Умино Ирука и тайный змей

На следующее утро Ирука проснулся хорошо отдохнувшим и со значительно прояснившейся головой. Он наслаждался этим примерно две секунды, прежде чем его настигла боль, вызванная сильными ушибами и недавним напряжением. Мадам Помфри, должно быть, наложила на него какие-то наблюдательные чары, поскольку прибыла менее чем через минуту. После нескольких быстрых диагностических заклинаний она удовлетворенно кивнула и объявила, что он практически поправился, прежде чем указать ему на душ в лазарете. Хотя для тех, кто вырос с магией, все могло быть по-другому, Ирука, по крайней мере, понял, что чувствует себя намного чище после мытья с мылом и горячей водой, чем после очищающих чар накануне вечером. Надев оставленную для него мантию, он принялся вытаскивать оружие и прочие инструменты шиноби из своей грязной униформы и запечатал все это в свиток. Домовой эльф, принесший ему завтрак, посмотрел на испачканную форму со смесью отвращения и нетерпения, прежде чем исчезнуть с ней. После очередного применения бальзама от синяков и перевязки Ирука надел свою одежду, доставленную Флиппи, и направился обратно в свои комнаты. Прямо у его двери в воздухе висела записка, которая сообщила (причем голосом директора, как только он подошел к ней) о назначенной с Гарри, Филиусом и мадам Боунс встрече, чтобы обсудить недавние события. Быстрый Темпус показал, что у него как раз достаточно времени, чтобы добраться туда вовремя и не торопясь, при условии, что лестницы не будут капризничать. Как назло, он столкнулся с Гарри за три поворота от горгульи, что привело к короткому неловкому молчанию, поскольку оба хотели поговорить, но ни один не мог придумать тему, которая могла бы вписаться в их короткую совместную прогулку. Они прибыли в кабинет директора и увидели, что остальные трое уже там, а на столе стоит Омут Памяти. — Ах, Ирука, Гарри, добро пожаловать! — поприветствовал их Альбус. — Теперь, когда мы все здесь, я полагаю, что у мадам Боунс есть ряд вопросов относительно вчерашних событий и того, что к ним привело. Глава ДМП кивнула. — Прежде всего, как вы выяснили, что монстром Слизерина был василиск, а также где и как получили доступ к Тайной комнате? Ирука, которого периодически дополняли Гарри или Дамблдор, рассказал всем присутствующим о серии подсказок, приведших к рассматриваемым открытиям, а также о том, какие шаги были предприняты. Как только они закончили, заговорил директор: — Возможно, на дальнейшие вопросы лучше всего ответить, хотя бы частично, просмотрев воспоминания профессора Флитвика об экспедиции в Тайную комнату? — заметив обеспокоенный взгляд Ируки, он обратился к нему. — Я уже разговаривал и с Филиусом, и с мадам Боунс, и они оба согласились, что любые особые таланты или способности, которыми обладают члены спасательной группы, не имеют отношения ни к каким отчетам Министерства и не должны выйти за пределы круга доверия без разрешения или веской причины. Теперь, Филиус, может быть, ты возьмешь на себя инициативу? Кивнув, Филиус вскочил на наколдованный табурет и склонился над Омутом Памяти. Как только его нос коснулся не-жидкости внутри, устройство, казалось, внезапно засосало его целиком в себя, его тело растянулось и потекло внутрь, словно жидкость. Наблюдать за этим было поразительно, но, судя по невозмутимым выражениям лиц профессора Дамблдора и мадам Боунс, Ирука предположил, что именно так обычно работает Омут Памяти. Мадам Боунс последовала за ним, не прибегая к помощи табурета, чтобы добраться до рабочего стола. Следующим пошел Гарри, в его попытках изобразить гриффиндорскую браваду сквозила явная нерешительность. Альбус жестом пригласил Ируку следовать за ним, явно намереваясь пойти последним. Не зная, чего ожидать, Ирука сделал глубокий вдох и склонился над серебристой поверхностью. В следующее мгновение он чуть не вскрикнул, поняв, что проваливается во что-то очень холодное и темное, а потом так же внезапно он оказался рядом с Филиусом, мадам Боунс, Гарри, ещё одним Филиусом, Снейпом, Альбусом, им самим и членами С.