capulus
19 октября 2022 г., 23:16
***
Открыть глаза Тэхёну чрезвычайно трудно. Словно тяжесть свинца давит на веки, и Тэ вот-вот вдохнет его ядовитую пыль. С негромким мычанием омега приоткрывает правый глаз и резко закрывает от ослепляющего света лампы. Мерзкое чувство. Мерзкое… Тэхён моментально раскрывает глаза, вспоминая злобное лицо Ёнсуна и звук выстрела. — Очнулся? — Юнги сидит на стуле, рядом с кушеткой омеги и смотрит на его лицо. — Как себя чувствуешь? Сильно болит? Обезболивающее добавить? Ох, и пить, наверное, хочется… Я сейчас! — Мин поднимается со стула, и наливает в стакан воды из графина. Приподнимает голову Кима и прислоняет стакан к его губам, помогая отпить. Тэхён отвечает медленно, немного тормозит и проливает немного воды на простыни. — Прости… Я… Где Чонгук, он… Жив? Юнги, скажи. — Тэ… Да, он жив… Но сейчас немножко отдыхает, сам бы убил придурка. Врачи сказали, что он вызвался на переливание крови тебе и… В общем он накосячил. Вырубился там и в себя с того времени не приходит, но сказали, что ничего серьёзного. Много крови потерял, придурок, а теперь просто отдыхает и восполняет силы_ — Юнги кивает вправо. — Вон лежит, твой принц. На коленях умолял переливание разрешить, грозился под машину кинуться, если не разрешат, а сам же откинулся раньше действия успокоительного. Тэхён, хоть и слаб сейчас, но на фирменное закатывание глаз сил хватает. — Идиот… Ик… — добавляет Тэхён, щуря глаза. — Надо с такими дураками нежно, ведь так? — отшучивается омега, а сам нервничает и чувствует, как сердце бьёт в груди. Его Чонгук… Ради него… Пожертвовал частью себя даже зная, что это навредит ему… Рискнул собой лишь бы Тэ выжил… — Да ладно тебе, — улыбается Мин. — Влюблён он в тебя, как мальчишка. Сто лет его таким дурным не видел. Он же с самого начала за тебя трясётся, не дай Бог, кто косо на тебя смотрел — бац, и Чон рычит, как ненормальный. Три месяца назад, помнишь, побитый ходил? Подрался из-за тебя с Каем, а тебе всяко сказал, что на задании, да? — Так это тогда с Каем?! Вот же… Мои халявные конфеты побил… — Тэхён фыркает. Но, когда пробует сесть, вскрикивает от боли. — Ладно, я понял, полежу. Видно, что Тэхён постепенно приходит в норму, хотя бы ради Юнги, сидящего рядом, и Чонгука, лежащего на соседней койке. Пытается отшучиваться и говорит в весёлой манере, вот только кое-что тревожит стучащий орган в груди… — Он правда… Любит меня… Ну… Прям по-настоящему-настоящему? — Тэ с мольбой смотрит на Мина, ожидая ответ. Положительный ответ, иначе другой он просто не примет. — Любит, раз держался так далеко. По крайней мере, он пытался. Неужели, ты не замечал? Он же так на тебя всегда смотрит, только с тобой улыбается и вообще. Он же как дурак с тобой себя ведёт. Вино он люто ненавидит, но с тобой, насколько я знаю, он его пил. Чонгук не позволяет себе напиваться из-за… — Мин затыкается, но поднимает взгляд и смотрит прямо в глаза омеги. — Его отец в пьяном угаре убил его маму, Тэ. Это не секрет, но остальное, я уверен, он расскажет тебе сам. И да, по поводу контракта вашего… Он хотел после него признаться тебе, после того, как над вами перестанет нависать опасность. Он любит тебя, Тэхён. Я не знаю, как сказать это тебе ещё, но мне ты можешь верить. Он без сомнений рискнёт жизнью ради тебя. — А я не хочу, чтобы он рисковал, понимаешь…? И… Мне очень жаль… Что так случилось с его мамой, очень… — Тэхён так растрогался, что уже успел шмыгнуть три раза и пустить слезинку, умалчивая о том, каким тоскливым взглядом он смотрел на Юнги. — А сам ты что сделал? Зачем вообще во всё это полез, Тэ? Тем более один! Он так старался тебя уберечь, а ты — сломя голову, да в пламя… Он чуть половину твоей квартиры не снёс, когда ему пришло фото с тобой от Ёнсуна. Про видео я вообще молчу, мне пришлось его держать, чтобы он не побежал туда один, а он бы обязательно побежал. И да — он всегда будет рисковать ради тебя, Тэ. Не говори ему не делать то, что сделал бы для него сам. Это не моё дело, и меня, всяко не касается, но… Он винит себя в том, что ты спал с другими и я хочу знать… Это же не он тебя на это подбил? Говорю сразу, Тэ. Он не считает тебя шлюхой, как и я. Ты мне как младший брат и я за тебя любому голову снесу. — Я правда не хотел, я только поехал разузнать кое-что, а там… Меня похитили, я мало чего помню, — тяжело вздыхает, чувствуя пульсирующую боль в животе. — Чонгук не виноват в том, что я спал с теми. Для всех них я знаменитая лучшая шлюха, а так они давали достаточно информации для дела и того, чтобы их посадили. Я сам шёл на это. — Зачем, Тэ? Зачем ты так себя мучал? Он же наоборот… Старался уберечь тебя от этого, старался восстановить тебя по кусочкам… Чёрт, хуёвые из нас полицейские, раз одного омегу уберечь не можем. Понятно, почему он был на взводе, когда ты утром уехал. И что ты дальше планируешь делать? — Юнги поворачивается к Чонгуку, смотрит на его бледное лицо, чуть хмурясь и закусывая нижнюю губу, поворачивается обратно к омеге и смотрит на него. — Может, всё-таки обезболивающее? Тот кивает, протягивает руку и мигом закрывает глаза. — Быстрее, пожалуйста, я не переношу иглы… — Юнги даже сейчас может увидеть шрамики около вен, ясно, откуда и как. — Я хочу… Хочу вылечиться психологически и… Ну… По омежьей части. А вы…? И, точно! — Тэхён аж дёрнулся. — Найти Чимина и родителей. Я готов сам– Юнги моментально перебивает: — Никаких больше «сам»! — Юнги передает в руки Кима кнопочку, на которую тот с удивлением смотрит, а после Мин крутит колесико на трубке капельницы, что позволяет лекарству капать и попадать через проводок в вену младшего через канюлю, что поставили медсестры. — И не бойся, я ничего колоть не буду — медсестры просто поставили уже все, сказали просто открыть капельницу, если тебе будет больно. Если будет сложно терпеть, то нажми кнопку — в вену пойдет более сильное обезболивающее. А Чимином и его поисками — я сам займусь, только как его найти? Есть у меня сомнительная мысль, что ты не просто так побежал за флешкой, верно? А насчёт лечения, ты умничка, Тэ. Я тебя всегда в этом поддержу, и ты можешь позвонить мне в любой момент, даже ночью, ладно? А мы… «Мы» это кто? — Ты и Чонгук… — Тэхён смотрит на руку и от неприязни вздрагивает, кое-что вспоминая. — У меня дома, в тумбочке у кровати, лежат пластыри… Сможешь