Целитель, который желает вам прямой дороги в ад

В баре «У Морио» было привычно шумно: уставшие после тяжёлого дня, или просто любители выпить, часто посещали это место, в попытках расслабиться, отдохнуть. Тут никогда не было тихо и спокойно. Играла лёгкая, не бьющая по ушам музыка, а на сцене всячески изгибались, и выплясывали танцоры и танцовщицы. Иори называл их стриптизёршами, не смотря на то, что таковыми они не являлись. Какая разница, как их называть, если суть одна — пошлые танцы в откровенных нарядах. По всему помещению стояли столики с мягкими диванами, за которыми гости могли выпить. Но Яно больше предпочитал выпивать прям за баром, не отходя от стойки. — О, какие люди. Яно, а где же твой спутник? Неужели, и в этот раз без него? — хозяин бара — Морио довольно улыбается при виде частого посетителя, от чего его усы забавно дёргаются. Он старательно натирает бокалы, не обращая внимание на то, что те уже жалобно скрипят под таким напором. «Вот уж кому действительно нечем заняться. Часами на пролёт протирать посуду,» — думает медбрат Академии Юэй, осматриваясь по сторонам в поисках того самого «спутника». И со злостью понимает, что потерял Кейго из виду в этом людном месте. Неужели прицепился к очередной юбке? Они ведь только пришли! Иори выдыхает сквозь крепко сжатые зубы, плюхаясь на мягкую сидушку барного стула.«Сам позвал, а теперь свалил в закат. Вырву перья индюку лично.» Перед глазами появляется рюмка, которая в скором времени наполняется саке. Иори приподнимает брови, смотря на Морио. Он ещё ничего не заказал, а ему уже наливают. Усатый мужчина только качает лысой головой, объясняя: — За счёт заведения, Яно. С таким другом как у тебя выпить не помешает. На слове «друг» владелец забавно подмигивает, и мужчина покрывается розовыми пятнами от смущения, поглаживая рожки. Не стоило неделю назад напиваться в одиночку от очередного приступа горя по Ястребу, и как на духу выпаливать одному понимающему человеку всю историю: начиная от знакомства, заканчивая приступами ревности при виде флиртующего с другими Кейго. Морио тогда выслушал постоянного клиента, заменил коньяк на воду, и после того, как Иори отключился, вдоволь наплакавшись и позлившись — вызвал такси, оплатив поездку. Жалко мальца ему было — столько лет любить, таить в себе чувства. Вот уж действительно олень не только по внешности. Лысый бармен подвигает рюмку, наклоняясь близко, чтобы никто их не расслышал. Словно то, что они обсуждали — коммерческая тайна. Вот только пьяным в стельку людям тут было плевать, даже если бы они обсуждали теорию заговора. Иори едва заметно кривит розовые губы — от Морио пахло за версту мужским одеколоном, чей аромат сильно вдарял по чувствительному нюху. Может попросить мужчину сменить одеколон или начать использовать духи? Невольно в голове всплывает сравнение: Кейго парфюмерией как таковой не пользуется — только гель для душа, и шампунь, из-за чего от Ястреба всегда исходил приятный аромат лиственного леса. — Слушай, может возьмёшь быка за р…— хозяин бара осекается, почёсывая едва заметную щетину в попытках подобрать должную формулировку. — Нет, не то… Кота за яйц… Яно приподнимает тонкие брови, не совсем понимая, что имеет в виду бармен. Взять быка за рога? Кота за яйца? — Конкретнее. К чему ты ведёшь, Морио? — Не пробовал начать ухаживать за ним: цветочки там дарить, на свидания звать, голубиную почту отправлять…— бармен пускает ехидный смешок, словно сказал нечто забавное. Иори закатывает мятные глаза, даже не скрывая этого. Голубиную почту Ястребу. Гениально. — Ну ты понял к чему я веду. Понял же? Бывший герой только кивает, от чего отросшие волосы лезут в лицо, и зачёсывает зелёные пряди лёгким движением руки. Стоит сходить в салон — он никогда не любил длинные волосы на себе, поэтому длина прядей редко достигала хотя бы бровей. А тут уже до самых глаз. Как Таками вообще ходит с такой длинной? Неудобно же. — Пробовал, вот только… — мужчина залпом выпивает первую пиалу саке, вытирая уголки губ. Всё же выпивка в этом баре отменная. Хмурится, вспоминая не самые приятные моменты своей молодости. — Это было