King Of Hearts

Тэхён вальяжно усаживается в кресло Чона и наблюдает за его реакцией. — Сколько раз я просил не занимать моё кресло, Ким? — капитан складывает руки на груди. — Хочешь выпить? — Ким всё же поднимается с места и подходит к шкафу старшего, блуждая взглядом по старым, пыльным, когда-то обрамленным рамками фотографиям. Они стоят здесь одиноко, столь ненужно, прямо как душа Тэхёна среди бесконечной тьмы. — Хочу, но всё сделаю сам, — Чонгук, как всегда, хмур, ни тени улыбки на лице. Он осторожно отодвигает младшего и сам достаёт алкоголь — коньяк и вино. — Можно мне вино? Ненавижу коньяк, — Тэхён сегодня не такой приставучий: мнётся на месте и задумчиво смотрит из-под густых ресниц. — А тебе я только вино и дам. На большее не надейся, — достав стакан, Чон открывает бутылку красного полусладкого и наливает содержимое в бокал. — Как твоё плечо? Сильно задело? — Тэхён принимает напиток с чужих рук и садится на край стола, в то время как Чонгук устраивается на диване. — Не очень, пуля навылет. Юнги забрал меня и подлатал, только вот без всякого обезбола, — капитан делает глоток коньяка прямо с горлышка бутылки, даже не морщась и не закусывая. — Ты узнал, кто это был? — Ким мнётся, крутит бокал в своих пальцах из стороны в сторону, покачивая красный напиток в нём. Зрачки его жадно скользят по сильной груди полицейского, впитывают в себя каждую мельчайшую деталь, вроде капельки пота или же мелкого пореза. — Пуля знакомая, Юнги отправит её на экспертизу. Но я почти уверен, что она принадлежит тому, кто устроил мне засаду на прошлой неделе. Тогда пуля застряла в сидении. — Я помню, — Тэхён выпивает содержимое бокала залпом и наливает себе ещё. Он так сильно устал от этого. — У тебя всё в порядке? — Чонгук впервые за долгое время выглядит расслабленным, впервые смотрит в глаза. — Да, всё хорошо, — Тэ слабо улыбается и обращает взгляд в окно. Там люди чувствуют себя живыми и счастливыми, они влюблены и большинство из них могут жить спокойной жизнью. А Тэхён… А что Тэхён? Он чувствует себя грязной проституткой: когда завлекает в свои сети очередного преступника, когда те хвастаются ему своими проступками и убитыми людьми, когда шершавые руки порывисто лезут под футболку и оглаживают сантиметры его измученного тела и когда на следующий день он часами сидит под душем, обнимая согнутые колени, покусывая губы, продолжая пытаться отмыть себя от этой гнили, разъедающей внутренности. Тэхён смертельно устал лезть в чужие руки, дабы добыть нужную информацию, но… Вспоминает, что всё это он делает лишь для одного человека, и имя ему — Чонгук. Тот, кто вытащил его полгода назад из кромешного ада, из недр тьмы и плена отчаяния. Чон тогда ворвался со своей опергруппой так неожиданно, что пальба оглушила Тэхёна, отчего он сидел под столом и зажимал уши ладошками, пытаясь совладать с головокружением и громким звоном в голове. Капитан подал ему руку помощи, и Ким стал значимым свидетелем — в обмен на защиту он дал показания против выживших подозреваемых. Именно тогда они и заключили договор: Тэхён должен был помочь Чонгуку поймать семерых членов подпольной организации, а сам капитан — обеспечить безопасность Тэхёна. Тот согласился не задумываясь, но упустил момент, когда Чонгук стал для него значимым и необходимым. Когда он смог его полюбить. Когда он, чтобы выудить нужные сведения, начал спать с подозреваемыми. Отдавать своё тело в обмен на информацию, позволяя делать с собой всё, что вздумается, но без следов. Лишь бы увидеть довольную улыбку одного капитана. Омега принимал противозачаточные и почти всегда — блокаторы. Когда у него последний раз была течка? Не помнит. А зря, ведь это сулит серьёзные проблемы со здоровьем. Если честно, то плевать он на себя хотел, и сам осознаёт, что это ненормально. Но… Разве ему ещё есть, куда падать? Он чувствовал себя товаром, всего лишь средством для достижения цели. А чего он стоит? С семнадцати лет он фактически был шлюхой в том самом казино, опускался ко дну с каждым днём… Но потом его неожиданно вытащили. Поэтому Тэхён чувствует себя обязанным, должным Чону. И готов сделать всё, чтобы выплатить этот долг и заботу. Но альфа об этом не знает. От чего он чувствует себя таким… Грязным. Чонгук взрослый, действительно взрослый, строгий и чёрствый, по крайней мере, он хочет таким казаться. Постоянно. Однако, Тэхён прекрасно знает, что Чон умеет улыбаться и смеяться, хоть и редко, и проявлять самую нежную в мире заботу… Чонгук умеет любить, только вот Тэхёна это не касается. Омега жмурится от нарастающей боли в сердце, мотает головой из стороны в сторону, в надежде отогнать эти мысли и тяжёлые воспоминания. — Почему ты пытаешься мне врать? — голос альфы низкий, а аромат мяты становится более уловимым. Он по нраву Кима больше, чем какие-то гадкие сигареты и терпкий коньяк, но сейчас не тот момент. Близится серьёзный разговор, и его медленные шаги будоражат нутро, порождая чувство, что вот-вот изнутри выйдут все органы наружу, прямо на этот бордовый давно нестираный ковёр. — О чём ты? — Ким плюёт на наличие бокала. Он присасывается к горлышку бутылки пухлыми губами, запрокидывая голову, и пьёт без остановки. — Не налегай так, я не хочу снова тебя тащить, Тэхён, — капитан не сводит с него взгляда, следит за каплями вина, торопливо стекающим по его губам к шее. Замечает, что младшего пробивает мелкая дрожь, что тот постоянно поправляет кудрявые чёрные волосы, ибо те мешают и лезут в глаза. Кстати, делает он это весьма забавно: приподнимает их тыльной стороной ладони, видимо, пытается сохранить укладку. Тэхён красивый и это неоспоримо. Только вот Чонгука интересует его грусть, его красивые, но такие печальные в последнее время глаза. Мальчишка реже улыбается, хоть и старается делать вид, что всё хорошо. Но только при Чонгуке. Общаясь с остальными, Ким не смотрит в глаза, отводит взгляд и не особо вникает в разговор, если это не касается чонгуковых дел. Тэхён искусно притворяется, но, кажется, забывает, с кем имеет дело. — Не переживай, я могу уйти сам, уж это я умею… — лицо Тэхёна выражает сочетание грусти и бессилия, но улыбка снова находит своё место на пухлых губах. — Ну или тут поспать… Здесь достаточно мягко. — Ты ел сегодня? — альфа делает вид, что не заметил резкую перемену настроения. Хотя сердце от такого Тэхёна предательски сжимается в груди и кажется, что пуля в плечо — не такая болезненная. Видеть его таким подавленным — намного больнее. Хочется сесть рядом и прижать его к себе, заключить в объятия, погладить по мягким волосам и просто вызвать настоящую улыбку на его губах. Чонгук не может, он просто не привык показывать свои эмоции кому-то, кроме покойной матери. Только она принимала его таким, какой он есть, всегда защищала от любых бед и поддерживала. После её смерти Чонгук умер душою. Когда пуля пронзила его плечо, Чонгук думал только о Тэхёне. Мальчишка мог оказаться на его месте, и не факт, что омежье тело перенесло бы потерю такого количества крови, учитывая, что сам Чонгук отключился на половине пути, благо, успев написать Юнги, где он, и скинуть геолокацию. Альфа клянётся, что слышал обеспокоенный и встревоженный голос мальчишки, ведь Тэ всегда переживает за Чона больше, чем кто-либо другой — больше, чем за самого себя. И что делал бы Чонгук, если бы обнаружил бессознательного Тэхёна, запертым в собственной машине изнутри? Ким для него хрупкий и нежный мальчик, самый особенный. Мальчик с запахом запретного шоколада, того, чего Чонгук с самого детства был лишён. Того, чего ему никогда не достичь. Только вот сказать ему об этом не может, а когда пытается — лишь обижает младшего. Они с Юнги много разговаривали по этому поводу, ведь Мин не слепой, и всё прекрасно видит. Они друзья ещё со студенческих времён, поэтому Юнги знает его как никто другой, единственный знает прошлое Чона. Поэтому, по дороге в офис он промывал Чону мозг, ведь они около часа катались по городу, чтобы убедиться, что за ними нет слежки. Тэхён писал Юнги и спрашивал про состояние альфы, переживал и волновался. Что не могло не согревать сердце капитана, однако, лишь мысль о том, что мог пострадать — выбивала почву из-под ног. И вот именно тогда до него дошло, что Тэхён в офисе совсем один. Юнги понадобилось минут пятнадцать, чтобы убедить друга, что Ким в безопасности. В ходе их разговора Чон настолько сильно дёрнулся, что ранее зашитая Мином рана разошлась. Мин, матерясь на весь свет, еле дотащил лучшего друга до больничного крыла и уложил на кушетку.

«Иногда ты слишком много думаешь. Отпусти плохие мысли, они в этом случае не нужны.

Я сейчас не о работе, Гу.»

Это именно то, что сказал ему Юнги, когда Чонгук снова заглянул в свой телефон.

«Не хочу давить на тебя и быть нянькой. Но сам подумай. Какое к нему было отношение в казино? Как с ним там обращались? Он не привык к тому, что о нем заботятся, ему тоже сложно.»

Он действительно так строг с Тэхёном?

«Я понимаю, что тебе страшно. И я знаю, что ты не просто так настолько печешься о его безопасности. Но… Попробуй быть немного мягче к нему. Ему тоже нужно время привыкнуть.»