потом привезти, пожалуйста? Они с котиками такие, их мне Чонгук подарил, — краснея, пробурчал последние слова. — А флешка… На минуту омега задумался, перебирая всё случившееся в голове. — Я уверен, там документы и видео, за которые можно осудить всю шайку Ёнсуна; и местоположение других омег, чьим телом торговали… Иначе… Я зря бросился в огонь тогда, будучи уже сгоревшим. — Хорошо, я займусь остальной частью этого расследования, и поиском твоего друга. Не думай об этом вовсе, хотя бы лишний раз. И, ну… Зачем тебе пластыри… Ладно, промолчу, что они от Чонгука, это я понял. Но, зачем…? — Ранок много… — Тэхён расстроенно смотрит на руки и вздыхает. Он недовольно хмурится и указывает то на следы от капельниц, то на памятные шрамики от Ёнсуна, а Юнги вмиг доходит, и альфа понимающе кивает. — А так хоть какая-то радость. Спасибо за всё, Юнги. — Ты ещё отлично отделался, не вешай нос. Вот нашему Чонгуку минимум месяца два придётся ходить с гипсом, кость-то треснула или что-то типа того, должна зажить. В это время заходит медсестра и расспрашивает Кима о самочувствии. — Извините, а я могу сидеть? Ну, мне надо очень… — Зачем вам? К нему что-ли? — девушка кивает на Чона. — Агрессивный у вас альфа, конечно. Всех фельдшеров нам перепугал. Тэхён неловко улыбнулся, начиная мило строить глазки. — Сам в шоке…~ Чонгук, словно почувствовав, что говорят о нём, тихо прошептал хриплым голосом: — Т-Тэхён… — Какой он у вас, на самом деле, заботливый. Повезло вам, господин Ким, — улыбается девушка, осматривая альфу. — Возможно, скоро Чон, — откашливается Юнги, расплываясь в улыбке. — Что… Юнги! — смущается омега и прячет лицо в одной ладошке. — А… Он уже очнулся? Я хочу к нему… — Сейчас должен проснуться, — медсестра проверяет показатели и реакцию зрачков на свет. Чон перехватывает её руку и резко вскакивает на кровати, сдавленно шипя от боли; отпускает руку девушки и падает обратно на подушки. — Твою мать, чувствую себя так, будто в меня стреляли, — тихо шепчет он. — Господин, будущий Чон, — девушка тихо хихикает. — Вам нужно лежать и отдыхать, ибо швы могут разойтись. Полежите дня два-три, хорошо? — Да ты экстрасенс, — хрипло смеётся Мин, поворачиваясь к другу. — Что снилось? Тэхён послушно кивнул, а после подозвал девушку к себе и тихонько прошептал, смущаясь. — Извините, а можете принести утку и… Отвлечь их? Мне неловко… — Да, конечно! — девушка закрывает Тэхёна занавеской и протягивает омеге то, что он просит. — Господин Мин и господин Чон, мне нужно с вами отдельно поговорить, — медсестра старается говорить, как можно громче. — Что-то с Тэхёном? — сразу же вскакивает Чонгук, на что девушка укладывает его обратно за плечи. — Где Ким Тэхён? — Господин Чон, я прошу вас успокоиться и не нервничать. Вы перепугаете своими криками всю больницу! Чонгук рычит на неё, но успокаивается, когда Юнги кладёт свою ладонь на его руку. — Где. Мой. Омега? — шипит он, скаля зубы. Омега быстро делает свои дела с помощью медсестры, чтобы не задеть рану, и благодарит за понимание. — Да всё со мной хорошо, ну! Ты чего такой, — едва ли не обиженно бурчит омега, когда шторку открывают. Он и вправду ведёт себя непринуждённее, чем кто-либо в этой палате — это и есть одна из сотен способностей яркого солнца среди кромешной тьмы. — Тэ, — завороженно выдыхает Чонгук, не обращая внимание на девушку и друга, поднимается с постели — подходит к Киму, садится на колени у его кушетки и берёт ладонь в свою, — Ты живой, да? Я же не сплю? Я… Я не чувствую твой запах… И другие тоже… — Это из-за лекарств, мистер Чон, — медсестра старается говорить тише, на подсознательном уровне успокаивая буйного больного. — Не переживайте, скоро пройдёт. — Носик заложило? — Тэхён хлопает ресничками и влюблённо смотрит в тёмные глаза. — А тебе можно вставать…? Если нет, то живо обратно! — омега вдруг пытается вести себя максимально строго, вот только со стороны перед Чонгуком выглядит как крошечный котёнок, что фыркает как огромный хищный тигр. — Шоколадное печенье, Гуки, — Тэхён шепчет едва слышно, давая понять, что это действительно он, а не паршивая галлюцинация после десятка препаратов. — Я тебя люблю, — Чонгук отмирает из-за кодовой фразы, искренне улыбается, смотря на Тэхёна. Его маленького Тэ, который всё же выбрался из этого дерьма. — Нельзя ему вставать! — уже закипает медсестра. — Мистер Чон, я вам снотворное вколю, честное слово! — Извините, но я тут влюблён, — бурчит капитан и встав, одной рукой двигает свою койку к омежьей; чуть пошатнувшись от сильного головокружения, садится на неё. — Вот же придурок, — закатывает глаза Мин. Для него уж слишком обыденно видеть такого Чонгука. — Вы…! — девушка уже просто слов не находит и тяжело вздыхает. — Закончили? Уши Тэхёна краснеют, видимо, только он здесь испытывает стыд за за всех сразу. — Простите, пожалуйста! — Можно уже оставить нас наедине? — цокает Чонгук, — Я здоров, как бык, если нужно, могу отказаться от помощи. — И тогда вам не будет нужды находиться в палате, — парирует медсестра. — Ла-адно, — фыркает Чон. — Но всё-таки, пожалуйста, оставьте нас наедине. — Я ухожу первым, куча дел, сами понимаете. И Чонгук, после выписки шеф ждёт тебя у себя, сказал, что что-то срочное, — Мин покидает палату. Тэхён, взволнованно смотря на альфу, тихонько попросил: — Ну правда, ложись, — глазки умоляюще смотрят. — Ради меня, — добавляет, не удержавшись. Чонгук сразу же ложится на кровать, но не может повернуться из-за больного плеча; хмурит брови и фырчит, прямо как на работе. Пытается лечь прямо на больное плечо, но по итогу болезненно стонет, жмурит веки и кусает нижнюю губу. Медсестра подрывается к нему и укладывает в полулежачее положение, подкладывая подушку ему под спину. — С-спасибо, — улыбается Чонгук, на что девушка хоть устало, но искренне ему улыбается и покидает палату, предварительно показав кнопку вызова. Чон смотрит в потолок и всё ещё кусает губы. Возможно, ему грозит увольнение за то, что он взял с собой опергруппу и никого не предупредил. Никаких улик у него нет, почти выходит, что он просто перестрелял невинных…? Дело хуёво. Тэхён словно чувствует переживания его альфы, вот и тянет ладошку к нему и внимательно смотрит. — Очень больно…? — голос Тэ пискнул так, словно омега сейчас заплачет. А ведь правда может. Видеть любимого человека в таком