mint crustula
19 октября 2022 г., 23:21
Тэхён сидит в полицейском участке как на иголках. В соседнем кабинете, за дверью, сидит Чонгук наедине с начальником. Неужели уволят? А если оштрафуют? Тэхён уже выпил две таблетки успокоительного, ведь омега трясся всем телом, а Юнги не мог на это смотреть.
— Я прибыл, сэр, — Чонгук стоит перед подполковником Каном и отдаёт ему честь. Прошло два месяца с того, как Юнги рассказал Чону о собрании, где обсуждали его дальнейшее будущее в полиции. Альфе уже сняли гипс, и прописали носить бандаж, что был закреплён на плече. Их выписали только сегодня утром, но у обоих не хватало сил для томительного ожидания. Поэтому, они здесь. Чонгук изначально не хотел брать Тэхёна, но… Этот омега…
— Ты можешь сесть, Чон.
Чонгук садится незамедлительно; сжимает ладони в кулаки, но смотрит исключительно в глаза подполковника. Чон не из робких и готов к увольнению, но почему-то становится страшно…
— Как твоё плечо, Чонгук?
Он начинает издалека, значит, разговор будет не из приятных.
— Довольно-таки неплохо, сэр. Потихоньку заживает, — сказать больше нечего.
— Этот омега с тобой?
— Да, но в кабинете его не будет, сэр.
— Почему же? — Кан складывает руки перед собой и сцепляет ладони в замо́к.
— Его это не касается и не коснётся, — более громко говорит Чон, а запах становится горьким.
Ким вздрагивает, едва слыша Чонгука. Неужели тот кричит? Боже, что же там такое… Тэхён перебирает пальцы, теребит декоративные шнурочки от пальто и просто ждёт.
— Хорошо, допустим, — усмехается подполковник, ведь Чонгук впервые за всё время работы повышает на него голос. — Кто разрешил тебе самовольничать и брать опергруппу?
— Виноват, сэр. Но я не считаю свой поступок неправильным; я защищал человека, которого люблю. Плюс ко всему: он был в заложниках и помог получить вам ценную информацию и спасти чёртову тучу жизней. Разве не это у нас в приоритете?
— Чон—
— У вас есть дети: прекрасные Мина и Юта; мальчик и девочка, но оба омеги.
— Чон, ты перегибаешь палку! — Кан стучит кулаком по столу, но капитан даже не вздрагивает.
— А что, если бы ваши дети были в заложниках?! Или же, уважаемый мной, господин Чону, ваш муж? Неужели, вы бы не пожертвовали ради них всем?!
— Чон Чонгук!
— Омега, что сейчас сидит за этой дверью и ждёт — трясётся от страха за меня, сэр! И я ни капли не жалею, что спас его и никогда не пожалею! Даже если бы я погиб — был бы счастлив, что он выжил! Неужели вы меня не понимаете?! — орёт альфа не сдерживаясь.
Тэхён поворачивается к двери, реагируя на крик своего альфы и он чувствует злость Чонгука, чувствует, что тот сейчас будто взорвётся из-за неё. Чона хочется обнять и прижать к себе, погладить по спине и успокоить, чтобы не злился и не тратил моральные силы. И если честно, то Тэхён хочет утащить его из полицейского участка.
— Достаточно! — мужчина подрывается с места, со всей мощи ударяя по столу руками.
— Если вы хотите уволить меня, то я всё прекрасно понимаю, — Чонгук встаёт со стула и ждёт свой вердикт.
— Да. Ты больше не капитан Чон, ты — майор, — шумно выдыхает Кан, потирая висок и усаживаясь обратно в кресло.
— Ч-что? — у альфы перехватывает дыхание, он падает на стул и пытается отдышаться; запах становится нейтральным, нотки лимона берут верх из-за недоумения. — Я… Я не понимаю… — он бросает взгляд на дверь, вспоминая об омеге и сжимает свои колени.
— Да, со стороны закона ты поступил неверно и тебя стоило лишить звания, вот только мы все знаем какой ты. Нам не найти более ценного, справедливого сотрудника.
— Я не… Я не могу, сэр, — Чонгук отрицательно мотает головой. — Я… Я устал от этого, господин Кан… Каждый день моя жизнь находилась под угрозой и мне было наплевать, но… — альфа мягко улыбается своим мыслям. — Теперь у меня есть Тэхён… Я не хочу, чтобы ему грозила опасность по моей вине. И не переживу, если с ним снова что-то случится. Мне есть ради кого жить и возвращаться домой; слишком много времени я упустил, мог признаться ему раньше, но вся эта канитель… Я очень сильно боялся и больше не хочу жить страхом.
— Но, Чонгук… Кем ты будешь работать? Деньги в семью приносить нужно, и это большая возможность, — конечно же, он всё прекрасно понимает.
— Я не знаю? У меня нет никаких идей, — Чон мнётся и молчит. — Попробую что-то на дому, хочу больше времени проводить с любимым.
Кан впервые слышит, чтобы Чонгук относился к кому-то с трепетом, поэтому альфа едва заметно улыбается. Он рад за Гука, на самом деле, ведь тот действительно является незаменимым сотрудником. С самого начала он упорно работал и всегда отдавался своему делу на сто процентов, ночевал на работе и прекрасно раскрывал дела. Был сосредоточен лишь на своей работе до тех пор, пока однажды не поехал на захват в казино и не встретил там одного, необычайно ценного, свидетеля.
— Может, попробуешь поработать дистанционно? Дома, рядом с Кимом.
— Как сказал однажды Юнги: «Будущим Чоном», — Чонгук смеётся и чешет затылок. — Дистанционно? Звучит интересно, сэр. Но, вы уверены в этом? То есть… Я не особо чем-то выделяюсь, есть люди и способнее, чем я.
— Ты впервые говоришь такие глупые вещи, Чон. Смотри, вдруг обратно понижу, — альфа слабо улыбается, налаживая атмосферу.
— В любом случае, сэр. Я обрёл нечто важное здесь и это единственное, что я сейчас боюсь и всегда буду бояться потерять. Я могу идти? Или у вас ко мне ещё какие-то дела? Но, вопрос насчёт должности и работы остаётся.
— Я составлю договор и отправлю тебе электронной почтой, всё просто. Ты свободен, майор Чон.
— До свидания, господин Кан, — Чон кланяется ему, в знак уважения; отдаёт честь и прежде, чем покинуть кабинет, говорит: — Спасибо вам, за всё это.
За то, что послал альфу на ту операцию в казино.
— И тебе, Чонгук.
Тэхён всё же срывается с места и бежит к двери, едва ли не стукаясь лбом о дерево. Тишина напугала его и, кажется, он был готов ворваться в кабинет и забрать своё.
Чонгук выходит из кабинета и не успевает он элементарно сделать вдох, как в его руки чуть ли не падает омега. Тэ выглядит слишком взволнованным и обеспокоенным. Шоколад снова горчит, и альфа хмурится.
— Тэ, что-то случилось? Ты… Хорошо себя чувствуешь? — взволнованно спрашивает Чон, придерживая младшего за плечи.
— Ты как? Как всё прошло, зайчик? — омегу волнует совершенно другое, поэтому все вопросы в его сторону пролетают мимо.
— Я больше не капитан, Тэ, — Чонгук улыбается и треплет его по мягким волосам; целует в лоб и обнимает.
Наконец, он может себе это позволить.
Может позволить себе быть счастливым и делать таким же любимого человека.
— Тебя… Уволили…? Гуки, мне жаль, это… Ты не сильно расстроился? Всё хорошо? Хочешь домой? — омега хватается за его надплечья и обеспокоено смотрит своими большими, и такими очаровательными, глазками.
— Малыш мой, — Чонгук целует его в носик и улыбается. — Меня повысили, — альфа берёт его ладошки в свои и поглаживает их.
Тэхён несколько секунд стоит в ауте, а после радостно вскрикивает и подпрыгивает.
— Правда?! Ты теперь… Кто там… Важный Чонгук!
— Майор Чон Чонгук, — альфа обнимает его за поясницу и прижимает к себе; утыкается в шею и целует метку. — Мне нужно в кабинет, пойдёшь со мной, кроха? — Чон протягивает ему ладонь.
— Пойду, конечно пойду, господин Чон~ — лепечет и берёт за руку, ярко улыбаясь. Вдвоём они идут к кабинету Чонгука, освещая весь участок своим счастьем.
Коллеги смотрят на них по-разному: кто-то завистливо, а кто-то с лицом аля «ну наконец-то»; к Тэхёну тоже приковано немало взглядов, в том числе, к его метке. Чонгук сжимает его ладошку чуть крепче и уверенно ведёт через коридоры, к своему кабинету. Это его омега, спутник его жизни, с которым он собирается всегда идти так уверенно. Альфа открывает дверь для младшего и тот заходит первым, а сам снимает чистые фотографии со стен. Думает только, нужны ли ему эти грамоты и всё прочее?
Омега всё так же, как раньше, вбегает внутрь и плюхается на кресло, крутится в нём и довольно расплывается на мягком.
— Я так скучал по этому месту…~ — оно Тэхёну родное.
— Ну, боюсь тебе придётся по нему скучать, Тэ, — Чонгук кидает взгляд на него и продолжает собирать свои вещи в, не так давно найденную, коробку. Он забирает не всё, только самое важное и то, что связано с Тэхёном. Некоторые вещи придётся забирать в два захода, включая те, что находятся в потайной комнате. Альфа следует туда и замирает на пороге: там, всё ещё лежит, аккуратно свёрнутая омегой, одежда; но ощущения от этого двоякие.
Прошлое остаётся в прошлом.
Чонгук делает шаг в будущее с ним.
Из ящиков он достаёт свои личные вещи и некоторые безделушки; с каждой у него есть приятные воспоминания и моменты.
Тэхён крепко обнимает альфу за талию сзади и утыкается носом в шею, посмеиваясь.
— Ты такой любимый, я передать не могу, мой самый-самый, — Чонгук, кажется, уже привык к такому.
Такому открытому Тэхёну, что постоянно, вовсе без причины — не считая их безудержной любви, — говорит тёплые нежности и ластится, пригревая на груди.
Альфа разворачивается в его объятиях и поднимает на руки; осторожно кружит по комнате и укладывает на кровать, обнимая. Он смеётся. Чонгук просто смотрит на него и не может перестать улыбаться, ведь Тэхён такой… Родной. Такой любимый. И это быстро стало нечто само собой разумеющимся, словно, так всегда было и должно быть.
Майор нежно оглаживает его лицо и не прекращая улыбаться, снова целует в лоб.
Он до смерти в него влюблён.
— Ну зайчик, — омега смеётся и жмурит нос, переворачиваясь на животик и утыкаясь лицом в простынь. — Какая же здесь мягкая кровать… — буквально любая постель кажется мягче больничной койки.
— Хочешь, мы заберём её в мою квартиру? Кровати лишними не бывают, — хмыкает Чон и ложится на спину, смотря в потолок. — Всё равно, меня здесь больше не будет. А эту кровать я не могу оставить кому попало.
— Хоч– стоп. Ты… Ты не переезжаешь в другой кабинет? Или будешь работать дома? — Тэ умоляюще смотрит, словно от его взгляда изменится ответ.
— У меня больше не будет кабинета и меня здесь, скорее всего, тоже не будет, — задумчиво шепчет Чонгук и снова улыбается, всё из-за его глаз. — Я хотел уволиться, на самом деле, даже, когда шеф сказал, что я теперь не капитан. Но… Он кажется предложил мне работу? И да, на дому. Подполковник Кан понимает, что мне нужно быть рядом со своей семьёй.
Омега часто моргает, а после жмётся ближе.
— Не говори так, иначе моё омежье желание забеременеть от тебя пробудится с новой силой, — ушки слегка покраснели, ведь перед глазами сразу всплывают картинки как они будут это делать. У них ещё не было секса, но… Это не мешает Тэхёну думать об этом и смущаться на полную.
— Нам же нельзя, разве нет? Поверь, Тэ. Я безумно тебя хочу, например, потому, что тебя невозможно не хотеть, — Чон тискает его за щёчку. — Но, я всё ещё боюсь сделать тебе больно или сделать что-то не так, потому что я люблю тебя. Мне достаточно быть просто рядом с тобой, смотреть на тебя и твою улыбку. Когда я вижу, что ты счастлив — сам будто расцветаю. Не забывай и о своём лохматике, которого ты обещал носить на руках, как ребёнка. Всё будет, как только ты будешь готов, любимый.
— Мы ведь можем считать, что ты мой первый мужчина…? — Тэ хлопает глазками, а после нежно целует в губы, сразу же используя язычок.
— Ммм… — альфа мычит в поцелуй, но всё равно отвечает и отстраняется. — А разве было иначе?
— Я про секс, — пожимает плечами Тэхён и нежно целует в губы снова. Не убежит от него этот альфа.
Чонгук поворачивает его на спину, не разрывая поцелуй и нависает сверху; левой рукой опирается о кровать, а правую запускает в мягкие кудри. Целует более настойчиво, показывая своё желание этого омеги; языком проскальзывает в ротик и ласкает нёбо младшего.
От Тэхёна у него крышу сносит.
Ким негромко стонет, вздрагивая, вжимаясь в Чонгука сильнее и податливо приоткрывая ротик для больших ласк.
Аромат мяты резко вспыхивает и становится насыщеннее; переплетается с шоколадом, ровно как и владельцы запахов — языками. Альфу от его стонов кроет с небывалой скоростью, а рука сама собой скользит под верхнюю одежду омеги. Чон теряется в ощущениях; целуется глубже и Тэхёна к себе ближе прижимает. Оглаживает холодными пальцами горячую кожу, контрастирует с ней. Майор поддаётся моменту, поддаётся ближе и поддаётся омеге. Кусает его за нижнюю губу и оттягивает, пристально смотря в янтарные глаза. Тэхён смотрит напрямую, не скрывая ни-че-го. Он лишь мажет языком по укусанной губе и сам лезет под пиджак альфы.
Чонгук вновь накрывает губы омеги своими, чуть их задевает клыками и улыбается в поцелуй. Меняет положение и Тэхён оказывается сверху, так удобнее касаться и в полной мере наслаждаться мягкостью его кожи; удобнее гладить его и расстёгивать пуговицы рубашки. Тэ усаживается сверху, седлая бёдра и тихо мыча от нежных прикосновений к груди, к соскам в особенности. Всё тело покрывается мурашками, а вокруг витает такой вкусный запах шоколада. Руки альфы скользят по спине омеги, оглаживают талию и лопатки; губы переключаются на шею и выцеловывают её. Клыки скользят по нежной коже, чуть прикусывают надплечье. Чонгук тянет его на себя, рычит по-собственнически и снова возвращается к краснеющим от терзаний губам; языком по ним мажет и глубоко целует.
Тэхён сплетает языки, посасывает чужой и резко отстраняется, прерывисто дыша. Долго не думая, Ким стягивает с Чонгука пиджак и усаживается поудобнее, чмокая в скулы.
