Шестая симфония Сатурна

      Лёгкий ветерок, робкая дрожь по всему телу, бешеное биение сердца и Джей. Чонвон ещё никогда не ощущал так много и одновременно ничего внутри. В груди нарастает тревога. Джей стоит прямо перед ним, в белой майке и с взъерошенными волосами. Его ключицы сильно выпирают, натягивая кожу. Плечи острые, с набухшими венами, которые идут от груди. На шее пятно похожее на сердце, а в глазах безмятежность. Он подходит ближе к Чонвону, почти вплотную, смотря сверху вниз. Он выше на пол головы, от чего Чонвон вжимается в пол и сглатывает слюну от такого давления. Ветер слегка приподнимает завившиеся красные пряди, которые аккуратно спали на глаза. Открыв рот в немом звуке, Чонвон хочет что-то сказать, но сильная рука Джея внезапно хватает его за румяное лицо и тянет на себя, вовлекая в глубокий поцелуй. Губы сжимаются, рука спускается на шею Чонвона, оглаживая отросший красный маллет на затылке. Джей нежен как никогда, плавно меняя положение губ, он все больше завлекает Чонвона в свою грешную игру и тот сдаётся. Отвечает на лёгкие поглаживания, на движение губ, на биение сердца.       Сердце? Чонвон кладёт ладони на грудь Джея, закрытыми глазами пытаясь почувствовать тот же стук, что и у него: учащённый, волнительный, влюблённый. Но грудь Джея пуста. Полая, как скульптура из гипса. Чонвон отстраняется от чужих губ, открывая глаза. Он вглядывается в бездонные напротив, заглядывая в каждый зрачок, пытаясь найти хоть каплю чего-то живого и правильного. Глаза Джея сужаются, наливаясь холодом и сталью. Его вторая рука поднимается параллельно земли, направляясь куда-то за спину Чонвона.       Выстрел.       Глаза распахиваются от внезапного звука, пульс ускоряется до предела. Джей непоколебим, он опускает руку, в которой Чонвон замечает пистолет. Обернувшись, он видит перед собой ту самую женщину, обречённую в платье в красный горошек. В её лбу красовалась вогнанная пуля, которая застряла в черепе и мягких тканях. Чонвон отшатывается от Джея, смотря на него разочарованно и с опаской. — Чонвон, — раздаётся голос сзади.       Тот оборачивается и видит Джейка. Он стоит на том же месте, где стояла до этого обречённая. Его руки спокойно опущены вдоль туловища, ноги собраны вместе. Во лбу бордовая дыра, из которой торчит золотая пуля. Рана начинает кровоточить, багрово-чёрная кровь выливается из краёв, густыми каплями струится по лицу Джейка, заливаясь в глаза, нос, и стекая вязко по губам и подбородку, капает на пол.       Чонвон стоит неподвижно, наблюдая за этим кошмарным ужасом, не в силах сказать ни слова. — Чонвон, — снова окликает его до жути знакомый голос.       В груди страх. Парень поворачивается и видит перед своим носом дуло пистолета. Острая паника начинается в тот момент, когда он заглядывает в безжалостные глаза.       Раскрытый в попытке крика рот. Испуганные глаза. Застывшее дыхание.       Выстрел.       Чонвон просыпается в холодном липком поту, подорвавшись с места. Его грудь быстро вздымается то вверх, то вниз, а глаза бешено бегают по всему помещению. Они всё ещё в его кафе. Чонвон подрывается с места и бежит к двери, но на его пути вырастает Сону. — Чонвон, что случилось? Ты в порядке? — беспокоится он, прижимая красную макушку к своей груди. Чонвон плачет, кричит, его всего трясёт. — Эй, успокойся, всё хорошо, это просто сон, ты в безопасности. — Сону, я не могу он преследует меня, даже во снах, я… — Чонвон утыкается в ключицу Сону, сжимая руками его одежду. В кофейню уже прорывались первые лучи солнца, — я не могу сбежать. — Ты про Джея? Что между вами? — Мы встречались, — Чонвон смотрит красными глазами на друга, всхлипывая. — Год назад мы были в отношениях.       Заварив кофе и расположившись за тем самым столом, за которым Сону и Джейк провели всю ночь, Чонвон сложив руки в замок, стал рассказывать о своём прошлом: о том какие проблемы с финансами у него были; о том как над ним издевалась не только мачеха, но и его одноклассник; о том, как познакомился с Джеем и как его жизнь изменилась после их встречи. Рассказал о том, как Джей всё больше проявлял собственничество и контроль над ним, как постоянно держал возле себя, не отпуская ни на шаг. — Господи, Чонвон, это ужасно, — с грустью говорит Сону, беря в свои ладони руку Чонвона. — Мы тебя ему не отдадим, не волнуйся. Такие люди как Джей недостойны любви.       