состоянии… Очень трудно. — Как ты там говорил? Совсем не больно, — едва улыбается Чон, но его лицо словно возвращает серьёзный вид. Альфа берёт его ладошку в свою и переплетает пальцы; у Тэхёна ладони тонкие, а пальчики длинные, а Чонгука же наоборот. Их переплетённые пальцы красиво смотрятся, теперь он может взять его за руку. — Я люблю тебя… Прости, что я… Подверг всех нас опасности, и из-за меня т-тебя могут уволить… — Тэхён опускает голову, едва ли не отворачиваясь от Чонгука. — Тэхён, — Чонгук выпускает его ладонь из своей и касается ей лица омеги; поглаживает тихонько и улыбается натянуто. — Я даже не злился за тебя… Ну если только немного, ведь просил тебя в это не лезть… Ёнсун, когда я его только посадил в тюрьму, пообещал, что уничтожит всё, что я люблю… Я не мог, точнее не имел права, ничего к тебе чувствовать, но лишь потому, что боялся за твою жизнь. Я давно тебя люблю, Ким Тэхён. И если бы мне поставили выбор: моя работа или ты, то я бы всё равно выбрал тебя. Всегда выбирал, даже когда мне предложили перевод в Пусан, на более высокий пост. Я просто не мог оставить тебя здесь одного, но и привязать к себе не имел никакого права. Это ты меня прости, что вообще согласился на этот договор… Как ты и говорил, я сам рисковал твоей безопасностью и заставлял снова и снова проходить через всё это… Своими же руками. Так что во всём этом изначально лишь моя вина, — Чон слезает с кровати, чуть отодвигая её в сторону и встаёт перед омегой на колени; склоняет голову к полу, уложив её на здоровую ладонь и шепчет: — Ким Тэхён, мне очень жаль, что я такой дурак. Прости меня, пожалуйста… Омега запускает пальцы в волосы, осторожно перебирает и гладит по голове. — И ты меня прости, пожалуйста, я… Я просто хотел видеть твою улыбку чаще… — Тэхён роняет первую слезу и сразу же вытирает её, лишь бы Чонгук не увидел. — Твой голос, — Чон резко поднимает голову. — Ты плачешь? Чонгук поднимется с пола и садится на свою кушетку, пытаясь придвинуть себя ногами и, о чудо, у него получается! — Но… При чём тут моя улыбка, Тэ? — брови альфы надламываются, он смотрит на омегу с нескрываемым сожалением и всё-таки любовью; неким трепетом, что согревает душу и тело. Тэхёну к лицу даже больничная одежда, но его не украшают капельницы и следы от уколов; не украшают синяки и ссадины по всему телу… Но что с его спиной? На руках, под бинтами, видны следы от плети и Чонгук с силой стискивает зубы, чтобы не потерять контроль. Вместо этого, он резко поднимается и садится у своей тумбы, где ожидаемо, лежит его небольшая сумка, а в ней… — Надеюсь, что двигать пальцами мне всё же можно, — улыбается он, открывая упаковку пластырей с… Клубничкой! — Кажется, ты любишь клубнику, Тэ? Я не был уверен, но хотел подарить их в ту ночь, перед… Уже неважно. — Чонгук старательно клеит пластыри на его обработанные врачами ранки; на переносицу, которой досталось из-за Ёнсуна; на длинные пальчики, которые тоже искалечила плеть. — Да-а-а, я обожаю клубнику, — омега весело хихикает, когда Гук наклеивает пластырь на переносицу. — А мне красиво? Идёт? — Тэ рассматривает каждый пластырь, где-то внутри себя отгораживаясь от связанных с ранками воспоминаний. — Тебе всё к лицу, ты очень красивый, Тэ, — Чонгук сжимает здоровую руку в кулак и смотрит в глаза омеги. — Такой красивый, что все постоянно смотрят на тебя. — Надеюсь, ты не будешь использовать это как повод для ревности, — омега прокашлялся, смущаясь. Не может он здесь, при Чонгуке, как-то намекать и думать о отношениях… — Ну, ты же назвал меня своим парнем, Ким, — ухмыляется капитан. — Даже не знаю, что теперь с этим делать~ Омега недоумевающе захлопал глазами, а после напряг память. — Ты…! Ты услышал? — Тэхён легонько шлёпает кулак Чонгука ладошкой и дует губы. — Разумеется, я услышал, Ким Тэхён, — альфа садится рядом с младшим. — Я впитывал каждое твоё слово, как губка! — Чонгук отдал ему честь и засмеялся. — Когда ты глаза закрыл я… Я так испугался, что потеряю тебя. Я запомнил всё, до мелочей, ну… До того, как я отключился, помню только, что согласился на переливание? Или предложил, а меня надурили… — брови Чона хмурятся. — Неважно! Главное, что ты жив, а значит, будешь и здоров… Но… Чем теперь планируешь заняться? Полагаю, договор окончен, и мы оба свободны… — И? — с ожиданием тянет Тэхён, даже слегка требовательно смотря на Чонгука. Чонгук цокает и наклоняется к омеге; осторожно касается его губ и прикрывает глаза. Оттолкнет или …? Парень моментально жмурит глаза и рукой хватается за локоть альфы. Это его первый настоящий поцелуй, такой волнительный, а вдруг губы недостаточно нежные, ведь… Их так истерзали, но прямо сейчас губы Чона словно бальзам на больные ранки. Чонгук в поцелуй улыбается, но всё равно не напирает: языком скользит по пухлым губам и снова нежно их сминает, смакует сладкий вкус. Наконец, он совсем невесомо ощущает родной запах; левую руку запускает в мягкие волосы младшего и чуть-чуть его к себе тянет. Отстраняется первым и оставляет ещё один быстрый поцелуй на мягких губах, словно бонус. Тэхён весь раскраснелся и аж запыхтел, отводя глазки. Ему понравилось, это было… Бесподобно. Он хочет так ещё, и в щёчку, и в носик, вот только ситуация неудобная, как и их травмы. — Тебе нравится там… В квартире? Я так скучаю по тебе, Тэхён. Возможно, я спешу, но… — Чон поджимает губы, хмурит брови, ведь совсем не привык так открыто выражать свои чувства. Он не привык любить. — Останься со мной, Тэ, пожалуйста… Я без тебя просто не могу, а моя квартира без тебя стала пустой, даже возвращаться туда не хочу. Та комната тебя ждёт, я ничего там так и не трогал… — Чонгук целует его носик и смотрит побитым псом. — Мне страшно об этом просить, ведь безопасность со мной так себе, но… Я тебя сберегу и никуда больше из виду не отпущу, пока не поймаю всех, кто знает о твоём прошлом; кто хоть как-то может тебе навредить… Пожалуйста, будь моим омегой, Ким Тэхён… — Я согласен, Чонгук, — Тэхён говорит ласково, уголки губ тянутся вверх, ближе к щёчкам. — Мне у тебя очень нравится. Но… Ты правда готов любить и быть со мной после всего, что узнал обо мне…? Ким сомневается, он сжимает ладонь Гука двумя руками и кусает только целованные губы — глупая назойливая привычка. — После чего, Тэхён? Я не понимаю о чём ты сейчас говоришь, — капитан чуть