— Тебе не… Кажется, что мы торопимся? — Чонгук однако сам не медлит, и снимает рубашку с омеги. Просто смотрит на его тело, на мелкие и нет, шрамы; завороженно проводит кончиками пальцев, боясь сделать что-то не так. Аккуратно касается шрама на животе, с которого неделю назад сняли швы; должно быть, это очень больно. Ведь Чонгук понимает, что когда снимают швы — двигаться трудно и неприятно; одно неловкое действие — новая порция боли. Чон наклоняется и целует шрам несколько раз, осторожно и трепетно.
Тэхён гладит Чонгука по щекам и мотает головой.
— Может кажется, может нет… Но даже простые ласки для меня что-то неземное… — омега стеснительно хихикает и смотрит в любящие его глаза.
— Ты весь для меня неземной, — альфа обхватывает его щёки, притягивает к себе и мягко, лениво целует. Без всякого напора, просто внушая спокойствие и показывая своё, к нему, трепетное отношение. — Твоё тело такое красивое, — шепчет в поцелуй и снова накрывает губы омеги ласково и осторожно, словно Тэхён испарится от неловкого касания; словно он исчезнет, стоит Чону убрать ладони.
— Тебе правда…? Ммм… — омегу перебивают поцелуем и тянут ближе, сжимая талию. Тэхён не громко причмокивает и отдаётся чонгуковым губам весь, до остатка.
Альфа спускается ниже, губами очерчивая дорожку поцелуев к шее; выцеловывает каждый сантиметр солнцем целованной кожи. Ладонями всё ещё оглаживает податливое омежье тело, делает это мягко и осторожно, словно Ким сахарный и растает. Тэхён красивый до умопомрачения: его кожа гладкая и приятная на ощупь словно шёлк; мягкие и сладкие губы, что тянутся к нему снова и снова. Веер его ресниц дрожит, когда омега прикрывает глаза; его тело тоже подрагивает. Чон пускает в ход язык: скользит им по чужой груди, наперебой с поцелуями, и касается чувствительных горошин. Чуть прикусывает их зубами и ласкает, языком водя по ореолу; губами обхватывает и начинает медленно посасывать, ладонями спускаясь ниже по спине и оглаживая упругие половинки младшего. Омега несдержанно ахает, а после мычит, поёрзывая на альфе. Тэхён возбудился так быстро, так сильно, что не может трезво соображать. Он будто пьян самым дорогим и крепким алкоголем — Чонгуком.
Пальчиками Тэ держится за волосы мужчины и негромко стонет, не выдерживая таких ласк со своим чувствительным телом.
Клыки альфы скользят по нежной коже, пока Чон не удостоит своим вниманием второй сосок Тэхёна. Чонгук роняет его спиной на постель и нависает сверху, тяжело дышит и ведёт носом по его коже, будто бы одурманенный. Взгляд падает на метку, и он вновь тычется в неё носом обхватывает губами и оставляет засосы. Тэхён же хочет освежить метку?
Хочет.
Ещё как хочет, вот и ёрзает под Чонгуком, чтобы покрепче обнять, сжимая красивенькие ножки на пояснице Чонгука. Омега поворачивает голову в сторону, давая больше места, больше власти своему альфе. Руками же Тэхён, резкими движениями, быстро снимает рубашку и отбрасывает куда подальше. И замирает. Он видел тело Чонгука во время тренировок, и восхищался, а сейчас… Это чувство, заставляющее тихо ахнуть и сжать ножки сильнее, не похоже на восхищение. Осторожно, он касается его пресса, невесомо водя по нему кончиками пальцев, на пробу.
Чонгук подхватывает его за бёдра и прижимается ближе, осыпает поцелуями его живот, мажет языком и крепче сжимает стройные ножки. Он чувствует, что тело горит огнём; внутри альфы разжигается пожар, а Тэхён подкидывает дрова. Пытается поджечь воду, и она горит. Чон кусает собственные губы чуть ли не в кровь; открывает рот и незамедлительно кусает омегу, животные инстинкты берут верх, и он запускает клыки глубже. Тэхён стонет сладко, не в силах удержаться. Пухлые губы приоткрывает, а глазки едва ли не закатывает.
И запах. Яркость любимого шоколада бьёт по голове, выбивая рассудок.
Клыки впиваются ещё глубже, так, чтобы метка была долговременной; но пересилив себя, Чонгук отстраняется. Вылизывает рану омеги, словно кот сметану. Ощущает кровь на своих клыках и языке, накрывает губы Тэхёна своими и сплетает языки; целует глубже и шире открывает рот, будто бы пытается съесть его. Вылизывает изнутри и пальцами массирует чувствительные соски младшего и стонет в поцелуй. Тэхён дрожит и сам ведёт руками по желанному телу. Оглаживает плечи, медленно спускается по груди, ладошками задевая соски, и касаниями снова ласкает каждый миллиметр, каждый кубик на прессе. Концентрируясь на поцелуе, Тэхён и не замечает, как справляется с пряжкой ремня и кончиками пальцев оглаживает гладковыбритый пах.
Чонгук дергается и рычит омеге в губы; развязывает пояс и отстраняясь, снимает брюки с Тэхёна. Его ноги мягкие и гладкие, их хочется касаться постоянно; гладить и щупать. Майор до безумия влюблён в каждый его миллиметр тела и души; в нём он растворяется и теряет себя; собирает из разбитых осколков прошлого и настоящего. Касается его там. Аккуратно, мягко гладит и чуть сжимает, желая услышать ещё один желанный, сладкий стон с любимых губ. Внимательно осматривает тело омеги и не сдерживает восхищённый «ах». Несмотря на то, какие травмы нанёс ему Ёнсун — Тэхён всё равно выглядит прекрасно.
Ким слегка сводит коленочки и стонет, стеснительно смотря Чонгуку в глаза. Тут и вправду Тэ не может не покраснеть и не прильнуть губами к шее, ответно целуя. Всё это для него словно эксперимент. Тэхён пробует Чонгука, изучает его тело и ищет заветные места. Губами омега спускается к ключицам и несдержанно покусывает их, пальцами надавливая на бусинку соска. Тэхён давно заметил, что у Чонгука они быстро возбуждаются даже от того, что младший мог заёрзать на спящем тогда ещё капитане и заметить, как две маленьких бусинки набухают сквозь футболку. А приятно ему или нет, Тэ сейчас узнает.
Чонгук прикрывает глаза и мягко стонет, от ласк омеги, распахивая губы. Щёки нещадно краснеют и Чонгук ехидно улыбается — игра началась? Альфа наклоняется к нему и языком касается его члена прямо через бельё: губами обхватывает и смотрит Тэхёну в глаза из-под ресниц. Омега крупно вздрагивает и громко вскрикивает, тая перед Чонгуком и часто дыша от новой волны возбуждения. Он кусает и зализывает свои губки, смотрит альфе в глаза и так просяще. Буквально умоляюще продолжить. Тэхён такой нуждающийся сейчас, разгорячённый и податливый.
— Ты такой малыш, Тэ, — низко шепчет Чонгук. Зубами подцепляет кромку белья омеги и спускает его с длинных ног; проводит дорожку из поцелуев от лобка до самой головки и целует её, ощущая дрожь младшего. Аромат мяты насыщенный, мягким шлейфом укрывает Тэхёна; прячет в свои ласковые объятия. Чон проводит языком по стволу и слизывает капельку предэякулята, кончиком размазывая её; пошло облизывается и чуть кусает его за нежную плоть, наблюдает за реакцией.
Омега сжимает пальчики на ножках и томно выдыхает, откидывая голову на подушку, но вскоре вновь поднимая, чтобы смотреть. Наблюдать как его альфа доставляет ему удовольствие, как нежно сжимает бёдра и проходится языком по члену, смотря только в глаза.
— Если я малыш, значит, ты папочка? — заметно усмехается, играясь.
— Из твоих уст — звучит прекрасно, — Чонгук соблазнительно, считает омега, улыбается уголком губ и целует левое бедро, оставляет маленькие укусы и засосы, целует каждый его шрамик и неровность. Язык проходится в опасной близости от дырочки Тэ и едва лижет её; руки блуждают из стороны в сторону: гладят, сжимают мягкую кожу и мнут яички.
Тэхён вмиг превращается в комочек стеснительности и невинности, тихонько мычит, едва ли не хныкая, ёрзает к Чонгуку ближе и раздвигает ноги шире.
— Что ты больше хочешь, детка? Твой член в моём рту или же мой язык в тебе? — улыбка не сходит с его губ, а в брюках становится заметно тесновато, ведь то, как хнычет Ким… Чонгук наклоняется к ему и берёт его возбуждение в свой рот: втягивает щёки, двигается плавно и постепенно расслабляет глотку, чтобы взять глубже. Чтобы довести омегу до экстаза или состояния эйфории.
Стоны омеги становятся немного громче, а ручки сильно сжимают плечи.
— П-папочка, второе, пожалуйста… — Чонгук не отстраняется, ждёт, а Тэ сразу понимает и смущённо хлопает глазками. — Хочу твой язык во мне…
— Мне понадобится лубрикант, кроха, — Чон отстраняется и облизывает губы, касается пальцами омежьих и смотрит с прищуром. — Ты же поможешь мне сделать тебе приятно, м? — указательный и средний мягко давят на нижнюю губу Тэхёна, но не напирают.
Он тоже ждёт разрешения.
Омега послушно берет пальцы в рот и, прикрыв глаза, обильно смачивает, внимательно проходясь языком по каждому миллиметру, целуя и слабо ощутимо покусывая.
— Хороший мальчик, Тэ, — альфа проходится этими же пальцами вокруг его анального отверстия и ложится сам, чуть приподнимая бёдра младшего. Ладонями Чон раздвигает его ягодицы, а языком совершает круговые движения вокруг напряжённой дырочки, ощущая, как Тэхён вздрогнул. Кончик языка невесомо толкается внутрь, входит и выходит мучительно медленно. Теперь же ладони ласкают яички и оглаживают бёдра. Чонгук старательно его вылизывает, как маленького шкодливого котёнка, который вечно пачкается; делает это нежно и осторожно, успевая следить за реакцией любимого.
Тэхён громко стонет, настолько, что прикрывает рот ладонью и кусает губки. Никто не делал ему так приятно, никто не был с ним так нежен и аккуратен как Чонгук. Он его любит, ценит, поэтому и ласкает каждый миллиметр души и тела своей любовью.
— Не затыкай себя, — цедит Чонгук низким от возбуждения голосом, меняет их положение, переворачивая омегу на живот и двигая его ближе за бёдра. Вылизывает его промежность тщательнее, а затем снова толкает язык, имитирует только ему понятные фрикции.
Тэхён громко стонет, округляя искусанные поцелуями губки, сначала пытается увильнуть, а после сесть на лицо полностью. Ему так ахуенно, что омега вот-вот кончит. Он касается своего члена, слегка прогибаясь в спинке, и медленно его ласкает, пальцами поглаживая яички, а головкой потираясь о простынь.
Чонгук кусает за упругие половинки, тянет ладони к его члену и обхватывает пальцами, надрачивая в такт движениям чонгукова языка. Альфа меняет траекторию движения и скорость; нежные движения сменяются напористыми, а вылизывание осуществляется всей поверхностью языка.
Естественная смазка омеги не только пахнет, как шоколад — на вкус она такая же сладкая. Он жмурится от собственного болезненно ноющего члена, но продолжает доставлять удовольствие омеге: гладить его, вылизывать, толкая язык чуть глубже, и пальцами касаясь его головки.
Крышу Тэхёна сносит окончательно. Он самостоятельно расставляет две половинки для удобства и подмахивает бёдрами навстречу. Он стонет негромкое «Д-да, Чонгук…» и сжимается внутри. Ким на грани, вот-вот кончит, поэтому и хнычет, дёргаясь от прикосновений к члену.
— Давай детка, — шепчет Чон и снова целует самые чувствительные места, пальцами теребит соски омеги одной рукой, второй увеличивая темп касаний к его возбуждению. Губы альфы скользят по его позвоночнику и оставляют маленькие укусы на плечах.
Тэ сводит брови вверх, закатывает глаза, открывает пухлые губы и громко стонет, доходя до вершины. Омега кончает себе на живот, запах становится ещё более сладким. Ноги в экстазе слегка дрожат, а живот продолжает приятно болеть. Тэ тихо мычит и выпячивает попу, прогибая спину под поцелуи Чонгука.
Альфа целует его загривок и спускается ниже, к позвонкам, мажет по коже губами, не отпуская его член и продолжая двигать рукой вверх-вниз.
— Хороший мальчик, Тэ, — целует за ухом. — Мой самый лучший омега, — языком облизывает ушную раковину и кусает за хрящик. — Тебе хорошо, детка? — нажимает указательным пальцем на головку и снова целует шею.
Чон переворачивает его на спину и слизывает сперму с животика, ощущая, как омега невольно втягивает его. Губами обхватывает чувствительную, ещё пульсирующую головку и облизывает её.
— Ты вкусный, Тэхён, — обхватывает его возбуждение губами и чуть прикусывает зубами.
Тэ громко ахает, мычит и хнычет от удовольствия. Он стонет, лаская уши Чонгука. Ручками омега держится за плечи и старается не поцарапать спину, неосознанно запуская в неё ноготки. Одну руку альфа кладёт на низ живота, нежно поглаживая, постепенно надавливая, сводя бедного Тэхёна который раз с ума. Он расставляет ноги шире, облизывает указательный палец и со стоном вставляет в себя.
— Малыш, ты не торопишься? Разве можно так играться со своими пальчиками? И без меня, — Чонгук перехватывает его руку и осыпает поцелуями до самых кончиков пальцев. У него пальцы шире, поэтому он запускает указательный в лоно аккуратно, естественная смазка омеги ему в этом помогает. Он толкается им и водит по кругу, осторожно расширяя чувствительные стенки.
— Ч-чонгук, ты…~ — Тэхён шумно выдыхает и пытается подползти ещё ближе, кладя ладошки на грудь любимого. Теперь он очень медленно и так дразняще водит пальчиком вокруг соска, касаясь твёрдой бусинки лишь точечно.
— Так хорошо? — Чон вводит второй палец и втягивает в поцелуй, ленивый и нежный, ровно как и его чувства к омеге; тягучий и сладкий, как губы Тэхёна. Правая ладонь ложится на его грудь и оглаживает ореол соска, пальцы сжимают его и снова оглаживают; пока язык Чонгука раздвигает чужие губы.
И Тэхён послушно приоткрывает, встречая его язык своим. Альфа продолжил двигать пальцами, поэтому даже во время поцелуя Ким негромко ахал в губы напротив. И резко… Омега осознал, чего хочет. Он сгибает коленочку и наклоняет в сторону, чтобы слегка надавить на пах альфы.