— Я никогда не завтракаю, а обед… Не вышло, не повезло, не фортануло… Чонгук встаёт с насиженного места, чуть пошатываясь, и достаёт из кармана пачку сигарет. — Не кури при мне, пожалуйста, — морщится омега. — Я не переношу, — кивает на открытую форточку. — Мне выйти? — выгибает бровь старший. Будь это кто-то другой, то Чонгук послал бы на три буквы и спокойно закурил, назло задымляя весь кабинет, но… Но это же Тэхён. Этим всё сказано. — Нет… Оставайся тут, в этой комнате, просто возле окошка… — Тэхён поднимается со стола и подходит к альфе, укладывает руки ему на талию, сцепляя их в замок и обнимает со спины. Чонгук позволяет. Закуривает сигарету и выдыхает дым в окно. Ему он не в силах отказать. — Говоришь, что не любишь запах курения, но обнимаешь меня вопреки своим словам. Не слишком ли противоречиво? «Но я люблю тебя» — так и хочется сказать омеге, но он молчит, лишь теснее прижимается и морщит нос. Чонгук не даёт ему ответить, отстраняясь. Он прекрасно знает, что Тэхён напрочь не переносит дым и курение после казино. И Чонгук не хочет окунать его в эти воспоминания с головой, не хочет расстраивать. Однако омега, кажется, воспринимает всё иначе. Смольноволосый отпускает свои руки и уходит в другой конец комнаты. «Почему ты настолько не хочешь контакта со мной?» — сжимается он и обнимает себя руками. Чонгук затягивается сильнее, запускает дым в лёгкие и выдыхает его не сразу, но исключительно в открытую форточку. Тэхён снова чувствует себя г р я з н ы м. Потушенная сигарета оказывается в пепельнице. Альфа наблюдает за явно подавленным Кимом и поджимает губы, сжимая кулаки. — Иногда я думаю о том, что зря заключил с тобой контракт, — шепчет Чонгук. «Я не хотел втягивать тебя в это и подвергать опасности» — почему-то остаётся недосказанным. А сердце Тэхёна, кажется, замирает и падает куда-то вниз. Он будто в замедленной съёмке поворачивается, растерянно скользит зрачками по чонову лицу и кусает губы, сдерживая даже самую маленькую слезу. — Ты спас меня. Разве может быть что-то лучше? — дрожащим голосом отвечает. «Пожалуйста, прекрати делать мне больнее» — кричит он внутри себя. — Я переживал за тебя сегодня, — на выдохе, спустя тысячу усилий выговаривает альфа. — Почему ты переживал? Я всегда тут околачиваюсь, если не выполняю задания, обо мне никто почти не помнит… — Тэхёну до смерти холодно, он снова чувствует себя потерянным и одиноким. — Я думал, что ты мог оказаться на моём месте, — снова на выдохе, слишком быстро и едва разборчиво, словно все мысли сейчас испарятся, если их не озвучить. Чон усаживается на диван и делает очередной глоток коньяка, нервно сжимая стакан. Тэхён в мгновение ока оказывается рядом, кладёт руку на чужую, ощущает, как сильно альфа вцепился в бедный бокал. — Чонгук, ты… Ты не должен о таком думать, — совершенно спокойно выговаривает Тэхён, не убирая руки с чужой. — Я боялся, что мог найти тебя там… Запертого в машине, в луже крови… — Чон прикрывает глаза и стискивает зубы. Тэ медленно забирает стакан из чужих рук, тот на удивление поддаётся, и сжимает его в своих тонких пальцах. — Я обещаю тебе, Чонгук. Такого не будет… — шепчет он. — Ты не должен— Тэхён его перебивает: — Должен, Чонгук. Я обязан тебе всем, что у меня есть. Ты вытащил меня оттуда, дал крышу над головой и защиту, заключил договор и… Кажется, глаза Чонгука опасно блестят. «Опять этот ёбаный договор» — Чонгук бесится. — Ты не понимаешь, Ким, — старший хватает его за запястье и притягивает к себе на колени. Ситуация довольно-таки пикантная, если бы не разъяренный Чонгук, чьи феромоны почти душат омегу. — Я не сдохну от чьих-то рук, — глубоко вздыхает. — Так уверен? Как ты можешь быть уверен в чём-то наверняка? — Чонгук практически шипит. — Я живу так, — Тэхён пожимает плечами и смотрит в чужие глаза. — Пока я уверен в чем-то, всё в порядке. Чонгук, кажется, кипит изнутри. Забирает стакан из нежных рук и, сделав большой глоток коньяка, со злости кидает его в стену. Стакан моментально разбивается из-за силы броска, разлетается на сотни осколков. Тэхён крупно вздрагивает, сжимается в чужих руках, ощущая себя сейчас максимально беззащитным, и недоумевающе смотрит на Чона. — И ты хочешь так дальше жить?! — кричит Чон. — А ты хочешь жить страхом? — совсем тихо, словно шелест листьев, выговаривает Тэхён. — Хочу, чтобы ты начал ценить свою чёртову жизнь, Ким! — альфа несильно встряхивает его за плечи. — Да с чего ты взял, что я её не ценю?! — омега вырвался, отодвинувшись. — Ты считаешь, что никто о тебе не помнит, Тэхён! — Чонгук поднимается следом и хватает его запястье. — Говоришь о себе так… — сжимает зубы и отрицательно мотает головой. — Будто бы ты не человек вовсе! — Ну а кто обо мне помнит? — слишком отчаянно. — Я для тебя шутка?! — капитан кричит фактически в лицо омеги, от чего тот дергается испуганно. — Нет! Но разве тебе не всё равно на меня только из-за ёбанного контракта?! — омега в ответ повышает голос, срываясь. — А мне на тебя не похуй, я буду помнить тебя всегда! — Я ответственен за тебя, Ким! — игнорируя выпад омеги. — Ведь однажды взял тебя под своё крыло, и не собираюсь слушать о том, каким плохим ты себя считаешь! Ты — фактически сотрудник полиции, Тэхён. Наши ребята знают, что ты каждый ёбаный раз рискуешь собой для выполнения задачи! И мне кажется, что большинство из них, не задумываясь, словит за тебя пулю. Если же взять Юнги, то даже он прикипел к тебе, Тэхён! — Только он, да? — кусает губы, слабо на самом деле горько улыбаясь. — Блять! — Чонгук сметает всё со стола, снова подрывается к Киму и хватает его за предплечья. — Нас обоих держит только контракт, не так ли? Вспомни свои слова, что однажды обронил. То есть, после всего, что я для тебя делал, ты считаешь, что мне плевать на тебя с высокой колокольни? — он отстраняется и нервно смеётся. — Замечательно! Просто прекрасно, Тэхён! Будь это не Чонгук, то Тэхён давно бы вмазал ему и сбежал, но… Омега лишь пятится назад и бьётся мелкой дрожью. — А тебе не плевать? Тогда не обращайся так со мной, словно у меня нет ни мнения, ни чувств, ни принципов! — голос брюнета пропитан болью и отчаянием, что ещё секунда — и выплеснется слезами. — И как же я с тобой обращаюсь? — смотрит строго, складывает руки на груди. — Хуёво! — хоть тон Чонгука снизился, Тэхён всё равно кричит. Кажется, он только что достиг своего пика. — Ты ставишь вопрос так, будто сам знаешь на него ответ! Чонгук замирает. — Значит… — сглатывает ком в горле и прикрывает глаза, — Ты считаешь, что я к тебе хуёво обращаюсь…? — Прямо сейчас — да, — без раздумий отвечает омега. Мир Чонгука даёт первую трещину. Юнги был прав. — Ну сравни, Тэхён, как я обращаюсь к тебе и как тебя в ничто не ставили там? — Чонгук хмурит брови. — Ты просил защиты? Получил! Деньги? Тоже! А ещё крышу над головой и прочее, прочее, прочее! — альфа злится. Злится от бессилия, злится, что не умеет держать себя в руках, когда Тэхён рядом. — Прекрати! — неожиданно громко вскрикивает Ким, отходит и руками проводит по своему лицу, пытаясь не думать о… Казино. Ёбанном месте, где отымели его душу. — Я же просил тебя не вспоминать… Да и насколько прочна моя защита, если я иду к каждому из тех извергов в гости и заманиваю их к тебе?! Ты думал, мне сука несложно? Попробуй сам нутром поплясать, давай! Чонгук дёргается как от пощечины, сжимает руки в кулаки и до чёртиков хочет выплеснуть куда-то свою злость. Он чувствует вину, он злится на себя просто безумно. — ТЫ ЖЕ С НИМИ НЕ СПАЛ! — кричит, не сдерживаясь. Тэхёна бьёт током, а на голову словно падает огромная стеклянная ваза, разрезая сознание осколками. Ему больно. Он спал. Он отдавал своё грязное тело тем подонкам, что делали с ним совершенно всё, забавлялись, упивались. Омега чувствует боль везде: в сердце, в лёгких, в глазах, что едва сдерживают порыв слёз. Он трёт переносицу, утирая капли солёной горькой боли. Чонгук ведь уже догадался, да. Понял. Молчание слишком долго затянулось. — Тэхён? — капитан замирает, сердце, верно, проваливается в желудок. Руки ощутимо дрожат, как и всё тело. Его натурально трясёт, но он не может даже посмотреть на Тэхёна, не то чтобы к нему подойти. — Неужели ты…? Чон касается своего лица и потирает его ладонями, даже ударяет себя по щеке, чтобы очнуться. Очнуться от этого кошмара, ведь… его Тэхён… Он действительно спал со всеми, кого Чонгук посчитал подозреваемым…? Не может этого быть… Этот маленький омега, словно повторял своё прошлое, раз за разом? Чонгука тошнит. Тэхён мотает головой, всхлипывая. Ему стыдно. — Ч-чонгук, прости, пожалуйста… Я… Они… П-прошу… — омега хватается за угол стола, чувствуя, что прямо сейчас ноги подкосятся. Чонгук не может сдвинуться с места. Всё его тело горит от нестерпимой и безграничной боли. Кажется, он даже теряется в пространстве, с невероятной скоростью осознавая, до чего он довёл Тэхёна.

«Да, был договор. Но Тэхён сказал, что будет просто флиртовать со всеми, а он… Он торговал своим телом в обмен на важную информацию, отдавал себя… А сколько раз? Неужели, он спал с каждым?»

Альфу трясёт, когда он представляет, как тела этого омеги кто-то касается, кто-то самозабвенно лапает и втрахивает Кима в различные поверхности, как он стонет… Кажется, воздуха начинает не хватать, в ушах отвратительно звенит, отчего он и звука не слышит. Просто отстранённо смотрит перед собой и трясётся. Аромат мяты становится сам на себя не похож — он больше не мягкий и успокаивающий, теперь он нервирует и активирует каждую клеточку злости. Когда всё пошло не так? Он действительно не может поверить, что Тэ… Тот самый потерянный и напуганный мальчик из казино… Он действительно делал это каждый раз… Гнев. Чон готов отрезать руки каждому, кто касался омеги, голыми руками оторвать им причиндалы и сдавить их глазные яблоки. Его сильно трясёт от гнева, он чувствует свои клыки. Глаза заволокло чёрной дымкой и ощущает, что сейчас сорвётся. Куда? Зачем? Не знает. Ким напуган Чонгуком. Запах давит на него, вкапывает в землю, заливает бетоном, надевает петлю на шею и толкает в бездонный океан. Он тонет. Тонет в глазах Чонгука. В тех глазах, что светились от уверенности, когда они обсуждали планы, когда на преступника надевали наручники, когда… Он не знал правды. — Ч-чонгу…? — Со с-сколькими? — голос альфы сильно дрожит, он впивается ногтями в собственные ладони до крови. — Со сколькими ты спал, Ким Тэхён? — его голос пропитан сталью, а феромоны ощутимо душат. Тэхён видит, чувствует состояние Чонгука, то, что он делает. Парень подбегает к нему, пытается разжать руки, прижимая их к своей груди. Пальцы омеги судорожно дёргаются, а ноги едва стоят на паркете. Ответа на вопрос не следует. На ладонях Чонгука кровь, он не реагирует на действия омеги и не находит в себе сил даже посмотреть на Тэхёна. Его бьёт током.

«Да и насколько прочна моя защита, если я иду к каждому из тех извергов в гости и заманиваю их к тебе! Ты думал, мне сука несложно?! Попробуй сам нутром поплясать, давай!»

Слова омеги не выходят из его головы, он чувствует себя последним мерзавцем, что согласился на договор… Тем более такой ценой. — Сколько, Ким? — уже более спокойно спрашивает Чонгук, расфокусировано смотря в никуда, но не на Тэхёна. Он должен знать… Знать сколько раз Тэхён отдавал себя в обмен на информацию; сколько раз он чувствовал себя так ужасно… И Чон даже не представляет, как будет вымаливать у него прощение. Хотя, кому оно нужно, это прощение? Назад ничего и не вернуть…

А причиной, таких любимых Чоном, грустных глаз — оказался он сам.

Глаза предательски жжет, а из-под ресниц стекает первая слеза.

«Танцор умирает дважды — один раз, когда прекращает танцевать, и эта первая смерть наиболее болезненна». — Марта Грэм.

Это была первая его смерть.

