Пацифист

— И как тебе наш дружный коллектив? — с порога спрашивает Шисуи, возникая в дверях комнаты Итачи. Тот неодобрительно фыркает, но ничего не говорит. Он и раньше был немногословен, но, понаблюдав за ним в Акацки, Шисуи приходит к неутешительному выводу: не настолько, как теперь. Плюсом к этому нынешний Итачи, хоть и маскирует это под маской безразличия, тем не менее примерно всегда хмур и параноидально сосредоточен. А ещё почти всегда открыто враждебен. — Да ладно тебе, Итачи-сан, — смеется Шисуи, — Я просто интересуюсь… по-товарищески.       Итачи смотрит на него с пару секунд, прежде чем спросить, как всегда, в лоб: — Зачем ты притворяешься дураком, Катамэ?       «Хотя бы не назвал Мадарой», — вздыхает про себя Шисуи, но невольно улыбается такой знакомой, почти родной непосредственности. — Знаешь, — он прикладывает «ко рту» руку и произносит почти шепотом, — Люди спокойнее себя чувствуют в обществе тех, кого считают глупее, — смеется, — Не хочу доставлять кому-то неудобства.       Итачи пожимает плечами и отворачивается, очевидно решив, что разговор не стоит продолжения. Не новая черта для него, но до этого они были друзьями и Итачи не вел себя так по отношению к Шисуи. Обращенная на себя, эта его особенность уже кажется куда менее милой и куда более раздражающей. — Итачи-сан, — тянет Шисуи, зайдя в комнату и опускаясь на корточки перед сидящим на кровати, — Так как вам в Акацки? — Чего ты хочешь? — Мира во всем мире! — отзывается Шисуи, ловя какое-то особое веселье от факта, что говорит в шутку, но вполне искренне. — От меня, — уточняет Итачи, ни на секунду не улыбнувшись и явно не очень поверив. — О! Спасибо за вопрос, — Шисуи садится на кровать рядом, — Я бы хотел стать вам другом. — Нет, спасибо, — отрезает Итачи быстрее, чем Шисуи заканчивает слово «друг». — Жестоко.       Итачи ничего не говорит. — Знаете, я не шучу, когда говорю о своих планах, — уточняет Шисуи без особой надежды на успех, чисто из упрямства, — Если бы мы узнали друг друга получше, вы бы, возможно, разделили их… — Твое лицо, — хмуро парирует Итачи, — Покажи. — Давайте все-таки начнем знакомство чуть более издалека, — смеется Шисуи, наблюдая, как Итачи встает с кровати. — Не доверяю тем, кому не смотрел в глаза, — говорит тот и подходит к столу, судя по звукам, начинает собирать поясную сумку. — Вы даже не представляете, как я жду момента, чтобы исправить это, — мрачно тянет Шисуи, смотря Итачи в спину, — Но пока, боюсь, не время.       Итачи поворачивается с сумкой в руках и направляется к выходу. — Буду ждать, — бросает он буднично, проходя мимо. — Тот, кого ты привел, — уточняет Нагато, — Ты уверен, что он не шпион? — Я уверен, что он рано или поздно примет нашу сторону, — уклончиво отвечает Шисуи, стоя у окна. Ветер непривычно обдувает лицо. — Мне кажется, он что-то разнюхивает, — голос Нагато полон сомнения, которое он и не пытается скрыть. — Дай ему время, — Шисуи спускается с окна, подходит ближе к костлявой фигуре «Пейна», улыбается как может мягко и примирительно, — Конечно, пока он не доверяет нам, а мы — ему. Но Итачи разделяет наши мечты о мире, и это главное. Наступит момент — и он последует за нашим планом по собственному желанию, поверь мне. Мне же не за чем обманывать тебя, верно, Нагато?       Нагато пристально смотрит в глаза, но Шисуи легко выдерживает этот испытующий, но по сути наивный взгляд. Нагато всегда было легко читать, и Шисуи, разговаривая с лидером, никак не может в мыслях избавиться от образа сбитого с толку, потерянного маленького ребенка, которого хочется погладить по голове и утешить. Но перебирать с поддержкой и лечением душевных ран не стоит и пытаться, напоминает себе Шисуи: нет гарантии, что в Нагато достаточно стойкости, чтобы осуществлять планы, не задевающие его лично за больное. — Я тебе верю, — наконец кивает Нагато, — На предложенном тобой плане держится весь Акацки, так что мне терять нечего. — Как же Конан? — отчасти на автомате уточняет Шисуи. — Ей терять также нечего, — упрямо повторяет Нагато.       «Маленький, сломленный идеалист,» — думает Шисуи, испытывая почти братскую нежность и одновременно легкое раздражение от того, насколько Нагато любит громкие слова. В дверь стучат, и через секунду, как Шисуи успевает скрыть свое присутствие, в комнату входит Конан. — Какузу вернулся один, — сообщает она с порога, и Шисуи еле удерживается от того, чтобы нервно не засмеяться. Он находит Джузо и Итачи на поляне для тренировок и решает понаблюдать. — Опять вьёшься вокруг своего дружка? — слышится язвительное шипение со стороны ствола дерева, с которого Шисуи ведет наблюдение. — Отстань.       Зецу шелестя посмеивается, высунувшись из ствола меньше, чем наполовину. — Все ещё пытаешься вовлечь людей в свой бесполезный план? — шепчет он с сарказмом. — Мы договорились, что если мой план не сработает — то я выполню то, чего хотел Мадара, — Шисуи кривится, — До этого можешь мне не досаждать? Очень прошу тебя, — Шисуи улыбается как может широко: под маской, конечно, не видно, но должно быть заметно по меняющейся интонации. — Пойду пригляжу за твоими идеологическими последователями, — Зецу тихо шелестя и все так же посмеиваясь, тем не менее, втягивается обратно в дерево, и Шисуи выдыхает застывший в груди при его появлении воздух. Он не может точно сказать, что такого в Зецу его напрягает, но ощущался он всегда в разы страшнее дряхлого одноглазого старика. Что-то в его чакре, что-то в его повадках, что-то в его вездесущести постоянно напоминало: не доверяй. Не поворачивайся спиной. Выбирай выражения так, будто тебе к горлу приставлен кунай.       На площадке Итачи уворачивается от меча Джузо, замирает на плоскости лезвия на секунду, прежде чем подпрыгнуть и окатить того огнем, от которого он уворачивается в последний момент. Джузо в ответ создает пластичный кнут из воды и бьет им в Итачи. Раз, два, с третьей попытки кнут оборачивается вокруг тела противника, и Джузо издает победный смешок. — Что ты знаешь про Катамэ? — невозмутимо спрашивает Итачи, прежде чем распасться на стаю ворон. — Почему наш местный дурачок тебя интересует? — Джузо озирается по сторонам, прежде чем из кроны ближайшего дерева в него летят сюрикены, тут же отбитые мечом. — Странно, что такой с виду непримечательный человек делает в Акацки, — Итачи спрыгивает вслед за своим оружием, посылает огненные диски один за другим, и, добравшись до Джузо, пытается поймать его в гендзюцу, но тот вовремя уворачивается, и вместо него перед Итачи рассыпается брызгами водный клон. — Предпочитаю не лезть в подковёрные игры, — ухмыляется Джузо, снова замахиваясь, — И тебе не советую.       Итачи уклоняется от меча, но тут поляну окутывает густой туман, вынуждая Шисуи активировать шаринган. «Напрасно ты это,» — думает он, и видит Итачи, стоящего прямо перед Джузо, очевидно пойманного, — «Сам упростил задачу.» — На этом конец, — констатирует Итачи и Джузо моргает. — Вот же черт, — комментирует он. — Почему не советуешь? — Что? А, лезть? А на черта это? — Джузо внимательно смотрит на Итачи, — Слушай, малец, мне плевать, почему ты присоединился к Акацки. Однако предупреждаю: не недооценивай местных головорезов, и в особенности — лидера Пейна. — Я пытаюсь понять, куда попал, — очень вежливо отвечает Итачи. — Ха! — Джузо закидывает меч на плечо, — Ты попал в Акацки, в отряд элитных убийц-говнюков, которые будут править миром… когда заработают денег и веса в обществе побольше, полагаю. — Зачем? — продолжает очень вежливо давить Итачи. — Вроде у лидера большие планы, — пожимает плечами Джузо, — Убрать с дороги военные деревни, чтобы странам сложнее было развязать войну или вроде того… говорю же, меня не интересует. Я здесь ради себя, а не мира.       Итачи хмурится, очевидно недовольный скудностью полученной информации, но Джузо, ничуть не смутившись, принимается пить воду. — Что, ещё разок? — спрашивает он, оторвавшись от фляги.       