бесполезно. Как будто в стену долбишься. Иори вспоминает множество попыток ухаживаний за столько лет. Кажется, первый шаг он решился сделать на день всех влюблённых, спустя два года чувств к Кейго. Он тогда чуть не умер от переживаний, но всё же приготовил молочный шоколад в форме сердец, подкинув подарок с признание другу в рюкзак. Переживал сильно — всю ночь провёл на кухне в попытках приготовить идеальный шоколад, час сидел над глупым признанием, истратив множество листов, и усердно запаковывал небольшую квадратную коробочку в красную обёртку. Это был любимый цвет Таками. Яно даже обёртку подбирал больше получаса в магазине под внимательными взглядами консультанта. В конечном итоге попытка признания закончилась неудачей по всем фронтам: Кейго мало того, что не попробовал сладость, так ещё, и не прочитал записку. Осмотрел тогда коробку, и выбросил в мусорный бак как другие валентинки от девушек из Академии. — Мне не интересны признания. А ещё терпеть не могу сладкое. Иори было неприятно — он столько старался, а его труд пошёл насмарку. Впрочем, юноша быстро забыл об этой ситуации, и приступил ко второй попытке — позвать на свидание. А если быть точнее — поход в кафе на выходных. Тут-то его план почти увенчался успехом: Кейго согласился на прогулку под предлогом, что Иори может помочь тому с подготовкой к экзаменам. Вот только Таками не явился. Яно час просидел в заведении в ожидании парня, но получил только сообщение: «я не смогу прийти». Ощущение, словно его кинули, было не из приятных. Юноша тогда четырехнулся недовольно, кидая на стол оплату за заказанный обед, который остался не тронут. — Простите, тут слишком много!.. — вскрикнул молодой официант, удивлённо смотря на двадцать тысяч йен. Один заказ обошёлся только в пять… — Оставь себе, — сухо ответил парень, быстрым шагом покидая заведение. Было жаль потраченное время на ожидание, и пустые надежды. Он ещё потом долго злился на Таками не общаясь с ним, а тот и не понимал в чём причина. Спустя месяц после той ситуации наступило двенадцатое апреля, а значит — семнадцатый день рождения Иори. Как отпраздновать парень долго думать не стал, и решил позвать Кейго в кино на ужастик. Сам фильмы не любил, но крылатый парень как-то упоминал, что хочет сходить на премьеру нового фильма с его любимым актёром, правда денег на такое не было. Яно, у которого родители были состоятельными людьми, с деньгами проблем не было. А значит, и достать какие-то билеты — тоже. Задумка была в том, чтобы после просмотра кино, оленёнок соберётся с духом, и признается. Вот только даже тут всё пошло коту под хвост. Ястреб оказался крайне впечатлительным, и весь сеанс жался к Иори, цепляясь за его руку и обнимая крылом. На неожиданных скримерах вскрикивал, прятал нос в чужой крепкой шее. Именинник конечно бурчал недовольно, но осторожно приобнимал за плечи, поглаживая в успокаивающем жесте. Может он и казался недовольным такими обстоятельствами, а в душе сдерживал улыбку. Это был один из редких случаев, когда парню удалось обнимать, и прикасаться к Кейго, отбросив рамки, установленные им же. Из зала они вышли испуганные, — точнее, один человек с крыльями, — но довольные. От чего-то на руке остались ощущения крепкой хватки, а сердце билось быстрее чем обычно. Не хотелось, чтобы этот момент заканчивался, но всему приходит конец. — Фильм конечно крутой, но я понял что ненавижу ужастики… Они стояли возле выхода из кинотеатра, и смотрели друг другу в глаза. У Кейго глаза янтарного цвета, и сияют хищно, как у настоящего ястреба. И стрелки черные, от чего форма куда вытянутее. Иори шутит, что тот наверное встаёт на час раньше, чтобы нарисовать ровные стрелки, но на самом деле ему нравится. Яно от слов друга закатывает зенки, насмешливо фыркая. Ему было в радость чувствовать тепло крепкого тела Таками, и его пушистые перья. Ощущать горячее дыхание на ключицах, и вздрагивать каждый раз, когда губы блондина как специально задевали смуглую кожу. — Ты был похож на девчонку, Кейго. Трусишка, — Иори растягивает тонкие губы в подобии улыбки, и взгляд у крылатого становится каким-то ласковым. Оленёнок