У Кима мигом накатываются слезы, когда он видит, что довёл Чонгука несколькими необдуманными словами. Чонгук плачет из-за него… И до этого омега ни разу не видел, чтобы тот плакал. Тэ шмыгает и сжимает пальцы альфы, откровенно начиная рыдать. — П-пр… ости меня… И-их было четверо, я… Или… Больше… Я не помню… Я не запоминал это… Пожалуйста… Чонгук, не отворачивайся от меня… Прошу… — горячие слёзы капают на пол, стекают по едва пухлым щёчкам, по припухшим от покусов губам. Чонгук словно отмирает от слов омеги. Он ошарашенно смотрит на него, совершенно не моргая. Тэхён плачет, нет, рыдает из-за Чонгука. Его руки сжимают пальцы альфы так слабо, будто бы он готов к тому, что его тотчас оттолкнут. Просто выкинут на улицу за ненадобностью и Чон не выдерживает. Он прижимает младшего к себе и обнимает его, совсем-совсем осторожно. Будто бы Ким сахарный и сейчас растает; будто это не человек, а самая дорогая в мире картина. Однако так и есть. Тэхён для него — самая дорогая драгоценность, которая опорочила себя из-за одного капитана-идиота. — Прости меня, Тэхён. Мне т-так жаль, что я толкнул тебя на это, мне несказанно жаль… — Чонгук обнимает его чуть крепче, утыкается в макушку и вдыхает его запах, такой же слабый и измученный, как и его владелец. Прячет лицо в чужих худых плечах и впервые не стесняется… Плакать. — Я… Я не хотел… Я т-так в-виноват перед тобой, боже… Давай разорвём этот контракт сейчас же?! Я снова всё испортил, я… Я всё испортил! Я сделал тебе больно и… Боже, зачем, Тэ? Я никогда не хотел для тебя такого… Ему действительно очень жаль. Он искренне считает себя виноватым в этом, виноватым во всём, и мудаком он себя тоже считает. — Мне так жаль… — шепчет он сипло. Чуть приподнимает омегу, ибо ноги у того всё же подкашиваются. Тэхён слабо жмётся хоть и изо всех сил и постепенно успокаивается, как минимум для того, чтобы ответить. — Н-нет! Чонгук, нет, я… Хочу помогать тебе… Это единственное, на что я вообще годен… П-прошу… Я хочу… Быть полезным…

«Быть с тобой. Находиться вблизи, рядом, под рукой…»

Тэхён осторожно берет ладонь Чонгука и нежно, чересчур трепетно целует царапинки на них. Глупенький Чонгук. — Быть полезным…? — Чонгук замолкает, он подхватывает Тэхёна под попу и сажает на свой стол. — Ты годен на большее, Тэхён. Ты не шлюха какая-нибудь, и если б я знал, что цена уговора будет такой… Я бы ни за что не согласился на это. Тебе не нужно быть полезным, Тэхён. Такая помощь мне не нужна! Чон стирает слёзы с чужих щёк и смотрит в глаза. — Тебе не нужно каждый раз подвергать себя опасности из-за такого, как я, и вообще, понимаешь? Ты должен любить себя и ценить, а не распоряжаться собой как какой-то игрушкой или товаром! — Я всю любовь отдаю другим, Чонгук… — Тэхён старается держаться и не шмыгать красным носиком.

«Кому, если не тебе знать…»

— Давай я закончу это дело? И тогда… Будет же спокойнее, правда? Пожалуйста, Чонгук… — Нет, Тэхён. Я запру тебя в собственном кабинете, привяжу цепями и лентами, но не дам тебе в это лезть. Я уже достаточно испортил тебе жизнь, с тебя хватит страданий. Я больше не собираюсь доводить тебя до такого состояния, в каком когда-то забрал, понимаешь ты это или нет? Никаких «пожалуйста». Никакого больше секса с всякими мудаками, не пока у нас заключён договор! Тебя убьют, Тэхён. Убьют, как только ты куда-то сунешься. Ты сдал всех, кого знал. Думаешь, они простят тебе это за красивые глазки? Мне сказать, что будет, как только они тебя получат?! — Убьют…? Или изнасилуют группой который раз? Тэхён сам понимает, что Чонгук прав. Он сам не хочет быть проституткой, отдавать тело, но за Чонгука… За его кроличью улыбку, сверкающие глазки, крепкие обнимашки всех после завершения очередной ветки дела…. Тэхён так слаб. чертовски слаб.

«Я люблю тебя»

Ему так хочется проговорить это, прошептать, прокричать, простучать сердцем о чужое… чужое. Сердце Чонгука и вправду чужое Тэхёну. — Да, Тэхён! Убьют, просто так убьют! Не посмотрят на то, что ты омега, точнее посмотрят, но не в выгодном для тебя плане! Убьют не быстро, Тэхён. А медленно и мучительно. Поверь, никто и ничто не стоит таких мук! Или ты мазохист?!

Альфа замирает.

— Стоп… Группой…?

Сердце, по ощущениям, бьётся в горле.

Тэхён кусает губы, Тэхён неуверенно хватается за пальцы Чонгука своими ладошками и, сгорбив спину, пытается жаться ближе. — В казино… Это было тогда…

«Чонгук вряд ли бы спал со мной… С шавкой? Он, я уверен, думает, что у меня «там» чёрная дыра…»

— Сколько их было, Тэхён? Ты знаешь имена? — Чонгук прижимает его к себе, гладит по спине успокаивающе.

«Как ты вообще это пережил? Насколько сильным надо быть, чтобы пережить… Столько боли? А потом находить в себе силы улыбаться после этого?

Я, вот, не нашел.»

Чонгук задумался. Насколько же силён духом этот омега? И сколько ещё боли после всего этого он вкусил по вине Чона? Сколько слёз было пролито? Ему же… Всяко делали больно, боже… Альфа не сторонник убийств, но… Их бы придушил голыми руками, разрезал бы по частям или же вогнал целую обойму пистолета… — Такие твари не должны жить, — шепчет капитан. — М-можно… Пожалуйста… Тебя обнять? — Тэхён вот-вот заплачет снова, провалится под землю. — Я скажу, только… Обними, пожалуйста… Чонгук обнимает его, разумеется он обнимает. Да, ему важны имена, чтобы самостоятельно прикончить этих ублюдков. Но… Тэхён сейчас важнее, потому что альфа ненавидит его слёзы. Ненавидит любого, кто является их причиной, даже если это сам Чонгук. — Тише-тише… — ласково поглаживает по спине и прижимает ещё ближе. — Если ты не хочешь, то не говори. Я не хочу давить на тебя… Омега тихо принюхивается, так необычайно невесомо кладя ладошки на крепкую спину. Ему нужен Чонгук. Ему нужна его персональная защита. Тэхён называет три знакомых имени и одно новое, а после смотрит Чонгуку прямо в глаза. — Ты… Считаешь меня грязной шлюхой…? Чон тяжело вздыхает и ведёт омегу на диван, садится первым и укладывает Тэ рядом. К себе тянет, обнимает нежнее некуда, ибо это выше его сил. Выше его сил смотреть в любимые глаза и видеть в них столько боли, не имея ни единой возможности забрать её. Не имея возможности хоть как-то помочь столь близкому человеку и просто любить его без всяких сверху висящих преград и опасностей. — Я считаю, что серьёзно проебался перед тобой, — поджимает губы альфа. В груди бардак, сердце скулит и просится к одному конкретному омеге, чей запах для Чона — услада. — Я не считаю тебя шлюхой, Ким Тэхён. Только, умоляю, не рвись в это дело, хотя бы без меня. Если я хоть что-то значу для тебя, не рискуй собой. Я всё ещё отвечаю за твою безопасность, поэтому… Ты больше не будешь заниматься делами. — Но… Я… Я останусь нужным тебе…? — задать этот вопрос, честно говоря, далось очень сложно. Он такой говорящий. Говорящий о чувствах, о трепещущем влюблённом сердце, о мелкой дрожи в пальцах, о больших зрачках янтарных глаз… О той невинной, столь несчастной, слишком много натерпевшийся любви… Тэхёну так больно. Ему жаль. Ему жаль свою маленькую, нежную любовь, что никто в этом мире не имеет права очернить, прикоснуться грязными руками, вырвать, отобрать, сломать. Но это сделали. Сделали не раз, не два, не три… Сможет ли эти хрупкие осколки Тэхён соединить, собрать и отдать Чонгуку? Своему мятному спасению.

«Очень нужен, безусловно»

— Тэхён. Что за рвение быть нужным? Ты должен быть нужным себе, и в любом случае, пойми, что ты не одинок. Тебе не нужно что-то делать, чтобы быть необходимым, а если на то пошло, то ты сделал слишком много, Ким. Тебе нужно заняться своим здоровьем, отдохнуть от всей этой кутерьмы. Ты не в порядке, Тэхён. Не бросай себя на произвол судьбы такими действиями. Разве… Разве я просил тебя с ними спать? А если бы что-то пошло не так? Если бы кто-то убил тебя прямо в постели? Они ублюдки, Тэхён. А я капитан полиции, поэтому ловить их — моя работа так же, как и рисковать собой ради бравого дела. Ты не должен подставляться. Как сильно они издевались над тобой, раз ты не можешь поверить в то, что нужен кому-то и без своего тела? Чонгук смотрит на его ладони: пальцы чуть подрагивают. Он не может понять, кто внушил ему то, что «быть нужным» так необходимо? Тэхён же нужен сам по себе, без всякого риска и неопределенности. Без такой самоотверженности и самопожертвования, без торговли своим маленьким истерзанным тельцем, которое, и так, перенесло слишком много боли и страданий для одного омеги. Чонгук на перепутье. Ему слишком больно от мысли, что его Тэхён делал такое… Потерял счёт этим ублюдкам, а для чего? Чтобы быть… Нужным? Кому? И как же больно Тэхёну, которой прошёл всё это не один раз, видел всё это и чувствовал. Были ли у него синяки? Кто делал больно? Хоть раз, с ним кто-то обращался так, как он того заслуживает? Мысли ворохом вертятся в голове Чона, поэтому он отворачивается, чтобы отогнать их. Тэхён зря надеялся, что услышит нужные ему слова. Что он нужен Чонгуку, что он его любит, что… Омега много на себя взял, когда спросил это. Много себе намечтал, напридумывал, нафантазировал. Перед ним Чон Чонгук. Капитан полиции. Тот, кто последним влюбится в бедное отродье преступного казино. Можно сказать, что все слова, произнесенные Чонгуком, Тэ пропускает мимо ушей. Нет того, что зацепило. Нет ответа на поставленный вопрос. — Может, тебе нужно отдохнуть? — Чонгук пытается поймать его взгляд.

«Блять, я реально люблю его? Тэхён, что за медленное самоубийство…»

Тэхён пожимает плечами, отводя взгляд, лишь бы не зареветь во всю обжигающую болью глотку от того, как он же тонет в этих тёмных безответных глазах. — Мне очень уютно здесь, в такой обстановке… Может, я просто буду помогать там… Убирать? Ухаживать за чем-то? Я не знаю… — омега тонет в отчаянии, шмыгая носом снова. — В такой обстановке? — Чонгук не понимающе сводит брови. — В какой обстановке? Когда ко мне может вломиться кто угодно и причинить тебе вред?! Тебе нужно ухаживать за собой, Тэхён. Если тебе негде жить или что-то ещё, то ты можешь жить у меня или Юнги. Но не там, где всё в любой момент может взорваться. Чон не выдерживает чужого грустного взгляда и касается его макушки. — Прости меня за всё это. Мне действительно очень жаль, что я довёл тебя до такого состояния. Я не хотел тебе навредить, но почему-то только это и делаю… Тэ обхватывает лицо Чонгука ладошками и тихо вздыхает, от чего Чонгук может почувствовать лёгкий запах вина. И почему сейчас оно пахнет… Привлекательно? Может, потому, что оно с губ Тэхёна…? Но Чонгук не посмеет прикасаться к ним, не то что упиваться. Тэхён волнуется, думая уже совершенно о другом, но всё равно едва ощутимо, невесомо, нежно, осторожно, аккуратно продолжать можно вечно, влюблённо… оглаживает пальцами щёки и скулы Чонгука.