Чон стонет ему в губы и распахивает глаза в удивлении, хмурит брови и наконец ощущает, как болезненно ноет собственный член. Альфа целует его развязнее и проталкивает третий палец, продолжая движения. Свободная рука ложится на шею омеги и ласково поглаживает, пальцы сами собой скользят выше и теряются в шоколадных кудрях.
Тэхён лезет рукой в недавно расстёгнутые им штаны и торопливо припускает боксеры, давая члену слегка шлёпнуть по чонгукову животу и своей руке. Ладонь нежно сжимает основание и движется вверх, потом вниз, и снова.
— Т-тэхён… — шипит Чон в его губы и несдержанно кусает за нижнюю, закатывает глаза от удовольствия и снова блаженно прикрывает веки. Внизу живота приятно тянет и будто бы пульсирует, а омега словно издевается, но… Ким хочет доставить ему удовольствие? Пальцы альфы покидают его лоно и слегка дрожат от накатившего волной удовольствия.
Тэ смотрит на Чонгука, исследует его эмоции и облизывает губы, толкая его на кровать. Сам же омега сползает и садится, немного наклоняясь к члену и дуя тёплый воздух на головку. Пальчиками он водит вокруг паха и опускается к яичкам, и снова облизывается аппетитно несколько раз, смотря то на член, то на Чонгука.
— Ким? — хмурится Чонгук и горячо выдыхает, ощущая, как его тело будто бы на раскалённой сковороде жарят.
Тэхён чертовски горячий, когда смотрит так в упор из-под веера густых ресниц; когда облизывает пухлые, такие до одури манящие губы. Его волосы находятся в полном беспорядке, а со лба течёт капелька пота. Омега перед ним голый и соблазнительный, весь с раскрасневшимися щеками и носиком, с часто вздымающийся грудью, после недавнего оргазма.
— Волшебный, — едва ли не рычит Чон, и снова запускает пальцы в густые волосы младшего.
Тэ мило жмурит нос на эти слова и наклоняется, касаясь кончиком языка головки. Он нежно ласкает её, целует и облизывает, обводя языком вокруг и причмокивая губами. Ким удобнее ложится между ног альфы.
— Тэ, ты уверен в этом, детка? — почти стонет, но гладит омегу по маллету, путает пальцы в кудрях и склоняет голову вбок. Облизывает свои губы в нетерпении коснуться чужих, сладких, как мёд.
Ким отстраняется всего на несколько секунд, чтобы кивнуть и ответить:
— Да, папочка, я тоже хочу сделать тебе очень приятно, — Тэхён чмокает изгиб локтя своего мужчины и возвращается к основному занятию. Теперь он проводит языком по всей длине, исследуя венки и уделяя каждой особое внимание. Тэ массирует яички, медленно водит рукой по члену и слишком дразняще смотрит на Чонгука. Омега высунул язык и хлопает головкой по нему, лукаво смотря.
— Господи блять… — тяжело дышит Чонгук, не сводя глаз с младшего. — Ты можешь одним взглядом довести меня до оргазма, Тэхён… Твой язычок, куколка, и твои губки… Они вкупе сведут меня в могилу… Ну вот как ты можешь быть таким милым и сексуальным одновременно, кроха?
Тэхён хихикает и вбирает член в рот, расслабляя горло и утыкаясь носом в лобок. Он втягивает щёки, двигается вперёд-назад, работает языком и мычит от приятных ощущений и мыслей. Член Чонгука сейчас в его рту, буквально и в прямом смысле.
Альфа запрокидывает голову и громко стонет, кусая свои губы; ладони чуть оттягивают чужие волосы у корней и снова ослабляют свою хватку. Чонгук шире ноги раздвигает и осторожно подмахивает бёдрами, чтобы не навредить омеге. Гладит его по плечам и чуть поддаётся вперёд, чтобы почувствовать весь спектр настроения и возможностей Кима.
Тэхён специально ускоряется, двигаясь навстречу, насаживаясь ртом и с хлюпом отстраняясь. Он сжимает пальцы у основания и вновь играется с головкой языком. Влажными поцелуями проходится по вертикали и слегка посасывает плоть сбоку.
— Какого чёрта? Ах… — звонко стонет. — Откуда… Где ты так научился, шкодник?! — Чонгук прикусывает нижнюю губу до крови, слизывает свою же кровь и держит голову на весу только для того, чтобы смотреть на омегу в таком амплуа. — Малыш… Я… Я близко, Тэ…
— Просто часто думал о тебе, — Тэхён довольно улыбается и становится ещё более внимателен к Чонгуку. Он быстро водит ручкой и целует яички, языком поднимаясь к головке и потираясь о член щёчкой.
Чонгук кончает с громким «Тэхёна-ах~» на губах и часто дышит, даже не осознавая, что кончил омеге на лицо, он падает на мягкие подушки головой. Грудь часто вздымается, член дёргается, а ладони расслаблено падают вдоль тела, в то время, как их владелец всё ещё не может отдышаться от яркого, до звёзд под закрытыми веками, оргазма. Тэхён так изучает его, делает приятно и Чон в жизни так не кончал: до дрожи в коленях и напрочь сбитого сердцебиения.
Тэхён невинно хлопает глазами и с довольной улыбкой облизывает головку, поглаживая член рукой. Он слизывает сперму губ, словно испачкавшийся котёнок, и внимательно смотрит в ожидании. Пусть Чонгук сам увидит такой вид Тэхёна, с запутанными кудрями и его спермой на лице.
Альфа приподнимается и переводит взгляд на омегу — замирает, задерживая дыхание. Ким смотрит на него с лисьим прищуром, облизывает губы, испачканные в сперме старшего, и ехидно улыбается. Его реснички от слёз или же от спермы слиплись в треугольники, а в янтарных глазах отчётливо пляшут черти. Чонгука сносит к херам от такого Тэхёна. Альфа преодолевает расстояние меж ними и тянет Тэ на себя, целует в нос, щёки и куда дотянется; руками оглаживает стройное тело и мычит ему в губы, сжимая ладонями аппетитную задницу.
Омега седлает бёдра и страстно целует в ответ, кусаясь и сплетая языки. Он прогибается в спине и жмётся как можно ближе, приоткрывая глаза и смотря в такие же горящие, поедающие Тэхёна чонгуковы глаза.
Альфа сжимает его талию крепче, жмёт ближе, чуть ли не в себя, и глубоко целует, одной рукой держа за затылок. Толкается языком в податливый ротик и вылизывает его изнутри: скользит по зубкам, нёбу и сплетает языки. Стонет, что отдаёт приятной вибрацией и запускает обе ладони в спутанные кудряшки; гладит их пальчиком, задевая ушки и улыбается сквозь поцелуй.
Тэхён хихикает расслабленно, ведь то, что сейчас было, оставляло приятно-тягучее удовольствие.
Чон гладит его и языком слизывает собственную сперму; целует реснички и щёчки, поглаживая их мягко и трепетно…
Тэ крепко обнимает и ластится, сползая и ложась рядом.
— Я люблю тебя, Гуки, это… Это было великолепно, я даже не могу выразить словами… Ты… Ахуенен, — Тэхён снова целует, глубоко и нежно.
— Я тебя люблю, — шепчет в ответ слегка сбито из-за поцелуя, и отстраняясь, прижимает своего обожаемого мальчика к себе; целует в макушку ласково и бережно укрывает одеялом. Они оба грязные и потные, а тела их совсем близко к другу, и это чертовски согревает, как снаружи, так и изнутри.
Омега жмётся к Чонгуку всем телом и уже более стеснительно спрашивает:
— А тебе? Тебе понравилось…?
— Ты такое вытворял… Как мне могло не понравиться? Всё ещё удивляюсь с того, насколько уверенно ты сводишь меня с ума, а потом строишь милые глазки-бусинки и ресничками хлопаешь, — смеётся Чон и водит рукой по изгибам омежьего тела: проходится пальцами по позвонкам и слегка щекочет. Смотрит на него так пристально, словно Тэхён — картина, и внимательно, затаив дыхание.
Тэ звонко смеётся, слегка ёрзая в попытках избежать щекотливых пальцев. Омега дует губки и чмокает Чонгука в губы, после в щёку и подбородок.
— Ты так прекрасен… Майор Чон, — выдаёт с гордостью да по-лисьему щурится, ластясь на плече.
— Где, куколка? Не понимаю о чём ты, — Чонгук водит ладонью по его талии и то и дело спускается ниже. Краем глаза он замечает то, как выглядит метка на шее омеги и… Его шея покрыта засосами и укусами, один из которых находится рядом с феромонной железой. И он действительно не понимает, как только не пометил загривок Тэхёна постоянной меткой. И, чёрт возьми, Чон бы хотел метку от его омеги; хотел бы, чтобы все видели, что альфа занят таким прекрасным малышом, как Тэ.
— Здесь, и здесь, и вот здесь, — Тэхён тыкает пальчиком в каждый сантиметр тела, и в конце щёлкает по носу. — И внутри тоже прекрасен~
Омега ярко улыбается и чмокает сначала в шею, где скоро появится его метка, а после в грудь, помещая там свою ручку, и что-то рисуя на ней.
— Я так влюблён в тебя, Тэ, — улыбается Чонгук и перехватывая его ладошку, целует каждый пальчик, сжимает его руку в своей и поворачивается на бок, лицом к омеге. Просто смотрит на его лицо и хмыкает. — У меня, исходя из всего этого возникает щепетильный вопрос: как мы будем отмываться? Или мы поедем так домой?
Тэхён закатывает глаза и слегка пихает того в грудь.
— Ничего не знаю! Ближайший час мы лежим и обнимаемся~ — Тэхён всем телом обнимает своего Чонгука и фыркает. — Иначе я не сделаю кое-чего…~
— Именно, кроха. Но, мы всё ещё в моём кабинете, и кто-то может захотеть войти попрощаться, да и у меня есть незаконченные дела. Ты же не хочешь, чтобы кто-то увидел тебя в таком виде? — Чон целует его ключицы и поднимается к шее, языком скользит по метке и оставляет ещё больше засосов. — Мой, — коротко и безотлагательно, сжимая талию и ближе прижимая к себе.
— Кабинет можно закрыть с нашей стороны, а попрощаться приехать завтра, — омега строит глазки и смотрит с мольбой, слегка дуя губки. — А я, в награду, оставлю свою метку! Она особенная и авторская, не как у альф~ — Тэхён смеётся, довольный тем, что заинтриговал Чонгука.
Альфа вздымает бровь вверх и вопросительно смотрит на омегу, тянет ладонь к его лицу и любовно гладит по щеке.
— И где ты хочешь её поставить? — шепчет Чон перебирая тёмные кудри омеги.
— А где ты позволишь? Я бы хотел на шее… Ню… — Тэхён резко застеснялся, опустил взгляд и приластился к руке. Чонгуку же хочется, правда…?
Чон целует омегу в лоб и поднимается с постели, не обращая внимание на то, что голый. Он выходит из потайной комнаты и шуршит в своём кабинете, что-то ищет и раздаётся щёлочек входной двери.
Тэхён внутри пищит и лепечет, болтая ногами. Он словно окунулся, будучи подростком, в романтический фильм про любовь двух взрослых людей, и Чонгук тот самый: умный, сексуальный и самодостаточный мужчина за тридцать. Кажется, так и есть?!
Чонгук возвращается в комнату с пачкой салфеток, полотенцем и длинной черной толстовкой для омеги, на которую тот неоднократно заглядывался. А в вещь он укутал парочку небольших подарков, что давно ждут своей очереди.
— Не скучаешь, детка? — альфа садится на постель и улыбается уголком губ.
Тэхён снова лежит на его кровати, на этот раз голый и едва прикрытый одеялом; взгляд задерживается на длинных стройных ножках и скользит выше, к груди, покрытой засосами и метками, наконец, поднимается к лицу. Его любимым пухлым и искусанным губами, к глазкам, в которых мерцают огоньки.
— Не-а, — Тэхён улыбается до ушей и крайне заинтересованно осматривает толстовку. — Ты знал, что всё, к чему я коснулся, моё? — Тэ, лёжа на животе, сгибает коленки и слегка болтает ими в воздухе, знает, на что Чонгук засмотрится.
— Значит, — Чон откладывает всю свою поклажу в сторону и опираясь о кровать руками, тянется к нему ближе. — Я теперь тоже твоё?
— Конечно, и твой член тоже, — младший смеётся и продолжает мило лежать.
Альфа давится слюной и распахивает глаза, его брови стремительно вздымаются вверх.
— Маленький извращенец, — фыркает Чонгук и смеётся.
Взгляд невольно перемещается к заднице омеги, на которой виднеются следы от чоновых ладоней, и он надеется, что это не больно. Однако, природа Тэхёна действительно наградила аппетитными формами, от чего Чонгук закусывает нижнюю губу. Наклоняется ещё ближе к младшему и шепчет на ушко, медленно и низким голосом:
— Я съел твою задницу и не только, детка, — усмехается. — Ты весь мой.
Тэ изображает удивление, играясь с Чоном.
— И вкусно было? — сейчас он кокетливо улыбается и дразнится, но ровно через несколько минут вновь застесняется как маленький ТэТэ.
Омега приоткрывает ротик и высовывает язык, с желанием смотря на губы Чонгука и ожидая.
— Вот же… — шипит Чонгук и с напором впивается в его губы, поворачивает его на спину и держит за плечи, чтобы не брыкался и не распускал свои шаловливые пальчики. Даже коснуться себя не даёт, рычит в поцелуй и целует глубже, запуская в ход язык. Кусается и ласкает нёбо омеги, водит языком из стороны в сторону, задевая зубки и не даёт сплести тэхёнов со своим.
Тэхён тихо мычит и мнётся под Чонгуком, сводя ножки вместе.
— Мой, — отрываясь шипит Чонгук ему в лицо. — Самый любимый мной человек, и я тебя никому не отдам, пока не разлюбишь, понял? — альфа заглядывает ему в глаза, зрачки жадно скользят по чертам омежьего лица, будто бы что-то отчаянно ищут или же ждут.
Чонгук его снова целует, на этот раз более нежно, без капли напора; но трогать себя всё равно не даёт, чуть раздвинув ноги омеги, он умостился меж них. Губы Тэхёна мягкие и тёплые, сладкие до умопомрачения. Чонгука от него ведёт.
Ким ласково поглаживает чонгуковы пальцы своими и причмокивает в поцелуе, облизывает любимые губы и слегка покусывает.
— Хочу метку от тебя, омега, — шепчет Чонгук ему в самые губы и пристально, затуманенным взглядом, смотрит в янтарные глаза.
— Тогда дай мне коснуться тебя, альфа, — Тэхён ведёт языком между губ Чонгука, освобождает свои руки и устраивает их на талии мужчины. Он меняет их положение и садится сверху, слегка ёрзает на бёдрах и ползёт ближе, осыпая поцелуями торс, не спеша приближаясь к шее. Тэ трётся носом о венку и зацеловывает её, после проходясь язычком, примерно возле феромонной железе, и целует в ушко, расслабленно хихикая.
