Дживс и случайная помолвка

Я ускорил шаг к резиденции лорда Хеймаркета с вновь окрепшей решимостью. С этим свежим напоминанием о том, насколько важен Дживс для моей жизни, я был еще более непреклонен в своем желании не позволить какой-то женщине увести его от меня. Я завернул за угол и зашагал по подъездной дорожке к огромному и внушительному дому, молча размышляя о способности современного архитектора спроектировать поместье, которое не выглядело бы крошечным посреди огромного и пустого поля, а затем каким-то образом втиснуть его на переполненную лондонскую улицу. Перешагивая через две ступеньки, я постучал пальцами в дверь, поправил галстук, дважды проверил, что сапфирово-синий платок на виду, и собрался с духом для того, что меня ожидало. То, что меня ожидало, вскоре прибыло в виде пожилого слуги, который, несмотря на свои накопленные годы, все еще был устрашающе высок, и чьи плечи почти заполняли дверной проем, который я только что отметил как исключительно широкий. Он открыл дверь с видом человека, которого оторвали от чрезвычайно важного задания, и посмотрел вниз, на немалую длину своего носа. Дживс бы гордился. — Да? — А, привет, добрый человек, — сказал я, заложив руки за спину и слегка пружиня на подушечках стоп. Парень всегда хочет казаться энергичным при первой встрече с кем-то новым — дурной тон быть поникшим, с грустным лицом и все такое. — Я надеюсь, что вы могли бы сказать мне... И тут я понял: Дживс забыл сообщить мне имя своей нареченной. Я громко сглотнул. Слуга кашлянул, не столько на манер овцы на далеком горном склоне, а примерно как прочищал бы горло лев, готовясь проглотить вас целиком. — Сэр, пожалуйста, изложите ваше дело. Я сжал руки за спиной и улыбнулся самым очаровательным образом, убежден, что сверхочаровательным, даже если Бинго Литтл утверждает, что я выгляжу так, словно только что сел на булавку. — Я хотел спросить, можно ли увидеть повариху, работающую в этом доме, сэр. Мне бы хотелось поговорить с ней. Слуга снова кашлянул, и я пересмотрел свою оценку с льва на питона, разжимающего челюсти. — Не могли бы вы сказать мне свое имя? Я нервно потеребил носовой платок в кармане. — Меня зовут Вустер, Бертрам Вустер, — сказал я. — А юная леди, которую я ищу, в настоящее время помолвлена с моим камердинером Реджинальдом Дживсом. Слуга фыркнул. — Боюсь, я не могу сказать вам, кто бы это мог быть, сэр, — сказал он, — поскольку я не знаком с нашим кухонным персоналом. Но если желаете, вы можете последовать за мной на кухню и поговорить с ними сами. С этими словами он развернулся на одной пятке, как идеально сбалансированный гироскоп*, и зашагал по коридору, а я проскочил в дверь вслед за ним. Кухня находилась ниже по лестнице, устланной роскошным ковром, и я пронесся туда вслед за слугой, который приоткрыл для меня дверь и затем исчез, закрыв ее за собой с излишне громким хлопком. Кухонный персонал, который исчислялся как минимум дюжиной человек, прекратил свои занятия и уставился на меня. Я прочистил горло и сказал: — Приветик и добрый день! Как вы все поживаете? Тишина и пристальные взгляды. Я кашлянул и пожалел, что Дживса нет рядом. — Э-э... могу я поговорить с поварихой? Внезапно раздался шепот, а затем женщина, которую можно было описать только как устрашающую, вышла из-за стола, заваленного рыбинами, которых она обезглавливала, и вытерла руки размером и формой с мясорубку о свой запачканный фартук. — Я повариха, — объявила она. — Чего надо? Боже милостивый. Неудивительно, что Дживс не горел желанием спешить с таинством брака, если именно это ожидало его у алтаря. Я наконец обрел свой голос. — Мадам! — весело сказал я и поклонился, схватив одну из ее огромных рук и запечатлев на ней целомудренный поцелуй. Будет лучше, если смазать неподдающиеся винтики маслом лести, решил я. — Приятно познакомиться с вами, и теперь я должен признаться, что понимаю, почему он в таком восторге оттого, что женится на вас! — Чего? — спросила она голосом, похожим на грохот дюжины чугунных сковородок. — Кто на чем женится? Я моргнул. Дживс не упомянул, что его возлюбленная не обладала даже краткосрочной памятью. — Эм, — сказал я. — Я здесь от имени Реджинальда Дживса — возможно, вы знаете его как Реджи, — который, я полагаю, сделал вам предложение в прошлые выходные на country dance. На кухне воцарилась гробовая тишина. Я чувствовал себя этакой цирковой лошадью, украшенной перьями и очутившейся в центре ринга, с молодой леди в блестках в седле. Другими словами, все присутствующие смотрели на вашего покорного слугу. Повариха уставилась на меня, открыв рот, и я отметил, как сильно она напоминала рыбу, которую разделывала для филе, когда я вошел. — Мадам, — сказал я, — боюсь, я должен умолять вас сжалиться — не над Дживсом, потому что он, э-э, поражен