Э.Н., он узнал коридор за туалетом для девочек, в котором обитает Плакса Миртл. Несколько мгновений спустя появился второй Альбус. Впятером они наблюдали за концовкой истории Ируки. Мадам Боунс посмотрела на директора с сочувствием, когда ему отказали в участии в спасательной миссии — вероятно, ей не раз приходилось отправлять друзей и коллег в опасность, когда она сама не могла оказать помощь. В ее взгляде появилось сильное любопытство из-за его логики отправить Филиуса вместо себя, и у нее выпал монокль из глаза, когда выяснилось, что Гарри змееуст. — Кстати, что ты сказал? — спросил Филиус, когда Гарри-из-воспоминаний открыл проход. — Я просто сказал «откройся», — ответил Гарри, слегка пожав плечами, — и здесь, и потом. — Вот тебе и хитрость Слизерина, — прокомментировала единственная присутствующая ведьма, — это так высокомерно, думать, что парселтанг — единственная необходимая защита. — Очень небрежно, — согласился директор. — Я содрогаюсь при мысли о реакции Аластора. Из-за природы воспоминаний пятерым зрителям пришлось быстро следовать за воспоминаниями — Филиус спускается по трубе, Гарри кричит от восторга от поездки, теперь, когда он мог наслаждаться ею без угрозы неминуемой опасности. Все присутствующие взрослые нежно усмехнулись после спуска, когда Гарри покраснел. Однако краткий приступ легкомыслия вскоре был забыт при первом взгляде на сброшенную кожу василиска. — Мерлин, — выдохнула мадам Боунс, — василиск или нет, но любая змея такого размера была бы серьезно опасна. Как, черт возьми, вам всем удалось выбраться оттуда живыми? — Ты скоро увидишь, — прокомментировал Филиус, когда воспоминание продолжилось в направлении собственно Комнаты. Глава ДМП одобрительно кивнула Ируке, когда он-из-воспоминания напомнил, что они были на спасательной операции, а не охоте на змей. И Альбус, и мадам Боунс смотрели на Комнату широко раскрытыми глазами. Когда появился юный Риддл, глаза ведьмы сразу подозрительно сузились, в то время как на лице директора было больше грусти, сожаления и почти жалости. Когда призрак обратился к статуе, Гарри перевел его шипение как «Говори со мной, Слизерин, величайший из Хогвартской четверки». — Слабая охрана, гигантская статуя самого себя, этот пароль, — фыркнул Ирука, — Салазар Слизерин был действительно скромным человеком. — Всем закрыть глаза до взрыва! — крик Филиуса напугал остальных четверых, которые посмотрели на него в замешательстве. — Мы не знаем, сохранится ли эффект взгляда василиска в воспоминаниях, и я бы предпочел не узнавать наверняка. Видя логику в его словах, все присутствующие закрыли глаза, пока не раздался звук взрывных меток Ируки. Двое волшебников, которые не присутствовали в Комнате, с изумлением наблюдали за битвой, особенно ведьма, которая раньше не видела, на что способен Ирука. Они оба также явно лихорадочно соображали, то ли пытаясь предсказать исход, то ли пытаясь выяснить, какой была бы их собственная стратегия в этой ситуации. Все вздрогнули, когда Ируку ударили, хотя он спокойно заверил их: — Мне бывало и хуже, и все гораздо лучше, чем выглядит. — Но, судя по кратким взглядам, похоже, никого не успокоил. Глядя со стороны и с ясной головой, Ирука мог видеть, как Гарри-из-восроминания мчится по полу Комнаты быстрее, чем он когда-либо видел у него раньше, в то время как василиск готовится нанести удар, не обращая внимания ни на что другое, поскольку сосредоточен на своей добыче. Наблюдать, как Гарри сразил Короля Змей одним кунаем, было потрясающе даже для тех, кто был там в то время (включая самого Гарри), и все взрослые одарили гриффиндорца-второкурсника