отбрасывает мысли об этом. Ему показалось. — Я не виноват! Монстры в некоторых моментах выпрыгивали слишком неожиданно. Рогатый только подтрунивает над другом, насмехаясь над ним. Ему нравилось доставать одноклассника, наблюдая, как он дуется, хмурится, и недовольно шипит от злости. Но Иори нравилось это — видеть настоящие эмоции Кейго. Не наигранные, какими они были в Юэй, в присутствии одноклассников. Сейчас есть только они вдвоем, и можно не скрываться за масками. Такие моменты по настоящему драгоценные. «— Что-то я раскис совсем. И что со мной только делают чувства,» — мятноглазый смотрит на человека перед ним: он радует своей белоснежной улыбкой, и искорками в хищных глазах; его светлые волосы забавно растрепались, от чего Кейго казался взъерошенным больше обычного; на ещё совсем юном лице появилась едва заметная щетина, из-за чего парень казался старше своего возраста, и сексуальнее. Юному целителю кажется, что он влюбился повторно. «— Это мой шанс признаться.» Сделав глубокий вздох, в попытках унять переживания. Каким бы решительным, и уверенным по своей натуре Иори не был, сейчас это не имело смысла, в один момент испарившись. Оленёнок себе места не находил: крутил бисерный браслет на запястье, кусал губы, и мятные глаза лихорадочно бегали по зданию кинотеатра. Он чувствовал как колени дрожат, и ладошки вспотели. Даже сердце, будь оно проклято, билось ненормально быстро в груди, как у человека больного тахикардией. — Ты мне… Нрав… Нравишься… — не без труда ему удалось выдавить эти слова, тихим шёпотом, и заикаясь. Вот только признание кажется не дошло до ястреба: крылатый повернул голову куда-то в бок, и глаза засияли блеском обожания и восхищения. — О-о-о, это случайно не Полночь там?! Пойдем посмотрим! — Яно хватают за запястье, на котором болтался браслет, и тянет в сторону шумной толпы, не смотря на попытки сопротивления. Где-то в стороне покачал головой купидон, смотря на этих двух влюбленных идиотов. Один едва нашел в себе силы признаться, а второй не нашёл слов. Очередная попытка Яно Иори признаться в симпатии закончилась ещё одним провалом. Оленёнок долгое время чувствовал себя удручённо, и подавленно после дня рождения, даже прогуляв несколько дней учёбы. Не мог смотреть в глаза своему субъекту влюбленности, каждый раз прокручивая в голове то ужасное признание. Может он выглядел в глазах Кейго так глупо, что он решил проигнорировать чужие слова? — Да пошло оно всё к дьяволу… — прошипел Иори, откидывая телефон на другую половину кровати. Ястреб писал — он волновался, что его лучший друг три дня не посещает уроки, и на его памяти такое впервые. А ещё поделился тем, что собирается сегодня на свидание с девочкой первокурсницей — Фаной, с которой Ястреб позже начал встречаться. К собственной жалости, Яно даже тогда не утратил попыток достучаться до юноши, но каждый раз терпел сокрушительное поражение. Он множество раз говорил, что дорожит Кейго, поддерживал в трудные моменты, дарил подарки просто так, делился своей едой, и даже на день рождения Таками подарил тому букет синих и белых роз. Увы, но это не принесло своих плодов — Сотирас по прежнему оставался для Ястреба только лучшим другом, и он даже смирился, что это его судьба: оставаться всего лишь другом, напарником, и одноклассником. Поэтому спустя пять лет таких бесчисленных попыток мужчина сдался, решив глушить эти чувства. И помогал ему в этом деле алкоголь и курение, из-за чего спустя какое-то время они стали неотъемлемой жизнью целителя. Прям как Кейго — даже после того, как Иори покинул его агентство, они не разорвали общение. Мыслей переключиться на другого человека даже не было, за столько лет Иори понял, что он однолюб. И легче от этого не становилось. Ни один человек не мог заменить его. — Ты решил меня споить прежде, чем этот индюк вернётся? — Яно смотрит на рюмку, которая с помощью Морио наполняется саке. Это уже пятая рюмка за время рассказа, и Иори понимал, что по чуть-чуть пьянеет: моментами в глазах двоилось, а язык заплетался, от чего некоторые слова не получалось толково выговаривать; температура тела поднялась, и смуглые скулы