Джейк, скрестив руки на груди, ухмыляется и смотри в сторону окон, где лучи рассвета становились отчетливее. Сону глядит на него с некой дерзостью и осуждением. — Я сказал что-то смешное? — Забей, — кратко отвечает тот, беря в руки планшет, что лежит рядом с ним на столе. — Я пытался подобрать пароль, но у меня ничего не вышло. Может ты знаешь, Чонвон? Все-таки он твой бывший парень, наверняка у тебя есть варианты.       Чонвон мнется, грузно выдыхая, и берёт планшет в руки. — Хотя бы попробуй. Если у тебя получится, то Джейк сможет снять с себя ошейник, — улыбнувшись, говорит Сону, скидывая брови вверх. — Ты уже доверяешь мне? — тихо спрашивает Джейк, пока Чонвон задумавшись, пытается подобрать пароль. — Не боишься меня? — Захлопнись, Джейк. Ты рассказал достаточно, чтобы вникнуть в ситуацию и я, в отличии от некоторых, умею сострадать. Я просто не хочу быть тем, кто в конце твоих дней будет желать тебе худшее в жизни, но ты всё ещё остаешься опасным. За тобой охотятся буквально все в этом городе. — Но, если бы не я, тебя бы уже не было в живых, — Джейк улыбается, закусывая губу. — Теперь я понимаю Хисына, тебя и вправду хочется придушить, ты такой раздражающий, — губы Сону вздёргиваются вверх, выражая всё своё негодование. — И что в тебе такого нашел Сонхун. — Он интересуется мной просто потому, что у меня оказался блокнот его дедушки, не более. Я оказался замешан во что-то крупное, но я даже не знаю во что именно, поэтому мне так интересно это узнать, как и Сонхуну. — Я его понимаю, его дедушка был для него всем, поэтому он так хочет узнать всю правду о той миссии, разгадать этот чёртов блокнот, но он начал вести себя совершенно безрассудно, после того как встретил тебя. Ты негативно влияешь на него, мне это не нравится. — Да ты просто ревнуешь, — один уголок губ Джейка поднимается вверх, строя удивленную и в то же время дерзкую гримасу. Сону, стиснув зубы, замахивается на него, начиная бить по плечу и спине. — Заткнись! Заткнись! Болван! Это не так! — Ребят, — окликает Чонвон, поворачивая экран планшета на них. — Кажется, у меня получилось. — Молодец, Чонвон! — Сону отодвигается от Джейка, перенося всё своё внимание на рядом сидящего парня. — А какой был пароль?       Чонвон застывает, потупив взгляд в пустоту. Его губы поджаты, а одна нога начинает немного безвольно трястись. Джейк забирает планшет и нажимает на рандомные иконки приложений, пытаясь найти нужное. — Дата моего дня рождения, — наконец выдаёт Чонвон.       Сону трогает его за плечо, успокаивающе поглаживая, а после встаёт из-за стола и уходит в подсобку. Он приносит мягкий плед, которым ранее укрывался Чонвон. Снова укрывает им его плечи и просит поднять раненную ногу ему на колени, чтобы осмотреть. — Чонвон, а почему ты его полюбил? Что в Джее тебе нравилось? — интересуется Сону.       Джейк нажимает на какую-то сенсорную кнопку в приложении. Раздаётся щелчок на ошейнике. Взяв его двумя руками, Джейк снимает металлический аксессуар. — Наконец-то, — на шее остаётся красный след. — С ним было безопасно, — мямлит себе под нос Чонвон, — поначалу. Часто покупал мне новую одежду и водил в дорогие рестораны. — А может он просто был для тебя удобный? У тебя же были трудности с финансами. Он полностью решал твою проблему и ты, наверное, так привык к этому, что посчитал это за романтические чувства? — Сону спокойно рассуждает, разглядывая красные глаза Чонвона. — Хочешь сказать, что я просто использовал его? — Твои мотивы известны только тебе. Если ты хочешь навсегда отпустить человека, поверь в тот факт, что между вами никогда ничего не было, — даёт совет, возвращая всё внимание на рану. — Наверное ты прав. Я на самом деле так рад, что Сонхун меня тогда познакомил со всеми вами, — Чонвон обнимает Сону за плечи, сгибая немного раненную ногу. — Да, Сонхун поступил милосердно, — тихо говорит Джейк, улыбаясь. — Он раньше не был таким. Смерть дедушки заставила его закрыться в себе, превратила его сердце в лёд. Он ни с кем не общался кроме меня и своей семьи. Игнорировал всех вокруг. Отшивал всех девушек в университете, никому не давал шанса. А сейчас что? Тащит в квартиру не пойми кого. Без обид, парни. — Сону, дело не в Сонхуне, а в обстоятельствах, — Джейк встаёт из-за стола и надевает свою красную кепку, козырьком назад. Его чёрное худи было в ужасном состоянии, как и красный рисунок на нём. — О чём ты? — Рудольф Клаузиус, — кратко отвечает Джейк. — Немецкий физик, который ввёл понятие энтропии. «Энтропия Вселенной