задумчивыми, но гордыми улыбками, когда он решительно стоял перед своим поверженным учителем и перекрикивал самого страшного волшебника последних десятилетий. После такого зрелища вид уничтожения дневника был почти разочаровывающим. Довольно скоро воспоминания прибыли в Больничное крыло, и Ирука обнаружил, что летит вверх, прежде чем мягко приземлиться обратно в кабинете директора. — Я чувствовал себя чертовски бесполезным, — кисло заметил Филиус, когда Альбус бросил на него укоризненный взгляд за его язык. Что бы я ни пробовал, это ничуть не действовало против Риддла, этого дневника, василиска.. — Ты нас всех вытащил, Филиус, — немедленно возразил Ирука. — Даже если бы я умел использовать это заклинание посланника — чему, кстати, я хотел бы научиться — я был не в том состоянии, чтобы сотворить что-то сложнее люмоса. Я полагаю, что, если бы не было другого выбора, я мог, вероятно, взобраться обратно по трубе, затащив за собой детей, но это не принесло бы пользы моим сломанным ребрам. Почему-то я сомневаюсь, что был бы сегодня настолько здоров, если бы вчера проткнул легкое. Филиус кивнул, несколько успокоенный, но все еще явно неудовлетворенный собственным вкладом. Мадам Боунс, очевидно, хотела задать свои вопросы в хронологическом порядке. — Поскольку мы не видели, как это произошло, как вы устроили тот взрыв? — Могу я предположить? — вмешался Филиус. Когда Ирука кивнул, он продолжил: — Я несколько раз замечал во время той драки, что ты бросал ножи с привязанными к ним полосками бумаги. Эти ножи, или, что более вероятно, бумажки, привязанные к ним, казалось, создавали взрывы. На демонстрации техники безопасности в том и этом году ты показал, что неправильно нарисованные печати могут взрываться, когда направляешь в них энергию. И что активацию можно настроить с задержкой. Таким образом, само собой разумеется, что можно было бы создать печать, предназначенную для взрыва, вероятно, с гораздо большей мощностью, чем при большинстве несчастных случаев, и сделать этот взрыв контролируемым. Ирука улыбнулся своему коллеге. — Верно. На этих бумажных метках были взрывные печати. Дома я несколько раз спарринговал с женщиной, чей боевой стиль включал призванных змей разного размера, так что у меня есть некоторое представление о том, как двигается такое существо. Даже вслепую я слышал, как движется василиск, и мог сказать, где он находится, поэтому я бросил четыре куная, этих ножа, со взрывными метками, чтобы попасть ему в голову и убедиться, что я повредил его глаза. Он двигался слишком быстро и непредсказуемо, чтобы попасть прямо в глаза, даже когда я мог видеть. — Все это поднимает мой следующий вопрос, — сказала мадам Боунс. — Как вы могли так двигаться и как вы создавали эти огненные заклинания без палочки? Ирука вкратце описал ей шиноби, чакру и дзюцу, Филиус слушал с пристальным вниманием. Альбус иногда вставлял комментарии, чтобы прояснить моменты с точки зрения волшебства. Когда Ирука закончил, мадам Боунс кивнула. — Я, конечно, могу понять желание сохранить все это в секрете. Отдел тайн набросился бы на вас, если бы узнал о ваших способностях. И ещё неизвестно, что дальше — консерваторы могут объявить вас магическим существом или же потребовать доступа к вашим способностям. В любом случае, у Пророка был бы напряженный день, и их статьи не были бы благоприятными для вас. Пока вы не используете свои способности в гнусных целях, я буду молчать о них. Хотя это не помешает мне пожалеть, что у меня нет нескольких авроров, которые могли бы делать такие вещи. Ирука усмехнулся. — Я бы подумал об обучении нескольких доверенных людей, если бы не тот факт, что взрослые получили бы от этого очень мало пользы. Из детей, которых я обучал здесь, в Британии, младшая начала в девять лет и, скорее всего, никогда не достигнет моего