покрылись румянцем. — Твоя история заставила меня всплакнуть, Иори, — усатый мужчина ловким движением руки достает платочек, вытирая слезу с левого глаза. Этот момент выглядит так комично, что расслабленный под воздействием алкоголя Яно пускает смешок, демонстрируя улыбку-гамми. — Я знаю вас не первый год, но даже не подозревал, что между вами происходит. — Да ничего не происходит… — рогатый мужчина качает головой, едва не задев проходящего мимо посетителя рогами, на что получает недовольный взгляд и вскрик, а в ответ показывает средний палец. Берёт рюмку, залпом выпивая, даже не поморщившись, или закусив. — По крайне мере уже. За спиной раздаётся насмешливый, знакомый за столько лет мужской голос: — Смотрю, ты уже выпивать начал без меня. Какая досада, оленёнок. Кейго улыбается так, как делает это всегда — с долей насмешки. В полумраке бара, под софитами, его светлые глаза как-будто светятся. Волосы, которые часом ранее были более-менее уложены, теперь торчали в разные стороны, будто их сжимали в руках, и всячески трепали. Даже невооружённым взглядом Иори видит — у Ястреба губы опухли. Целовался. Ещё и на щеке остался след от яркой, розовой помады. Как на зло мужчина сел так, чтобы целитель видел отметку на коже. Крепкая рука сжимает ёмкость для распития алкоголя, от чего та едва не трескается. Яно отводит взгляд, смотря на собственные ноги обтянутые брюками. Лишь бы не заметили, как он зол. Алкоголь будто бы в один момент выветрился из организма, и больше не было того расслабленного состояния. Сцепив зубы, мужчина ответил: — Нечего шляться вместе со всякими проститутками. — У кого-то явно не задался день, да, оленёнок? Кейго ухмыляется привычно, склоняясь к Иори так близко, что тот может почувствовать едва уловимый аромат сладких духов. Напоминают вишню. Мерзость, слишком терпкие и сладкие: настолько, что Яно закрывает нос рукой. У случайных любовниц и постоянных девушек Таками всегда была ужасная парфюмерия: почему-то его партнёрши предпочитали отталкивающие, фруктовые и сладкие ароматы, поэтому чувствительный нюх Иори всегда играл с ним злую шутку. За выпивкой мужчины обсуждают свою работу, минувшие дни, и события в мире. Кейго без особой заинтересованности рассказывает о том злодее, которого поймал пару дней назад. У того маньяка были явные проблемы с психикой — он убивал всех людей, которым были присущи животные черты. Ястреб патрулировал город как обычно, а услышав громкие крики, направился туда. Успел в последний момент — ещё немного и девушка могла прощаться с жизнью. В другие дни ничего особенного не происходило: скучный патруль и унылый отдых дома. А потом вспомнил о своем лучшем друге и решил позвать выпить. — Как твоя работа? Небось довёл уже кого-то до отчисления как год назад? — Это была случайность, ты же знаешь. Впрочем, всё слишком скучно: глупые дети каждый день умудряются где-то упасть или что-то себе сломать. Один мальчишка умудрился себе трижды за неделю сломать руку и пальцы. — Жалко этого парня, невольно вспоминаю, как ты меня исцелял. Я потом уходил ещё больше покалеченный. — Он не может контролировать свою причуду, представляешь? И даже так сумел поступить в Юэй, — о том, что Изуку Мидория ученик Всемогущего Иори решил промолчать. Уж что, а секреты он хранить умеет. — Ты сам виноват, раз твои пассии тебе постоянно ломали нос после очередного расставания. Ястреб только пускает смешок, вспоминая все разы когда его избивали бывшие, но заботливый, пусть и агрессивный Иори исцелял его. Правда, Яно и сам любил дать другу по ушам за малейшую травму. Впрочем, ничего не изменилось. — Будь моя воля, я бы давно уволился из Юэй. Мне не нравится исцелять, но это единственное на что я способен, — Иори осматривает уже порядком опустевший бар: они сидят тут не первый час, может два или три и время близилось к двенадцати часам. Бар работал круглосуточно, поэтому можно было и задержаться. Всё равно завтра выходные. Морио давно ушёл обслуживать других клиентов, напоследок игриво подмигнув мужчинам. — Возвращайся ко мне в агенство. Как в старые добрые. Устрою тебя секретарём например, — Кейго приобнимает за