стремится к максимуму» — то есть всё движется к хаосу. — Что ты имеешь в виду? — непонимающе переспрашивает Чонвон. — Закон энтропии. Он гласит, что в изолированной системе, а Вселенная, по сути, такая система, беспорядок, то есть энтропия неуклонно возрастает. Всё стремится к хаосу, распаду, трансформации — и ничто не останется прежним. Люди, природа, сама планета — всё теряет привычные формы, размывается в хаосе изменений. Даже если какие-то островки порядка останутся, общий ход необратим: мир не будет прежним. — Чудик снова несёт какой-то бред, — фыркает Сону. — Сону, скоро ты не узнаешь ни Землю, ни людей, что тебя окружают, потому что энтропия не оставляет ничего неизменным. Всё либо разрушается, либо мутирует во что-то новое и, возможно, чудовищное, — Джейк наклоняется к ним двоим, ухмыляясь. — Просыпайтесь, сони. Хаос уже здесь.       Джейк выходит из кафе, оставляя двоих парней наедине друг с другом. — Может он имел в виду, что из-за глобальной катастрофы Сонхун стал более сострадающим? — А из-за Джейка и его блокнота более любопытным. Ох, лишь бы это не кончилось чем-то ужасным.

***

      Хисын и Сонхун быстро крутят педали своих велосипедов, рассекая тёплый воздух. Уже почти полдень, солнце ярко светит, припекая молочную кожу Сонхуна, который наслаждается потоками ветра, знойными лучами, а так же большим бескрайним небосводом. Его губы трогает слегка заметная улыбка. Небо голубое, чистое, такое глубокое, большое. Пак тянет руку вверх, всматривается в глубину атмосферы, пытаясь представить масштабы необъятного мира. Тёмно-серая трасса с белой полоской по середине пустая и Сонхуну кажется, что он едет по ней бесконечно долго. По обеим сторонам большие поля спелых подсолнухов. Комбайны с жатками застыли на месте прям в поле, их мотор навсегда затих. Стальные гиганты умрут в окружении тысячи сгоревших солнц, под куполом небосвода.       В голове Сонхуна всплывают страшные картинки будущего. Он видит, как огонь распространяется по всему полю, сжигая тонкие охровые лепестки, сухие стебли, чёрные семена. Кора Земли трескается, образуя огромную пропасть, откуда хлещет раскалённая магма планеты. Сонхун резко давит педали в обратном направлении. Колеса со скрипом останавливаются. Ветер качает смолянистые пряди, нежно поглаживая по макушке. — Ты чего, Сонхун? — окликает того Хисын, тоже остановившись.       «Неужели всё это скоро и вправду исчезнет? Я не смогу больше сюда вернутся?» — думает Сонхун, подходя ближе к подсолнухам.       Спелый подсолнух стоит, склонив голову, будто устал от собственного величия. Его корзинка, некогда золотая и гордая, теперь потемнела, словно пропиталась жарким солнцем до самого нутра. Лепестки, когда-то пламеневшие по краям, съёжились и обвисли, как обгоревшие лоскуты бархата, а кое-где уже оборвались, оставив после себя лишь шершавые зазубрины. Семена — чёрные, плотные, в чётких ячейках — теснились в глубине, выпирая наружу, будто спеша покинуть увядающее ложе. От всего цветка веяло сухим теплом, терпким запахом пыли и чего-то земляного, глухого. Даже стебель, некогда гибкий и сочный, теперь напоминал иссушенную трость, покрытую грубой корой, изборождённой тонкими трещинами.       Он больше не тянулся к солнцу. Он носил его в себе.       Сонхун подходит к одному из подсолнухов и ногтями пытается вытащить чёрное семечко. Хисын кладёт свой велик на дорогу и подбегает к нему. Он заглядывает в глаза тому, удивленно рассматривая его искажённое лицо. Тот, засунув пальцы в рот, пытается раскусить плод. — Я слышал, что в корейской символике подсолнух олицетворяет долгую жизнь, удачу и многообещающее будущее, — говорит Хисын, улыбнувшись Сонхуну. — Давай возьмём с собой одну корзинку. Отвезёшь его потом на Марс, он хранится долго, будет тебе напоминанием о Земле.       Хисын достает из кармана небольшой металлический нож и срезает ножку растения. — Это нож из квартиры Сону? — спрашивает Сонхун, медленно продолжая ковыряться в подсолнухе, набивая семенами карманы своей синей ветровки, в которой он уже вспотел несколько раз. — Да, я взял его просто для обороны, Сону был не против, — отвечает Хисын, заходя за спину Сонхуна, где был синий рюкзак, который Пак взял из дома для удобства. Внутри лежал тот самый альбом со снимками, чёрный блокнот, фото туманности и билет на КПК. Он аккуратно положил внутрь головку подсолнуха, плотно застёгивая молнию. — Поехали. Сону, наверное, очень переживает.