— Мх… — тихо стонет Чонгук, водит ладонями по его груди и оглаживает живот.
Притягивает к себе ближе за талию, сжимает её и оглаживает пальцами; поворачивает голову вбок, чтобы мимолётно поцеловать его в щеку и вдохнуть аромат такого любимого им шоколада.
— Люблю тебя, мой медвежонок, — шепчет альфа и носом щекочет его щёчку, оставляя поцелуи-бабочки на нежной коже. Сам запах Чонгука становится насыщенным из-за сильных, переполняющих его чувств к омеге.
Тэ мило смеётся и просит Чонгука на минутку отвлечься, чтобы наконец поставить метку. Тэхён вновь целует то место и нежно, так аккуратно и трепетно тянет кожу губами, оставляя засос. Не обычный засос, а свой след любви, искренности и серьёзности отношений.
Чон подставляет шею и блаженно прикрывает глаза, наслаждаясь губами омеги на ней. Альфе нравится ощущать на себе вес тела голого Тэхёна, горячесть его кожи, и иметь возможность трогать её руками. Тэхёна хочется касаться, мимолётно и нет, гладить его и целовать каждый сантиметр смуглой кожи; хочется прижимать его ближе и ощущать в своих объятиях до скончания времён, трепать по волосам и запускать в них пальцы, чтобы те терялись в кудрявых локонах. Его всего, целиком и полностью, хочется.
Тэ отстраняется на сантиметр и оглаживает пальцами по багровеющему засосу, поднимается чмоками к губам Чонгука и смотрит в глаза.
— Мой зайчик~
— Мой любимый, — воркует Чонгук и заваливает его набок, принимаясь щекотать.
Утыкается носом в его грудь и обнимает за талию, наслаждаясь смехом младшего. Чон вновь прикрывает глаза и делает глубокий вдох, насыщая лёгкие запахом омеги до отказа, чтобы вытеснить к чертям этот ненужный кислород, ведь к чему он?
Чонгук дышит Тэхёном.
Шоколадка громко смеётся, напоминая, как сильно он боится щекотки.
— Ну Чонгуки-и-и! — Тэхён счастлив. С этого дня он будет ещё счастливее, чем вчера, позавчера и всю прошедшую жизнь до сегодня. Той самой маленькой птичке пришили новые, бархатные крылышки и крепкие, такие же стойкие, как она сама, лапки. Чонгук — его опора, его сердце и его жизнь, его сильный и крупный птиц, что сам свил гнёздышко и наносил цветочков, лишь бы его солнышко светилось ярче.
Альфа отворачивается от него лишь на миг, но протягивает омеге толстовку и сам принимает сидячее положение. В этой чёрной толстовке заложено много их совместных воспоминаний и именно в ней сейчас находится небольшая коробочка с парой подарков для омеги. Тот самый телефон, за которым ездил Юнги и оставил его в кабинете, в сейфе Чона, чтобы только он мог найти подарок и серебряный браслет, сделанный на заказ.
Пока они находились в больнице и омега спокойно спал у альфы под боком — Чонгук рассматривал варианты дизайна и переписывался с ювелиром, за которым был большой должок. Случай предоставился, поэтому Чон незамедлительно обратился к нему, так, как видел его работы воочию. Браслет украшен россыпью камней, совсем не тяжёлых для но́ски и блестящих. Украшение достойное этого омеги и Чонгук искренне надеется, что ему понравится. Всё это ради одной прекрасной улыбки, в которую капитан Чон Чонгук однажды бесповоротно влюбился.
Тэхён радостно улыбается и берет себе толстовку, удивлённо округляя глаза от её тяжести.
— Там что, вшитый бронежилет? — хихикает и с интересом заглядывает внутрь, замирает.
Снова Чонгук одаривает его сюрпризами и своим вниманием, в чём так сильно нуждается Тэ. Он пищит и быстро открывает красивую коробочку, в которой был браслет.
— Чонгук, он… Он такой красивый! — омега протягивает своё запястье и просит застегнуть.
Альфа улыбается и, взяв браслет в руки, застёгивает его на запястье омеги, инстинктивно оставляя поцелуй на тыльной стороне ладони. Он засматривается на его руку, не отпуская из своих. У Тэхёна красивые пальцы и Чонгук думает о кольцах для них; носит ли Тэ серьги? Чон ни разу не замечал, поэтому взгляд скользит к ушкам омеги в поиске проколов.
Какие-то следики есть, но они кажутся заросшими. Тэхён с подросткового возраста обожал серьги, и если это не принимали в школе, то в семье поддерживали.
— Мне идёт, — заключает Тэхён, любуясь украшением. — А здесь что? ~ — он тянется за второй коробочкой, которая специально упакована в подарочную бумагу, чтобы сразу не было ясно, что это.
Чонгук заранее купил ему сим-карту и вставил её в порт, чтобы у Тэ не возникало трудностей и в телефоне он мог разобраться сразу. Юнги причитал, что омеге опасно давать телефон, ведь старые знакомые могут воспользоваться этим и Чонгук тогда долго думал, что же ему делать. Не оставлять же младшего без средств связи? Ведь Чонгук с ума сойдёт, если однажды Тэхён не ответит или куда-то уедет. Последняя ситуация, на самом деле, отложила большой след, и альфа шарахался от каждого шороха, будучи готовым в любой момент словить пулю за любимого человека или же закрыть его собой. Но, Тэхён, вроде как, дал обещание больше никуда не лезть, что хоть немного грело сердце тогда ещё капитана. По итогу, Чонгук купил ему телефон наподобие своего: с хорошей камерой и большим объёмом памяти, ведь заметил любовь омеги к фотографии. Альфа правда старается ему угодить, но, в глубине души, понимает, что никого не удержать одними лишь подарками. Но… Чон действительно так сильно его любит, что губы образуют улыбку, как только Чон слышит лишь одно упоминание о Тэ.
Тэхён весело смеётся и счастливыми глазками смотрит на своего майора. Внутри омеги появляется огромное желание задарить альфу подарками в ответ, чем он в будущем и займётся.
Парень нетерпеливо открывает телефон, включает и сразу же запускает камеру, прыгая к Чонгуку и фотографируясь. Прямо так, совершенно голыми и счастливыми.
Чонгук улыбается, выхватывает у него телефон и целует в губы, придерживая лицо одной рукой, а другой — делая фото. И если у омеги такая милая реакция на телефон и браслетик, то какая будет, когда им привезут шпица?
— Совсем забыл, что скоро у меня будет две лохматулины, — альфа гладит его по волосам и целует в кончик носа.
Тэ хихикает и тянет Чонгука на себя, чтобы плюхнуться на кровать, забывая о салфетках и толстовке. Ему и голеньким хорошо, честно сказать.
— Зааай, давай полежим~ — зевая, мурлычет омега и крепко обнимает.
— Устал, солнышко? — Чонгук укладывается рядышком и укрывает его одеялом, ибо ближе к вечеру в помещении прохладно.
Радует одно, что здесь у Чона полный шкаф вещей и им будет во что переодеться, когда они… Поедут домой? Вместе? В это всё ещё не верится, хотя до этого — пара шагов. Тэхён снова будет жить у него под боком, готовить и тихонько петь на кухне; будет часами сидеть в ванной, но теперь уже без слёз и истерик, ведь альфа его слишком сильно любит и не позволит кому-либо обидеть своего любимого человека.
Чон целует его в лоб, чуть задерживаясь на нём губами и прижимает ближе, обнимая. Ведь в объятиях очень тепло. Гладит по кудряшкам и пропускает их сквозь пальцы, усмехаясь, когда те снова причудливо закручиваются.
Тэхён расплывается в довольной улыбке и прикрывает глаза, громко зевая снова.
— Сладких снов, любимый, — Тэхён и вправду устал за сегодня, поэтому хочет поспать хотя бы часик. Щёчку умостил на сильной груди и обнял покрепче.
— Сладких, маленький, — Чонгук целует его в макушку и поглаживает по спине, чтобы младший хорошо и быстро уснул. Ведь он сегодня пил успокоительное, нервничал и переживал за альфу; устал, наверное, и после оргазма, поэтому неудивительно, что хочет спать.
Янтарные глазки слипаются быстрее, чем воспоминания о сегодняшнем дне проносятся в голове Тэхёна. Он тихонько посапывает, дыша мятой и слабо улыбаясь. Одна из его особенностей: во сне омега может улыбаться, хихикать, хмуриться и плакать; весь такой эмоциональный комочек добра всего мира.
— Мой маленький Тэ-Тэ, — альфа тихонько осыпает его макушку и личико поцелуями, носом зарывается в волосы с запахом шоколада и не может сдержать улыбку. Одной ладонью он оглаживает его поверх одеяла, укутывая, а второй — гладит по щеке. Сердце щемит от нежности и любви к нему, оно бьётся с бешеной скоростью, того гляди — вырвется к спящему младшему и будет ютится у него в руках.
спасибо Юнги, то всё равно понравится омеге. Он достаёт щеночка из переноски и аккуратно кутает в пальто, тот носиком утыкается в грудь человека и фыркает миленько, совсем как омега. Чон поднимается с ним в лифте и подходит к двери, стучит по ней ровно три раза, осознавая, что ключи от квартиры оставил в машине.
Тэ реагирует моментально, но в глазок не смотрит.
— Печеньки? — Тэхён ненавидит смотреть в глазок, поэтому просто говорит кодовое слово и, услышав нежное «мятный чай» в ответ, негромко щёлкает замочек и открывает дверь.
— Привет, Тэ, — Чонгук улыбается и мнётся на пороге, не решаясь что-то сказать. — В общем… Я… Ты… Ты же помнишь, что ты увидел в моём телефоне и… Блин, в общем вот, — он достаёт шпица из пальто и протягивает в руки омеги, пряча взгляд вниз.
И сразу же поднимая глазки на парня, что громко пищит и прыгает по порогу квартиры, в охапку хватая пёсика, что в свою очередь также радостно виляет крошечным пушистым хвостиком.
— Какой же ты чудный! — Тэ светится от собственных эмоций, лучезарно улыбается до ушей и забегает в квартиру. — Сейчас мы покажем тебе наш домик! — словно с ребёночком (ну, так и есть) сюсюкается и несёт в его «детскую».
— Ну вот, — бурчит Чон, всё равно довольно улыбаясь. — Приносишь собаку в дом и о тебе сразу же забывают.
Если быть честным, то он рад, что Тэхёну будет с кем провести время в его редкое, и нет, отсутствие. Сейчас начнётся морока с документами, у альфы даже пытались брать интервью, ведь дело окончательно закрыто, а все омеги, что были подвержены насилию — на свободе. Хоть ненадолго, но на улицах царит спокойствие, и Чонгук может спокойно прогуливаться со своим любимым человеком. Чтобы закончить всё это окончательно — майор Чон хочет, чтобы улицы Тондэмуна были закрыты, и он этого добьётся.
Альфа проходит в гостиную и устало садится на диван, слыша смех своего любимого мальчика.
Пёсик облизывает щёчку омеги и тычется носиком, тихонько гавкнув.
— Хочешь побегать? Только чуть-чуть! — Тэхён чмокает его в носик и опускает милашку на специальный мягкий коврик. Это было его ошибкой. Невероятно быстрой пулей щенок начал рисовать восьмиконечную звезду по всей квартире, резко врезаясь в ногу отца Чона.
— Иди сюда, лохматуля номер два, — Чонгук усмехается и поднимает пёсика на руки, сажает на свою грудь и мягко поглаживая пальцами этот пушистый комочек.
Ла-адно, этот засранец не так уж и плох, тем более, Тэхён улыбается и это уже радует.
— Не ушибся кроха? — Чонгук бодает его носом и улыбается. — Нужно купить тебе что-нибудь типа манежа, иначе мы тебя ненароком пришибём… Лохматулина, а? Кажется, я тебе и корм в машине забыл… Тэ, у нас дома есть корм? — кричит Чонгук.
— Только кошачий для тех, что в подъезде живут! — кричит из другой комнаты, доставая что-то из тумбочки. — А ты любишь играться… Как мы его назовём? — омега прыгает на колени Чонгука и ложится рядом, тоже на грудь.
— Ну ты и нежнятинка, — усмехается Чон и запускает свободную ладонь в его мягкие волосы. — Мне нужно встать и сходить вниз за кормом этому малышу, ты же не хочешь, чтобы он остался голодным? Назови, как тебе угодно, Тэ. Это твой пёсик, поэтому тебе и решать.
— Не правда, он наш, зайчик, — Тэхён кисой ластится к альфе и мурлычет, не давая ему встать. — Масик, как тебе имя Ёнтан? — Тэ обращается к щеночку, что, кажется, очень даже одобрительно хлопает глазками.
— Дорогой, твоего «масика», — Чон показывает пальцами кавычки. — Нужно покормить, иначе он скушает тебя, понимаешь? — Чонгук гладит собачку по мордочке и тот забавно виляет хвостиком, из-за чего Чонгук искренне улыбается. — А имя хорошее и мне оно нравится.
— Эй, вообще, он и так заприметил моё местечко! Это я должен лежать у тебя на сердце, — омега ревниво капризничает и тискает пёсика, едва ли не прямым текстом намекая Чонгуку закупиться на грядущую течку и… Стоп. Не об этом.
— Ты чего нахохлился, а? — альфа зарывается носом в его волосы и с упоением наслаждается любимым запахом. — Что уже успело случиться, детка? Чего тебе не хватает, м? — целует его в макушку и гладит Ёнтана по холке.
— Твоих поцелуев, — вмиг меняется, хихикает и светится от счастья. Манящий шоколад слышен даже в кудряшках, что не могут остаться без внимания Чонгука. — Зайчик, давай быстро за кормом и будем вот так лежать.
— Хорошо, — Чонгук оставляет поцелуй на кончике его носика, гладит ещё раз шпицулю и выходит из квартиры, захлопнув за собой дверь, чтобы та закрылась.
Быстрым шагом он спускается по лестнице и достаёт из кармана ключи от машины, разблокировав её, достаёт переноску. Предварительно кладёт в неё специализированный корм для Тани и свободной рукой захватывает ключи от квартиры и букет. Цветов же много не бывает? Тем более ему хочется дарить их Тэхёну просто так.
Снова лифт и его томительное ожидание, приходится положить переноску на пол, чтобы умудриться открыть дверь квартиры. Только вот, Чонгук опять не подумал о том, что он категорически не умеет прятать сюрпризы — цветы то на виду.
Громкий, такой заразительный смех омеги слышно с порога. Он лежит на диване, а Ёнтан лижет его личико, полностью признавая своего хозяина.
— Чудо ты какое, Танииии~ — Тэхён тискает его, щупает ушки и взъерошивает шерстку. Он всегда мечтал о своей собачке, а после раскрытия чонгукова сюрприза — пересмотрел все видео и сайты, посвящённые дрессировке собак.