уровня способностей из-за позднего начала, хотя она опередит меня в магии еще до окончания Хогвартса. Если вам нужны авроры, обученные как шиноби, я бы сначала посоветовал выяснить, заинтересованы ли в этом Гарри или кто-нибудь из его друзей. Гарри покраснел под оценивающим взглядом главы правоохранительных органов Волшебной Британии, который вызвало это заявление. — Я так понимаю, именно благодаря твоему обучению Гарри научился правильно обращаться с клинком? — спросил Филиус. — Да, это так, — ответил Гарри за своего сенсея. — Я использовал одну из поз, которые показал нам Ирука-сенсей, он сказал, что это для врагов, атакующих сверху, кого-то вроде василиска. И я развернулся боком, как он нам говорил, чтобы быть меньшей мишенью и стоять более устойчиво, что в итоге позволило мне попасть между клыков. — Это была хорошая работа, — сказал Ирука своему ученику. — Невероятно безрассудно, но, тем не менее, хорошо. У Альбуса был следующий вопрос. — Я заметил, что юный Гарри двигался удивительно быстро для мальчика его роста, даже быстрее, чем я видел на тренировках. Это была новая техника, которой вы недавно учили его? Ирука покачал головой. — Я тоже никогда раньше не видел, чтобы Гарри двигался так быстро, хотя у меня есть теория о том, как ему это удавалось. Как ты себя чувствовал после Тайной комнаты, Гарри? Гарри, казалось, был немного удивлен вопросом. — Когда закончился адреналин, у меня болело все тело. Мадам Помфри заставила меня выпить тонизирующее средство для восстановления мышц, прежде чем отпустить из Больничного крыла. Ирука улыбнулся. — Это подтверждает мою теорию. Я почти уверен, что вам каким-то образом удалось реализовать хотя бы приблизительное подобие техники, называемой Омотэ Рэнгэ, Первичный Лотос. Ты практически преодолел ограничения, которые твое тело обычно накладывает на твою силу и скорость, чтобы не навредить самому себе. Я не знаю, сделал ли ты это так же, как это делается обычно, внесла ли каким-то образом свою лепту твоя магия или что-то еще. Что я могу сказать, так это то, почему ты смог это сделать. — В Конохе, — продолжил он, — мы считаем, что наши друзья, семья, деревня и товарищи имеют первостепенное значение, и что сражаться друг за друга всегда лучше, чем за самих себя. Сосредоточенность на других, на узах и защите — это то, что мы называем Волей Огня, и это было руководящей философией нашей деревни с момента ее основания. Другими словами, — сказал Ирука, кладя руку на плечо своего ученика, — как часто говорит Седьмой Хокаге: «Когда человек защищает того, кто ему дорог, именно тогда этот человек может стать по-настоящему сильным». Альбус гордо улыбнулся им обоим. — Мудрая и просвещенная философия, — заметил он. — Наступят времена, когда мы должны будем взяться за оружие и сражаться, и людям будет ужасно легко потерять себя во власти и насилии, когда это произойдет. Мы всегда должны помнить, что нужно бороться с любовью в сердцах, а не с ненавистью. Я твердо верю, что любовь — самая чудесная и могущественная магия из всех. Кашель мадам Боунс вернул их всех в настоящее. — Мой следующий вопрос к тебе, Альбус, — она указала на директорский стол, где Ирука увидел запятнанные остатки дневника Тома Риддла. — Что, во имя Мерлина, это за штука? — Увы, — развел руками тот. — Я не могу быть уверен. Какой бы магией он ни обладал ранее, его чары были полностью разрушены действием яда василиска. Я изучил эту вещь, используя все известные мне методы, и несколько мне даже пришлось разыскать в некоторых моих более эзотерических томах, но в основном все, что я могу обнаружить сейчас, — это слабые остатки самой отвратительной темной магии, которую я когда-либо видел. У меня есть рабочая гипотеза, но я не считаю, что это то,что стоит слышать молодым невинным ушам. — Он бросил на Гарри многозначительный взгляд. — Кроме