***

— Кстати, Чонвон! — громко говорит Сону, пытаясь перекричать громкий рёв мотора мотоцикла. — Откуда у тебя эти новые вещи?       Чонвон удивляется этому вопросу. Он рассматривает свою одежду как в первый раз. Белая футболка с каким-то ярким граффити на груди и яркие жёлтые штаны, с чёрным поясом. — Это мне Джей дал! — отвечает Чонвон, напрягая голосовые связки. — У него такой вкус в одежде? — Нет, это просто мои вещи, которые он… — Чонвон затих, — … зачем-то сохранил у себя. — Сону, хватит болтать, говори куда поворачивать?! — кричит Джейк, находясь у руля мотоцикла. — Направо! Поедем через поле подсолнухов! — отвечает тот, крепче прижимаясь к спине водителя.       Они выезжают на прямую дорогу, по обе стороны раскидываются поля подсолнухов, жгучий ветер ласкает кожу. Чонвон ощущает этот порыв жизни, адреналин и свободу от цепких рук. Он прижимается к спине Сону, но большой красный шлем мешает ему прильнуть более плотно. Парень закрывает глаза и верит. Верит, что всё что было между ним и Джеем это просто иллюзия. Обман. Ложь.       Внезапно раздаётся сирена, ужасающий вопль которой пугает всех троих. Чонвон поворачивает голову назад и видит большой чёрный джип, с красно-синей мигалкой на крыше, а на водительском сиденье тот, кого он только что признал чем-то несуществующем. Они пересекаются взглядами буквально на секунду. Ощутимый ток бежит по всему телу Чонвона. — Это Джей, — обречённо говорит Чонвон. — Я говорил вам, говорил, что он не отстанет! Теперь нам всем конец! — Шим Джеюн, ублюдок, остановись, иначе я начну стрелять! — кричит Джей, вытаскивая голову из окна своей огромной машины. — Джейк! — испугавшись кричит Сону, дергая того за рукав его чёрного худи. — Джейк, останавливайся! — Сону, перестань он не будет стрелять, угомонись! — отвечает Джейк, набирая больше скорость. — Почему ты так уверен? — Сону начинает нервно истерить. — Потому что с нами Чонвон. Он не будет подвергать его такой опасности. Он как наш щит, — говорит Джейк. — Ну, если, конечно, Джей всё ещё чувствует к нему что-то. А так, мы все покойники!       Глаза Сону расширяются до предела от слов Джейка. Он учащённо дышит, часто оборачивается назад, в поисках преследующей их чёрной машины. — Я тебе клянусь, Джейк, ты доставишь меня к Сонхуну, а потом должен исчезнуть из наших жизней навсегда!       Джейк резко останавливается, Джей тоже тормозит, его машину немного заносит в сторону так, что на асфальте остаются чёрные полосы от шин. Джейк смотрит в тёмные глаза напротив, что выражают полное замешательство. Сонхун стоит неподвижно посередине трассы, держа между бёдрами велик. Одна его нога находится на педали, другая стоит на дороге. Сухие губы сомкнуты. — Всем стоять, ни с места! — выскакивает из джипа Джей, направляя дуло пистолета на всех вокруг. — Джейк! — кричит Хисын, бросая велосипед и подбегая к другу. — Ли Хисын, я же сказал стоять на месте! — кричит Джей, наводя на того пистолет. Хисын сразу поднимает руки вверх, отходя чуть дальше от Джейка. Офицер поворачивается к трём пассажирам. — Слезайте с моего грёбанного мотоцикла! Живо!       Парни слезают с транспорта, внимательно и осторожно наблюдая за чужими руками, что держат оружие. Чонвон дрожащими руками снимает с себя красный шлем. — Чонвон, подойди сюда, — Джей указывает на место возле себя. Тот, застыв в немом страхе, не двигается. — Чонвон, отойти от Шим Джеюна! Прошу тебя! — Кажется, он не хочет этого делать, — тихо говорит Джейк. Джей направляет на него пистолет, заставляя поднять руки и опустить голову. — А тебя никто не спрашивал, придурок, — Джей хватает Чонвона за запястье и оттаскивает за свою спину. — Джей, отпусти меня! — вырывается тот, хмуря брови. — Чонвон прекрати! Я делаю это ради тебя! — кричит на него Джей, снова хватая его запястья. — Забавные способы проявления чувств, — высказывается Джейк, поднимая немного голову. Его руки были почерневшими, белая