всяческой любовью к вам. Нет, человек, над которым я прошу вас сжалиться, — это не кто иной, как я сам. Кто-то в глубине комнаты хихикнул, затем резко замолчал. Я продолжил, подогреваясь своей страстной мольбой. — Видите ли, Дживс — мой камердинер, и недавно я понял, как сильно он мне нужен, собственно, мое существование полностью зависит от него. Если вы заберете его у меня, мадам, как бы страстно он ни жаждал быть унесенным в ваших объятиях в далекую страну супружеского счастья, вы лишите меня всего, что мне нужно для жизни. Видите ли... — здесь я сделал короткую паузу, чтобы выглядеть как человек, охваченный эмоциями, но на самом деле я искал слова, которые склонили бы ее на мою сторону. Внезапно я нашел решение и не смог удержаться от улыбки. — Мадам, я не в себе. — Оно и видно, — пробормотал кто-то слева от меня, но раздалось шиканье и короткая потасовка, чтобы критикан замолчал. Я взмахнул рукой и едва не смахнул обезглавленную рыбу со столешницы. — Дживс — единственный человек на этой земле, который знает, до какой степени я страдаю; и без его присутствия, боюсь, мое состояние непоправимо ухудшится. Поэтому прошу вас, мадам, найти доброту в вашей... прекрасной обширной груди, чтобы освободить Дживса от его помолвки и предоставить ему служить мне так, как может только он. — Ты сумасшедший, — сказала она. — Ты сбрендил! Я поднял палец вверх. — Вот именно! — объявил я. — Вы попали в самую точку, мадам. Я психически болен, non compos mentis**, и — как вы правильно выразились — совершенно сбрендил. Вот почему мне нужен Дживс! Я услышал, как хлопнула кухонная дверь. — Дживс? — сказал тихий, мелодичный голос. — При чем тут Дживс? Я развернулся на каблуках, но меня чуть не снесла повариха-мастодонт, метнувшаяся мимо меня. Она подхватила новоприбывшую на свои пухлые руки, и девушка — маленькое бледное создание со светлыми кудряшками, которые она, должно быть, стащила прямо с головы херувима, — взвизгнула и в шоке вцепилась в нее. — Дафна! — взвыла мастодонтиха. — Этот человек... он не в себе! — Мне жаль, — сказала Дафна из-за руки поварихи. — Почему вы вне себя? Вам не понравилась еда? — Она хочет сказать, что я сумасшедший, — пояснил я ей, — а не вышедший из себя. Я уверен, что ваша еда прекрасна... — Тут я резко замолк. — Подождите минутку. Вы... Это вы готовите еду? Дафна высвободилась из хватки мастодонтихи, которая тяжело дышала, сопела и топала своими огромными ногами. — Да, — сказала Дафна. — Агнес и я — мы повара в поместье лорда Хеймаркета. Я был ошеломлен. Я пошатнулся. Я схватился за грудь и отпрыгнул назад, размахивая руками, как будто мне нанесли удар прямо по старому тикальщику. — Вы! — сказал я. — Вы невеста Дживса! — Да, — ответила она, склонив голову набок с озадаченным выражением лица, немного похожая на волнистого попугайчика, столкнувшегося со своим отражением. — Но в чем дело? Реджи хочет мне что-то передать? — Да, — сказал я как раз в тот момент, когда повариха Агнес и полдюжины кухонных служащих хором ответили: «Нет!» — Твоя помолвка расторгнута, — объявила Агнес, таща бедную, сбитую с толку Дафну мимо меня вглубь кухни. — Ты не можешь выйти замуж за кого-то настолько глупого, чтобы работать у такого придурка. — Реджи не глупый! Я так его люблю! — воскликнула Дафна, но все дальнейшие протесты были проигнорированы, когда она и Агнес исчезли за рядом кастрюль. Я хлопнул в ладоши и улыбнулся. — Ну что ж! — весело сказал я, обращаясь к кухонным работникам, которые смотрели друг на друга с поднятыми бровями, как будто они только что увидели конец пьесы и не совсем поняли ее смысл. — Ничего страшного, все хорошо, что хорошо кончается, так? — Дафна снова свободна, — сказал один из молодых людей, подталкивая локтем мужчину рядом с собой. — Что скажешь, а? Она была бы мне прекрасной женой! — Нет, она моя, — сказал тот, толкаясь в ответ. — Ты осел, коли думаешь, что достаточно хорош для нее. — Послушайте сюда! — раздался крик сзади. — Я влюбился в Дафну, как только она приехала сюда! — А я любил ее задолго до этого, — сказал первый мужчина. — Я любил ее в своих снах! Тут разразились бурные споры, и я воспользовался удобным случаем абстрагироваться от этой ситуации. Я взбежал по лестнице и выскочил за дверь, на ходу торопливо крикнув старому слуге: «Порядок!» Оказавшись в безопасности за воротами дома, я остановился на тротуаре, прислонившись к забору, и достал из кармана сапфировый носовой платок. Я решил было вытереть им свой разгоряченный лоб, но затем передумал и надежно спрятал его обратно в карман, зная, что мне понадобится вся его мощь, если я хочу убедить Дживса в умозаключении, к которому я пришел чуть раньше. Кроме того, подумал я, неторопливо удаляясь по тротуару, Дживсу так нравится, как платок подчеркивает мои глаза.