«Почему мне после каждого слова так хочется сказать «я люблю тебя»?..»

Проводит большим пальцем по шраму, очень маленькому и почти незаметному. О нём Чонгук пока не рассказал, а так интересно. И очаровательно. Тэхёни слишком влюблен. — Скажи же мне что-нибудь, Тэ… — ладони Чона ложатся на чужие и мягко поглаживают, всё происходит автоматически, неконтролируемо. С Тэхёном у него всегда так. Альфа с ним просто с ума сходит, наглядеться не может никак. А внутри всё кипит, волком воет и скулит жалобно. Хочется. Тэхёна себе хочется. Его хочется обнимать, целовать и прижимать к себе. Нюхать его волосы, упиваясь сладостью аромата, гладить их и любовно портить укладку; запускать пальцы в такие же шоколадные, мягкие кудри. Хочется быть с ним рядом, всегда и когда угодно. Только вот, нужно ли это Тэхёну? Нужен ли ему весь Чонгук, включая его прошлое и совершённые ошибки. И… Тэхён ему однозначно нужен. — Красивые глаза… — Чонгук шепчет вслух неосознанно, думая, что всё это в его голове. Тэхён словно вздрагивает. Глазками быстренько хлопает, вспыхивая и краснея. Малыш застеснялся. — Спасибо~… А у тебя милая родинка под губами… Тэхён не может не улыбаться, ни дуть губы по-особенному по своей чрезмерно милой привычке, не может тихо хихикать и словно расцветать заново, делясь своими феромонами, своим счастьем, напрочь забывая всё сказанное. Чоновы руки ложатся на талию омеги, подтягивают ближе к себе. Это… Алкоголь или что-то кто-то ещё? В воздухе витает что-то сладкое, и Чонгук расслабляется, сам того не подозревая. Дышать становится легче, всё вокруг кружится, а взгляд фокусируется только на Тэхёне. В его глазах мириады солнечных лучей, звёзд и галактик. Они настолько волшебные, что Чонгук искренне улыбается, показывая свою кроличью улыбку.

«Я люблю тебя, Тэхён… С тобой мне впервые так спокойно, но одновременно страшно»

Тэхён не сдерживается и широко улыбается, а после стеснительно прикрывает рот ладошкой. Засмущался из-за своих на самом деле очень милых слегка кривых зубов.

«Я тебя так сильно люблю, Чонгук…»

— Чего это ты улыбаешься? — дразнится Тэ, двигая головой из-за тихого смеха, а вместе с головой подпрыгивают и прекрасно, идеально уложенные кудряшки. Он мило дует губы и кивает, очаровательными глазками смотря сквозь прелестные густые реснички. — У тебя красивая улыбка, не прячь её, ладно? Она нравится людям, — перехватывает чужую ладонь и убирает её от пухлых губ.

«Она очень нравится мне»

— Завтра будет тяжёлый день, нужно отдохнуть, — Чонгук улыбается ещё ярче, когда следит за чужими пушистыми и мягкими волосами. Не сдерживается и запускает в них ладонь, чуть поглаживая кожу головы. Омега послушно ластится и кладёт свою руку на талию Чона, слабо держась. — Я… Бы мог понравиться тебе…? Ну…

      «Ты уже… Больше чем нравишься.»

Чон перестаёт улыбаться, смотрит ему в глаза, а затем утыкается носом в волосы омеги и молчит. Ему очень хочется ответить правду, рассказать о своих нежных чувствах к Тэхёну, хочется прижать его к себе и просто держать в своих объятиях. Хочется сказать ему три главных слова, но если Чона всё ещё хотят убить, то Тэ будет в опасности. Чонгук бы умер за него, но не позволит погибнуть омеге. — Пора спать, Тэ, — осторожно отстранив от себя Кима, Чон встаёт с дивана и открывает потайную комнату. Он достаёт из шкафа свои вещи для омеги и оставляет их на кровати. Тэхён, поджимая губы, отстранённо сидит в уголке дивана, обнимая себя за плечи и смотря вниз. Не мечтать. Больше не стоит надеяться. Он получил ответ удар, прямой и понятный. Уже нет той лёгкой атмосферы, того вкусного запаха шоколада… Сейчас словно… Он горчит? Шоколад Тэхёна. — Оставайся здесь. Такси вызывать слишком поздно, — Чонгук кивает на комнату, а сам возвращается к своему столу, на котором полнейший беспорядок. Как и у него внутри. Шоколад горьким привкусом оседает на языке, смешивается с удушающей мятой, и как итог — невозможно дышать. Чонгук на него не смотрит, слишком больно обоим. Он ставит себе как цель разобраться с остальными ублюдками, убрать опасность над головой Тэхена и тогда… Тогда можно быть собой и, наконец, сказать ему три заветных слова. Даже если альфа не услышит того же в ответ… Тэхён заходит в комнату первым, изредка оглядываясь на Чона. Переодевается в оставленные ему вещи, убирает покрывало с кровати и расстилает одеяло. Он закутывается в него и незаметно нюхает, пытаясь учуять желанный аромат. Крепко обнимает вторую подушку, зарываясь в неё носом и едва ли, не дрожа от такого любимого им запаха, обнимает одеяло ногами. Не сказать, что он представляет себя в объятиях Чонгука, просто… Так спать всегда комфортно и не слишком одиноко, холодно, тоскливо… Чон с тяжёлым вздохом и сердцем подходит к шкафу и достаёт ещё одну бутылку коньяка, ставит её на стол и присаживается сам. По привычке тянется к сигаретам, но долго смотрит на пачку, а потом кидает её в другой конец комнаты. Наливает себе коньяк в стакан Тэхёна и делает глоток. Достав толстую папку, он осматривает её содержимое, пробегаясь по старым делам. — Что же я упускаю…

«Пуля принадлежит Вальтеру п38

Патрон: 9×19 мм Парабеллум

Начальная скорость; пули, м/с: 355

Калибр, мм: 9 мм»

Перечитывает снова и снова. — Это те же пули, что и в прошлый раз… Нужно найти кто использовал этот пистолет, возможно это сузит круг подозреваемых… Тэ вновь зевает, так тихо, что не слышно вовсе, и нежно водит носиком по подушке, ластится и жмётся как можно ближе. Так хочется, чтобы Чонгук ласково улыбался, крепко обнимал и щекотал ушки сладкими поцелуями и пожеланиями доброй ночи. Капитан через зеркало, периферическим зрением, следит взглядом за комнатой, в которой находится этот иногда надоедливый, но заставляющий трепетать сердце мальчишка. Пытается сосредоточиться на документах, складывает цепочку событий и снова перечитывает известные данные. Однако есть одно дело, к которому он притрагиваться не желает — то самое, где он обнаружил напуганного Тэхёна и взял его под своё крыло. Он не желает возвращаться к болезненному прошлому и окунать в него омегу, хочет жить тем, что имеет сейчас. Ведь там ему больно, там он начал вовлекать Кима во всё это дерьмо, снова и снова отправлять его на риск собственными руками. Он чертовски жалеет, что он не мог встретить Тэхёна в любой другой обстановке; что не может открыто показать ему свои чувства и эмоции; что периодически настолько рвутся наружу, что по ощущениям будто раскраивают грудную клетку. — Чёрт, блять! — он бесится, падает головой на стол и с силой вцепляется в свои волосы. Ким крупно вздрагивает, испуганно вскрикивая и подрываясь с места. Вдруг что-то случилось? Открылась рана? Самому дорогому человеку в его маленьком тесном мирке плохо? — Ч-что случилось, Чонгук?! — спешно, с подушкой в руках подрывается, бежит к Чону, с таким напуганным, таким ошеломлённым видом. Зрачки едва видно, они крошечные, глаза широко раскрыты; грудь быстро поднимается, делая короткие удушающие вздохи. — Т-Тэ? — альфа испуганно вскакивает со стула, из-за спешки ударяется ногой и сдавленно шипит. Моментально оказывается рядом и аккуратно держит за надплечья. Смотрит искренне обеспокоено в испуганные глаза, пытается что-то найти там, очевидно причину страха. — Тебе приснился кошмар? Боже мой, что произошло? Руками ощущает дрожь чужого хрупкого тела, и сам непонятно почему дрожит. От страха за этого маленького омегу, очевидно. А Тэхён кивает, стараясь не говорить, по какой причине он проснулся. — Ты в порядке? Может, поспишь? Если не хочешь со мной, то просто приляжешь… На диван там… Пожалуйста, Чонгук. Я… Беспокоюсь, — омега очень аккуратно подбирает слова, стараясь лишний раз не заикаться и не прижиматься к большому, сильному телу напротив. — Я тебя разбудил? — обеспокоено шепчет капитан и касается рукой лба младшего, проверяя на наличие температуры. — Я в порядке, а ты, кажется, нет… Боже, да ты дрожишь! Чон подхватывает его на руки и прижимая к себе, относит в комнату. Кладёт на кровать и слишком бережно укутывает в одеяло, а сам садится у изголовья. — Я… я могу побыть с тобой до тех пор, пока ты не заснёшь. Если тебе будет так спокойно, ладно? — он прислушивается к малейшему шуму, дабы никто не потревожил омегу, даже незначительный шорох. Глаза Тэхёна излучают искреннюю радость, лёгкий трепет и надежду. — Правда??? Спасибо большое, добрый альфа! Тэ уже чувствует себя малость лучше, как минимум морально, поэтому начинает немного улыбаться и моститься на кровати, не отводя глаз с Чонгука, боясь, что он снова уйдёт, заставит свой сонный и пьяный мозг работать — от напряжения разболится голова, и на утро будет микс с добавлением похмелья.