сжимает ладонь, касаясь чужих пальчиков. Нехотя, Тэхён продолжает: — Что я был шлюхой. Что меня брали как хотели, что… Нет, — он не хочет об этом говорить. Молча омега двигается на край кровати и стреляет глазками, открыто намекая. — Глупый, — Чонгук снова легко касается его губ и отстраняется. — Я тебя очень люблю вне зависимости от того, что было раньше. Ты прошёл большой путь, Тэхён. Ты самый сильный омега из всех в мире существующих; самый красивый в мире омега, теперь мой омега. У нас всё будет хорошо, Тэ. Я буду рядом и пройду весь твой путь держа за руку, я тебя не отпущу больше. Ты не представляешь, как сильно я в тебя влюблен, Тэ-Тэ, — Чонгук целует его щёчки и подбородок, щекочет своим носом и ярко улыбается. — Я готов кружить тебя на руках и кричать на весь мир, что люблю тебя. Вот настолько я счастлив, что ты со мной, что я имею возможность держать тебя за руку, обнимать и целовать; что я могу элементарно смотреть на тебя и не получить в морду, — альфа смеётся. — Ты для меня самый чистый и невинный, тебе больше никто не причинит боли. Ты — мой омега, человек которого я выбрал и человек, с которым я хочу связать свою жизнь, маленький. Я хочу сделать тебя счастливым, моё маленькое солнышко, — Чон игнорирует собственные слёзы счастья и снова утягивает омегу в поцелуй. Он укладывается рядом, на кровать Тэхёна и, держа равновесие за счёт левой руки, нависает над младшим. Тэхён волнуется, с трепетом целует в ответ, сминая чонгуковы губы своими. Свободная от капельницы рука обвивает шею альфы и тянет ближе. — Прости я… — шепчет Чонгук, чуть отстраняясь и тяжело дыша, — Ты сводишь меня с ума, ты всегда такой… Неземной, я голову теряю, — в порыве чувств, альфа целует его в линию челюсти. — Ну, Чон Чонгук, прекращай извиняться, — Тэ прикрывает глаза. — И вытащи иглу капельницы, пожалуйста, хочу обнимать тебя крепче. — Я… Не сделаю тебе больно? — Чон тянется к стойке, на которой висит пакетик с лекарством, осторожно снимает его, перекладывая сосуд рядом с Тэхеном и смотрит на омегу щенячьими глазами. — Так будет лучше, маленький мой, — укладывается полностью и прижимает Кима к себе. — А ты… Большой мой? — Тэхён жмурит нос и прячет все стесняшки в родную грудь. Ему так комфортно, так удобно! Когда они съедутся, только так спать и будет. — Я по-любому твой, Тэ, как ты только захочешь, — Чон обнимает его чуть крепче, но жмурится из-за своей раны. Его тело расслабляется, и он пытается зевнуть с закрытым ртом, чтобы не тревожить маленькое чудо, что так хорошо устроилось в его руках. Тэхён теперь близко, позволительно рядом и дальше будет так же. — Плечико болит? — Тэхён разговаривает с Чонгуком нежно и, если бы тот мог слышать запахи, то обязательно учуял тонну шоколада во всей палате. — Я… Сделаю кое-что, если болит. — Ты его уже целовал, любимый, — Чон целует его в макушку и ненадолго прикрывает глаза; отворачивает голову в подушку и снова зевает. — Как твоя рана? Сильно болит? — Во мне обезболивающее, всё хорошо, — омега водит пальцами по спине, так и убаюкивая. — Всё хорошо, я быстро выздоравливаю~ — Да? — Чонгук слабо моргает. — Всё будет хорошо, я же тебе обещал, — он делает глубокий вдох и выдох, прикрывает глаза и носом зарывается в макушку омеги. — Я тебя… Люблю, — шепчет тихо. — И я тебя люблю, очень-очень сильно, — шепчет в ответ и случайно громко зевает, из-за чего уши парня мгновенно краснеют. — Ой… Чонгук сползает чуть ниже и целует его в кончик носа, снова обнимает, прячет в своих объятиях и шепчет: — Тебе не нужно стесняться этого, и я знаю, что ты делал за шторкой, — улыбается и тянет носом запах шоколада. — Давай уснём и проснёмся вместе? — Давай, сладких тебе снов, Гуки, — Тэхён улыбается и чмокает того в подбородок. — Сладких снов, кроха, — Чонгук целует его в лоб и открывает глаза; как бы сильно не хотелось спать, сначала должен уснуть его омега, чтобы Чонгук и сам со спокойной душой мог отдохнуть. Тэхён засыпает довольно быстро, в подтверждение посапывает в грудь. С радостью омега закинул бы ножку, только вот рану беспокоить нельзя. Ким жмётся ближе к альфе, а тот гладит его по спинке, улыбается смотря на спящего любимого. Его лицо спокойное и умиротворённое, носик пытается унюхать Чонов запах и Тэ немного ворочается, чтобы приобнять капитана за талию. — Я люблю тебя, Ким, пока ещё, Тэхён, — Чонгук снова целует его в макушку. — Предупреждал же… — зевает тихо. — Что влюблюсь, — зарывается носом в мягкие кудряшки и закрывает глаза, боль в плече удаётся игнорировать и он спокойно погружается в здоровый сон. И на утро ему никуда не нужно уходить, он будет со своим маленьким омегой.***
Тэхён удобно устраивается на кровати и берёт кружку горячего чая. С инцидента прошло полторы недели, сейчас Тэхён уже может сидеть и массировать Чонгуку спину (кхм, неважно). Альфа же просто наслаждается его ладонями на своей спине и едва ли не мурлычет от удовольствия. Плечо иногда болит, но не так сильно, как в самом начале, хотя обезболивающее ещё имеет место быть, так же, как и снотворное. К омеге приходит психолог и Чон иногда покидает палату, чтобы не мешать сеансам. Переживает, да. Но он хочет знать, что Тэ не будет молчать о каких-то проблемах из-за присутствия альфы. — Кстати, мне интересно… А какие у тебя планы на будущее, малыш? — Чонгук уже несколько дней серьёзно задумывается о переезде Тэхёна, вот в очередной раз ведёт омегу к этому. — Ох, ну… Я хочу стать полностью здоровым, найти Чимина и родителей… — омега облизывает губы и негромко сербает чай, поглядывая на своего альфу, что нервно задёргал пальцами ног. Моментально пяточка Кима толкнулась вперёд, касаясь ступни и поглаживая. Чонгук хмурит брови и закусывает губу. Ненадолго замолкает. — И всё же, кто такой этот Чимин? — альфа щекочет его и наблюдает за реакцией омеги. — Мой самый лучший и близкий друг! — Тэхён смеётся из-за щекотки, которой так сильно боится. — Ну Гукииии! Щекотно, зай, — Тэхён ярко улыбается и жмурит нос. — Я очень хочу найти его. Нас затащили в казино вместе, его почти сразу продали, я очень… Скучаю. Он мой мальчик, а я его. Мы с раннего детства вместе, едва ли не с яслей. — Он твой мальчик, значит? — Чон хмурит брови и драматично отсаживается, по-детски дует губы и закатывает глаза. — А я-то думал, что у тебя другой мальчик, не знал, что мой омега уже