***

Когда я вернулся в свои апартаменты, Дживса нигде не было, поэтому я сбросил туфли и устроился в углу дивана, с радостью возвращаясь к детективному роману, который я был вынужден оставить ради более благородных занятий. Прошло совсем немного времени, и вскоре я услышал, как открылась входная дверь, и знакомый, слабый шорох — это Дживс снимал пальто и шляпу. Когда он вошел в комнату, неся в руках несколько маленьких коробочек, я закрыл книгу и окликнул его: ― Дживс! Как твои покупки? ― В основном успешно, сэр, — сказал он, ставя коробки на край столика. ― Согласно вашей просьбе, я воздержался от приготовлений, связанных со свадьбой. Как прошел ваш день? ― Полностью успешно, — объявил я с немалой долей удовлетворения. ― Дживс, дружище, тебе больше не нужно беспокоиться о свадебных приготовлениях, да и вообще о любой свадьбе. Давай выпьем по бокалу бренди, чтобы отпраздновать, а? ― В самом деле, сэр? И хотя он отвернулся, доставая спиртное и стаканы, я мог слышать, как его бровь приподнялась. Что-то особенное было в том, как он говорил. И именно эта мелочь, которую я заметил, укрепила то, что я уже знал: Дживс принадлежит моей жизни, и ничьей больше. Кто еще смог бы услышать тонкие нотки в его голосе, которые означали огромную разницу между искренностью и сарказмом? Очевидно, только я был способен на такую ловкость мысли. Я принял из его рук бренди и отсалютовал ему бокалом. ― В самом деле, — сказал я. ― Я недавно вернулся из поместья лорда Хеймаркета. ― Я отпил из бокала и добавил: ― Эта Дафна такая милая девушка. У нее определенно нет недостатка в поклонниках. Дживс стоял рядом с винным шкафом, держа в руках свой стакан. ― Я также заметил это, сэр, — сказал Дживс. ― Вы говорите, что мне больше не нужно заниматься приготовлениями к свадьбе? ― Нет, совсем не нужно, — сказал я. ― Дживс, подойди, сядь. Расслабься. Я пожалел, что не могу последовать собственному совету, потому что мой желудок был завязан узлом туже, чем мои галстуки, когда Дживса не было рядом, чтобы их поправить. Я сделал большой глоток бренди и подвинулся, освобождая место для Дживса на диване. Он сел, но, похоже, за последние несколько часов ему в позвоночник вживили стальной стержень, потому что он был еще менее способен расслабиться, чем я. Последовало долгое, странно неловкое молчание — я говорю «странно», потому что Дживс часто молчит, и я не нахожу в этом ничего неловкого, но в этот момент его молчание только сильнее скрутило меня. ― Послушай, Дживс, — выпалил я как раз в тот момент, когда он поднял глаза от своего бренди и сказал: ― Сэр, я должен признаться... ― Извини, извини, — сказал я, — но послушай, Дживс, я должен это сказать, иначе я никогда больше не наберусь смелости высказать это, и тогда все будет по-прежнему, только теперь я знаю, и это будет еще хуже... ― Я прервался и одним глотком осушил содержимое своего бокала. «Для храбрости и будь что будет», — подумал я и решительно поставил стакан на край стола. ― Мои мотивы расторгнуть твою помолвку были не совсем альтруистическими, — признался я, вращая бокал между большим и указательным пальцами. Я мог видеть в нем отражение Дживса, искаженное и чужое, но все же Дживса. Он не сдвинулся со своей идеальной позы, и я закрыл глаза. ― Я так и подозревал, сэр, — мягко сказал он. ― Не думаю, что ты понимаешь, Дживс, — возразил я. ― Сэр, если вы позволите мне... ― Дживс замолчал и поставил свой почти полный бокал бренди на стол рядом с моим. ― Я действительно верю, что понимаю. Видите ли... Я надеялся, что, получив известие о моей помолвке и последующей отставке, вы будете вести себя именно так, как поступили. Я остолбенел, если это то слово, которое мне нужно, то есть был шокирован, потрясен и т.