того, защитные чары сообщают мне, что у нас скоро будет компания, совершенно неподходящая для подобной дискуссии... Почти сразу после того, как директор закончил говорить, дверь без стука распахнулась, и в комнату плавно (хотя и напыщенно) вошел мужчина. Он был высоким и худощавым, одетым в безукоризненную угольно-черную мантию из дорогой ткани, держал в руках черную трость с серебряной ручкой в виде головы змеи, и выглядел лет на тридцать-тридцать пять. Его длинные волосы были почти белыми, а лицо бледным. Все это, плюс резкие черты лица и холодное, насмешливое выражение выдавали в нем, скорее всего, Люциуса Малфоя, который был отцом Драко, того самого соперника Гарри из Слизерина, а так же главой совета попечителей Хогвартса и, предположительно, «бывшим» Пожирателем Смерти. — Ужасная новость, Дамблдор, — протянул Малфой, доставая свернутый документ из кармана мантии, — но попечители считают, что вам пора отойти в сторону. Это приказ об отставке — вы найдете на нем все двенадцать подписей. Боюсь, мы чувствуем, что вы теряете хватку. Сколько атак было на данный момент? Вчера появился еще один, на этот раз младший ребенок одного из ваших самых ярых сторонников. Очевидно, вы просто больше не в состоянии обеспечивать безопасность своих учеников. — Боюсь, Люциус, — ответил великий волшебник со спокойной улыбкой, — что твоя информация несколько устарела. Нам удалось не только найти Тайную комнату Слизерина и вернуть мисс Уизли целой и невредимой, но также и уничтожить зверя, что вызывал окаменения учеников. С тем, кто его контролировал, тоже разобрались. — Как восхитительно удобно для вас, — усмехнулся Малфой. — Хотя некоторые люди могут просто принять ваши слова на веру, попечителям потребуется больше доказательств, чем дикая история. — Тогда как удачно, — улыбнулся верховный чародей, — что я вскоре собирался предложить повторную экспедицию в Тайную комнату, чтобы убедиться, что внутри не осталось других неприятных сюрпризов, и осмотреть саму Комнату. В конце концов, это историческое место, и как таковое должно быть изучено и задокументировано. На этот раз, конечно, мы сможем отправиться туда в гораздо большем количестве и с большей безопасностью. Я планировал вызвать нескольких специалистов, чтобы проверить, нет ли каких-либо давних проклятий или скрытых областей, но ты также можешь обратиться к экспертам по своему выбору. Кроме того, я надеюсь взять с собой профессора Снейпа, чтобы он осмотрел тушу, на случай, если какая-либо ее часть может пригодиться в его работе или исследованиях. — Понятно, — холодно произнес мистер Малфой. — И когда вы намереваетесь начать свое маленькое предприятие? — Если повезет, — улыбнулся в ответ Дамблдор, - я надеюсь, что завтра соберутся все необходимые группы. Сообщить тебе время совой? — Пожалуйста, сделайте это. Вы можете оставаться на своем посту, пока, но если вы не сможете завтра предоставить адекватные доказательства своих утверждений, вы больше не вернетесь в этот кабинет. Если вы меня извините… — Он официально, хотя и едва заметно, кивнул головой присутствующим, прежде чем выйти. — Учись у директора, Гарри, — прокомментировал Ирука, когда незваный гость ушел. — Ты всегда должен стараться оставаться вежливым и дружелюбным по отношению к людям, какими бы неприятными они ни были. По крайней мере, забавно, когда они раздражаются. — Боюсь, я не понимаю, о чем ты говоришь, — заявил Альбус с кажущимся серьезным выражением лица, которому противоречили искорки в его глазах. — Я просто был вежливым с гостем, не более того. Теперь, похоже, мне придется заняться более срочным сбором участников для завтрашнего маленького приключения. Могу ли я рассчитывать на ваше присутствие? — Ему ответили кивками. — Превосходно. Теперь, прежде чем вы уйдете, у меня есть идея, которую, я надеюсь, юный Гарри оценит…