занят, — он резко становится серьёзным. — Чимина я найду сам, с Юнги, а ты в это дело не полезешь, пообещай мне, Ким Тэхён. Если что-то ещё произойдёт, то я действительно свихнусь; в этот раз я чуть не поседел и не помер только из-за испуга за тебя. Знаю, звучит высокопарно, но я без тебя жить не хочу, ибо у меня больше… Кроме тебя нет смысла, кроме тебя у меня никого нет. И если, не дай бог, я тебя потеряю… — Чон берёт ладошки омеги в свои, — То намерено сам себя погублю. — Я обещаю, что никуда не полезу, — Тэхен ластится к Чонгуку, отставив чай и придвинувшись к здоровой руке. — Поцелуешь меня? В награду за хорошее поведение~ Омега стеснительно прикрывает глаза и подставляет щёчку. — Не-а~ — тянет Чон и разворачивает Кима к себе, здоровой рукой придерживает его лицо и целует в губы. Потому что, по его скромному мнению, это лучшая награда. Он почти сразу отстраняется, когда телефон начинает вибрировать. Чонгук берёт сотовый с тумбы и смотрит в экран, а затем сбрасывает вызов и убирает его обратно, положив экраном вниз. Он знает, чем закончится этот звонок, а некоторые омеги слишком надоедливые и не понимают слова «нет». Капитан поворачивается к омеге и снова целует его, но уже в кончик носа, устраиваясь рядом поудобнее. Обоняние вернулось полностью, и теперь он наслаждается ароматом шоколада, смешанного с мятой, что царит во всей палате. — Это Юнги звонил? — Тэхён с искренней надеждой смотрит Чону в глаза. Может, вдруг, Юнги уже изучил флешку и собрал всю информацию по поводу Чимина? — Нет, не Юнги, — слишком серьёзно и раздражённо говорит альфа, но сразу же меняет тон. — Неважно, кто звонил, Тэ. Всё хорошо, — Чонгук берёт его ладошку в свою и переплетает пальцы, так спокойнее. — Ладно… — Тэ сразу умолкает и смотрит на их руки. — Тэ? — Чонгук моментально поворачивается к омеге, будто ощущая его состояние. — Ты из-за меня? Прости маленький, просто этот человек, звонивший, меня очень раздражает. Скоро я не сдержусь и запихаю его на пятнадцать суток за решётку… — если бы у Чонгука были собачьи уши, то он бы обязательно поджал их и жалобно заскулил, потеревшись мордочкой о ногу хозяина. — Я тебя обидел, да? Был слишком груб? — альфа поникает, из-за чего его аромат становится тише. Тэ мотает головой и сжимает чонгукову ладонь крепче. — Нет! Я просто почувствовал себя неловко, словно… Лезу не в своё дело, хоть мы и встречаемся, но это ведь твоё личное пространство… Меня не должно волновать, кто тебе звонит и для чего… Вот… — омега теряется и кусает нежные губки. — До меня на протяжении пару месяцев докапывается омега, Тэ. Кидает мне свои фото с разных номеров и сторон, звонит и пытается меня привлечь всякой хернёй. Я уже говорил, что люблю другого, но мне кажется, что его и обручальное кольцо на моём пальце не остановит! Прости, что заставил тебя почувствовать неловкость, — Чонгук целует его костяшки и пальчики. — Мне нравится слышать, что мы встречаемся из твоих уст, Тэ~ Омега фыркает и отворачивает голову, немного сдвигаясь от альфы. И снова. Чонгук сам знает, что Тэ играется и ждёт его активный действий. — Ну чего ты? — Чонгук валит его на подушку и щекочет носом его шею, немного прикусывает кожу на ней и вдыхает аромат омеги. Тэ смеётся и дует щёчки. — Ты чего там делаешь, Гукиии~ — Хочу пометить тебя, — честно говорит Чон, и водит носом по феромонной железе; в наслаждении прикрывает глаза и растягивает губы в улыбке. — Э-это же так интимно! — Тэхён заметно краснеет и жмётся к мужчине ближе. Стесняется и делится таким же настроением своего запаха. — Я же помечу, Тэ, — томно шепчет Чонгук, ощущая, как быстро работают инстинкты и режутся клыки. — Помнишь, сказал, что могу влюбиться? Я влюбился. А теперь… Я… Омега неосознанно цепляется пальчиками в рубашку и раздвигает ноги, обнимая Чона за поясницу, и… — Кхм, извините, что помешала, но обед… — медсестра неловко улыбнулась, осознав, что зашла не совсем в нужное время. — Твою ж… — Чонгук резко отстраняется и отсаживается аж на край кровати, отворачивается к окну и не смотрит на присутствующих. Ругает себя за несдержанность, руки до сих пор трясутся, а клыки, судя по всему, уходить не собираются. Тэхён мило дует губки, поглаживая шею и пытаясь как можно скорее, любым способом, убрать мурашки по всему телу. Вот ведь! Медсестра ставит тарелочки на стол и мигом исчезает, оставляя парочку один на один. Тэхён придвигается ближе и поворачивает лицо Чонгука к себе. — Покажи… Свои клычки~ — омега смущён, вроде и хочет уже физически принадлежать альфе, но… Это заставляет Тэ так сильно стесняться и краснеть. Чонгук закатывает глаза, но рот приоткрывает, демонстрируя омеги свои длинные клыки, что чуть задевают нижнюю губу. Они у него действительно длинноватые, врач сказал, что это нормально, но с меткой могут возникнуть проблемы. Чонгук бы никогда не подумал, что соберётся обзавестись парой. А теперь, у него есть Тэхён и он очень сильно боится потерять контроль и поранить его, ведь это же его малыш… — И каф они тибе? — спрашивает он с открытым ртом. Тэхён весело хихикает, а после и смеётся во всю. — Какой ты милашка! Словно собачка, которой будут лечить зубки~ — Тэ, как обычно, делится своими мыслями в нежной, ласкательной манере. Не чудо ли? — Они у тебя очень красивые… хм, кажется, я знаю, где они хорошо смотрелись бы~ — А? — глаза Чонгука распахиваются, а губы образуют букву «о». Он непонимающим взглядом смотрит на омегу и вопросительно выгибает бровь. — Где же? На самом деле, Чон зависает. Он неотрывно смотрит на хихикающего, такого счастливого Тэхёна, и в его груди, словно патока, разливается тепло. Улыбка младшего очень красивая, она снова и снова покоряет альфу; а глаза у него такие большие и очаровательные, особенно когда тот выгибает брови. Он с ним такой ласковый, открытый и это очень сильно радует, льстит. Чонгук же сможет сделать его по-настоящему счастливым? — На моей шее… — отвечает более скромно, будто поджимая покрасневшие ушки. Никто правда не знает, как Чонгук вынесет с ним всю свою жизнь, с таким маленьким и чудесным… — Тэ, я… Они слишком длинные, я могу поранить тебя или повредить тебе что-то… Ты и без этого слишком много крови потерял, а тут у тебя ещё и альфа как кровосос, — Чонгук на мгновение замирает.«Они слишком длинные, прекрати!» — кричала его мама.
«Мне больно, Дахён!»