— Корм принёс и переноску тоже, — Чонгук едва держит всё это и захлопывает за собой дверь, сразу же кладя переноску на пол. Чон видит только макушку омеги и мордочку шпица, поэтому тихонько подкрадывается и протягивает Тэхёну букет пионов, в котором находится мятная шоколадка. Самое интересное, он приберёг напоследок, ведь в саму шоколадку, точнее в упаковку, майор запрятал два парных кольца.
Тэхён мило хлопает глазками и дует губки, сразу же получая ласковый поцелуй от альфы.
— Гуки-и-и, эй! А если я расплачусь от твоего внимания? — омега весело хихикает, сажает щеночка на подушечку и аккуратно водит пальчиками по лепесточкам пионов. Он обожает эти цветы, а вот Чонгук обожает юркий язычок Тэхёна, не только в постели, но и в болтушках, когда омега рассказывает совершенно всё о себе, своих предпочтениях и мечтах. — Ой… Шоколадка? Мятная!
Словно ребёнок, ей Богу.
Тэ моментально обращает всё свое внимание на сладость, а Ёнтан с нескрываемым интересом лезет носом в букет.
— Детка, ты за него не расплатишься, — Чонгук садится перед ним на колени и ласково их поглаживает, с нескрываемой любовью во взгляде, наблюдая за счастливым Тэхёном.
Он целует его ладонь, пока та держит букет и проводит по ней носом, насыщая лёгкие любимым ароматом. Он так сильно и искренне его любит, что сердце щемит каждый раз от невыносимой нежности.
Тэхён продолжает ослепительно улыбаться, открывая шоколадку и замечая некую особенность. В ней что-то есть?
— Зайчик? Там что-то… — Тэхён округляет глазки в две монетки, быстренько доставая колечки и поднимая взгляд на своего Чонгука.
— Парные кольца. Хоть мы вместе и не так давно, но я просто хотел подарить колечко тебе, думал, что будет приятно, — Чон улыбается и кладёт голову на колени омеги, целуя его в бедро и поднимаясь выше, к животику, который он так любит его гладить и целовать.
— Дай сюда, — с негромким смешком Тэхён берёт левую руку Гука, надевает колечко на безымянный палец и оставляет несколько поцелуев на ладошке. — Я тебя так люблю, Чонгуки. Наденешь моё?
— Д-да, — Чон нежно берёт его левую ладошку в свою и целует тыльную сторону, подняв взгляд лишь на секунду.
Его щёки краснеют и это не удивительно, ведь для него этот момент — интимен. Сразу лезет представление о том, как Чон будет делать ему предложение руки и сердца, хотя сердце альфы — давно в его руках теплится, греется нежностью неизмеримой. Он готов прямо сейчас попросить Тэхёна стать его мужем, правда. Поэтому берёт аккуратное, серебряное колечко и надевает его на тонкий, безымянный омеги. Снова оставляет на ладошке несколько мелких поцелуев и кладёт её на свою щёку, нежно смотря в глаза.
Тэхён от нежности, кажется, и вправду вот-вот заплачет, хныча в любимую грудь, в своё безопасное место. Омега трётся носиком о губы Чонгука, о его щёки, медленно целует и крепко обнимает, пальчиками цепляясь за слегка помятый пиджак.
И в это время проворливый шпицуля колосом вьётся около переноски, кое-как открывая её и очень устремлённо пытаясь прогрызть упаковку с кормом.
— Любимый мой, — Чон снова целует его в ответ, ведь иначе никак. Тэхёну нельзя и невозможно сопротивляться, даже при всём желании, коего нет.
Альфа приподнимается и обхватывает его лицо под подбородком, нежно гладит большим пальцем и тянет к себе ближе, чтобы ощущать его любовь в полной её мере. Запускает пальцы в мягкие кудряшки, от которых у него сердце трепещит каждый раз, другой рукой чуть притягивает его к себе за поясницу, ощущая, как омега податливо льнёт ближе и прогибается в пояснице. Тэхён такой нежный и мягкий, такой до приятной боли в груди любимый.
И Чонгук не в силах его отпустить, никогда не был.
Мысль о том, что мама одобрила бы омегу — проскальзывает сама собой и он улыбается в поцелуй, шепчет:
— Твой пёсик сейчас пакет съест, пытаясь добраться до лакомства.
— Авффф! — подпрыгивает с дивана и пулей, такой же, как и Ёнтан минуту назад к корму, несётся к уже почувствовавшей неладное собаке. — Тани, ты… Мой же ты масик!
Ни Чонгук, ни сам Ёнтан моргнуть не успевают, как Тэхён уже накрутил круги по кухне: помыл и заполнил мисочку кормом.
— Ну да, две лохматулины. Чего я удивляюсь? — альфа подходит к нему со спины, целует омегу в щёку и уходит в комнату, когда ему приходит смс от Юнги.
***
Тэхён колдует, как обычно выражается Чонгук, на кухне, помешивая грибной суп на плите и одновременно проверяя яблочный пирог в духовке. Любимый Гуки сказал, что сегодняшний день особенный, чем остальные. Омега слегка переживает, что же такое Чонгук удумал. Конечно, слишком мечтать нельзя. Вряд ли там будет колечко с блестящим камушком в форме сердечка и предложение руки и сердца. Чонгук паркует машину и бросает взгляд на заднее сиденье, где в переноске сидит маленький щеночек и постоянно тявкает. Чонгук уже наслышан об отношении Тэхёна к собачкам и особенной любви к этому комочку. И альфа надеется, что даже если это уже не является сюрпризом«Я уже в Китае, Чонгук. У меня всё хорошо. Напишу, как смогу.»
Чон переживает на самом деле, никогда не знаешь, что может произойти. Да, он доверяет Юнги, но переживания имеют место быть, ведь он его лучший друг. Он стягивает с себя надоевший костюм и переодевается в шорты, слишком жарко в квартире… Или жарко только ему? — Наше чу-у-удо, — тянет ласковым голосочком Тэ, выцеловывая собачку. — А пить хочешь? Нет? Тогда идём на диванчик! — шпиц фыркает и взглядом «просит» отнести в детскую. Ну вот Тэхён чувствует его и всё! Чонгук судорожно цепляется взглядом за стол и подрывается к нему со скоростью света. Рыщет по ящикам в поиске таблеток: блокаторы или же что-то ещё, подавители, например — всё сгодится. Жар стремительно охватывает его тело, а клыки прорезаются сами собой. — Ёбаный пиздец! — кричит он и бьёт кулаком по столу, когда ничего не обнаруживает.Мята заполняет комнату без остатка.
Омега мигом спешит на звук, оставляя Тана в его домике. — Чонгук…? Что случилось… — если бы не испуг, Тэ сразу бы смекнул, ведь едкую насыщенную мяту он чувствует сразу. А альфа чувствует своё и рычит, но не на омегу. Принюхивается и чуть успокаивается, когда Чонгук сжимает ладони в кулаки. Даже его запах успокаивается сам собой, ведь Тэхён рядом и это всё, что имеет значение сейчас. Только Чон с этим борется, потому, что до безумия боится сделать что-то не так. — Омега, — едва слышно шепчет он и глубоко дышит, чтобы не сорваться. — Мой омега. — Мой альфа, — до Тэхёна доходит, и он моментально тянет ручки к любимому, чтобы приласкать и прижать к себе. Он рядом. Всегда. И он вовсе не боится, потому что знает Чонгука. — Как ты себя чувствуешь? Чон не отвечает — целует омегу и собственнически прижимает его к себе за поясницу, ласкает спину, и скользит ладонями под майку младшего. Альфу кроет, уносит за пределы атмосферы, от мягкой кожи Тэхёна, от его присутствия и запаха; от его мягких и сладких губ; привкус мёда оседает сладостью на кончике языка, когда Чон проводит им по устам омеги. Жмёт его ближе, даже через майку Тэ ощущая теплоту его кожи. Целует его щёки и скулы, линию подбородка и шею, оставляя на ней свои метки и небольшие укусы. И несмотря, на так «вовремя», пришедший гон— Чонгук всё равно старается быть с ним нежным и не переходить рамки дозволенного. Снова целует в губы, но гораздо мягче и нежнее, а ладони в свою очередь находят своё место на его заднице. Сжимают её, мнут и похлопывают легонько, без особого напора. Тэхён шумно выдыхает и сжимает ножки, чувствуя возбуждения всего от касаний и запаха. Омега шепчет тихое «папочка» и жмётся ближе, приоткрывая ротик шире и обнимая альфу за шею. — Моя любовь, — низко хрипит Чон и поднимает омегу, вынуждая его оплести талию майора своими длинными ножками. Целует жарче, напористее и вылизывает его изнутри, чуть кусает губы, скользит по ним клыками и едва зубами не сталкивается, когда снова отчаянно целует. Чонгук прижимает его к стене и, подцепив края майки, снимает её через верх, отстранившись лишь на несколько секунд, чтобы вновь прижаться к его телу своим. Кожа к коже и одно дыхание на двоих; запахи смешиваются с колоссальной скоростью, гармонируют. Чонгук выцеловывает каждый сантиметр смуглой кожи, наблюдая из-под ресниц, как Тэхён откидывает голову, томно выдыхая. Альфа держит его за бёдра и целует в животик, сумбурно переходя поцелуями к чувствительным набухшим соскам; целует каждый и поочерёдно облизывает, засасывает левый и ласкает его языком, пальцами сжимая упругие половинки. Он не обращает внимание на разного рода шрамы и какие-то царапины, но потом целует каждый след и ставит поверх него засос. Забирает всё плохое, перекрывает плохие воспоминания хорошими. Тэхён сжимает Чонгука между своих ног чуть сильнее, дрожа от приятных прикосновений. Животик он неосознанно втягивает и цепляется ноготками о чужие плечи. — Тебе хорошо, омега? — хрипит альфа. — Тебе нравится, когда я делаю… Так? — возвращается к манящим и уже красным, припухшим губам. Обхватывает верхнюю и чуть посасывая, приступает к нижней; открывает рот шире и снова лезет языком, сплетая его с Тэхёновым в страстном танце. Чонгук его чуть подкидывает и прижимает своим телом к стене, чтобы обхватить руками чужие запястья и зафиксировать их над головой; чтобы вновь целовать его прекрасную шею и слизывать с неё подступающие капельки пота. Чон облизывает мочку его уха и прикусывают хрящик, лаская свои уши протяжным стоном омеги. — Ты… — между торопливыми поцелуями его лица. — Какой же ты… Мх… Желанный… Мой Тэхён, мой омега. Сплетает свои пальцы с чужими и снова тянется к животу, обводя языком круги вокруг его пупка и периодически целуя. Тэ крупно дрожит, не выдерживая ласки и желания, что окутывает с головой. — Чонгук, пожалуйста, не останавливайся… Я… Хочу тебя, Гуки, — парень едва ли не хнычет, чувствуя приятную тягу внутри, которой только лишь одной чонгуковой детали не хватает. — Чего хочет мой сладкий омега? — свободной рукой Чон приспускает с него шорты вместе с бельём и ладонью обхватывает член Тэхёна. Сам упорно смотрит в его глаза, следит за эмоциями внимательно и улыбается, закусывая нижнюю губу. Пальцами чуть надавливает на головку и скользит ладонью вниз, ощущая, как Тэхён едва ли не соскальзывает и сжимает его сильнее. Чонгук поддаётся ещё ближе трётся своим заметным возбужденим о задницу младшего. — Чувствуешь, как сильно я хочу тебя, омега? Как хочу доставить тебе удовольствие и сделать приятно, м? — наклоняется к розоватому ушку и низко шепчет, опаляя его горячим дыханием: — Хочу находиться в тебе. Тэхён не может сдержать стона. Он не может не выделять больше естественной смазки и собственного запаха, омега ведёт себя так, будто наступила течка. И всё это с ним творит этот альфа? — Чувствую, папочка, да… Пожалуйста… — хочется хныкать, умолять, чтобы не лакомился по кусочку, а взял целиком. — Хорошо, маленький, — майор укладывает его на кровать и окончательно снимает последние элементы одежды с омеги. — Мне так нравится твой голос, ты такой хороший омега, да, Тэхён? Я очень тебя люблю, знаешь же, да? — снимет с себя шорты, а затем бельё, освобождая напряжённый член, который чуть пружинит, с хлопком ударяясь об пресс. — Ты так вкусно пахнешь, — ведёт рукой по стволу Тэ и мягко поглаживает нежную плоть и спускается ниже чуть сжимая яички. Ему так нравится, как Тэ просит, так он сладко стонет в наслаждении и нетерпеливо извивается под ним. Защита, крем и смазка всегда рядом, на всякий случай. Поэтому Чонгук берёт презерватив в руку и открывает его зубами, не отводя взгляда от карамельных глаз. Раскатывает презерватив по члену и оглаживает пальцами колечко мышц омеги. Естественной смазки должно быть достаточно, чтобы растянуть Тэхёна, но Чонгук всё равно тянется чтобы поцеловать его, отвлечь. И только потом аккуратно проникает пальцем в горячее лоно. Тэ реагирует на всё так остро, так чувствительно, ахая и вжимаясь в мужчину от одного лишь касания. В нём столько невиданной нежности, а в Чонгуке — неиспробованной страсти. Тэхён кладёт ручку на член альфы, ведёт по нему, ладошкой касается головки и слегка прижимается ей. Явно играется, отыгрывается за то, что лежит сейчас под горячим альфой и треплет душу мягкими стонами в губы. — Я так сильно в тебя влюблён, — Чонгук вводит второй палец, осторожно двигаясь в омеге и растягивая его. Тянется к его члену и целует головку, проводя по ней языком; целует его лобок и чуть прикусывает мягкую кожу. Свободной рукой шире разводит его ноги и подхватывает под бедро, толкаясь двумя пальцами внутри. — Тебе не больно, омега? — майор гладит его бедро и втягивает в очередной поцелуй, на этот раз резкий и страстный, углубляет его и скользит языком по зубкам, вылизывая нёбо. Ким пытается угукнуть, сжимая пальцы внутри и ёрзая, чтобы двигаться навстречу и ручкой ласкать заждавшийся член альфы. Пальчики слегка подрагивают, аккуратными ноготками задевая чувствительные венки, надавливая и потирая подушечками головку. Чонгук рычит в его губы и отстраняется, от удовольствия кусая клыками свои. Когда третий палец входит свободно, альфа вытаскивает их и касается члена омеги, поглаживает его и давит пальцами на голову, замечая, как Тэ поджимает пальчики на ногах и откидывает голову назад. Его дырочка хорошо растянута и уже готова принять в себя член альфы, но Чонгук не спешит. Он кладёт один палец в рот, языком облизывает его, чтобы попробовать вкус омеги и шепчет: — Ты такой сладкий омега, самый лучший. Тэхён от такого лишь гуще краснеет, словно не знающий ничего девственник. Под Чонгуком он дрожит, ахает лишь от ощущения горячего дыхание над