повязка с раной стала серой, вся одежда испачкана кровью, пылью. Каштановые волосы были слегка взъерошены, пара прядей упала на глаза. — Хочешь получить пулю в лоб? Мне не жалко, — угрожает Джей. — Что тут вообще происходит? — встревает Сонхун. — Я же тебе нужен, Джей, — снова провоцирует Джейк. — Не умеешь ты останавливаться, Джеюн, — Джей заряжает направленный на Джейка пистолет. Тот лишь начинает тихо смеяться. — Джейк, хватит! Он же убьёт тебя сейчас! — кричит Хисын. — Давайте поговорим, офицер? — беспокойно предлагает Сонхун Джею. — Забирай Джейка, но оставь Чонвона! Он тебя всё равно никогда не любил! — кричит Сону, трусливо прячась за спиной Джейка. — Что? — взгляд Джея резко меняется.       Теплый ветер. Поле спелых подсолнухов. Чистый небосвод. Август.       Глухой звук и Джей падает без сознания на раскалённый асфальт. Сзади него стоит Чонвон, держа в руках шлем. — Ты… — Сону, подбегает к лежачему телу и проверяет пульс. — Чонвон, ты вырубил его?! — Так, а можно уточнить, что здесь происходит? — спрашивает Сонхун, таращась то на тело Джея, то на Джейка. — Какого хрена? — Да какая разница, Сонхун, главное, что мы все целы и невредимы. Ну, почти, — тараторит Сону, подходя к другу и обнимая его. — А кое-кто уже должен спешить по делам, да, Джейк?       Джейк поджав губы, пересекается взглядом с непонимающим Сонхуном, и отводит взгляд в сторону. Он спешно разворачивается к мотоциклу. — Нет Джейк никуда не поедет! Он всё расскажет своему лучшему другу и остальным! Да, Джейк? О записке? О Джее? О своём прошлом? Неужели ты так просто всё оставишь?       Джейк стоит к ним всем спиной, сжимая крепко кулаки. Нависает неловкая тишина. Слышится раскалённый треск цикад. Сонхун выбирается из тёплых объятий Сону и подходит к Джейку сзади. Он неуверенно берёт его за руку, которая была перебинтована. Тот вздрагивает, разворачиваясь лицом к лицу к Сонхуну. — Каким бы не был твой рассказ я выслушаю его до конца, Джейк. Если мой дедушка и вправду отдал тебе блокнот, значит на то были причины. Значит ты, часть чего-то сложного? — Нет, Сонхун, Сону прав, мне нужно держаться от вас подальше. Я впутался в слишком серьёзные дела, если я вам расскажу о своём прошлом вы меня возненавидите и скорее всего сами впутаетесь в это. Хотя, — Джейк, глядит на растерянного Сону, — уже и так поздно. — Джейк, помнишь, ты рассказывал мне о мысленном эксперименте «Кот Шредингера». Ты сейчас в суперпозиции. Ты не узнаешь жив кот или мёртв, пока не откроешь сейф. Простыми словами, пока не попробуешь… — Не узнаешь… — договаривает Джейк, смотря в чужие глаза напротив, которые выражают лишь искреннюю надежду и любопытство. — Не важно каким ты был, важно какой ты сейчас, — Сонхун нежно улыбается. — Доверься нам. — Я не знаю, кто ты и что с тобой произошло в прошлом Джейк, но ты спас меня и Сону, что говорит о том, что ты хороший человек, — тихонько говорит Чонвон, сжимая в руках шлем. — Думаю, нам будет трудно без тебя, так что не уходи, — Сонхун запрокидывает руку на шею Джейка. — И будь что будет! Выпустим кота из мешка! — Закон энтропии! Всё стремится к беспорядку! Верно, Джейк? — Чонвон подходит к ним ближе, улыбаясь.       Хисын набрасывается на Джейка, вешаясь ему на шею. — Ты знаешь, как я беспокоился? Не делай так больше! Не уходи так внезапно и без объяснений! — Прости, Хисын, я просто испугался за вас, поэтому так поступил. — Но что произошло? Почему ты решил работать на Джея? И почему он ищет тебя уже два года? — закидывает вопросами Хисын.       