Капитан вздрагивает всем телом и отшатывается, чуть не слетая с кровати. Хватается за голову и склоняет её к кровати. Он будто бы слышит её голос, переносится в своё болезненное прошлое… Он видит кровь; видит маму и видит отца. — Чонгук? Чонгук! Что с тобой? — Тэхён встаёт резко и шипит от резкой боли в животе. Нельзя. Ему нельзя делать резких движений, а Чонгуку нельзя напрягать мышцы правой руки. Омега убирает руки, крепко обнимает и напугано смотрит в сторону кнопки экстренного вызова врача. — Сядь, Тэ, — рычит на него Чон, не поднимая головы; рычит потому, что пытается скрыть самопроизвольные слёзы. Он не его отец и не сделает больно своему любимому человеку; Чонгук не убийца, он абсолютно другой. Левой рукой он вцепляется в собственные волосы и считает до пяти, чтобы успокоить вспышку агрессии; оттягивает пряди, чтобы перебороть это ощущение из прошлого, чтобы встать, будто ничего и не произошло и снова прижать к себе любимого омегу. — Всё хорошо, маленький, — Капитан делает глубокий вдох и выдох, хмурит брови и поднимает голову, чтобы посмотреть в глаза Киму. — Пожалуйста, давай не будем строить преграды между нами и всем поделимся, хорошо? Я не хочу смотреть на тебя испуганными глазами, а хочу помогать, лечить, зализывать каждую ранку и показывать свою любовь не только в словах и действиях. Давай поговорим об этом, обо всём, совершенно всём. Ради тебя я готов прополоскать и вымыть каждую косточку в своём огромном пыльном, заваленным преградами шкафу. — Кроха, — Чонгук выдыхает и принимает вертикальное положение. — Мой отец убил мою маму… Нажрался вина, кусал её, бил и ударил по голове сковородой. Она… Мама спрятала меня в шкаф, потому что отец был зол на меня за банально разлитую воду… Мне было лет семнадцать тогда, вроде бы, уже взрослый альфа и всё такое, но… Я не смог защитить маму, я мог ослушаться и вылезти из этого ебаного шкафа, но я этого не сделал. Я просто смотрел, как он убивает человека, которого я любил больше всего в своей жизни… Поэтому я и пошёл в полицию, Тэ. Я хотел посадить его гнить в тюрьму, до конца дней. И мне почти удалось, — руки альфы дрожат, голос тихий и слабый. — Он начал увлекаться наркотиками и омегами, теми, кого продавали в рабство. Тогда, он повалил меня на землю и начал душить. Я оцепенел, а он тем временем пытался прокусить мне шею, а после… Я… Я почти убил его своими клыками, Тэхён, — Чонгук отворачивается к окну и быстрым движением руки стирает слезу с щёки. — Оторвал ему кусок кожи, и я ума не приложу, как он вообще выжил, если честно. Он до сих пор жив, к сожалению. И я надеюсь, что никогда не выйдет из тюрьмы. Его срок 25 лет лишения свободы, но прошло 11 лет, и он часто мне снится… Его руки на моей шее, то, как он бьёт маму и кусает её. Мама работала, чтобы покупать мне шоколад, который я любил с самого детства, но перестал есть после её смерти. Она хотела уберечь меня от боли, все почему-то хотят, но я… Я хотел её почувствовать, хотел нарваться на пулю или лезвие ножа, только чтобы наказать себя за бездействие. Я упал в работу с головой, только чтобы меньше спать и не видеть эти кошмары, что посещают меня почти каждую ночь… Чонгук молчит, стискивает зубы и сжимает кулаки. Тэхён кусает губы, медленно разжимая правый кулак альфы и очень осторожно поглаживая ладонь. Ему… Блять, ему так жаль. Он хочет, всегда хотел, как Чонгук и говорил, уберечь от боли, прижать к груди, отдать сердце в руки и позволить делать с ним, что угодно. Тэхён любит Чонгука, он будет с ним всегда, что бы не случилось. И сейчас Тэхён так неуверенно, так боязно делится своим запахом, боясь, что каждый раз он делал тому больно, ведь воспоминания о матери приходили от шоколада, а Ким… Он буквально шоколад. — Чонгук, я очень сильно люблю тебя, мне правда очень жаль, что так получилось, но… Плохо так говорить, ну… Сейчас твоей маме очень хорошо, она сидит, смотрит на тебя и улыбается, гордится своим сыном… Не стоит лезть под обстрелы лишь чтобы навредить себе… — омега не может продолжить, слишком тяжело. — Всё нормально, — словно заученная фраза, которую он вечно ставит на «репит». Чонгук натягивает улыбку, такую слабую и не совсем правдоподобную,«Господи, как сильно я влюблён…»
— Когда мне казалось, что я тебе нравлюсь, ты отталкивал меня, и наоборот, — Тэхён скривился и недоверчиво посмотрел на своего парня. — Ну а насчёт этого… Я надеялся, что ты не придёшь… Потому что он мог убить тебя, мне было очень страшно за тебя. Я и расследовать начал для того, чтобы ты мог дышать полной грудью, быть хоть на немного больше в безопасности, чем тогда, а тот подонок… Узнал меня и отвёз Ёнсуну. — То есть, ты полез в это из-за меня? — Чонгук отстраняется и смотрит с прищуром. — Тэ, чем ты думал? У тебя не было оружия и средств защиты — ты был там совершенно один, без подстраховки и бронежилета. Но при этом переживал за меня, который больше половины жизни работает в полиции, рискует своей жизнью каждый божий день, и не выходит на операции без специальной подготовки? Малыш, больше никогда так не делай… — Я же обещал! — Тэхён уже начинает дуться, ведь буквально каждый день они говорят об одном и том же. Чонгук, однако, по-другому не может, ведь его переживания целиком и полностью оправданы. И он уверен, что если бы ту пулю поймал он — Тэ переживал бы не меньше и тоже отчитывал Гука, как маленького. Возможно, когда-нибудь Чон перестанет винить себя за это — за то, что толкал Тэхёна на всё это, за то, что омега пострадал, но… Явно не сейчас, когда он такой хрупкий, в больничной одежде и бинтах. — Надо было в ту ночь взять с тебя обещание, а теперь, — альфа смотрит на живот омеги, его бинты и вообще, состояние. Ему всё ещё совестно, ему всё ещё стыдно. Но всё же, Тэхён жив, а это уже несказанно радует. На его шее расцветает красивая метка, укус потихоньку сформировывается. Младший губы дует и хмурит брови, ведь его вид говорит о том, что он обижулькается. — Надо было в ту ночь признаться мне, — омега театрально перекатывается на другой бок, отворачиваясь. Чонгук дёргается и поджимает губы, снова сожалеет. Наверное, надо было, но желание уберечь Тэхёна было выше, чем всё остальное. А по итогам Чонгук проебался во всех аспектах. Тэхён просто лежит и ждёт, когда его парень обнимет его со спины и зацелует, закрывая навсегда эту неприятную тему. Чонгук аккуратно ложится на больную правую руку и кладёт левую на талию омеги. Он тоже расстроен всей этой ситуацией, даже если ничего не исправить, он всё равно чувствует свою вину. Они только-только начали строить отношения, но уже успели обидеть друг друга и Чонгук тут тоже чувствует себя виноватым. Это морально тяжело так, как он ощущает чувства омеги и кажется, что Тэхён тоже подавлен. Тэхён сразу же отвечает приятными поглаживаниями, придвигаясь ближе. Он сразу же идёт навстречу, ведь сердечко не хочет, чтобы его вторая половинка сейчас снова хмурилась и топила себя в болоте вины. — Зайчик, у тебя есть три секунды, чтобы… Чтобы поцеловать меня куда-угодно. Один… — Тэ решает отвлечь альфу таким способом, слегка неожиданным и забавным. Чонгук, не