«Пожалуйста, засни тут, со мной»

Тэхён словно зачаровывает, зазывает мужчину в своё царство подушек, мягкого одеялка, сна и крепких тёплых, греющих нутро обнимашек. Видно же, что глазки слипаются, губы слегка причмокивают и надуваются в милой, слишком уж привычной манере, а реснички словно тяжелеют и тянут веки вниз. — Отдыхай, тебя сегодня никто не потревожит, — Чонгук ощущает, как пьянеет сильнее с каждой минутой, алкоголь ударяет в голову, поэтому альфа укладывает её на кровать. Перед глазами всё кружит, и, кажется, его ещё и тошнит, чего не хватает для полноты картины. Наощупь он находит ладошку омеги и чуть сжимает её в своей, поглаживая большим пальцем. Он прикрывает глаза, делает вид, что спит, дабы Тэхён мог спокойно провалиться в комфортное царство сна, без всяких сопровождающих его кошмаров и страхов. А уж потом, капитан снова поднимет свой зад и возьмётся за работу. Запах шоколада едва ощущается, поэтому ему нужно принюхаться, чтобы уловить едва слышные нотки чужого аромата. В голове всё ещё крутится покушение, а плечо не перестаёт болеть. Алкоголь чуть притупил боль, но даже её Чонгук не имеет права показать. Не при Тэхёне. Альфе хочется быть для него сильным, чтобы этот мальчик чувствовал себя с ним в безопасности. Тэхён уже неосознанно жмётся к Чонгуку, но всё равно, с самыми невинными и чистыми на всём белом свете глазами: — Можно? — янтарные глазки светятся, реснички подрагивают и бровки выгибаются, придавая прелестному опьяневшему личику полный образ умоляющего Тэтэ. — Можно что? — бормочет пьяный Чонгук, приоткрывая один глаз. Вид такого домашнего и уютного омеги — завораживает, влечёт в свои сети и тянет на самое дно. Откуда выхода нет и спасения, но Чонгук только рад такому очаровательному плену — расслабляется и, уже толком ничего не соображая, притягивает чужую ладошку к себе ближе, чтобы оставить на ней невесомый поцелуй. Тэхён вновь краснеет, вновь до ушей улыбается, не в силах скрыть свою самую красивую для Чонгука улыбку, и подползает ближе. — Можно обнять тебя…? Ну… Мне так спать удобней просто, м… Вот и рассказывать секрет Тэхён стесняется, что взрослый (а не малыш, как говорит Чонгук!) парень, а сам спит с подушкой-овечкой, обнимая её. — Ммм… — Чонгук еле как залезает на кровать и укладывается рядышком. — Делай что нужно… Альфа не в силах смотреть на его лицо, поэтому прикрывает глаза. Он точно наделает глупостей, если снова посмотрит ему в глаза. Хочется выскочить из этого кабинета, да хоть даже в окно. Лишь бы совладать со своими чувствами к этому мальчишке. Ему крайне тяжело сдерживать себя…

«Засыпай скорее, Тэ»

Тэхён, не в силах нарадоваться своему везению и счастью, крепко обнимает, закидывает ножку и прячет лицо в груди. Сейчас ему можно всё, а на утро, если что, притворится, что мало чего помнит. Всё по плану, гениальный гений Тэ! Тэхён облепляет Чонгука так, что тот будет просто не в силах уйти, не разбудив омегу. — Сладких снов, капитан Чонгук~ Ким зевает несколько раз подряд и потягивается.

«Надеюсь, что спит он крепко… Вот коала блин ласковая…»

Чонгук вне себя от шока; под закрытыми глазами вертолётики и всё кружится. Но если их открыть, то будет гораздо хуже. Ведь перед ним объект его воздыхания, его частого и неровного сердцебиения, и он клянётся, что Тэхён вызывает у него тахикардию. Он от омеги задыхается и старается не дышать толком, внутри всё волком воет, к нему тянется. Но альфа своего волка на привязи держит, цепями заковав, и не отпустит на волю. По крайней мере, не сейчас. Тэ и вправду начинает тихонько посапывать, с серьёзным личиком лежа не на подушке, а просто на матрасе, чтобы утыкаться носиком в накачанную грудь. Ему грезится, что так можно прожить всю жизнь. Омега чувствует запах, чувствует приятное притяжение, чувствует, как сильно хочет быть вот так рядом не по пьяни, а по взаимной любви.

«Крепко он спит или нет?»

На свой страх и риск Чонгук всё же распахивает глаза. Замирает. Тэхён впервые так близко, но одновременно далеко. Спокойно посапывает и делит с альфой самое сокровенное — свой сон. Значит, омега чувствует с Чоном спокойствие и доверяет ему свою душу, равномерное дыхание и маленькое, хрупкое тело. Доверяет ему свою защиту. Невесомо Чонгук касается пушистых ресничек и ведёт ладонью по мягкой щёчке. Он рядом такой маленький и крошечный, что касаться страшно. Появляется мысль, что, если неаккуратно его тронуть, пойдёт трещина, и он рассыплется пеплом. — Сладких снов, шоколадка~ Тэхён словно слышит это, ведь губы легко тянутся в улыбке, а ручки обжимают Чонгука, цепляются за рубашку так слабенько, так сонно, но Чон чувствует, как сквозь пальчики пробивает ток, тот, что заряжает человека. Тэ улыбается и ластится к большой тёплой ладони. Открыв глаза, он удивился бы: это ли сон на яву? Такие сны ему даже не снятся. Чонгук гладит его по спине, чтобы младший крепче заснул. Даже через собственную майку ощущает жар чужого тела и сдерживает рвущуюся улыбку. Тэхён в его кабинете, в его вещах, в его постели. Это не укладывается в голове, и если честно, то Чон готов каждый день напиваться, лишь бы только видеть такое зрелище. Он смотрит на пухлые чувственные губы и хмурит брови. — Интересно, скольких ты целовал? — шепчет он совсем пьяно и тихо, аккуратно ведёт по ним указательным пальцем.

«Я бы хотел быть одним из «тех»»

Альфа кладёт ладонь на омежью, на ту, что так отчаянно цепляется на майку Чона. Руки Тэхёна достаточно тонкие, а пальчики длинные, с аккуратными ноготками будто созданы для фортепиано. Они — само совершенство, — считает Чонгук. Знал бы Чонгук, о ком и о чём мечтали эти розовые пухлые губки, часто впитывающие солёные, саднящие нежную кожу слёзы. Он как маленькая птичка без крылышек, без лапок… Только клювик. То, чем беспомощный пытается защищаться, существовать, помогать. Тэ продолжает спокойно спать, мирно сопеть и, чувствуя волну кошмаров в сознании, вертеться в чужих руках, подрагивая. Чонгук аккуратно убирает его маленькие для него ладони с себя и прячет их под одеяло. Гладит омегу по голове и щекам, старается успокоить своим запахом. Нашёптывает, что всё будет хорошо и его больше никто не обидит, не сделает больно. Что Тэхён не один. — Я ничего не могу чувствовать к тебе… — тихо начинает, и будучи сонным, лишь додумывает.

«…Запрещено и слишком опасно для тебя.»

Оставляет поцелуй на мягких волосах и отстраняясь, убирая его ножку с себя, укрывает младшего одеялом. Тэхён холодеет от этих слов. Его морозит, тело бьёт дрожь, глаза колит, а нос предательски щиплет. Он сам не знает, в какой момент проснулся, но… Чонгук… Ничего не чувствует. Ничего. Не. Чувствует. В его груди не разливается тепло, когда они обедают вместе и Тэхён приносит курочку, что старательно готовил час по самому лучшему рецепту и просто умолял космос принести ему удачу и суперский вкус еде; сердце не трепещет, когда они видятся за долгое время секретного задания; голова не кружится от запаха омеги, руки не тянутся обнимать, а взгляды не падают на такие недоступные родинки и шрамики по всему телу… Тэхёну больно. Пиздецки больно. Парень сворачивается калачиком, носом чувствует оставшийся запах, пытается лишний раз им не дышать: лишь больнее, обиднее, досаднее. Чонгук же ничего не замечает, но вопреки всему позволяет себе прижать омегу ближе, позволяет себе дышать запахом его волос и уложить руки на тонкую талию. Из-за приятных манипуляций запах альфы заполняет комнату без остатка, так, что самому дышать невозможно. Он пьян до чёртиков, он любит, и именно сейчас делает исключение из правил — позволяет себе быть рядом, наслаждаться мимолётными касаниями и присутствием Тэхёна рядом. Он и не замечает, как проваливается в глубокий сон. Тэхён, честно говоря, был уверен, что Чонгук вмиг покинет тёплую постель, пойдёт снова работать, но… Когда его прижали к себе и крепко обняли… Слезы вмиг останавливаются, сердце стучит спокойнее, пальчики сразу же обхватывают плечи альфы. Тэ специально ворочается «во сне» так, чтобы от его лба до чонгуковых губ оставались миллиметры. Поцелует ли…? Губы капитана мимолётно касаются чужого лба, а нос зарывается в мягкие волосы. Он делает глубокий вдох, чтобы наполнить свои лёгкие ароматом шоколада, чтобы ощущать омегу сполна и именно поэтому — Чонгук прижимает его к себе ближе. Тэхён приоткрывает один глазик и замирает от красоты мужчины рядом. — Такой идеальный… — шепчет едва слышно, чтобы не разбудить и сразу же жмурит глаза. Но Чонгук сладко спит и дует губы, его ресницы едва трепещут. Он хмурится во сне, часто дышит, то и дело пытаясь учуять аромат омеги. Тэхён, словно чувствуя это, невольно поддаётся макушкой вверх, легонько стукаясь ей об кончик носа Гука, фыркает и стеснительно жмётся сильнее. Омега ну просто не может позволить себе сейчас заснуть. Чонгук… Обнимающий его крепко-крепко, пока Тэ в его одежде, в его кабинете и его руках. Нель– Тэ всё же мирно засопел, обратно приютившись мордашкой в грудь, носик упирался в место чуть ниже ключиц, а лобик — в надплечье. — Нельзя… Никаких эмоций… — сквозь сон бормочет Чонгук, затем резко распахивает глаза и смотрит в потолок. На часах уже почти 6 утра, а значит, он действительно заснул. Только вот голова болит просто катастрофически, половина вчерашнего дня стёрлась из памяти. Услышав слабое мычание, он поворачивается на звук, для того, чтобы обнаружить то, о чём он совершенно забыл. Тэхён. Омега снова закинул свою ножку на Чонгука, прижал ладони (слишком очаровательно согнутые в кулачки) к груди. Майка задралась, оголяя бронзовую кожу и очень милый животик. Взгляд скользит ниже, и у Чона спирает дыхание. Шорты тоже задрались, поэтому вид на ноги теперь открыт намного больше. Альфа убирает с себя одеяло, которым, скорее всего, его накрыл Ким, и укрывает самого омегу. Чтобы тот не замёрз. — Почему мы вообще в одной кровати? — шепчет он. Убрав чужую ножку с себя, он отстраняется и встаёт с постели. Не удержавшись, капитан ласково укрывает младшего одеялом и оставляет поцелуй на его макушке; целует обе его ладошки и прячет их под одеяло. От Кима почти не исходит аромат, а, чтобы его учуять, нужно подойти вплотную. Чонгуку это совсем не нравится, нужно будет уговорить омегу сводить к врачу по этому поводу. Чон слегка пошатываясь уходит в свой кабинет, борется с желанием остаться в постели с омегой, обнимать его и прижимать к себе ближе. Чонгук всё ещё чувствует себя пьяным, когда садится за стол и делает глоток коньяка из стакана. Снова перебирает бумаги и некоторые поднимает с пола; он не знает сколько проходит времени, но глаза предательски слипаются. Однако есть определенный прогресс, ведь на его блокноте появляется цепочка возможных событий, связанных с последним на него покушением. Все зацепки почему-то снова ведут туда, откуда они начали… К казино. Альфа поднимается из-за стола и, шатаясь из стороны в сторону, держит путь к омеге. Тэхён тихо посапывает, положив правую ладошку под голову, а левая покоится поверх одеяла. Омега обнимает его ногами и прижимает к груди; голова его снова не на подушке, а на матрасе. Он спит так крепко и спокойно, даже не просыпается, когда Чонгук, придерживая под шею, поднимает его голову и кладёт под неё подушку. — Какой же ты маленький, Тэ… — шепчет Чон, перебирая тёмные кудри в своих пальцах. — Для меня ты всегда будешь маленьким, Тэхён. Прости, что поступаю с тобой, как идиот, но единственное, что мною движет — желание уберечь тебя от боли. Омега делает глубокий вдох, на его губах появляется едва заметная улыбка и Чонгук улыбается в ответ. — Ты очень красивый, Тэ. Самый лучший мальчик, и твоё прошлое ничего не изменит. Надеюсь, что ты будешь счастлив, когда всё это закончится…