ухом и то сводит ножки, прижимая их к бёдрам альфы, то разводит, приглашая изголодавшегося. — Ты тоже, мой а- Ах, Чонгук! Чонгук заполняет его собой, хрипло стонет, ощущая, как стенки обхватывают его член. Он двигается в омеге постепенно и плавно, пока целует его шею и не стесняясь кусает её, языком вылизывает и оставляет засосы. Тэхён под ним то сжимается, то расслабляется и Чонгука от контраста ощущений кроет. Он толкается внутрь, входит глубже и кусает Тэ за плечо, свободной рукой шлёпая его по попе и сжимая её в своей ладони. — Котёнок, тебе нравится? Я достаточно глубоко в тебе, м? — облизывает его щёку и оставляет на ней поцелуй. — Тебе хочется ещё…? — Да, папочка, очень нравится, — омега правой рукой цепко хватается за свою ягодицу и слегка оттягивает, лишь бы член внутри смог войти как можно глубже. До дрожащих ножек, лёгкой влаги на ресничках и испачканного животика. — Хочу. А ты хочешь…? — Хочу тебя, омега, — шипит и легонько шлёпает Тэ по ладошке, подхватывает оба его бедра и толкается глубже и рычит, словно зверь. Шлепки тел друг о друга заполняют комнату, их запахи смешиваются в диком танце и ласкают нос приятными, новыми нотками. Чон закидывает его ноги себе на плечи и ласкает тело омеги, пальцами очерчивает каждый сантиметр и касается его возбуждения, надрачивая в такт собственным толчкам. Тэхён стонет громко, вовсе не сдерживаясь, и жмётся к телу альфы как можно сильнее, ласкает соски, оставляет мелкие засосы на шеи и груди, отвлекаясь лишь на поцелуи и крики удовольствия. Чонгук поворачивает омегу на бок прижимаясь к нему со спины и входит глубже, приподнимая Тэ за ногу; толкается бёдрами и скользит рукой по его животу. Осыпает спину поцелуями и каждый его шрам, и сердце болезненно сжимается, когда альфа видит эти шрамы от плети. Он оставляет на каждом засосы и поцелуи, старается уберечь от плохих воспоминаний, чтобы создать новые — хорошие. Кусает его за шею клыками и сразу же отстраняется, но рукой вновь берёт его член в свою ладонь и водит ей вверх-вниз. Прижимает к себе ещё ближе, ощущая жар тэхёновой кожи, слизывает с неё пот и целует позвонки. Чонгук ему отдаёт всё, что может и несмотря на гон — первостепенной целью ставит доставить удовольствие омеге. Он хочет быть с ним нежным и ласковым, чтобы Ким чувствовал себя любимым и желанным. — Люблю тебя, Тэ, — шепчет на ушко, закрывается носом в прелестные кудряшки и кусает за мочку уха, лаская её языком. Омега пытается ответить внятно, но в итоге лишь хнычет «Ч-чонгук, там..!» и неожиданно кончает, не останавливаясь и двигаясь навстречу альфе. Тэхёну так приятно, что пальчики сами сжимаются и приподнятая ножка на весу слегка дрожит. Чон его плечи целует и оставляет повсюду засосы, проводит ладонью по животику и чуть надавливает. Вновь касается его члена, одновременно толкаясь глубже и рычит омеге на ушко. Гладит по бедру и сжимает ягодицы, прижимает к себе и наконец доходит до того самого пика, когда кончает в презерватив. Чонгук осторожно покидает его тело и сняв с члена презерватив, откидывает его в сторону. Осторожно поворачивая Тэ на спину, смотрит в глаза пристально. Впитывает каждую его эмоцию, следит за дрожащими ресничками и приоткрытыми пухлыми губками, в которые снова охота вцепиться поцелуем. Тэ изящной ручкой охватывает два члена и трёт их между собой, лаская одновременно. В глаза Чонгуку смотрит невинно и мило, словно сейчас в пальчиках держит какой-то подарочек, полученный на первом свидании. — Папочка такой большой... — шепчет, ёрзая и облизывая слегка пересохшие губы. Кажется, чонгуков язык увлажнил бы их куда лучше. И Чонгук, собственно, не железный. Он опирается руками по обе стороны от головы омеги и наклоняется к нему, сразу же обхватывая его верхнюю губу своими, чуть зубами прикусывая. Рычит и стонет в губы Тэхёна, сжимает простыни ладонями, грозясь разорвать их к чертям собачьим. В спальне так сильно пахнет шоколадом, что у альфы башню сносит, а здравый смысл и вовсе покидает его на некоторый период времени. Им движет совсем не гон, тот лишь поддакивает, но направляет именно _любовь_. Именно из-за неё Чонгук сейчас с напором целует своего омегу и ладонь в его кудри запускает, пальцами прядки перебирает самозабвенно и языком его изнутри ласкает. Бёдрами он подмахивает и довольно усмехается в любимые губы, чувствуя как головка пачкается в омежьей сперме, скользя по нежному животику. Тэхён от этого ножки смыкает и мычит, неосознанно свободной рукой проходясь по своим сосочкам. Альфа считает это за намёк, поэтому тут же наклоняется к ним и покусывает, левый посасывает и языком ореол обводит, медленно и мучительно для обоих. Правый кусает за саму бусинку и постукивает по ней языком, с усердием облизывая. Наклоняется ниже и высовывает язык, чтобы слизать сперму с животика Тэ, смотря ему в глаза из под ресниц. Язык слизывает не только сперму, но и соль кожи, скользит к пупку и засасывает кожу вокруг него. Ладонью он подхватывает омегу под поясницу, последний в спинке податливо прогибается и сладко хныкает в нетерпении. — Мой нуждающийся малыш, — совсем низко хрипит Чонгук. Губы майора обхватывают головку омеги, ласкают её языком. Он отсаживается чуть дальше, чтобы взять член омеги в свой рот на всю длину. Чонгук довольно прикрывает глаза двигается резко и порывисто, одновременно гладит Тэхёна и расслабляет глотку. Ким тихонько хнычет, хватаясь то за плечи, то за волосы мужчины. Внутри всё кипит, горит и плавится, а снаружи растапливается шоколад. Чонгук крепко хватает Тэхёна за ножки и не даёт ими двигать, _отвлекать_ его от важного дела. Раздвигает их пошире и снова и снова насаживается ртом на его член, пускает по нему приятные вибрации. Одной рукой альфа придерживает его за поясницу, чуть приподнимая, а двумя пальцами правой руки входит в течную дырочку и толкается в такт движениям. Выпускает его удовольствие изо рта, только чтобы водить языком по его стволу и слизывать капельки спермы. Тэхён реагирует остро, громко. Он тянет Чонгука к себе за плечи, прерывая и юрко проскальзывая язычком в его рот. Тэхён умолять готов, просить и требовать, чтобы Чонгук прямо сейчас вошёл в него снова и давил на простату с каждым движением. — Чонгук, пожалуйста... Я хочу ещё... И его желание — закон. Чон отстраняется и подхватывает его под бёдра, рукой придерживает свой член и входит в горячее лоно омеги, под его тихое шипение. Закусывает нижнюю губу, облизывается и наблюдает за Кимом. Видеть его таким возбуждённым, распалённым сексом с едва заметной дымкой похоти в глазах – непередаваемое зрелище. Одной рукой он перехватывает запястья Тэхёна и заносит их над головой, чтобы тот не смел себя касаться, толкается резко, заставляя младшего едва ли не подпрыгнуть на кровати. Альфа меняет угол проникновения, пытается найти «то самое» и спустя уже пару толчков – попадает по простате. Тэхён прикрывает глаза и сладко стонет, закусывая губы. Специально омега открывает глаза, чтобы пылаюшим от чувств взглядом смотреть в такой же. Чонгук пользуется моментом и свободной рукой давит на низ живота, одновременно входя на всю длину. Тэхён вскрикивает и цепляется пальчиками за держащую его запятья ладонь. — Может быть... — шепчет альфа. — Сам проявишь инициативу, м? Чонгук выходит из него, только чтобы самому лечь рядом с омегой и самостоятельно усадить на себя его сверху. Тэхён в этом Чону помогает, поэтому обхватывает ладошкой его член и насаживается на него. Старший же рукой плавно ведёт по стволу Тэхёна, а второй — удерживает его за талию, чтобы не упал. — Двигайся, омега, — ухмыляется майор и кладёт его ладошки на свою грудь, чтобы было удобнее держать равновесие. Тэхён медленно ёрзает на члене, усаживаясь на него как можно удобнее, и слегка давит пальчиками на соски, не забывая уделять должное внимание любимому телу любимого человека. Движения омеги плавные, глубокие, заставляющие альфу неосознанно напрячь ноги в готовности толкнуться в горячего омегу глубже. И Чонгук толкается бёдрами, ладонью водил по его спине и спускается ниже, к ягодицам, проводя меж ними пальцами и толкаясь ими вместе с членом. Он тянет Тэхёна на себя и впивается в его губы жадным поцелуем, кусается и открывает рот шире, языком раздвигая пухлые губы омеги. Одновременно с этим он не перестаёт толкаться в него глубже, ловит каждый сладостный стон своими губами и стонет сам, когда младший его в себе сжимает. Ладонь по наитию запускается в кудри и, Господи, как Чонгук любит его волосы. Спальню заполняют пошлые звуки хлопков тел друг о друга и хлюпанье смазки омеги, при каждом рьяном толчке. Кудряшки медленно подпрыгивают вместе с их хозяином (что насчёт добавить это или подобное предложение к описанию того, как Гук любит волосы Тэхёна? Вот любит, вот прыгают ахахах) Тэхён так близок, что фигуристые ножки предательски дрожат, не давая двигаться в полной мере. Омега тихонько похныкивает, хватаясь за спину Чонгука пальчиками, и елозит на члене, шумно выдыхая. — Ты можешь кончить, детка, — шепчет Чонгук в самые губы, прежде чем толкнуться в него ещё раз. — Ты так красиво смотришься на мне, кроха. Такой горячий и желанный, я от тебя с ума схожу. Мне так нравится твой голос и твои стоны, твои губы такие нежные и манящие, — тянет к себе и кусает за нижнюю, сразу же проводя по ней языком. — Самый сладкий омега, и такой мой, — ни для кого не секрет, что Чон любит хвалить во время секса. Любит доставлять удовольствие и доставлять его Тэхёну – это нечто особенное. Омега лишь застенчиво улыбается, наклоняясь ещё ниже для поцелуя. Горячими ладошками он оглаживает скулы любимого и, отвлекаясь от сладких губ, ведёт носом по неброскому шрамику на щеке. — Мой альфа. — Мой любимый, — воркует Чонгук и снова толкается бёдрами, стараясь войти глубже, сделать ощущения ярче. Кладёт ладони на талию омеги и направляет его, при этом поглаживая мягкий животик. Он понимает, что нашёл ту самую точку снова, когда Тэхён на нём едва ли не подпрыгивает, как и его милые кудряшки, и вскрикивает, запрокидывая голову назад, при каждом размашистом толчке. Он и сам двигается активнее, в желании догнать до самое удовольствие. Альфа крутит бёдрами, играется своим членом внутри него. Одной ладонью придерживая его за поясницу, второй — он обхватывает изнывающий член омеги, водит по нему пальцами и давит на головку, отчего Тэхён жмурит глазки и... Это слёзы? — Папочка, мне так хорошо, я... — Тэ хнычет, кончая и как можно глубже насаживаясь на член альфы. Слёзки удовольствия собираются на ресничках и увлажняют глазки, делая взгляд ещё более чистым и таким невинным... Что невозможно сказать о поведении Тэхёна: громкие стоны, извилистые движения и громкие хлопки ягодиц о бёдра. Чонгук кончает следом за омегой после пару-тройки толчков в его горячее тело, тянет разомлевшего младшего на себя и укладывает его на свою грудь, при этом не покидая его тело. Тэ так очевидно дрожит, даже _там_ всё будто бы пульсирует, льнёт ближе некуда и пытается восстановить дыхание. Альфа гладит его по спинке, придерживая, чтобы не сполз, и целует в влажную от пота макушку. — Устал? Омега кивает, тихонько постанывая лишь от ощущения горячей спермы внутри. Он неосознанно сжимается и дышит тяжело, ручками слабо, но цепко держится за своего альфу и нежно, не без ноток стеснения, смотрит в глаза. В эти прекрасные чёрные галактики, такие любимые и дорогие. — А ты..? — Совсем нет, — Чон целует его в кончик носа. — Можем принять ванную вместе, хочешь? Понежу тебя немного, — носом бодается и улыбается, смотря так по-детски влюблённо на своего мальчика. Машинально Тэхён сжимается, не давая сперме вытечь, но когда Чонгук нежно касается кожи вокруг, Тэхён с хныком расслабляется. Сердце Чонгука от данного зрелища пропускает удар в готовности напросто остановиться и закурить папироску. — Хочу, хочу, хочу, — Тэхён меняется в лице и расплывается в улыбке, подставляя губы для поцелуя. Альфа усмехается и притягивает его к себе за заднюю часть шеи, чтобы коснуться мягких губ в поцелуе, чтобы сминать их своими и углубить поцелуй, проскальзывая языком в призывно распахнутый ротик омеги и сразу же отстраниться. Дабы покинуть его тело и поцеловав в макушку – уйти в ванную комнату, ведь Тэхён всяко хотел бы полежать в ванной и расслабиться. — Малыш, тебе бомбочку для ванной или пену? Или без этого обойдёмся? — кричит старший из соседней комнаты. — А, м... — в размышлениях омега хмурится. — Давай с бомбочкой! У тебя есть красная? — Тэ прогибается кошечкой, а после потягивается, свесив ножки с кровати. — Да, нашёл! — после пары минут молчания выкрикивает Чон. Сгибом локтя он проверяет температуру воды, чуть регулирует её и заранее достаёт пушистое полотенце, чтобы укутать в него Тэ после ванных процедур. Шампуни, гели и, в общем, всё, что для Тэхёна предназначено – стоит на полке, ожидая своего использования. Чонгук садится на бортик ванной и ожидает, когда ванна нальётся. Тэхён не может не улыбаться ярче сверкающей луны за окном, перелистывая страницы сегодняшнего вечера перед глазами. Милый гавкающий комочек, любимые цветы и ценное доверие Чонгука во время его уязвимости... Это так... Стоп. Ёнтан- — Божечки! Мой малыш! — Тэхён моментально встаёт с кровати, хватает со спинки стула чонгуков пиджак и бежит в детскую. — Тэ? Что-то случилось? — Чон хмурит брови и выглядывает из ванной, но омеге в комнате не видит. — Детка у тебя всё хорошо? — чуть громче кричит он. На молниеносной скорости Тэхён едва ли не врезается в Чонгука, держа Ёнтана на руках. — Как думаешь, он нас слышал..? — Ты был достаточно громким