Сону наблюдая за всем этим, дует губы, скрестив руки на груди. У него недовольное лицо, помятый вид и немного смешная от ветра укладка. — Сону, знает уже некоторые ответы на эти вопросы, — отвечает Джейк, смотря на того. — Он расскажет. — Так ты всё знаешь? — спрашивает удивленно Сонхун, усмехаясь. — Не всё, только некоторую часть его прошлого и хочу сказать вам, что там ничего радужного нет. Сонхун, этот парень опасный, я против того, чтобы ты с ним общался. Вспомни, что говорила мама! Не общаться с незнакомцами! Ни во что не ввязываться, а ты вот так просто берёшь и принимаешь этого чудика? — Сону, сколько раз мне ещё сказать, что мне не важно кто он, если дедушка его выбрал, если он отдал Джейку блокнот, значит в этом есть смысл, значит Джейк это, возможно, ключ к чему-то. — Да ты вообще меня не слушаешь! Совсем уже голову потерял со своими ребусами! Джейк, он же просто… — По дороге всё расскажешь! — кидает Сонхун, подходя к телу офицера. Он берёт его за подмышки и тащит к багажнику. — Что? Куда ты собрался, Сонхун?! В мою квартиру больше нельзя возвращаться, там опасно, — Сону снова нервничает, шагая рядом с другом. — Почему? — Обречённые напали на Сону в его же квартире, выломали дверь, напугали. Сейчас нигде не безопасно, нужно быть всегда начеку и смотреть в оба, — говорит Джейк, подхватывая тело офицера за большие массивные чёрные ботинки, помогая Сонхуну его поднять чуть выше. — Думаю, мы на время можем взять эту машину, — дерзко улыбается Сонхун и достаёт ключи из кармана Джея. — Сонхун, постой, что ты планируешь делать? Меня пугает твой энтузиазм, нас только что чуть не пристрелили! — Сону, неужели до тебя всё еще не дошло. Мир уже не будет прежним, ты не спрячешься в своей заячьей норе. Расслабься и просто живи, — уже с ноткой раздражения отвечает Сонхун, замечая как Сону снова дуется и злится. — Да вы все чокнутые какие-то! Что будем делать, когда проснётся Джей? — спрашивает Сону, тыкая своим тонким пальцем в лицо офицера. — Давайте его на всякий случай свяжем.       В машине находится толстая прочная верёвка, которой Сонхун и Джейк связывают тело. Парни закидывают Джея в багажник, а сами садятся в машину. Джейк садится за руль, Чонвон, Хисын и Сону устраиваются сзади. Сонхун залезает на переднее пассажирское, но замечает на нём планшет и Джейк, увидев знакомый гаджет берёт его в руки, чтобы рассмотреть поближе. Сонхун садится рядом и закрывает двери. — Это планшет, который подключается к браслету Хисына, — объясняет Джейк, заводя одной рукой машину. — Ты можешь его отключить? — спрашивает Сонхун, чувствуя, как холодок из кондиционера приводит его в чувства. — Да, я свой уже снял, думаю с этим такая же схема. Чонвон, можешь набрать снова пароль?       Чонвон вводит дату своего дня рождения, но она не подходит. — Черт, серьёзно? У него на каждом гаджете разные пароли?! — раздраженно говорит Джейк. — Куда мы направляемся? — Мы с Хисыном нашли кое-что в старом дедушкином альбоме с космическими снимками. Едем к железнодорожному вокзалу, к большой башне со звездой.       Внезапно браслет Хисына щёлкает и расстёгивается. Парни смотрят в удивлении сначала на него, потом на Чонвона, который поджав губы, смотрит в экран планшета. — Какой пароль в этот раз? — тихо спрашивает Сону Чонвона. — Дата нашей первой встречи, — поникшие глаза смотрят куда-то вдаль, в окно, на мелькающие подсолнухи. — Так вы с Джеем давно знакомы, да, Чонвон? — спрашивает Сонхун, попутно разглядывая загадочные страницы чёрного блокнота.       Чонвон рассказывает Сонхуну и Хисыну о своём не особо весёлом прошлом, о школьном буллинге, из которого ему помог выбраться Джей. Его рассказ цеплял, парни слушали его внимательно, переспрашивали некоторые моменты, пытаясь разобраться. — Тебе выпал непростой путь, — Хисын прислоняется головой к спинке водительского сиденья и устало глядит на Чонвона. — Но ты справишься, в мире есть полно других прекрасных вещей помимо любви. — Чонвон, а почему Джей хочет забрать тебя? Он до сих пор чувствует к тебе что-то? — спрашивает Сонхун, оборачиваясь к Чонвону. — Он сказал, что взаперти рядом с ним я буду в безопасности, но я долго думал над словами Джейка…       В его голове эхом отдается те самые слова, которые Джейк ему сказал в их первую встречу: «Чонвон, просто