***

Утро. Тэхён просыпается, бесшумно застилает кровать, переодевается в свои вещи (Чоновы оставляет на тумбочке), выходит из потайной комнаты и наблюдает картину: бумаги разбросаны по столу, некоторые папки валяются на полу, а рядом… Стакан с недопитым коньяком и Чонгук, спящий на диване. Уставший, пьяный, неподвижный. Шанс. Прямо сейчас у Тэхёна есть единственный шанс. Он быстро проверяет бумаги, что-то фотографирует, что-то ищет, а главное, оставляет всё совершенно так, как было, на своём месте. Что-то уже есть, Тэхён доберётся до дома и разберётся кто. Тэхён собирается уходить, но… Ноги сами несут к дивану. Омега чмокает не своего альфу в больное плечо и прикладывается лбом к нему. — Пожалуйста, не доставляй ему боли… — Тэ так искренне любит, так бескорыстно верит, слишком сильно хочет, чтобы у любимого всё было хорошо: не ныла рана, не болел живот от плохого питания, не донимала мигрень, в принципе не изводила работа… Чонгук дует губы во сне, ворочается и принюхивается к любому запаху. Он до бесконечности любит шоколад, и Обладателя этого аромата. Хмурит брови, и поддаётся к источнику сладости. — Мама… — шепчет альфа едва слышно. Его мама, тайком от отца, давала Чону шоколад, работала не покладая рук, лишь бы у её сына было всё. Это «всё» — элементарные потребности. Где она сейчас? Умерла. Умерла от рук своего мужа, отца Чонгука. Воспоминание проносится под закрытыми веками, и альфа заметно вздрагивает, ворочаясь сильнее. — Шоколад… Мама… — шепчет он словно в бреду, мечась по дивану. Тэхён нежно целует Чонгука в лоб и поглаживает ласково, с заботой, стирая капельки пота со лба. Капитан под напором его нежности постепенно успокаивается и снова спокойно сопит, лишь изредка хмуря брови. — Спи сладко, мой Чонгук… — горько улыбаясь, Тэхён встаёт, чтобы уйти. — Тэ… Тэхён… Всё же тихо произносит Чонгук и сворачивается в клубок. Это сон и мы в нём настоящие. Нам не нужно прятать свои чувства и эмоции, переживая о том, что они опасны. Чонгук просто думает о Тэхёне, думает постоянно. Даже когда Ким рядом, Чонгук не перестаёт по нему скучать. Насколько ещё хватит его терпения? Самоконтроля?

«Я ему приснился.?» — мелькает у Кима в голове, и он уходит, укрыв Чонгука пледом и бесшумно закрыв дверь.

***

Дверь квартиры не громко захлопывается, кеды летят в уголок, ключи остаются в замке изнутри. Тэхён очень спешит. Ему очень надо. Здесь и сейчас каждая минутка важна, каждая деталь. Ким быстро достает из-под кровати подаренный верным коллективом на день рождения ноутбук, загружает фотографии на носитель и приближает, считывает каждую. Тэхён обязан узнать, найти того ублюдка, что бесцеремонно влез в и так неспокойную жизнь Чонгука, что нарушил покой Юнги и заставил остальных полицейских напрячься. Никто не отберёт его друзей. Не посмеет. Внутри загорается надежда, когда омега сверяет имена подозреваемых с одним из самых громких дел Чона.

Чхве Енсун. 09.08.1982, Сеул, Южная Корея. Осужден в 2015 г. за омегаторговлю/торговлю омегами, включая несовершеннолетних, причастен к наркоторговле. Суд приговорил к лишению свободы на срок семи лет с лишением права выезда за пределы города. Не все постановления подтверждены весомыми уликами. Чхве подозревается в умышленном склонении потерпевших к потреблению наркотических средств, психотропных веществ или их аналогов; в убийствах.

Омегаторговля… Сеул… Чхве… Господин Чхве… Тэхён прозрел. Это он забрал его, он продал Чимина, лучшего друга и самого близкого человека во вселенной Кима… Все совпадения парень чиркает на листке бумаги, там же что-то зачёркивает и дописывает, рисует, дополняет информацией из интернета, составляет план. И не сказать, что Тэ не боится встретиться с теми чёрными мутными глазами снова, но ради всех… Всех дорогих ему людей… Это поможет Чонгуку жить спокойно, поможет Юнги восстановить режим сна, поможет ему найти Чимина… А главное, таким образом Тэхён сможет защитить всех: своих друзей, коллег, соседей, всех добрых людей, своего Чонгука, и навсегда забыть про безумные глаза в мучительных воспоминаниях сломанного юношества. И снова. Снова омега вспоминает те секунды-минуты-часы-дни-месяца-годы-столетия-вечности страданий, мук и безграничной боли; тело словно кидают в горящий камин, а после отшвыривают в замерзшее зимнее озеро, чьи осколки льда оставляют порезы, саднят и достают до сердца. Колят, изрезают…

Достаточно. Остановись.

Тэхён резко поднимается с дивана, подбегает к кухонной раковине и словно бесконечное количество раз умывает лицо прохладной водой.

«Очнись»

Омега прижимает к глазам трясущиеся ладони и бубнит под нос: — О-оди… Два-а, т-три… Четыре, пять, шесть… — Тэхён пытается дышать спокойно, и на цифру «семь» он может сделать глубокий вдох.

Нельзя медлить. Время идёт. Тэхён всё исправит.

Выпив стакан воды, парень возвращается к ноутбуку, ложится на живот и открывает второй сервис. Ким знает, что напишет, что введет в строку поиска.

«Степс»

Первые три страницы поисковика заполнены обозначениями и всякой информацией. Не то. Глубже. «Степс» — краткое название того казино, той чёрной дыры, куда засосало маленького невинного омегу с головой и телом. Тэ уверен, у этого днища есть свой сайт, даже если уже никем не поддерживаемый, заброшенный, заросший мхом. В нем какие-нибудь старые спонсоры, реклама продажи дешёвой наркоты. И адреса. Улицы, что окончательно не вымрут никогда. Так же, как никогда не исчезнет преступность, принудительная проституция, нелегальная продажа оружия и таблеток. Вот только… Тэхён не может найти никаких ссылок, никаких намёков на гугл-карты или просто наименование улицы. Неужели зря? Зря вспомнил название этого ада, зря покопался в себе…

Но резко…

В нижнем углу справа всплывает темно-зеленый значок с соответствующим звуком уведомления, подделанного под игровой автомат. Тэхён от неожиданности подпрыгивает, чувствует, как сердце отправляется в пятки и замирает.

Хэй, крыса. Хочешь повеселиться? Заглядывай к нам в казино, полюбуйся топом шлюх и многомиллионными выигрышами.

[Закупиться белой смертью] [Посмотреть на самую лучшую шлюшку]

Омега ошарашенно отскакивает и учащённо дышит, словно прямо сейчас в пару метрах от него та самая сцена, на которой господин Чхве говорит этим же голосом свои фирменные фразочки. Ким должен продолжить, узнать. Никто перед ним не стоит, не о чем волноваться, не перед кем бояться. Он жмёт первый вариант и быстро спохватывается, чтобы записать в блокнот высветившийся адрес рынка.

Рынок Тондэмун.

Есть. Он нашёл. Нашёл то, что нужно. Это единственный самый крупный незаконный рынок Сеула, который, к удивлению, полиция никак не прикончит, не сотрёт с лица земли. Не ясно почему, но рука омеги тянется нажать на второе, и… Он видит там себя. Свою фотографию, да даже не одну, где ему семнадцать, девятнадцать, двадцать два и больше… На Тэхёна и вправду всегда был спрос. На фото тёмные синяки под глазами, что даже не скрывали тональником, пепельные волосы и болезненно исхудавшее тело. В руках видны раны от небрежно, на отъебись вколотых шприцов, по шее пластаются следы чужих рук, а в глазах… Пустота, оплакиваемая каждыми днями и каждыми ночами. Всем нравился такой Тэхён. На платном, как можно заметить, видео, стоит обложка с ним же под веществом. Сам же омега, прямо сейчас, заливается слезами, громко рыдает и борется с желанием швырнуть всё, что под рукой, на пол. Он видит себя со стороны, на фотографиях семнадцатилетний ребёнок, которого насильно затащили туда из-за милого личика. Ему разрушили детство, сломали жизнь, растоптали веру в мир, но Чонгук… Тэхён быстро надевает чонгукову чёрную толстовку, много значимую для него. Когда беспомощный омега дрожал в зале ожидания, а Чон Чонгук, офицер полиции, забрал его в свой кабинет и накинул сверху свой пиджак, а спустя час принёс ему свою одежду.

«Мне не жалко, пожалуйста, надень и не мёрзни».

И сейчас Тэхён в ней. Его спасательный круг, нежные объятья ткани с лёгким ароматом одеколона и мяты… Так ему спокойнее даже лезть в прошлое, ступать по улицам Тондэмуна. Находясь в маршрутке, Ким получает сообщение от Чонгука и сразу же отвечает, что он в порядке. Всё хорошо. Неважно, что Тэхён… Лезет туда, куда не надо.

***

Чонгук поворачивается на другую сторону. Ему снится омега, ему снится Тэхён. Он стоит перед ним и улыбается так, как умеет только Тэ — ярко и потрясающе завораживающе. Тянет свои ладони к Чонгуку и подходит ближе; альфу к нему влечёт, манит. Ведь Тэхён околдовывает, завлекает в свои сети указательным пальчиком, а капитан лишь послушно повинуется. Берёт чужие холодные ладошки в свои, чуть сжимая, и каждую поочередно целует. Носом проводит по мягкой щёчке и скользит губами к омежьим. Неужели, Чонгук действительно его поцелует? Тэхён в его сне отходит назад, делает всего пару шагов: отпускает руки Чонгука и грустно сломано улыбается. Не отводит от капитана своих грустных глаз, а в них появляются слёзы — кристально чистые. Горькие. Чон обеспокоенно хмурит брови, тянется подойти к омеге, но чуть не оступается. Под ними пропасть, бесконечная и бескрайняя. Она движется к Тэхёну, а альфе до него не достать. Чонгук тянет руки, кричит «Прыгай! Я поймаю!», но Ким головой мотает, а непролитые слёзы всё же текут по щёчкам. Волосы младшего развивает ветер, милые кудряшки колышет. Становится ощутимо холодно, и Тэхён тоже мёрзнет — зябко обнимает себя за плечи, тонкими руками, и потирает их. Чонгук бы без сомнений его согрел — к себе трепетно прижал и обнимал бы. Потирал бы его ладони, согревая в своих; целовал бы каждый пальчик, согревая горячим дыханием. Но Тэхён не здесь. Меж ними всё ещё пропасть и имя ей — Страх. Та самая девушка в ярко-фиолетовом платье, она не даёт альфе коснуться Кима, не даёт взять за руку и успокоить, дотронуться. А Чонгук бесится: кричит и ходит из стороны в сторону. Время замирает для него, ведь Тэхён падает. Чонгук, без раздумий поддаётся вперёд, тянет руки, чтобы поймать омегу — обнять и смягчить удар своим сильным телом. Но он не дотягивается. Чонгук кричит… Чонгук кричит в реальной жизни, он падает с дивана и испуганно осматривается по сторонам. Это всего-навсего сон… По лбу стекают капельки пота, и он осознаёт, что впервые снился кошмар не о маме. Ему снился Тэхён, который… А где Тэхён? Чон встаёт с пола и отправляется на его поиски; постель аккуратно заправлена, будто бы омеги здесь и не было. Будто бы всё, что вчера произошло между ними — было сном. Тэхёна нет нигде и Чонгук ощутимо нервничает, но единственным выходом для него становится написать Киму смс сообщение. «Тэхён? Куда ты ушел?» «Тэхен, ответь мне, пожалуйста, как сможешь.» Ответ приходит незамедлительно:

«Гук, прости, я еду в электричке, привезу тебе твоё любимое печенье🥺»

С Тэхёном всё хорошо, Чон может вздохнуть спокойно. Почему всё хорошо? Потому, что слово «печенье» является кодовым, а означает оно, что с Тэ всё в порядке и это точно он пишет. Чонгук обожает печенье. Однажды они условились о кодовых словах, и это ни разу не подводило. На полу всё так же разбросано, поэтому Чону приходится постараться, чтобы убрать следы своей ночной истерики и вернуть комнате изначальный порядок. Он поднимает все документы, убирает алкоголь и стаканы, предварительно помыв их. Подбирает различные статуэтки и решает убрать их от стола подальше, а самым сложным оказывается — убирать осколки, от стакана, который он так щедро кинул в стену. Мелкие крошки попали в ковёр, поэтому повтыкались альфе в стопу, после чего он их ещё и пинцетом вынимал. В общем не день, а катастрофа какая-то. Внимание переключается на пыльные фотографии со студенческих времён, а в голове новое воспоминание:

«Тэхён отворачивается, рассматривая фотографии на стене, что не ускользает от внимательного взгляда капитана.