дожидаясь двух, целует его в лопатку и тычется носом; вдыхает любимый шоколад и тихо зевает (последствия лекарств). Настроение Тэхёна ему передаётся и вроде, должно быть спокойно, но… Чонгук погружается в мысли об их совместном будущем. Ведь, они съедутся после выписки, а капитан снова вернётся в полицию и каждый божий день будет подвергать себя опасности с Юнги на пару. Ещё и шеф что-то от него хочет, спрашивает о состоянии и о том, когда Чонгук планирует вернуться на службу. Точнее приедет к нему лично. Возможно, его действительно уволят и придётся искать новую работу, вот только какую? Он не знает, но знает точно, что не даст работать омеге. По крайней мере, пока тот не вылечится, как морально, так и физически. Чонгук будет ходить с ним по врачам, держать его за руку и всячески поддерживать. Он хочет быть уверен, что его малышу окажут помощь и тот будет чувствовать себя лучше. Тэ вновь вздрагивает и краснеет, даже с ракурса Чонгука можно увидеть его стесняшки: ушки горят, а сам Тэ аж дышать перестал. — О чем думаешь прямо сейчас? — Тэхён сплетает их пальцы и целует каждый палец. — Мой любимый Чонгук~ И снова. Сколько раз можно уточнять про то, с каким трепетом Тэхён всё это произносит? Как он внутри весь дрожит, как перебарывает стеснение и говорит вещи, о которых думает. — О будущем, о нашем общем будущем, Тэ, — поцелуи спускаются ниже. И Чон замирает, из-под больничной рубашки виднеются старые шрамы омеги; он целует каждый. — Люблю тебя, маленький. Думаю, где искать работу, когда меня уволят. Не знаю куда пойду, но… Думал уехать по контракту, если будет возможность, но тебя надолго оставлять не хочу. Вообще оставлять. Были предложения пойти в опергруппу, интересно, опаснее это или нет? — Чонгук, нет! Не иди туда, там ведь действительно опаснее… — Тэхён сжимает пальцы сильнее и тычется в них носом, прикрывая глаза. — Я могу подрабатывать в кафе или цветочном, где угодно. А ты… Как раз отдохнёшь после всего этого. — Нет-нет, — Чон хмурит брови. — Хочу, чтобы ты пока посидел дома и занялся своим лечением. У меня остались незаконченные дела и если меня уволят, то мне поможет Юнги. Хочу засадить некоторых ублюдков, и пока я это не сделаю — не успокоюсь. Ну или я могу пойти работать охранником, охранять каких-нибудь знаменитых омежек или бет. — А ты… Верный-верный? — Тэхён резко оборачивается и невинными большими глазками смотрит на Чона. — Ты ведь такой привлекательный и крутой, вдруг… — Вдруг что? — Чонгук привстаёт с кровати и смотрит на омегу. — О чём ты, Тэ? К чему такие вопросы? — Нет, я не… — Тэхён виновато опускает взгляд. — Извини, глупая мысль, не в моём стиле. Ему стыдно, что он подумал о Чонгуке как человеке, которого может соблазнить другой омега. Ведь альфа ни разу не давал ему повод и на других толком не смотрел, а Ким засомневался… — Тэхён, маленький, — Чонгук целует его в щеку и смотрит в глазки. — Что ты имеешь ввиду? Я не буду ругаться или что-то такое, я действительно не понимаю. — Ну… В голове возникла мысль, что какой-то омега попытается соблазнить тебя… — Тэхён мнётся и указывает на вторую щёчку. Чонгук целует и во вторую, и носик очаровательный целует и лобик чуть нахмуренный. — Меня? Соблазнить? Да кто на меня посмотрит, Тэ? Ты вот, у меня, очень красивый омега: глазки-бусинки, губки пухленькие и ты ещё их облизываешь постоянно; реснички у тебя такие длиннющие, и ты ещё ими так мило хлопаешь, когда хочешь обнимашкаться. Перед тобой же невозможно устоять, детка! Тэхён стеснительно смеётся, пряча лицо в подушку и болтая ногами. — Детка? Ну Чонгуки-и-и~ — Тэхён выглядывает из-под подушки, ярко улыбаясь и жмуря носик. — Мне кроме тебя никто не нужен, кроха, — Чонгук целует и щекочет его шею своим носом, обнимает рукой и старательно расцеловывает пунцовое личико. — Ты самый добрый и красивый омега, Тэ. Самый желанный мной человек, а я полностью твой. Кто бы ко мне не подкатывал, знай, что я буду тебе верен. Ты мне только доверяй, а я сделаю всё, чтобы оправдать твоё доверие. Мне правда никто кроме тебя не нужен, моя любовь, — целует ладошку и каждый пальчик. — Я буду, зайчонок, любимый мой, кролик, чудо, — Тэхён щупает за щёчку альфу и с улыбкой до ушей перечисляет его прозвища. — Чонгуки, там наш обед. Покушаем? — Скучаю по твоей еде, она самая вкусная, Тэ-Тэ, — альфа прячет очередной зевок в груди омеги обнимает его конечностями, как коала. — Мой маленький омега, — воркует. — Не такой уж и маленький, — Тэхён соврёт, если скажет, что ему не нравится то, как Чонгук называет его. Скорее, наоборот, Тэхён расплывается в улыбке, слыша нежные слова из любимых уст. — Ну Чонгуки, давай я тебя покормлю, хочешь? — Хочу, — Гук улыбается, смотря на своего мальчика. — А для меня ты всегда будешь маленьким, моим любимым человеком, с которым я хочу прожить жизнь. — У-бу-бу-бу-бу, не подлизывайся, съешь две порции, — Тэхён смеётся и медленно поднимается за тарелочкой пшеничной каши. Больничную её версию Тэ не полюбил, поэтому решил скармливать свою порцию альфе, всё равно ему на поправку нужно больше сил и здоровья. — Она противная, хочу твою еду, — насупился Чон. — Я бы давно отсюда уехал, если б ты не лежал в больнице, — ворчит он и хмурит брови. — И вообще, — Чонгук сам встаёт с кровати и кивает на неё Тэхёну, — Тебе нужно лежать, так что не вставай, а я всё сделаю сам. Переживаю, что швы разорвутся, не рискуй, пожалуйста. Тэ кивает и ставит тарелку обратно, а сам ложится. Ему и вправду немного некомфортно ходить из-за швов, но он об этом Чонгуку не скажет. И так его сердечко слишком волнуется, зачем лишний раз беспокоить. — Я тоже бы поел свою еду, — омега хихикает и обнимает свою (Юнги привёз из дома Кима) любимую подушку. Чонгук берёт одну тарелку в руку и присаживается перед омегой, зачерпывает кашу ложкой и подносит ко рту младшего. — Скажи «а~». Тот весь кривится, но послушно слегка приоткрывает рот. — А…~ — очень нехотя. — Кушай-кушай, — приговаривает Чонгук и кормит омегу. — Я здоров, как бык, а тебе нужно набираться сил, ну и в весе, желательно, прибавить. Ложка за ложкой Чонгук его кормит, следит за переменами в лице Кима — как тот хмурит брови, морщит носик и облизывается, испачкавшись. Тэхён ему котёнка напоминает уличного, которого приютили, пригрели и откармливают. Он такой же мягкий и пушистый на вид, ластится и почти мурчит. Тэхён у Чонгука особенный самый, самый любимый и это неоспоримо. Тэхён смеётся и украдкой смотрит влюблёнными глазками, а после кладёт свою ладошку на колено Чона, слегка поглаживая. — Спасибо, что открылся мне. Кстати, еда с твоих рук немного съедобная. — Ты тоже мне открылся, Тэ. И доверился, я очень этому рад, правда, — капитан продолжает кормить младшего с ложки и мягко улыбаться. — Немного? — смеётся, — Ну хоть что-то. Чонгук замечает, что Тэхён немного испачкался и наклоняется к нему, чтобы языком коснуться уголка его губ. — С твоих губ она намного вкуснее. Тэхён густо краснеет и телом слегка придвигается к своему. Взгляд выдаёт смущение и желание… — Поцелуешь…? Меня «вот так», — и смотрит глаза в глаза, никак не