живи, это всё, что от тебя требуется. Ты не обязан приносить пользу. Мир не фабрика, а ты в ней не работник. Бери от жизни всё: танцуй, пой, ешь, читай стихи, заваривай чай, никто не вправе требовать с тебя что-то.» — Джейк сказал, чтобы я брал от жизни всё. Пока я был у Джея, я часто размышлял об этом. Я не знаю, смогу я спастись или же нет… Я хочу провести свои последние дни с вами, искать приключения, разгадывать тайны и бродить по всему миру. Сидеть на привязи и ждать чуда уже бессмысленно. — Добро пожаловать в отряд «Отчаянные»! — с энтузиазмом произносит Джейк, за что получает кривой подзатыльник от Хисына. — А что я сказал? — Давай выкладывай Джейк всё как было, я всё ещё жду объяснений, — Хисын складывает руки на груди, облокачивается на кожаное сидение. — Что ж, видимо мне не избежать этого рассказа…       Джейк рассказывает друзьям о том, как он попал в секту Обречённых, о родителях, о Джено, о его провале с матерью Джея. Они уже приехали к вокзалу, но никто не двинулся с места, все просто сидели и слушали историю, не перебивая, ничего не спрашивая. Джейк рассказал о теракте, о том, как он проснулся в капсуле и нашел письмо о том, что был отдан приказ обречённым убить его родителей. — Но зачем убивать твоих родителей? Они же вернулись на Землю, всё было хорошо… — тихо задает вопрос Хисын, нервно теребя подол своей футболки. — Не знаю, — отвечает Джейк, тяжело выдыхая. — Вот такая у меня история, со своими взлётами и падениями, хотя падений, наверное, было больше. — Что ж у тебя были все причины, чтобы ненавидеть весь мир. Сейчас же ты другой, верно? Ты уже отпустил прошлое? — Сонхун всё время, пока Джейк рассказывал, смотрел на него с грустью и неким холодом в глазах. — Я живу одним днём, Сонхун, это ещё страшнее, чем держаться за прошлое, — Джейк запрокидывает голову назад, закрывает глаза и томно выдыхает. Сонхун смотрит на его медовую шею, по которой течёт маленькая капля пота. — А у тебя остался тот приказ? — спрашивает он, отводя взгляд. — Да, вот, — Джейк достаёт из кармана свёрнутую бумажку и протягивает её Сонхуну. Тот внимательно разглядывает напечатанный шрифт, хмуря брови. — Сону, что означает «в связи с неподдающимися мутациям биологическими показателями объектов»? — Сонхун показывает лист другу, в который сразу заглядывает Чонвон с Хисыном. — Это означает что родители Джейка и сам Джейк не поддаются мутации, их организмы не мутируют, но что это за мутация? О чём идёт речь? И почему они не поддаются ей? — брови Сону выражают полное недоумение. — Здесь ещё сказано, что их отправили в какую-то лабораторию «Дельта» для извлечения биоматериала категории «TERSUS». Что означает «TERSUS»? — Если я не ошибаюсь, то это латинский язык и «TERSUS» означает «чистый», — Хисын устало выдыхает, совсем запутавшись. Он тоже внимательно читает приказ. — Что за проект «Кронос»? — Без понятия, этот приказ словно зашифрован, в секте всё не так чисто, как вам кажется, это не просто бунтующие люди, это сложная продуманная система, — Джейк опускает голову, пальцами начиная мять свою переносицу. — Именно это Джей и пытался узнать у меня. У нас с ним был договор, что он отпускает вас с участка, ничего вам про меня не рассказывает, а я в обмен должен буду провести его в бункеры Обречённых. — Но зачем ему это? — Чтобы истребить их. Он думает, что его мать убил я, я в его глазах всё ещё убийца, Обречённый. Его цель — найти того, кто создаёт и руководит сектой, лидера. Это своего рода месть всей системе. Чонвон знает, он не остановится. Он не отпустит меня, пока я не покажу ему все бункеры Обречённых. Его горе и печаль двухлетней давности всё ещё тянется за ним большим грузом. — А расставание с Чонвон и вовсе видимо убило в нём человека… — Сонхун обернувшись, смотрит на Чонвона, который смотрит куда-то в пустоту. — Кстати, Джейк, а после того теракта хоть кто-то выжил? — спрашивает внезапно Хисын, поднимая глаза похожие на оленьи. — Я встретился с Джено в тот день. 2028 октябрь       Забрав приказ с собой, Джейк поднимается и осматривается вокруг. На столе он замечает капли чужой крови, но трупов нигде рядом не было. «Кажется лидера Обреченных спасли прочные толстые стены и взрыв не смог убить его, но тогда, где он?» ­ — вопросы всплывали в голове у Джейка всё чаще и чаще.       