— Что такое? — всё же спрашивает он.

— Да ничего, смотрю просто, — Тэхён вздыхает. — Фотографии красивые, красочные, атмосферные.

— И? — Чон смотрит на его ладони и внимательно наблюдает, складывая руки на груди.

Тэ проводит пальчиками по стеклу фоторамки, оглаживая молодого Гука от пыли и грустно смотря, чувствуя себя таким же «пыльным».

— Почему не протираешь их? — вопрос на вопрос.

Но Чонгук отвечает:

— Нет времени.

— Ладно, — Ким выглядит слишком грустным сегодня, брови надламываются, а омега утыкается лбом в стену.

— Тэ? — Чонгук подходит ближе, смотря максимально обеспокоено. В горле его появился ком, а руки задрожали.

Он всегда за Тэхёна беспокоится больше чем нужно, хоть и старается этого не показывать. Однако, иногда он совершенно себя не контролирует, как сейчас.

— Я не знаю, резко стало тоскливо… Не беспокойся, у меня бывает…»

И всё же, Чонгук решает послушать Тэхёна. Стирает пыль с фотографий, стирает пыль с воспоминаний, что хранит в своей душе. Достаёт из пыльного сердца и бережно намывает, хоть они всё ещё причиняют боль. На стене не только фотографии, ещё и грамоты, благодарственные письма за всякие хорошие дела, за поимку опасных преступников. Он всю свою сознательную жизнь к этому шёл, а что сейчас? Он не может уберечь одного единственного омегу, своего любимого человека. Тэхён из-за него на перепутье, Тэхён из-за него страдает и Чонгук не в силах ему помочь. Не в силах сказать, как он ждёт его каждый раз; что он чувствует и что ощущает, когда Ким улыбается. Он бы повёл его за собой, рука об руку, да даже на своей спине. И Чонгук бы за ним куда угодно — за его рукой, за его голосом и смехом. За его бездонными глазами цвета янтаря на солнце; за его очаровательной улыбкой и чуть хриплым смехом. Он за ним куда угодно пойдёт, лишь бы Тэхён был рядом. Он за него всё отдаст. Без сомнений. — Извините? — в кабинете появляется лаборант. — Я принёс результаты экспертизы, мы нашли видео с места покушения на вас. — Спасибо, — Чонгук принимает папку и флешку из чужих рук, и бета покидает кабинет. Альфа достаёт свой ноутбук из стола, включает его и втыкает накопитель. Пока идёт загрузка, он заглядывает в папку:

Характеристики:

Принят на вооружение: 1938.

Масса, кг: 0,880.

Длина, мм: 216.

Длина ствола, мм: 125.

Ширина, мм: 37.

Высота, мм: 136.

Патрон: 9×19 мм Парабеллум.

Калибр, мм: 9 мм.

Принципы работы: отдача ствола с коротким ходом, рычажное запирание.

Начальная скорость пули, м/с: 355.

Прицельная дальность, м: 50.

Вид боепитания: магазин на 8 патронов.

Подозреваемые:

Ван Минхо.

Чхве Ёнсун.

Ким Сону.

Мин Минджэ.

Кан Дахён.

Мин Соджун.

— Всё те же люди и… — Чонгук хмурит брови, — Одно новое имя? Кажется…

» — Ким Сону, Кан Дахён, Ван Минхо и… Мин Соджун, — шепчет Тэхён, а после смотрит Чонгуку прямо в глаза. — Ты… Считаешь меня грязной шлюхой.?»

— Твою мать, вот откуда я его знаю! — чуть ли не падает со стула, когда вспоминает что с Тэхёном сделали эти ублюдки… Чонгук выписывает четыре имени в отдельный блокнот, чтобы не путаться. «Ким Сону. Кан Дахён. Ван Минхо. Мин Соджун.» С этими у него личные счёты. На телефон приходит сообщение от Юнги:

«Гук? Как продвигается дело. Как Тэхён?»

«Он ушёл. Я хуй знает где он. Написал, что в порядке и всё. У меня есть зацепки по покушению на меня, Юнги.»

«Как ушел?

Ты был у него дома?

Что ещё ты узнал?»

«Нет, дома не был, он ответил, что купит печенье. Узнал имена подозреваемых. Добавилось ещё одно.»

«Хорошо.

Кто?»

«Три имени из предоставленных те, кто изнасиловал Тэхёна ещё в казино. Группой… Новое тоже к этому относится.»

«Эти ублюдки…»

«Мне похуй как, но мы блять должны их найти.»

«Найдем.

И я лично порву их на куски.

Кто именно из них это сделал?»

«Ким Сону, Кан Дахён, Ван Минхо, Мин Соджун. Последнее новое, выяснилось в ходе экспертизы. Он недавно проходил по этому делу и был связан с казино, но доказать ничего не получилось.»

«Ублюдки.»

«С пистолетом я не ошибся. Это Вальтер П38.» Характеристики: Патрон: 9×19 мм Парабеллум. Калибр, мм: 9 мм. Принципы работы: отдача ствола с коротким ходом, рычажное запирание. Начальная скорость пули, м/с: 355. Прицельная дальность, м: 50. Вид боепитания: магазин на 8 патронов.»

«Чем я могу помочь, Гук?

Что мне делать?

Я не могу сидеть сложа руки.

Ты столько информации перебираешь сам, давай я помогу хотя бы с бумагами.»

«Приезжай, если хочешь. Мне тебя дождаться?»

«Да.

Ок, еду.

А ты куда-то собирался?»

«Нет? Просмотреть старые дела ещё раз, если только. Но их уже доставили. Напиши смс, как приедешь.»

«Тогда жди, я скоро буду, как раз недалеко.»

Чонгук убирает телефон в сторону и просматривает видео ещё раз. Чёртово похмелье, голова совсем не варит. Спустя 15 минут приходит ещё одно смс сообщение:

«Я подъехал.»

Чон видит смс друга и, даже не взяв куртку, спускается по лестнице. Выходит на улицу и видит Мина — тот стоит облокотившись о свою машину. На нём чёрная кожанка, под ней белая толстовка; тёмные джинсы и кроссовки. — О, ты быстро. Так сильно скучал по мне? — говорит он с ухмылкой. — Ты на своей ласточке, я смотрю? —Чонгук складывает руки на груди и тоже ухмыляется. — Хочу поскорее с этим разобраться, а голова не варит. — Конечно, куда я без неё, — нежно посмотрев на авто, отвечает Юнги. — Сейчас засядем и все будет. Мин отвлекается на входящий звонок. — Блять, как он меня достал, — закатив глаза, говорит альфа, раздражённо смотря в экран. Юнги сбрасывает вызов. — Кто там? — Чонгук в экран не смотрит, друг сам расскажет, если хочет. — Да омега один, приставучий такой, аж бесит. Я даже не давал ему поводов, а он прилип, как банный лист. Так что, ты чего вышел? И без куртки ещё, — окинув взглядом друга спросил Мин. — Жарко слишком, — отводит взгляд, вспоминая о ночи и Тэхёне. — Не задумался как-то, — Чонгук двигается в сторону здания, из которого только что вышел, и Юнги, понимая младшего без слов, идет за ним. — Ты какой-то рассеянный, все в порядке? — замечая состояние Гука, спрашивает блондин. — Тэхён просто уехал, я обидел его, Юнги… — нажимает на кнопку лифта и заходит в него с другом. — Чем обидел? Он же, вроде бы, говорил, что за печеньем ехал. Между вами что-то произошло? — Я не думаю, что это так. Это просто кодовая фраза, чтобы я не переживал, — идёт к своему кабинету. Открыв дверь, Чон продолжает. — Мы поругались, и тогда я узнал… Что он спал с подозреваемыми, чтобы получить информацию… До сих пор не могу в это поверить… Я веду себя с ним, как придурок, Мин. Мне так хочется просто обнять его и… Я устал, — Чонгук берёт в руку стакан и допивает оставшийся коньяк. — Он думает, что он вещь. Я пытался ему объяснить, он даже спросил считаю ли я его шлюхой, представляешь? — С его появлением столько всего изменилось… — Слишком много, Юнги. — И почему он думает, что ты мог бы считать его шлюхой? — грустно и как-то даже чуть раздражённо задает вопрос Юнги. — Никто из нас даже подозревать не мог, что он делал такое, чтобы достать для нас информацию… Не представляю, что он чувствовал все это время. — Я никогда не сказал бы ему такого, — Чонгук считает это за укол в свою сторону, поэтому хмурит брови и злится. — На что ты намекаешь? — Гук, не злись, я ничего плохого не хотел сказать, — Юнги чувствует себя виноватым за сказанную ранее фразу. — Я знаю, что ты никогда бы этого не сделал. Просто волнуюсь о том, почему Тэ вдруг задал такой вопрос. — Извини… — альфа потирает переносицу и устало валится на диван. — Одно упоминание о нём — и я выбит из колеи. Тебе я могу сказать, что действительно что-то чувствую к нему… Я ночью чуть не признался ему в любви, понимаешь? А он ещё и спросил, мог бы он мне понравиться? Типа… Конечно мог, он себя вообще видел? — Чонгук совсем не контролирует свои чувства и эмоции. — Он такой красивый… Его глаза, волосы, улыбка и ноготочки… Руки такие мягкие, а улыбка сияет. Тэхён улыбается глазами, и я просто теряюсь в пространстве… И я на последний вопрос ничего не смог ему ответить… — Я знаю, Гу. По тебе заметно твоё к нему отношение, то, с каким трепетом ты смотришь на него, хоть и пытаешься быть серьезным и строгим. Рядом с ним это будто испаряется, — с мягкой улыбкой на лице говорит Юнги. — Гук, я понимаю, что тебе страшно и ты о нем волнуешься, но это ведь не значит, что ты должен закрываться от него на сто замков… — кладет руку Чону на здоровое плечо и немного сжимает. — Да я не замыкаюсь… Дело в том, что если кто-то узнает, что он мне дорог… Будет очень плохо, Юнги. Меня пытались убить, помнишь? — ведёт раненым плечом. — И если под меня начнут копать, то в первую очередь мне придётся прятать его и тебя, Юнги. Сам знаешь, на что способны такие люди, и я не могу подвергать вас риску. Юнги тяжело вздыхает. — К сожалению, знаю. И, опять-таки, почему я? Я понимаю Тэ, но меня прятать зачем? Я работаю в полиции точно так же, как и ты, Чон, мне не нужна повышенная опека, — раздражаясь из-за слов капитана, Юнги не хочет молчать. — Блять, да! Ты тоже работаешь в полиции, Юнги! Но если бы мне грозила опасность, неужели бы ты не переживал? М? Скажи мне! Какую бы должность мы не занимали, мы всё равно будем переживать друг за друга и иметь общие проценты, что всё полетит в пизду! Я имею право переживать за тех, кем я дорожу и за тех, кого я люблю! Так что даже не смей шипеть на меня, кошак. — Конечно переживал бы, я постоянно переживаю о тебе, но это не отменяет того, что я способен помочь и способен постоять за себя, в отличие от Тэхена! Ты думаешь, мне легко в последнее время, и я совсем не задумываюсь о рисках? Думаешь, я совсем не волнуюсь о том, что в следующий раз я буду везти не раненого, а мертвого тебя на заднем сиденье своей машины? Я постоянно на иголках, но стараюсь не показывать этого, потому что всем и без меня сейчас нелегко. Ты берёшь на себя слишком многое, Чонгук, и каждый раз, когда я хочу помочь, начинаешь отнекиваться. Когда в последний раз ты спал достаточно? Был ли хоть один день, когда ты не закрывался в своем кабинете, чтобы в миллионный раз перечитать одну и ту же информацию? Скажи мне? — А… Куда ты меня мёртвого повезёшь? — Чонгук пытается развеять атмосферу, но действительно смеётся.