д. И, возможно, заинтригован. ― Дживс, ты хочешь сказать, что ты меня обхитрил? ― Ни в коем случае, сэр, — сказал Дживс. ― Я действительно оказался в неприятной ситуации, будучи помолвленным с мисс Дафной Краудл. И поскольку я не мог собственноручно разорвать помолвку из-за удара, который такой поступок нанес бы моей репутации, я надеялся, что вы броситесь мне помогать, вместо того чтобы рисковать потерять мою службу. ― Дживс отвел взгляд, но я успел уловить намек на улыбку, изогнувшую его губы. ― И я вижу, сэр, что был прав. ― Ты знал, что я попытаюсь и... и разорву твою помолвку? ― Да, сэр, ― Дживс поднял на меня глаза. ― Для меня большая честь, что вы так высоко цените мои услуги... ― Черт возьми, Дживс, — воскликнул я, вскакивая с дивана. Книга упала с моих колен на пол, и я потратил полсекунды, чтобы посетовать о том, что раскрытая страница захлопнулась, а затем наклонился и схватил Дживса за плечи. Он уставился на меня, на удивление невозмутимый. ― Я ценю вовсе не твою службу, приятель! Хотя, конечно, очень ценю... Но что я хочу сказать, Дживс: я не думаю, что смог бы жить без тебя, и не только в том смысле, что мне нужно, чтобы ты готовил для меня, выбирал галстуки и вытаскивал меня из передряг с прекрасным полом. Я хочу сказать... О, к черту все. Я преодолел последние несколько дюймов между нами и прижался губами к его губам. Я позволил себе продлить поцелуй, возможно, слишком надолго, желая насладиться моментом, прежде чем все это рухнет, чего я весьма опасался. Но когда я отстранился и открыл глаза, лицо Дживса выражало не что иное, как удивление. ― Сэр, — выдохнул он. ― Могу я сказать... Я очень надеялся, что вы будете вести себя именно так. ― Это немного тревожно, — сказал я. — Ты, похоже, мысленно предсказал мое поведение на весь день. Однако сейчас, — я поднял руку, когда он открыл рот, и приложил палец к его губам, — есть совершенно неотложные проблемы, с которыми мне нужно разобраться сию же минуту, да и тебе не помешает. Улыбка тронула эти прекрасные губы под моим пальцем. ― Конечно, сэр, — сказал Дживс. Я рискнул поцеловать его еще раз и впервые вкусил изгиб Дживсовой улыбки. ― Дживс, — сказал я, отстраняясь и осторожно потянув его за лацканы, — может быть, мы могли бы продолжить в другом месте? И в горизонтальном положении? ― Действительно, сэр, — сказал Дживс и позволил мне отвести его в мою спальню. Позже я выбрался из вороха постельного белья и подушек, положил голову Дживсу на грудь, и подумал: как же я был прав, сравнивая Дживса с самыми возвышенными идеалами художника эпохи Возрождения. Однако оставалось прояснить две вещи. ― Дживс, ты ведь знаешь, когда я сказал, что не могу жить без тебя, то имел в виду каждое слово в его буквальном, метафорическом и любом другом возможном смысле? ― Да, сэр, — сказал Дживс, положив руку мне на волосы и нежно поглаживая. Я удовлетворенно вздохнул и позволил своим глазам закрыться. ― Еще кое-что, — сказал я. Дживс издал вопросительный звук. ― Сапфировый платок действительно подчеркивает мои глаза? ― Самым восхитительным образом, сэр, — сказал Дживс. ― Однако для этой вещицы есть и другие интересные применения. ― Да?― я открыл глаза, поднял голову и обнаружил, что Дживс откуда-то достал вышеупомянутый п. и задумчиво смотрит на него. ― Действительно, — сказал он. ― Несмотря на то, что платок замечательно подчеркивает одну из ваших самых привлекательных черт, я полагаю, что он также послужил бы, хм, для большего усиления и без того приятной деятельности... Я приподнял бровь. ― Не очень-то понимаю. ― Позвольте мне, сэр, — сказал Дживс и, взмахнув платком как фокусник, свободно обвил им вустеровскую башку, причем мои глаза также оказались завязанными. ― Вот видите... Понятно, что я ничего не видел, но почувствовал, как его губы мягко скользнули по моей шее. Я тихо застонал и уронил голову набок. ― У носового платка много применений, сэр. ― Похоже, так оно и есть, — сказал я и откинулся на подушки. ― Продолжай, Дживс. И хотя я не мог его видеть, мне показалось, что я услышал в голосе Дживса улыбку, когда он ответил: ― Конечно, сэр.