плечи, и не смотря на достаточное количество выпивки в организме смотрит серьёзно. Единственное, что выдаёт в нём пьяницу — порозовевшее лицо. В груди у Яно неожиданно разгорается пожар, от чего становится тяжело дышать; прикосновения Таками действовали на него слишком сильно. Они были не частыми, но такими желанными. Будто бы издеваясь, грубая ладонь Кейго погладила его по плечу и опустилась на талию. Иори готов поклясться, что почти видел Сатану в аду. Хотелось отбросить все рамки, однако мужчина держался — за столько лет он привык не выражать так открыто свою влюбленность. Именно поэтому в лице Иори не изменился: остался всё также хмур и недоволен. Даже количество саке в нём, превышающие несколько бутылок не могло у него его отнять. — Я не хочу туда возвращаться, Кейго. Ни как твой секретарь, никак твой напарник. Таками только поджимает губы, вглядываясь в освещённое софитами лицо. Яно красивый, и отрицать это глупо. У него лицо без единого шрама, изъяна или недостатка; небольшой нос с едва заметной горбинкой; острые скулы; смуглая кожа и огромное количество веснушек. Губы розовые, тонкие, но почему-то Ястребу кажется, что очень чувственные. А круглые большие глаза цвета нежной мяты придают внешнему виду невинности, вот только жаль они не вяжутся с его откровенно ужасным характером. Если бы Иори хотел, то достиг бы большого будущего в медицине. — К чему такая категоричность, друг мой? Неужели я так плох в роли начальника? Иори решает промолчать — это тот самый глупый случай, когда дело не в Кейго, а в нём самом. Выдержит ли он столько времени рядом с человеком, которого любит не один год? Когда они работали вместе, то буквально не расставались и постоянно ходили, работали вместе. Сначала это казалось лучшим исходом — видеть субъект твоей любви каждый день. Рай ведь, не так ли? Со временем пришло осознание — это сущий ад: видеть того, кто для тебя недостижим; наблюдать, как он вновь заигрывает с другими девушками; чувствовать его прикосновения к талии, спине, рукам и даже бёдрам; слышать слова благодарности и похвалу из чужих уст. Было невыносимо тяжело, и именно это стало одной из причин по которой некогда многообещающий Про-герой Сотирас неожиданно подал в отставку, проработав всего два года на своей должности. Вместо слов: «я просто люблю тебя», вырывается: «ты ужасен как напарник, Кейго». Иори видит, как эти слова ранят Ястреба, и рука с талии пропадает. Хочется вцепиться в неё и не отпускать. Сердце ноет, а в взгляде мятных глаз мелькает печаль. Ему никогда не хватит сил признаться. Он трус.

***

— Эй, тебе не кажется, что пора уже домой? Второй час ночи. Над головой раздаётся обеспокоенный голос Морио, и почти заснувший за барной стойкой Иори, вдруг подрывается, едва не задев мужчину своими рогами. Трёт сонные зенки, широко зевая, и осматривает заведение: тут почти не осталось людей, только несколько шумных компаний алкоголиков, да влюбленная парочка в стороне от всех. А Таками нигде нет. Мужчина поворачивается к Морио, уже открывая рот чтобы задать вопрос, вот только его опередили: — Ястреб ушёл час назад с какой-то юной девушкой под ручку. Только бросил деньги за выпивку и даже не попрощался. Иори выругивается, кусая тонкие губы. Ястреб сказал, что уйдёт «припудрить носик», а в итоге пропал на час. Порядком охмелевший Яно умудрился заснуть в ожидании мужчины, а этот индюк… ушёл. Вот так просто, даже не попрощавшись. Стало противно — Иори чувствовал себя брошенкой. Как будто его бросили прям на свидании. Вот только никакого свидания не было, но его действительно бросили. Кинули. Толи из-за сонливости, то ли из-за разочарования, но впервые за столько времени глаза начали слезиться, и по смуглой щеке скатилась одинокая слеза. Такая же одинокая, как и Иори. — Ну и пошёл он, — заскрипел зубами Яно, вытирая дорожку слёз. Плакать он не любил — считал признаком слабости, поэтому, даже когда было больно или грустно терпел до конца. Молча протянул пятьдесят тысяч йен бармену из кармана, игнорируя удивлённый взгляд — пятьдесят тысяч слишком много. — За всё. Я пойду. — Что ж, удачи. Будь осторожен, время позднее.