сегодня, — держа серьёзное выражение лица, отвечает старший. — Должно быть, у твоего ребёночка теперь детская травма, да, Тани? — майор поглаживает пёсика по макушке. — Да ну тебя! — фыркает Ким, смачивая пальцы в воде и брызгая на Чонгука. — В следующий раз тебя оседлает твоя же рука, — прикрыв ушки Ёнтану, мурлычет омега и завершает речь высунутым языком. Чонгук выгибает бровь и резко дёргается вперёд, несильно кусая младшего за кончик шаловливого языка, чтобы не высовывал лишний раз. — А тебя доведут до оргазма собственные пальцы, — нарочито громко усмехается Чонгук, заглядывая под пиджак на омеге. — Ля-ля-ля, туда нельзя, — Тэхён медленной походкой направляется на выход, виляя бёдрами не хуже Кардашьян. — Вот же противный засранец, — раздосадованно фырчит Гук и выключает воду, сразу же в неё погружаясь. Бомбочку не трогает, она ещё Тэхёна дождётся, если конечно тот не собирается копошиться с Ёнтаном до тех пор, пока вода в ванной не станет холодной. Альфа откидывает голову назад и медленно погружается под воду, так же медленно выныривая; капли воды собираются на ресницах, слепляя их в треугольники, волосы пятернёй зачёсываются назад, так, что видно сбритый затылок. А перёд глазами всё ещё омега, такой одновременно очаровательный и соблазнительный, аппетитный, до дрожи в коленях желанный. Он и только он. — Зайчик, хочешь пить? — Тэхён уже уложил пёселя и чмокнул перед сном, а значит, пора отдыхать и родителям. — Или, может, хочешь почувствовать тяжесть своего любимого омеги на себе? Ким мило улыбается, стоя лишь в одном пиджаке далеко не его размера. — Не знаю, надо подумать, — максимально незаинтересованно тянет Чонгук, словно из прошлого, но затем, рывком приподнимается и тянет младшего в ванную, роняя на себя. Весь пол теперь в воде, но кого это волнует, если Чонгук смотрит в карамельные прекрасные глаза и улыбается самой счастливой улыбкой лишь для одного человека в этом мире, лишь в него он влюблён. Тэхён хихикает, но всё же дует губы и отчитывает: — И хватит тут серьёзничать, — омега кусает альфу за нос и трётся щёчками. — Ты намочил мой прелестный пиджак, майор Чон. — Я слишком близок к тому, чтобы прямо сейчас разорвать его на тебе, Мистер Ким, так что не жалуйся, — Чонгук грозит ему пальцем, сдерживая улыбку и кусает за мягкую щёчку, сразу же её целуя. — Ну Чонгуки, — парень ластится и заливисто смеётся, чувствуя крепкие ладони на талии. Омега обвивает шею руками и пальцами гладит загривок. — Мне идёт? Красиво? А на работу к тебе можно прийти вот так? — Ты красив в чём угодно, малыш, но про работу – перебор. Мне придётся завязать всем глаза! — усмехается Чонгук, ощущая, как внутри всё переворачивается, взрывается и буйствует. — Я тебя люблю, — улыбается. — Просто захотелось сказать. — И я до невозможности сильно люблю тебя, — омега закусывает губы, руками показывая свою бесконечную любовь. И как можно быть таким очаровательным и милым _всегда_? Не час, не день, а всю жизнь? Этим прелестным комочком радости и жизненной, необходимой для Чонгука энергией? С Тэхёном вся его жизнь как чистое полотно с по-детски нарисованными цветочками, бабочками и солнышком в углу. — Мне кажется, что я влюблён в тебя с начала, до скончания времён, иначе откуда к тебе одному у меня столько чувств? — майор поддаётся вперёд и быстро крадёт поцелуй с припухших губ. — Ты такой красивый, милый, умный и в тебе столько прекрасных качеств... Просто не могу поверить порой, что ты мой и со мной. Такой прекрасный, маленький и уютный малыш, которого я люблю до бесконечности вселенной. Тэхён часто моргает, внимательно смотря в любимые глаза и замечая в них свое отражение. — Хочу провести с тобой всю свою жизнь, Гуки, — столь смелые слова шепчет Тэхён куда-то в губы и ловит шевеление чонгуковых: — Мы будем вместе и в следующих, — Чонгук обещание поцелуем скрепляет, сцеловывает его с мягких губ напротив и не встречает сопротивления. Омега действительно с ним и для него одного здесь, и даже если Чонгук никогда не был любителем «сопливых нежностей», то с появлением Тэхёна в его жизни всё кардинально изменилось. Ведь он всех этих нежностей достоин, заслужил их всецело и всё то время, что они вместе — Чонгук будет купать его в любви, заботе и понимании. Просто потому, что так велит сердце, оно отдаёт свои приказы, а Чонгук лишь послушно выполняет, раз за разом склоняя голову перед этим мальчишкой, коего встретил однажды в казино. — А ничего страшного, что ты кончил внутрь? — Тэхён невинно хлопает глазками, резко краснея и замечая явное удивление Чонгука от настолько неожиданной смены темы. — Вот скоро и узнаем? — нервно улыбается альфа, а перед глазами проносятся всевозможные варианты событий: их семья, дети, ладони сцепленные в замок, глаза испуганного мальчика с волосами серебряного цвета и то, как он позволил вытащить себя оттуда. Неужели, прошло столько времени? Чонгук погружается в свои мысли, как из них его выводит неожиданная реплика омеги: — Хочешь мальчика или девочку? — Тэхён хихикает, мечтательно укладывая голову на плечо мужчины. — Я вот думаю, что детки появляются не случайно. Вот у нас когда будет ре... Ты же хочешь, да? — Тэхён поднимает голову и снова всматривается в глаза, ожидая ответа. Так хочется снова услышать это от Чонгука, прямо сейчас намечтать топот ножек по утрам и весёлый детский смех во время завтрака. — Разумеется я хочу от тебя ребёнка, Тэхён. Кажется, в больнице ты хотел пятерых? Хочу, чтобы наши дети ни в чём не нуждались, и касаемо этого... Я хочу попробовать себя в бизнесе, что насчёт цветочного магазина для тебя? Ты хотел выучиться, если у меня не отказала память. Хочу, чтобы ты исполнил свои мечты, то, чего был лишён по стечению обстоятельств. А пол ребёнка мне не важен, главное, что он будет от человека, которого я безумно люблю, а люблю я только тебя. — В который раз убеждаюсь, что у полицейских память в размер столичной библиотеки, — бурчит Тэхён, смущаясь тем, что Чонгук отчётливо, слово в слово помнит. Даже число детей! — А ты был бы со мной на родах? — Разумеется, если ты хочешь, конечно, — он замолкает на несколько секунд и продолжает: — В конце концов, это наше общее решение завести ребёнка и я хочу быть с тобой в нужный момент, чтобы хоть как-то поддержать. Но, всё равно, меня не отпускает мысль, что это опасно именно для омег. Возможный риск кесарева сечения и всё такое, ты не боишься? Потому что я – боюсь, — Чонгук целует его в кончик носа. — Боюсь потерять тебя и только об этой мысли меня уже трясёт и разрывает изнутри. Я без тебя не смогу, маленький мой. — Я уверен, что малыш не навредит мне и всё будет хорошо, правда-правда! А кесарево сечение оставит только шрамик, зато наше чудо будет у нас на ручках, — Тэхён так воодушевлён рождением ребёнка, что делится _особыми_ феромонами. Чонгук смеётся и поправляет чёлку любимого солнышка. — Ох, — шумно выдыхает Чонгук. — Я представил тебя с нашим малышом на руках, детка... Вода приятно обволакивает их, успокаивает горячие тела и расслабляет их, а красная бомбочка остаётся лежать у раковины, пока Чон со всей, безграничной к этому омеге, нежностью тянет его к себе, гладит по затылку и целует в лобик. — Зайчик, а давай добавим горяченькой? — Тэ сладко зевает и кусает подбородок, сразу же зацеловывая губы. — Мо-о-ой~ Мой альфа, как ты себя чувствуешь? Животик не тянет? — Тэхён хихикает, вовсе не издеваясь, только нежничая и ластясь. — Замёрз? — Чон пальцами ноги умудряется повернуть вентиль, устраивая её меж ног омеги, чтобы добавить горячей воды. Чонгук чуть двигает его, чтобы горячая струя не обожгла чувствительную кожу младшего. — Устал, да? — встать всё же приходится, например для того, чтобы всё же взять гель для душа, с любимым запахом Тэхёна, и мягкую мочалку, чтобы намыть его, позаботиться.— Только твой, моя радость, — улыбается, когда вспенивает гель и касается его груди; Ким кладёт ладони на сильные плечи и противничает, укладываясь грудью на альфу, обнимашкая его. — Ты не ответил на главный вопрос, — мурлычет под ухо и тычется носом в шею. — Ответь, ответь, ответь, хитрый альфа. — Всё в порядке, маленький, — поцелуй в висок и Чонгук прикрывает глаза в удовольствии, ощущая как вода становится в разы горячее или это опять ему так жарко? — Воду... ммм... не пора выключать, Тэхёни? — Давай выключим, любимый, — Тэхён меньше, чем на секунду отстраняется от альфы и выключает воду. — Как же хорошо. Тебе потереть спинку, м? — Малыш, я хочу о тебе позаботиться не менее, чем ты обо мне, — Чонгук тянет его на себя за талию и сам намыливает его спинку, щекочет ушко поцелуями. — Мне нравится твоя кожа... Такая мягкая и гладкая не ощупь, отпускать её совсем не хочется... — А ты не отпускай, вот и решена задача, — лепечет и лезет поближе, отбирая мочалочку ловким движением и приступая к сильной спине альфы. — Удивительно, что полицейский из нас двоих я, но именно ты обезоруживаешь меня, — старший перехватывает его за запястье и покрывает кожу поцелуями, поднимается ими к шее и оставляет за собой багровые засосы. — Кто знает, может, я прирождённый детектив, просто мы об этом ещё не догадывались... — Тэхён тихо ахает, вздрагивая от приятного покалывания после чонгуковых губ. — Планируешь раскрывать опасные дела, мой маленький детектив? — Язык ведёт по ключицам острым, скользит выше, к бешено бьющейся жилке и настигает метку, зализывая и оставляя вокруг неё засос в форме сердца. — Ещё какие, а то, — Тэхён вроде и хихикает, забавляясь, но... В мгновенье он способен и прошептать сладкое «папочка...», как прямо сейчас. Чонгук столбенеет всего на секунду, но меняет их местами, нависая над омегой лежащим в воде. Следит за его красными щеками, блуждает взглядом по лицу и раздвигает стройные ножки, подхватывая одну под коленом и осыпая поцелуями бедро, шепчет низко: — Этого добивался? Тэхён прикрывает рот ладошками и часто хлопает глазками в попытках осознать происходящее. Всё происходит так резко и стремительно, что стоит набрать воздуха в лёгкие как минимум перед тем, чтобы прохныкать любимое имя из-за резко вставленных пальцев внутрь. Которые двигаются в нём сначала нарочито медленно, а затем ускоряют темп попадая прямиком по комку нервов средним пальцем. Чонгук кусает его внутреннюю сторону бедра, и целует под коленкой, выпрямляя чужую ножку. Ему так нравится, когда омега такой хнычущий и нуждающийся, это безумно возбуждает... Особенно, когда Тэ, едва ли не кричит: — Ч-чонгук, я..! Войди в меня, прошу, я так... Так хочу твой член в себе... — омега словно уже истерял весь рассудок и теперь не спешит собирать его по крупицам. — Ох, малыш, ты так сильно хочешь меня в себе? — Чон усмехается мягко, толкается пальцами более резко, выбивая с пухлых губ омеги отчаянные стоны. Но выполнять его просьбу не спешит – тянет время, исцеловывает каждый доступный сантиметр и мучает его этой лаской, доводит до иступления. Тэхён лихорадочно кивает и тянется ручкой к члену альфы, пальцами несильно похлопывая по головке. Он, между прочем, также горит желанием отомстить. Омега капает набранной в ладонь водой на излишне чувствительную головку, заставляя Чонгука вздрагивать и надавливать на простату куда сильнее. — Чёрт, — рычит Чонгук, ощущая приятную пульсацию и уходит под воду, чтобы взять его член в рот почти по самые яички, двигая головой в такт собственным пальцам. В этой войне Тэхён явно проигрывает, ведь пальчиками второй руки он мгновенно путается в волосах Чона и окидывает голову назад, позволяя услышать альфе громкие стоны. — Нет, папочка, я... Вставь в меня свой член, пожалуйста... — Тэ уже откровенно умоляет, расставляет ножки как можно шире и проталкивает в себя свой пальчик. И стоны омеги – отправная точка, Чонгук выныривает из воды, ладонями убирает воду с лица, глубоко вдыхая, и подтягивает младшего к себе за талию, одновременно с этим входя в горячее лоно одним резким толчком. Тэхён вскрикивает и впивается поцелуем в покусанные им губы, пока Чонгук вдавливает тело омеги в себя. Головка внутри пульсирует под давлением горячих стенок, в ушах негромко шумит, а Тэхён испивает Чонгука до дна. Альфа и сам отдаёт себя целиком и полностью, без остатка, а всё для этого омеги. Чон тянет его к себе за талию, а свободной рукой удерживает за бедро, толкаясь глубже. Целует настойчивее, кусает губы, сплетает языки и едва не стукается зубами в порыве страсти. Вбивается в горячего мальчишку без особого труда попадая по простате, выходит из него и снова заполняет собой до основания, так, что Ким подпрыгивает. Тэ хнычет и дрожит, руками блуждает по спине, крепко держась, и трётся своими сосками о чонгуковы. Ему так хорошо. Нет, даже не так. Ему так _ахуенно_. — Мой папочка такой большой, — негромко шепчет на ухо, хватаясь ручкой за край ванной и ёрзая на члене, садясь как можно глубже. Чонгук даёт ему всё, что Тэхён только пожелает — оставляет засосы на тонкой шее присасываясь к ней шершавыми тонкими губами, ласкает его тело, ладонью оглаживая бусинки сосков и чуть пощипывая их, толкается чуть грубо и размашисто, но держит в руках своих так нежно и трепетно, словно омега сейчас ускользнёт. — Хочу попробовать разговор во время секса, м, майор Чон? — дразнится, находясь в специфическом положении. Он буквально хнычет от удовольствия, скапливая влажность на ресничках, и вот-вот эякулирует, закатывая глазки. — Ким Тэхён, вы хотите потратить ваш разговор на меня? — ладонь давит на низ живота омеги, скользит по его паху и пальцы сами собой сжимаются на аппетитной ягодице. — Моя детка сегодня очень скучала? — сладкий шёпот в самое