Кажется, сейчас развеют его.

По ветру.

Пеплом.

— Чон… — тон Юнги стал совсем чуточку спокойнее из-за неудачной попытки Чонгука разогнать депрессивный настрой. — Я просто хочу, уже в который раз, вдолбить тебе в голову, что ты не один, что ты не должен взваливать все беды на свои плечи. Безусловно, ты сильный и стойкий, непоколебимый. Но я знаю, что за всем этим скрывается Чон Чонгук, который на самом деле очень переживает за своих близких, который очень их ценит и боится причинить вред, несмотря на прочную маску безразличия. И мне правда физически больно смотреть на то, как ты пытаешься тащить все на себе. Ты стал больше отдаляться от меня из-за своих переживаний, прошу, не делай так. Я хочу помочь. — Я знаю, что ты тоже переживаешь, Юнги. Знаю тебя не первый год, так что я не думаю, что тебе плевать на всю эту ситуацию. И ровно по той же причине, я не могу рассказать что-то тебе. Сам знаешь, я просто привык углубляться в работу, тем более это дело всей моей жизни. После смерти мамы от руки отца, я не могу нормально мыслить. Сколько ещё людей переживают домашнее насилие в семье? Это не даёт мне покоя слишком часто, но до этих пор в моих кошмарах был лишь отец. А сегодня… Сегодня мне приснился Тэхён. Снилось, что между нами пропасть и он отдаляется. Я тянул к нему руки и пытался спасти, но он провалился туда. Я не успел его спасти от этого кошмара. В голове всё ещё крутятся его слова о том, что ему нелегко и весь этот договор… Я хочу, чтобы он поскорее закончился, а закончится он, как только я поймаю того, кто покушается на мою жизнь. Именно после всего этого, я хочу, чтобы Тэ был свободен. Со мной или нет, неважно. Просто… Лишь бы он был счастливым, я большего не желаю. Вся эта его идея с договором изначально была глупой… Сдать всех в обмен на защиту… И чем я думал? — У тебя очень доброе сердце, Гук. Ты просто хочешь помочь Тэхёну, в этом нет ничего плохого. Договор — не приговор, он не будет длиться вечно, но это не значит, что после его окончания вы отдалитесь. Вы оба что-то чувствуете друг к другу и, если захотите быть вместе, значит будете. Вам нужно будет поговорить обо всём, не скрывая ничего, когда мы разберемся с этими ублюдками из казино. И тебе, и Тэхену нужно разобраться, но в нынешнем положении это сделать сложно из-за обстоятельств. И не вздумай винить себя в происходящем, Гук. Договор закончится и все будет хорошо. — Я очень надеюсь, Юнги. Я с ума сойду, если с ним что-то случится… Чонгук встаёт с дивана и следует к своему столу, Юнги за ним. На рабочем столе ноутбука открывается папка с файлами. Три видеофайла и несколько фотографий, но Чон начинает с видео. На экране ноутбука Чонгук видит, как садится в машину и дёргается от выстрелов, ложится на сидения; прикрывает голову и достаёт пистолет. Из другой машины высовывается мужчина, он выходит из неё и стреляет в Чонгука. Юнги хмурит брови и поджимает губы. Оба альфы следят за дальнейшим развитием событий, где Чон высовывается и получает пулю в плечо, от боли падая на сиденье. Запись прерывается. Трель телефонного вызова оглушает тишину кабинета. Юнги жмурится и раздражённо смотрит на свой мобильник. — Снова тот омега… Как же он заебал… Альфа ставит сотовый на режим вибрации. Следующий файл. Машина Чонгука в пробке, он что-то пишет в телефоне, а лицо его искажено болью. Юнги приближает изображение, спасибо ребятам, что поработали над качеством. Чонгук на видео прикрывает глаза и падает на соседнее сидение, видно, что его белая рубашка пропитана кровью. Не проходит и пяти минут, как рядом, прямо посреди тротуара останавливается знакомая машина, машина Мина. Он резко выскакивает из неё и подбегает к чоновой, стучит по стеклу, оглядывается по сторонам и разбивает стекло переднего сиденья. Открывает дверь и вытаскивает друга из собственной машины, поднимает его на руки и тащит к своей. — Ты тяжёлый пиздец, будто кабан, — фыркает Юнги. Чонгук смеётся, а запись заканчивается. Следующая включается автоматически. Машина подъезжает к зданию, в которое минут пять назад зашёл Чонгук, вокруг никого нет, а значит — это была засада. Кто-то знал, куда направляется Чонгук, и ждал его, чтобы убить или… Запугать. Мужчина, прихрамывая, выходит из машины и присмотревшись, Чонгук понимает, что в руках у него трость… Неизвестный, ибо лицо спрятано за маской, оглядывает территорию; с кем-то говорит и достаёт пистолет, снова усаживаясь в машину. Вальтер П38. Запись закончена. — Твою мать, — шепчет Юнги. — Он действительно ждал тебя всё это время, Чон… — Вижу, но теперь у нас есть зацепка, — альфа открывает папку, к которой не хотел прикасаться. — Я знаю, кто это, Юнги. И, как по щелчку пальцев, на телефон Юнги снова звонят. Мин поначалу игнорирует вызов, но, когда вибрация не прекращается, психанув, он достаёт телефон из кармана и замирает. — Это Тэхён… — Ставь на громкую связь! — кричит Чонгук и поворачивается к другу.

***

— Извините, у вас есть Вальтер П38? Мой давний знакомый, кажется, недавно брал у вас… Тэхён чувствует чужой взгляд на своей спине, но не подаёт виду, лишь случайно роняет бумажку с рук и нагибается, чтобы поднять и посмотреть, что происходит. Он впервые видит мужчину недалеко от себя, что явно следит за ним. Началось. Нужно срочно закончить, оторваться от хвоста и в крайнем случае подать знак. — Да, был такой. Юнец, а тебе-то что? Тоже захотел? Тэхён задумчиво кивает. — Да, но, всё же, сейчас просто пришёл оглядеться, узнать цену на такую же модель. Получив нужную информацию, омега быстрым шагом, но со спокойным выражением лица выходит из магазина. Незнакомый мужчина смотрит на него, и никак не может понять, где же он его видел. В этом омеге есть что-то знакомое… И бинго, он вспоминает его. Это тот самый Ким Тэхён, а-ля местная шлюха казино, которую кто только не трахал там. Чанёль тоже трахал, и не один раз, и не два. Вдалбливал мальчишку в кровать до синих полос на бёдрах и запястьях, душил и как только не изнурялся над Кимом. Чанёлю нравилось смотреть на очаровательное личико, которое искажалось гримасой боли и слезами. А Тэхён всегда был лишь покладистой игрушкой, с которой можно было делать всё, что душе угодно. И не так давно, среди круга Чхве Ёнсуна, прошёл слушок, что Ким Тэхён этот — очень дорог врагу Ёнсуна, тому, кто однажды засадил его и оставил калекой на всю оставшуюся жизнь. Чон Чанёль вспоминает, что он Ёнсуну должен и, кажется, судьба подарила ему огромный шанс на искупление. Поэтому он выходит из магазина вслед за омегой и садится в свою машину, сразу же её заводя. У него есть шокер и пистолет, но действовать он будет тогда, когда территория будет почище. Хотя, Ким, и так на чужой территории. Ему несдобровать. Тэхён идёт по улице, стараясь не оглядываться. В округе лишь торчки и непойманные криминальные особы. Среди этого всего одна машина, следующая по пятам, выделяется мгновенно, и омега понимает, что нужно постараться. Он заворачивает, ходит лабиринтами, но местность не его, карты на рынок нет, а значит… черви. Тэхён пишет Юнги сообщение, «черви», но тот не читает, поэтому он звонит и слышит лишь долгие гудки. Блять.

Вот оно.

Место просто идеальное, а вокруг ни души. Точнее, всем поебать на то, что здесь происходит, будет происходить. Чанёль выходит из машины, прячет пистолет в ремень и достаёт шокер. Дело остаётся за малым, дойти до Кима. Хотя, даже если тот обернётся, то Чон всё равно с лёгкостью его вырубит. Стараясь не создавать лишнего шума, он крадётся за омегой. Тэхён, услышав шаги, резко рванул с места и начал бежать, умоляя: — Юнги, пожалуйста, прошу… Возьми трубку. И он взял. Гудки прекратились, слышно негромкое мешканье. — Черви! Черви, Юнги, черви! Тондэ—, — шипит Тэхён, неожиданно громко вскрикивая. Чанёль хватает Тэхёна со спины за волосы и ударяет в его шею зарядом тока средней мощности. Омега пронзительно кричит и трясётся, а затем обмякает и падает, роняя телефон рядом на асфальт. Юнги что-то кричит в трубку, но Тэхён уже не слышит… Ногой Чанёль топчет телефон, разбивая его вдребезги, чтобы не смогли отследить стопроцентно; переворачивает тело омеги с груди на спину. Тэхён никак не реагирует, значит точно отключился. Альфа присаживается, чтобы взять тонкое запястье и ощупать пульс. Есть. Дыхание ровное, но чуть слабое. Жить будет. На шее теперь красуется след от электрошокера, памятный ожог. — Так-так-так, — улыбается альфа. — Ким Тэхён собственной персоной, — вертит его лицо из стороны в сторону и брезгливо отпихивает от себя. — Глупая шлюха, явно самоубийца, раз явился в этот район. Чанёль приподнимает бессознательное тело с земли, придерживая за спину, и подхватывает под коленями, поднимая на руки. Всё такой же лёгкий, будто бы и после своего побега совсем не питался, что в данной ситуации лишь на руку. Дверь машины осталась открытой, чтобы Чанёль смог запихнуть тело омеги на заднее сиденье, как мешок с картошкой. Лишь бы раньше положенного срока не пришёл в себя, иначе им обоим будет несладко. Он накрывает Кима пледом с головой, оставляя открытой зону лица, чтобы изредка за ним следить. — Надеюсь, твоя туша сто́ит моего долга, иначе тебе не понравятся дальнейшие события. Путь предстоит долгий, а Чанёль слишком устал. Тэхён не просыпается за всё время поездки. Ему ничего не снится. Только тьма. Кромешная тьма, в которую маленький мальчик случайно попал, но так и не смог выбраться…