***

Дойти до дома в таком состоянии было сложно, но выполнимо. К сожалению, метро уже не работало, а такси предпочитало не работать в столь позднее время. Рядом слонялись такие же пьяницы, порядком выпившие как и Иори. Ноги были словно ватные, и через каждые десятки шагов заносило в сторону. Мужчина умудрился при столкновении с кирпичной стеной счесать себе щеку и ладони. Теперь больше походил на хулигана местного, чем на работника Престижной Академии Юэй. Пинал камни и мусор под ногами, вымещая на них всю свою злость. Почти сцепился в драке с алкоголиками, которые начали докапываться до внешнего вида Иори. Жаль их успели остановить случайные прохожие. Выпустить пар хотелось сильно. И всё же дом встретил его привычной тишиной и мраком. Иори умудрился зацепиться за порог, и упасть. Сил вставать не было — возможно из-за переживаний, тяжёлого дня, или выпитого саке. Но Иори так и заснул на пороге собственного дома, успев только двери запереть и снять обувь.

***

Сказать, что выходные прошли нормально — это нагло соврать. Иори злился, негодовал, грустил, и разочаровывался. Во всех и в себе. Возможно, его едкие как яд слова задели Кейго, и тот решил по-быстрому смыться, только бы не проводить слишком много времени в душной компании своего друга. Иногда Яно ненавидел свой характер, что уже говорить о других. Меньше всего ему хотелось думать о Ястребе, поэтому на выходных он решил наконец-то убраться в квартире и разобраться с бумагами в Юэй. Загруженному делами Иори было не до раздумий о Кейго: ему казалось, что эти документы, чье заполнение он откладывал больше полугода, были бесконечны — стоило закончить одной стопке, как на глаза попадалась новая. Он даже истратил все чернила в ручке и пальцы немели от таких дедлайнов. В его квартире дела обстояли не лучше: два пакета мусора, три часа в позе раком в попытках отдраить пол от разлитых напитков, уличной грязи, и прочего мусора, один выбитый ковер от пыли, и найденный труп таракана. К слову, совсем свежий. Обрабатывать жилище от паразитов было чертовски лень, поэтому хозяин просто понадеялся на волю случая — вдруг заведутся не у него, а у его соседей например. Всё равно парочка наркоманов по соседству любви не внушала, так пусть хоть будет им урок. Из-за таких напряжённых выходных, думать о Ястребе просто не было времени, и Иори внутри ликовал. Ему нужно время чтобы остыть, а потом всё вернётся в прежнее русло — встречи с Кейго, безответная любовь, и вечера в баре после работы. Вот только стоило крылатому герою заявиться прям в Юэй — кто вообще пропускает его без пропуска? — как вместо приветствия или слов прощения вырвалось сухое: «что тебе надо?». — Хотел извиниться за свою выходку и позвать в… — Кейго садится прям на подоконник, закрывая своими огромными крыльями солнечные лучи, из-за чего в комнате наступает полумрак. — Я не пойду, — слышать неискренние извинения не хотелось, от них было ещё хуже на душе, и быть опять кинутым ради какой-то девушки на одну ночь тоже не особо хотелось, поэтому Иори придумал один единственный ответ: —… У меня свидание. — Свидание? У тебя? Янтарные глаза шокировано смотрят на Яно, словно тот только что отрастил новую пару рожек. В мужском голосе слышится неподдельное удивление: сколько Ястреб знал Иори, у него ни разу не было свидания. Яно пользовался популярностью как у девушек, так и у парней, но каждый раз, на предложение сходить куда-то отвечал одним и тем же: «я незаинтересован в отношениях». Тогда кто же этот человек, которому удалось позвать Иори на что-то большее, чем простая прогулка? В груди зародился огонёк ревности, а пальцы сжали подоконник. — Да, у меня свидание. А теперь иди отсюда, мешаешь работать. — Но ты же ничего!.. Эй! Не успевает Кейго опомниться, как Иори подходит настолько близко, что пернатый может учуять исходящий от целителя запах табака смешанный с хвоей. А в следующую секунду его толкают назад, выкидывая из лазарета через окно. Благо, Ястреб приземлился мягко, едва не сбив с ног Полночь. Женщина вскрикивает, картинно хватаясь за сердце. — И кто же Вас позвал на свидание, Яно-сан? — Неджире Хадо, которая всё это время сидела на кушетке в медпункте, довольно поигрывая бровями. Иори только достаёт сигарету из кармана, закуривая. Он не