Итачи кивает и отходит на почтительное расстояние. — Так ты ничего не знаешь о нем? — О ком? О Катамэ? — Джузо, хмыкает хватаясь за меч двумя руками, и бежит на Итачи, — Какой-то кретин на побегушках. Никто не знает, из какой он деревни или чем отличился, что его приняли. — Лидер? — Итачи отпрыгивает влево, на дерево и швыряет несколько кунаев, скорее всего, чтобы затормозить противника. — Ну, кроме лидера, видимо, — Джузо уклоняется, прыгает, отталкивается от ближайшего ствола и обрушивает удар на ветку, на которой мгновение назад стоял Итачи, — А может он его какой-нибудь старый знакомый, знаешь, сидит тут за компанию, — Джузо ухмыляется, — Или дружок сердечный нашего ангелочка… или и самого лидера. — Что ты имеешь в виду? — отзывается Итачи, приземляясь на другое дерево и складывая печати, — Катон!       Джузо смеется, уворачивается в последний момент и продолжает преследовать Итачи по деревьям, рубя ветки меньше чем через секунду после того, как Итачи ретируется.       В последний момент тот внезапно прыгает Джузо наперерез, заходя за спину. — Не получится! — рычит Джузо, в воздухе выпуская струю воды и меняя траекторию падения.       Оба оказываются на земле, сначала он, за ним и Итачи. За мгновение, что Шисуи не моргая следит за боем, первый успевает развернуться и рубануть мечом, чуть не дойдя до шеи противника — но в этот же момент в его шею утыкается кунай. — В реальном бою мы оба проиграли, — усмехается Джузо, и Итачи кивает. — Так что ты имел в виду? — уточняет он. — Ну, если не понимаешь — потом поймешь, — усмехается Джузо.       Итачи хмурится. — Прости, пацан, ты не в моем вкусе, чтоб тебя просвещать, — Джузо возвращает меч на плечо, — Но если передумаю — дам знать. — Чушь, — резюмирует Итачи, хмурясь еще больше.       Шисуи морщится. Инстинктивно хочется, по старой памяти, оградить Итачи от похабных и быдловатых повадок мечника. С другой стороны — Итачи и сам уже, видимо, решает закончить разговор самым сложным для игнорирования способом: уходит.       Этой ночью Шисуи плохо спит. Перебирает мысли, строит планы и борется с желанием пойти в комнату на пролет ниже, открыть дверь и снять маску.       Нельзя.       Сначала нужно лучше узнать этого, нового Итачи. Понять, чем он теперь руководствуется и как может отреагировать на этого, нового старого друга. Подобрать верные слова, чтобы он понял и принял произошедшее, чтобы поверил в план, который когда-то они уже обсуждали, но теперь — намного более масштабный, сложный и не обходящийся без жертв. Если с Нагато у него было несколько попыток, то тут Шисуи точно знает: Итачи не такой человек. Вторых шансов может и не быть.       И как будто бы планы Шисуи никогда не включали в себя присутствие Итачи. И как будто бы его, вероятно, не до конца разорванную связь с Конохой можно обойти без последствий и не привлекая Итачи слишком близко. Шисуи мысленно сам смеется над собой.       «Позволил себе дать слабину,» — шелестит в голове саркастирующий голос Зецу.       «Позволил,» — соглашается Шисуи, не найдя более благовидной причины. Стоит признать: не много понадобилось ему, чтобы пробудить тоску по не таким уж давним временам, когда они плечом к плечу отбивались от отряда Корня и когда вместе придумывали планы, как остановить клан от переворота. С другой стороны, говорит себе Шисуи, у Итачи светлый и критичный ум, который может быть полезен в деле. Пусть его, Шисуи, мотивы далеки от объективных, но Итачи может стать серьезной помехой в его планах, если прознает о них сам и не одобрит. У него хватило бы сил и упрямства на то, чтобы основательно повставлять палки в колеса и в прежние времена, а теперь он, к тому же, обладает Мангекё, силы и слабости которого ещё предстоит узнать. По крайней мере, так это можно объяснить Зецу, который, конечно, посмеется, но из-за уговора не сможет возразить.