Он выходит из разрушенного кабинета и направляется по тёмному коридору. Везде обломки, огромные металлические плиты потолков заваливали проходы, поэтому Джейку приходится иногда вставать на четвереньки для передвижения. Внезапно он слышит чей-то скулёж. Идя на тихий, глухой звук, он находит Джено под завалами. Его тело прижато большой глыбой, а сам он весь в пыли и крови. Лицо сильно покалечено, на глазах слёзы и полная обречённость. — Так значит, ты заложил бомбу не в космодром, а прямо в наш штаб, — начинает с хрипом говорить Джено, когда Джейк наводит на него фонарик. Свет бьёт в глаза, Джено щурится и отводит голову в сторону, его руки свободны. Он возится с небольшими камушками на полу не в силах вставь. — Я должен был догадаться, ты был слишком умный для всего этого дерьма. И «слёзы Земли» на тебя не действовали, кто же ты такой, Алый пёс? И как ты смог активировать бомбу на расстоянии? — Использовал рацию, голос записывался сразу на датчик взрывчатки, так я её и активировал. — И какое слово активировало бомбу? — «Время урожая».       Джейк вспоминает как они сидели в столовой, и никто даже и не подозревал, что Джейк установил и активировал сейчас бомбу лишь своим интересом к ужину. «— О сегодня на ужин к блюдам подают шпинат. Сейчас время урожая, эта зелень устойчива к заморозкам, — спокойно говорит Джейк, будто не закладывал только что бомбу в самое людное место.» — Я сделал так, потому что осознал, что вы совершаете большую ошибку убивая невинных людей, — Джейк с опаской смотрит на Джено, который своими худыми пыльными пальцами перебирал кусочки отколовшегося бетона на полу. — Но ты всё равно убил людей, Джеюн, ты убийца, — Джено вытягивает шею как может, смотря на Джейка снизу вверх. Исподлобья. На его лице расцветает страшная и пугающая до ужаса улыбка. — Знали бы твои родители каким ужасным человеком ты стал, так бы в тебе разочаровались. Что бы сказала мама? А что сказал бы папа? — Заткнись. Это Обречённые их убили! Был отдан приказ! Они убили моих родителей! — Джейк в порыве ярости пинает ногой того по лицу и в шумном напряжении отшатывается назад. Он хватается за голову, давя ладонями себе на виски. — Хватит оправдываться, Джейк. На твоих руках останется кровь десятков Обречённых, секта тебе такого не простит, ты же знаешь. Тебя найдут и убью так же, как убили твоих родителей. Вот увидишь, они не оставят тебя в покое, ты для них красное кольцо с точкой внутри. Мишень. — Но ты же сказал мне, что ты всё ещё здесь, на этом свете, из-за обещания. Ты дал клятву родителям, что ни при каких обстоятельствах не причинишь вред себе или другим людям, — Сонхун глубоко всматривается в янтарные глаза Джейка. — Ты соврал мне? — Нет, я не врал, я всё ещё жив, потому что не наложил на себя руки, Сонхун, — атмосфера в салоне элитной машины становится всё серьезнее и напряжнее. — Да, часть клятвы я нарушил, я причинил вред другим, но я всё ещё жив, меня не убили, так что обещание в силе. — А ты хотел покончить с собой? — глаза Хисына внезапно округляются, он сжимает обеими руками обивку кожаного водительского сидения. — Ты не представляешь, как часто я об этом думал, Хисын. Я лишил людей жизни… разве я достоин жить после этого? — Но они же были убийцами! Ты просто… — Нет оправдания. Они всё равно оставались людьми. Когда убийца убивает убийцу — разве мир становится чище?       Нет. Просто земля глубже впитывает кровь. А небо — выше поднимает дым. Мы считаем трупы, но не замечаем, как сами превращаемся в тени от костра, который разожгли.