боится, что ученица расскажет о его вредной привычке директору — за столько лет они успели в каком-то смысле сдружиться, не смотря на разницу в возрасте. — Тараканы в моей квартире. Лодыжка больше не болит? — девушка качает головой, от чего её длинные волосы забавно подпрыгивают. На пробу двигает лодыжкой, убеждаясь, что та в полном порядке. Вот уж не повезло ей на тренировке её подвернуть. — Тогда можешь идти. — Спасибо за помощь, Яно-сан! — Неджире благодарно кланяется, неспеша покидая лазарет. — Кстати, это Ваш парень? На подкол медбрат ничего не говорит, и кажется, даже не реагирует, выглядывая в окно. Внизу мило беседуют Ястреб и Немури. Иори прикусывает фильтр сигареты, желая прервать их разговор. У него с Полночью были напряжённые отношения: ещё в первый день знакомства, когда Яно прибыл в Юэй в роли сотрудника, они успели поссориться — мужчина считал её внешний вид слишком откровенным и совращающим детей, а женщина просто терпеть не могла таких самодовольных мужиков. Пусть и чертовски привлекательных. Со временем их отношения становились только хуже, но не переходили грань оскорблений. Иори не понимал, почему все так восхищаются этой развратной женщиной за тридцать, а Немури считала медбрата Юэй настоящим оленем. —… Я хотел позвать Иори в кино, но видимо, он сильно обиделся. Даже слушать меня не стал: сказал, что у него свидание. Не знаешь случайно кто мог позвать? — На ум приходит только Айзава — они частенько общаются, даже вне рабочее время. Яно только фыркает, возвращаясь к работе. Он и Айзава? Сотриголова конечно хорош собой, но увы и ах, сердце оленёнка уже давно забрал один пернатый герой.

***

Прозрачные капли огибают тонкую талию, мощную грудь, и чёткий пресс; влажные волосы прилипали к лицу, из-за чего вода стекала: по лицу, сильной шее, и красивым ключицам. Из-за горячей температуры воды зеркало запотело, и витал лёгкий пар. Где-то Иори слышал, что принятие горячего душа — один из видов селфхарма. Получается он мазохист? Пожалуй самый настоящий. Впервые после работы он чувствовал себя настолько уставшим — вот что значит действительно трудиться, а не дурака валять на работе. Целитель посетил наконец-то собрание персонала, закончил с разбором документов, и провел осмотр первогодок. Обычно этим занималась его коллега, но раз уж решился отвлечься — займись чем-то полезным. Единственное, чего Иори сейчас желал — поспать минимум часов десять в тишине и покое. Жаль только сегодня понедельник. Не пятница. Яно закручивает кран, выдыхая. Вода с волос капает на холодный кафель и в глаза, но его это мало волнует. Мышцы расслабились, в голове пусто, и это радует. Беспорядочные мысли пока не беспокоят, душа успокоилась. Вот только уединение неожиданно прерывает настойчивый звонок в дверь, неприятно бьёт по ушам. Иори уже и забыл, что у него есть звонок — настолько редко к нему заходили гости. И кому он нужен? Время близилось к девяти часам ночи, нормальные люди уже давно сидят дома и готовятся ко сну. — Надеюсь, мне показалось. Звонок. Снова и снова, на повторе, словно у кого-то палец прилип к дверному звонку и не отлипает. К всему прочему начинает звонить телефон в коридоре. Гость слишком настойчив. Мужчина вздыхает, усмиряя гнев — он настолько вымотался, что даже сил на злость по отношению к нежданному гостю нет. Иори по быстрому с ним поговорит и пойдет спать. Он быстро надевает чистые боксёры и чёрную футболку, суша мокрые волосы на ходу: Иори мало волновал внешний вид, особенно дома. Если бы не нашёл чистой одежды, то выскочил бы в чём мать родила — проблемы он не видел. Вновь настойчивый звонок и Иори ускоряет шаг, громко топая. — Да иду я. Кто там ломится… — распахивает тяжёлые двери, открывая рот, чтобы разразиться злобной руганью по отношению к неожиданному гость: девятый час ночи, можно быть чуть потише? Вот только он замирает, открывая рот как рыба на суше и подняв брови в немом вопросе. — Кейго? Напротив стоит Ястреб: без привычного костюма героя, в повседневной одежде и с… цветами? Незабудкив руках мужчины кажутся чем-то слишком невозможным, особенно на пороге дома Иори. Ястреб поднимает взгляд с пола, кусает губы и несколько секунд молчит: Яно едва не становится неловко от таких гляделок. Куда больше его интересует букет в