ушко и неотводимый взгляд от трепещущих ресничек. Чонгук кусает его за мочку уха, одна из слабостей младшего, и проводит по ней горячим языком. — Д-да, твоя детка очень сильно скучала по папочке, — шёпот сопровождается негромкими стонами. Тэхён настойчиво кладёт блуждающую по телу руку на член. — Потрогаешь свою детку здесь? — Неужели, я настолько плохо трахаю мою детку, что она не может кончить без прикосновений? — рычит Чон, но вопреки своим словам кладёт ладонь на аккуратный член омеги и сжимает его в своих пальца, чуть поглаживая. — Нравится, когда я тебя касаюсь? — расстояние сокращается, — Когда делаю так? — губы засасывают розовую горошину соска и поднимает жаждущий взгляд, полный похоти и желания. Тэхён завороженно смотрит и хватает недостающий воздух ртом от переизбытка эмоций. От лёгких касаний головка сочится и побаливает, прося большего. Чонгук чувствует и щекотит большим пальцем уретру, лишь за одно движения доводя любимого до громкого вскрика его имени. Тэхён пачкает руку Чонгука и хнычет, специально сжимая член внутри. — Д-да, — Тэ отвечает на заданный ранее вопрос, — папочка, очень... — Какой ты у меня умничка, детка, — Чонгук улыбается уголком губ и вгрызается в мягкие губы, выходит из него, чтобы в очередной раз войти с громким хлюпом. Одна ладонь надрачивает член младшего, пока вторая держит Тэхёна за талию. Чон толкается более плавно, меняет темп и скорость, экспериментирует с углом проникновения, когда поднимает омегу, покидая его тело и прижимает к стене лицом, вновь входя в него целиком. — Папочка... У меня нет сил стоять, я.. Ты будешь меня держать, пока трахаешь? — негромко мычит, оглядываясь и облизываясь голодным зверем. — Ножки дрожат? — альфа покрывает его спину поцелуями, поднимается выше и кусает за загривок, плотно удерживая сползающего мальчишку за талию и прижимая его своим телом к плитке. Он двигает бёдрами, с задержкой в пару секунд, а темп толчков снова нарастает. Чонгук его спину засосами усеивает, пальцами правой руки ведёт по груди и спускается к члену, обхватывая рукой ствол и двигает ладонью мучительно медленно. Тэхён не может и сосредоточиться, он нетерпеливо касается своего члена, и из-за смачного шлепка по ягодице цепляется за руку Чона. Ножки предательски дрожат сильнее с каждым попаданием по простате, вся ванная пропитана феромонами двоих. — Теперь без касаний, — более грубо, настойчиво. — Хочу услышать, каким ты бываешь громким, — шепчет на ухо совсем низко, когда толкается глубже. Аромат омеги сводит его с ума, он чувствует как внизу живота приятно тянет, а возбуждение, словно патока, медленно расплывается по венам. Носом он поддаётся вперёд, утыкаясь в волосы Тэ и звучно втягивает его запах носом, за чем следует томный выдох в красное ушко младшего и несдержанный очередной укус. — А когда папочка... — Тэхён срывается на громкий стон после особо глубокого толчка, — кончит в свою детку? — руками расставляет две половинки, так и просит. — Когда моя детка кончит ещё раз, — смеётся альфа, но, в мгновение, жмёт его чуть сильнее к стенке и шепчет: — Ведь я же должен довести тебя до звёзд перед глазами, да? Ты же хочешь почувствовать это наслаждение? — рычит, хотя сам уже на чёртовом пределе и имя ему – Ким Тэхён, который хнычет под ним и мечется из стороны в сторону, сам же насаживается нетерпеливо и откидывает голову на чужое плечо, подставляя щёки по поцелуи своего мужчины. — Очень хочу, пожалуйста... — омега жмурит глазки от жара в лице и ручкой хватается за бедро альфы, старательно двигаясь навстречу и заставляя Чонгука промычать от удовольствия. Тэхён даже не уверен, осталось ли чем кончать, но глазки сами собой закатываются, ведь Чонгук прямо-таки доводит его до иступления, заставляя громко вскрикнуть; член выстреливает струёй спермы на плитку, пачкая втянутый животик омеги, пока сам он подробно маслу на горячем тосте, расплывается в руках любимого мужчины, обмякая. Чонгук кончает следом за ним, в него, сразу же подхватывая младшего под руки. Укладывает его на себя и они оба пытаются восстановить дыхание после бурного оргазма; Чон гладит его по мокрым волосам и расцеловывает лицо, шепча о том, какой его мальчик замечательный. Тэхён слабо улыбается, рвано дышит и расслабляется в нежных объятиях, будучи готовым прямо сейчас провалиться в страну сновидений. Перед глазами словно взорвалась сотня салютов, а внутри горячо и так... Много. Тэхён тихонько ахает, осознавая и стеснительно пряча лицо в исцелованную шею, утыкаясь в неё носом, щекоча дыханием и слыша расслабленный смех Чонгука над ухом. — Это было невероятно, Чонгук..~ — восхищённо выдыхает омега, не скрывая своей усталости после _такого_. — Ты был великолепен, малыш, — Чон гладит его по спинке, пальцами очерчивая изгибы. — Такой горячий и такой нуждающийся, — шепчет он Тэхёну на ушко и тянется к шампуню, намыливая голову омеги и мягко массируя её пальцами. Чонгук его намывает ласково, каждый сантиметр тела оглаживает и целует каждую чёрточку любимого лица. Омега лишь тихонько хихикает, очень расслабленно и довольно. Сил на что-то другое в принципе нет, да и какой дурак не будет наслаждаться столь прелестным моментом. — Ты такой невыносимый, — фыркает и смеётся, жмуря носик. — Вообще когда-нибудь кончаешь раньше меня? — Считаю своим долгом удовлетворить сначала тебя, детка, — Чонгук целует его в носик и тянется рукой за лейкой для душа, поворачивая вентиль. Он смывает шампунь с головы омеги, пока тот прикрывает глаза, даже несмотря на то, что шампунь детский и без слёз. Это Чонгук ему купил, ведь они любят проводить в ванной должное время, после горячих дней и ночей. — Да и почему же я невыносим? Моей любви слишком много для тебя одного? — издевательски улыбается альфа. — Неа, очень даже достаточно! Я бы хотел ещ-, — резко плюется, ведь в рот попала мыльная вода. — Чонгук, ты! Чон смеётся, откидывая голову на спинку бортика ванной, смеётся так искренне и звонко, словно к этому привык. Хотя, с этим омегой он почти приноровился чувствовать себя искренне счастливым. Тэхён замолкает и внимательно на него смотрит, тянется ладонью к чужому лицу и ведёт пальцами по контуру губ, шепча тихое: — Я так люблю твоё счастье, Чонгуки, и тебя очень сильно. Так рад, что я его частичка, тот, кто вызывает улыбку на лице и этот полный заботы взгляд. — отвлекается на нежный поцелуй в губы. — Ты у меня самый-самый!~ — уже громче с довольной улыбочкой и смешком. — Любимый, — со всей нежностью, на которую способен, шепчет Чонгук, обхватывая его лицо ладонями и поглаживая щёчки. — Ты делаешь меня самым счастливым, кроха. Идём в кроватку? — альфа склоняет голову в бок и целует Тэхёна в кончик носа, целует каждую родинку и не даёт ответить, когда накрывает мягкие губы омеги своими. Тэ длительно мычит, даже так подавая знаки согласия, а Чонгук снова звучно смеётся и так нежно, уверенно и влюблённо смотрит на своего омегу, что сразу же среагировал и начал бодаться носами. — Ах, кто бы посушил мне волосы..~ — совершенно без намёка, так, к слову. Чон вытыкает затычку и ещё раз ополаскивает их из душа, усаживает Тэхёна и бурчит что-то про: «Не шали, пока я иду за полотенцем.». Поэтому он первым встаёт из ванной и выходит из комнаты, чтобы дойти до спальни и взять новое махровое полотенце, положить на кровать такую же махровую пижаму с ушками, для Тэхёна. Они купили её не так давно, когда ходили вместо по магазинам, заодно присматривая обои для их общего семейного гнёздышка. Тэхён покорно ждёт своего принца, с улыбкой оглаживая несколько оставленных Чонгуком засосов, которые без труда заставляют кожу покрыться мурашками. Альфа заходит обратно уже с полотенцем в руках и склоняет голову вбок, спрашивая: — Детка, ты сможешь встать сам? А потом я возьму тебя на ручки. — Конечно! — моментально встаёт и тянет руки к парню. — Чего ещё желаешь?~ — смеётся и кокетливо подмигивает. — Недавно с ног валился, а теперь такой резвый, — усмехается и кутая обнажённого Тэхёна в полотенце, подхватывает его на руки, сразу же прижимая к себе свою поклажу. Чонгук заносит его в спальню и усаживает на кровать, сразу же целуя в щёку и бодаясь носом. Волосы омеги слегка растрепались и каким же он будет очаровательным, если их высушить. — Облачко моё милое, — альфа вновь целует его в кончик носа, на всякий случай, укрывает ещё и одеялом, и только потом отходит к шкафу, чтобы одеться самому. Тэ хихикает, вытирая с себя оставшиеся капельки воды и переодеваясь. — Я так рад, что мы купили эту пижамку! Когда у тебя выходной? Давай и тебе возьмём что-то такое, м?~ — омега лёг обратно под одеяло и заметно прибалдел. Чонгук, будучи переодетым, садится перед ним на кровать и берёт полотенце в свои руки, чтобы просушить им волосы младшего. — Не больно, всё хорошо? Сильно устал, детка? — заботливо шепчет Чонгук. — Эй, игнорировать меня удумал! Я нормально? Не знаю, силёнок нет, кто же обо мне позаботится теперь~ — откинулся обратно на кровать, театрально вздыхая. Тэхёну сейчас очень легко, он так расслаблен и доволен. — А ты как, мой альфа? Чон улыбается и берёт его стопу в свои ладони осторожно разминая и оставляя на щиколотке мягкие поцелуи. — Всё в порядке, кроха. А насчёт пижамы... Можно, почему бы и нет? Лишь бы тебе нравилось. — Почему это мне? Мы о тебе говорим, Гуки, — потягивается котёнком и расслабляет ногу, едва ли не мурлыкая от удовольствия. Теперь у Чонгука не только пёс Ёнтан, а ещё и кот Тэхён. — Мы сейчас будем спать? Или ты снова накинешься на меня, горячий альфа?! — Как знать, — ухмыляется майор уголком губ и нависает над омегой, руки лезут под махровую кофту и оглаживают талию, ощущая кончиками пальцев рубцы и шрамы, поглаживая каждый с невесомой осторожностью. Он наклоняется ниже и целует его животик, водит по нему носиком, ласково и осторожно. От хихиканья сдержаться невозможно. Тэ запускает пальцы в густые волосы, нежно оглаживает едва отросшие волоски на выбритых висках. — Ты завтра дома? — шепчет, с заботой проводя свободной рукой по щеке и спускаясь к плечу, чтобы погладить. — Что хочешь на завтрак? Приготовлю всё, чего пожелаешь~ — Ммм, хочу тебя в моих объятиях и валяться в постели занимая себя лишь целованием тебя, — мечтательно улыбается Чон, но вопреки своим словам, встаёт, чтобы взять пульт и приглушить свет, заодно захватывая телефон, по пути в кровать. — Если завтра никуда не вызовут, то я буду очень рад провести с тобой время. — Какой у меня деловой майор Чон, — ложится на животик и сгибает ножки, болтая ими. Тэхён обожает так лежать, читая книгу или залипая в телефоне, пока Чонгук дремлет на его пояснице или ниже... Кхм, не суть. — Ты знал на что шёл, малышка, — хихикает Чонгук и, откладывая сотовый в сторону, притягивает к себе своего любимого мальчика. — Мистер-будущий-Чон, вам не нравится моя серьезность? — Ой, дай-ка подумать, — задумчиво дует губы и резко целует Чонгука в нос. — Признаюсь, тогда я втюрился в самого серьёзного полицейского, а ты? — оба хитрецы, слишком сильно обожают слушать друг от друга, снова и снова, как сильна их любовь. — А я влюбился в потерянного мальчика, совсем запуганного. Который часто плакал в душе и красил волосы в тёмный цвет, чтобы не вспоминать прошлое, — альфа берёт его за руку, усаживаясь рядом. — Этот малыш был самым красивым и чистым из тех, которых мне удалось повидать за свою жизнь. А вскоре, он превратился в сильного самодостаточного мужчину, который стоит горой за то, что любит и чем дорожит. Тогда, я влюбился в него ещё раз, и с каждым днём – это чувство становится только сильнее. Я очень им горжусь. Омега кусает губки, сдерживая накатившие слёзы — конечно же его растрогали слова Гука, что оглаживают бархатом израненное сердце. — Чонгуки, а ещё... Я записался к психологу... — следует долгая пауза. Тэхён продолжает неуверенно мяться и крепко держать Чонгука за руки, нервно ощупывая его пальцы. — Если ты не будешь занят и захочешь... Может, пойдёшь со мной? — Разумеется, я не буду занят, если это касается тебя. Когда запись? Я с удовольствием с тобой схожу, если тебе нужна моя поддержка, милый, — Чонгук берёт его ладони в свои и нежно поглаживает, осыпая поцелуями каждый длинный пальчик. Тэ часто кивает, мягко касаясь любимых губ подушечками. — Спасибо, что ты есть у меня, такой драгоценный... — шепчет, придвигаясь ещё ближе и буквально ложась сверху. — Я решил не откладывать и записался на завтрашний вечер... Гуки, но ведь гон... — Всё будет хорошо, выпью подавители и мы спокойно сходим к врачу, детка, — Чонгук целует его в лоб и прикладывается к нему своим. — Это тебе спасибо, что ждал меня и терпел всё это время. Спасаешь меня снова и снова, любимый. — Будем спатки, м? — слегка двигает лобиком, начиная смеяться и щуриться. Он ведёт носиком вверх, оставляя поцелуй на бровях, а после крепчайше обнимает. — Моё солнышко, — любовно улыбается альфа, умиляясь своему малышу. — Ложись отдыхать, а я с тобой лягу, кроха. Тэхён весь ласковый и изнеженный, тянется за тысячным поцелуем за, кажется, сегодня и укладывается рядом, сползая с груди Чонгука. — Сладких снов, мой горячий альфа~ — прикусывает язычок и щурится. — Сладких снов, мой сексуальный и возбуждающий омега, — ехидничает Гук в ответ и целует младшего в макушку, прижимая к себе и сразу же кутая его в одеяло, гладя по спине. Макушка едва заметно шевелится и слышится хихиканье. В тепле друг друга они засыпают, синхронно посапывая.
Примечания:
Ждите бонусы, они уже пишутся♥️🥺
И не забывайте про отзывы ♥️
Мой канал в телеграмм
https://t.me/lini_rebell
Канал Наташи
https://t.me/ritsukost