напористо, скорее невинно. — Иди ко мне, — Чонгук откладывает тарелку и поддаётся вперёд, прикрывает глаза и накрывает омежьи губы своими, мягко целует, языком скользит по мягким устам, разрешения просит. И Тэхён его сразу же предоставляет, хватаясь за локоть Чона и немного приоткрывая рот. Омега сейчас волнуется, для него всё впервые. Альфа проскальзывает языком в его рот и сплетает его с чужим; ласкает зубки и нёбо, жмётся ближе. Поддаётся напористее и прижимает к себе омегу, уложив свою руку ему на затылок. Тэхён в каком-то своём воображении смыкает коленки вместе, обнимает Чонгука за талию, ласково поглаживая её пальчиками. Он приоткрывает рот шире, решаясь на ответное действие. Омега медленно сплетает языки и мажет своим по чонгукову, самостоятельно же вздрагивая от удовольствия. Чон замедляет темп и ослабляет силу напора, чередует нежный глубокий поцелуй с лёгкими касаниями. Поворачивает язык по часовой стрелке и играется с Тэхёновым. Тэ тихо мычит, от смущения едва ли не сдаваясь, но всё же отвечая такими же движениями в ответ. Его сердечко выбивает целый ритм, что подошёл бы племенным индийским танцам. Язык капитана ласкает губы омеги, а ладонь перебирает мягкие кудри. Под закрытыми веками проносятся звёзды, ведь целовать Тэхёна слишком приятно. У Чонгука было достаточно омег, чтобы сравнивать, но их с Тэхёном не сравнить. Он один такой: мягкий, податливый и желанный до дрожи в коленях и сбитого сердцебиения; до мурашек по коже и покалывания в кончиках пальцев. Тэ отстраняется всего на секунду, чтобы посмотреть в любимые глаза, что горят яркой искрой, и начать новый поцелуй. Он потянул Чонгука на себя, полностью ложась на спину. Чонгук снова мягко его целует, рукой опирается о кровать и нависает сверху. Мягко смакует его губы и чуть покусывает, сразу же зализывая языком; им же он приоткрывает его губы и вновь скользит по зубкам. Омега нежно оглаживает руку альфы и податливо, с вызовом, открывает рот шире. На этом уверенность Тэ всё — заканчивается, — снова включается режим стесняшек, от чего сильнее розовеют уши и жмурятся глазки. Альфа рычит в поцелуй, не сдерживаясь, целует глубже и напористее. Кусает Тэхёна за язык и губы, снова пускает его в ход, чуть ли не вылизывая рот омеги. Ему слишком тяжело сдерживать себя, когда он видит такого смущенного Кима, который вопреки своим действиям льнет к нему в руки, краснеет ушками и щёчками. — У тебя очень сладкие губы, — отстраняясь шепчет Чонгук и вновь втягивает его в ленивый, мягкий поцелуй. Тэхён приоткрывает глаза, медленно двигая губами, и замирает от того, настолько Чонгук близко. Насколько он прекрасен, как идеальны его черты лица. Да даже едва заметный прыщичек над переносицей выглядит милым. Омега пока стесняется смотреть на альфу так близко, максимум пока тот спит, а сейчас… А сейчас они рядом. Так близко, хотя тогда казалось, что не достать. Чонгук с ним нежен и осторожен: целует ласково, но чуть напористо, не ложится на омегу полностью (он же для капитана маленький! Тем более рана ещё не прошла, поэтому, его надо беречь!). А если уж на то пошло, то Чонгук действительно собирается сдувать с него пылинки; быть опорой и поддержкой,И за что капитану Чонгуку такая награда?
— Ты… Маленький… Любимый… — усмехается капитан и коротко целует его в губы. — Я тебя люблю очень сильно, знаешь же? — Знаю, — улыбается до ушей, — но уговор есть уговор, обещаешь? Тэхён смотрит на Чонгука так, что ну даже чисто физически он не может отрицательно дёрнуть головой. — Смотря о чём ты, — снова целует в губы и носом трётся об омежий. Тэхён хмурится и упрямо смотрит на Чонгука. Пусть самостоятельно промотает на минуту назад и вспомнит. — Ты о плече? Я про него вечно забываю, особенно, когда хочу держать тебя в своих руках; обнимать и целовать. Хочу постоянно тебя касаться, а не чувствовать себя инвалидом, — Чонгук фыркает и гладит омегу по волосам. — Но теперь обещаешь же? Я буду сам тебя обнимать и держать себя в твоих руках, — Тэхён хихикает и пальцами нежно оглаживает гипс. — Мой любимый. — Теперь обещаю, — Чонгук перехватывает его ладонь и целует костяшки. В палате раздаётся стук. — Войдите, — хмурится Чон, сразу же прижимая омегу к себе. Но никакой угрозы нет и на пороге появляется Юнги с пакетом в руках. — Кто заказывал зелёные бананы? — альфа улыбается дёснами и смотрит на Тэхёна. — Я-я-я-я! — Тэхён радостно пищит и не спеша поднимается с постели, с благодарностью обнимая Юнги. — Дай, дай! ~ — Куда собрался? — фыркает Чонгук и поднимается следом. — Я больше не буду давать тебе обещаний, если ты сам по палате скачаешь, как обезьянка. Полчаса назад от боли загибался, а сам вон как поскакал, — Чонгук толкает язык за щёку и смотрит на омегу с прищуром. — Да ладно тебе, Гук. Не бурчи, как старая бабка, ей богу, — Мин протягивает Тэхёну пакет и осторожно обнимает его. — Спасибо большое, хён, — Тэхён лепечет и идёт к стульчику у окна, чтобы лакомиться любимыми бананами с видом на небо. — Он ещё и игнорирует меня, — кипит альфа и снова фыркает. — Кошмар. — Чонгук, подойди на минуту. Надо перетереть, — Юнги прикладывает указательный палец к губам. Чонгук хмурится, но подходит к другу, позволяя увести себя из палаты. — Чего хотел? — У меня для тебя несколько новостей. Одна средняя и возможно несколько хороших… Омега лишь хлопает глазками, смотря за этими двумя, а после вздыхает, закидывает ножку на ножку, откидывается на спинку стула и медленно, наслаждаясь каждым кусочком, начинает кушать. — Тебя могут уволить без сохранения жалованья за самопроизвольное задержание, — Юнги сажает друга на лавочку и садится рядом. — Подполковник Кан и генерал-майор Пак обсуждали это дело на собрании, но так и не пришли к единогласному решению. Флешка, которую Тэхён достал тогда, помогла закрыть большие притоны и спасти украденных омег. Сейчас их возвращают в семьи и дают кров. Те ублюдки, что изнасиловали Тэхёна… — Где они? — слишком громко рычит Чон. — Тише ты, — шипит Юнги. — Двое погибли в ходе задержания, остальные под стражей. — Я хочу лично выбить из них всё дерьмо, даже если меня не собираются увольнять. — Тебя могут лишить звания, а ты слишком долго к этому шёл, Чонгук. Всё это — не шутки, ты понимаешь? Альфа молчит и сжимает своё колено здоровой рукой. — Понимаю, — хмурится он, — Но, что я теряю? Увольнение — не так страшно, как потерять любимого человека или же иметь опасность над его головой. Из-за работы я не могу зажить нормальной жизнью. Да, я люблю это дело и отдал ему свою жизнь, но… А как же Тэхён? — омега сейчас стоит под дверью и пытается хоть что-то услышать, минуя своё волнение. — Я хочу уберечь его от этого дерьма, Юнги. И я не раз давал это понять. Если уж на то пошло, и я вылечу со своего поста, то я хочу жить нормальной жизнью. Хотя-бы ради Тэхёна… Начну всё заново, лишь бы он был в безопасности и был счастлив. У меня теперь есть ради кого жить и не рисковать своей жизнью. Тэхён слышит всё это и кусает губы. Он… Благодарен? Что Чонгук осознаёт весь риск, всю опасность, что грядёт за ним, пока он на работе. Тэхён так же хочет уберечь