чужих руках и присутствие в такой поздний час — Кейго редко заходил к нему. — Кейго, всё хорошо? Что-то случилось? — Иори подходит ближе, и теперь ему удаётся понять, что его гость подшофе. Ястреб смотрит долго на него, во взгляде неизвестные ранее Иори эмоции. Почему-то чувствует себя глупым. — Ты случился. Держи, это тебе, — Кейго протягивает букет, смотря прямо в мятные глаза в ожидании реакции. А Яно замер неверяще, отскакивая от букета, как от бомбы. — Точно мне? Ты уверен? Переспрашивает по одной простой причине: выросший в семье, которая имела в наличии огромный сад и теплицу, Иори знал о ботанике и языке цветов довольно много. Незабудки символизируют искреннюю любовь, «люби-меня-не-покинь», едва не крича о признании в своих чувствах. Неужели Кейго… Яно никогда глупым или тугим не был, но кажется в этот момент его извилины мозга нуждались в смазке. — Я не могу их принять, — отталкивает протянутый букет, поджимая губы. Со стороны его отторжение выглядит как непринятие чужих чувств, вот только дело в другом — он не верил, что его любовь взаимна. Это не может быть правдой — Почему? — Таками заламывает брови, растерянно оглядывая Иори. В голове стоял лишь один вопрос: «его любовь невзаимна?» — Их значение в языке цветов слегка… смущает меня. Иори не похож на себя — его щёки покраснели, руки обнимают плечи и переминается с ноги на ногу. В этот момент он больше похож на смущённого подростка, чем на уверенного в себе мужчину. В груди Ястреба тлеет огонь любви: Иори прекрасен даже такой — в растянутой футболке, с мокрыми волосами и розовыми скулами. — Всё верно. Незабудки ведь означают любовь? Именно об этом я хочу тебе сказать, — проходит на порог не спрашивая разрешения, буквально всовывая незабудки в руки Яно. Набирает в лёгкие воздуха, подходя ближе к Иори: настолько, что они могут почувствовать жар друг от друга. И выпаливает как на духу: — Я люблю тебя. Больше всего в этой жизни. Прости меня, что я такой дурак. Но сама мысль о том, что у тебя кто-то появится — злит и печалит меня. И мне стыдно за все мои проступки. Я настоящий… — Идиот, — Иори внимательно смотрит в янтарные глаза, подмечая каждую эмоцию проскальзывающую в чужом взгляде. Почему-то вся эта ситуация ему кажется сном. Чем-то невозможным и нереальным. Возможно, он просто подскользнулся в ванной, упал и теперь видит бред своей больной фантазии: Ястреб признаётся ему в любви, слегка опьяневший, с незабудками в руках. — Да, я настоящий идиот. Я пойму, если мои чувства окажутся не взаимны, но я просто устал… — Кейго сокрушённо качает головой, и весь его вид выглядит столь опечалено, что Иори становится не по себе. — Ты такой тормоз, — про себя добавляет, что он тоже. Два тормоза, которые не ничего не замечали, и таили свои чувства столько времени. Сколько же времени они потеряли, глупо скрываясь? — Я тормоз. Может хватит меня оскорблять? Я тебе в чувствах признаюсь тут. Если ты меня не любишь, так и скажи. — Бабник. — …Эй! Возмущению Таками не было предела: Иори своими вставками посрамил всю романтическую атмосферу, так ещё и унизил его. Вот уж действительно олень. Оленёнок. Всё смущение спало на нет, и больше не было неловких взглядов и румяных щёк. Теперь это больше напоминало сцену из комедийного сериала, а не любовное признание. Но злиться Кейго просто не мог — он слишком любит Яно и даже его отвратительный характер этому не помеха. Пожалуй, это даже изюминка оленёнка. И всё же... Ястреб набрался сил сказать о своих чувствах только сейчас, — когда понял, что может всё упустить. У Иори действительно может быть личная жизнь, но сама мысль о том, что кто-то будет прижимать, касаться и целовать Яно вызывала тоску на сердце и пожар в груди. — Я тоже люблю тебя. Уже восемь лет как, — из-за чужих слов Таками неверяще смотрит на Иори, резко задирая голову: Яно был немного, но выше него. Его хватают за ворот курточки, силой притягивая ближе. Они соприкасаются кончиками носов, и Ястреб понимает, что попал. Он слишком влюблён в этого будоражущий поджилки мужчину. — Наконец я могу поцеловать тебя, идиот-тормоз. Кейго хотел возмутиться, вот только к его шершавым и обветренным губам прижали нежные, тёплые губы. И словно весь мир заиграл новыми красками. Это то, о чём он мечтал столько лет.