумок в руках, и счастливо смеётся, когда он в одном из парков города кружит её в танце прямо на аллее, просто так, потому что понравилась мелодия.       Бывший муж почти не появляется на горизонте, разве что общие знакомые по доброте душевной доносят до неё сплетни, как он поливает её кудрявыми эпитетами, обещая, что она на всю жизнь запомнит и его, и свою ошибку.       В чëм-то он прав, такое предательство она точно не забудет, особенно если учитывать, что заклятая подружка теперь живëт вместе с ним, о чëм ей тоже не преминули сообщить. Не стеснительные люди, однако.       Незаметно приближается её день рождения, о котором она вспоминает только за две недели и тихо радуется: не надо весь день стоять у плиты, а до того ещё день — кверху задом, убирая квартиру перед приходом гостей: парочки её подруг и ватаги мужниных приятелей.       Вспоминает и тут же ахает: у Алекса ведь тоже день рождения! Причём на неделю раньше, а подарка у неё нет.       Аня ломает голову почти пять дней, потом решает подарить эмоции. Он ведь в детстве любил звëзды. А уж когда выясняет, что в местном планетарии можно заказать романтическое свидание на двоих с лекцией, просмотром в настоящий телескоп и ужином на двоих под куполом проекции звёздного неба, так и вовсе чуть не хлопает в ладоши прямо на рабочем месте, тут же бронируя дату.       — Идëм, — тянет она его за руку с заговорщицким видом. — У меня для тебя сюрприз!       — И этот сюрприз, в отличие от предыдущего действительно получился удачным, — думает Аня, глядя как сверкают у Алекса глаза, когда он выспрашивает у лектора о тёмной материи и гамма-всплесках и как он восторженно улыбается, когда они спускаются со смотровой площадки под купол планетария, где их уже ждëт накрытый стол и свечи. А потом они долго гуляют по вечерне-ночному городу, держась за руки, как подростки, и Алекс рассказывает ей про звëзды.       Среди следующей недели ей приходится поехать в город на заседание, вместе с напросившимся с ней Алексом в качестве моральной поддержки.       Сколько раз она проклинала потом себя за то, что позволила ему ехать!       События того дня смазались в памяти, она вспоминает их словно кадрами диафильма: искажëнное злобой лицо бывшего мужа, пистолет в его руке, неизвестно как протащенный им в здание суда, грохот, бледный и сосредоточенный Алекс, крутанувший еë, словно в танцевальном пируэте, крики, бегущие к ним полицейские, её собственный неожиданно высокий визг, белые халаты и вой сирен.       Ангелина вздрагивает, кутаясь в шарф. Неумело подкуренная сигарета дрожит в руке и постоянно гаснет, а ветер холодит и без того замёрзшее лицо несмотря на то, что в курилке относительно тепло. Всë вернулось к началу, разве что тушь не течёт — косметика стала дороже.       Пластиковый и дешевый букет ромашек на столе рядом с пепельницей взирает на неë с укором, Ангелина же смотрит на него с ненавистью, борясь с желанием запустить чëртову вазу в стенку.       Цветы — символ смерти, а ромашки — втройне еë символ. Их дарят, срезанные и умирающие, в букетах и охапках; на них гадают, безжалостно обрывая лепестки; из них заваривают успокаивающий чай, обжигая нежные соцветия кипятком.       Бывший муж всегда дарил ей ромашки. Она любила георгины и каллы. И он это знал.       — Я никогда не буду старше тебя, я ни за что не стану старше тебя — шепчет она, как молитву.       В операционной ему на лицо опускается маска.       А где-то далеко море вздохнуло, плеснув волной. «Каждое желание имеет свою цену, ведьмочка…»