Ветер воспоминаний

      Воздух в лаборатории Альбедо, расположенной в самой дальней и тихой точке Драконьего хребта, был густым и насыщенным. Пахло старыми фолиантами, сушеными травами, химическими реактивами и едва уловимым ароматом мела, который всегда витал вокруг самого алхимика. В центре помещения, заваленного чертежами, схемами и кристаллами, Альбедо склонился над сложным механизмом, тихо что-то бормоча себе под нос. Его бледные пальцы в длинных черных перчатках с ювелирной точностью регулировали крошечные шестеренки. В огромной реторте на магическом огне тихо булькала изумрудная жидкость, отбрасывая мерцающие блики на серебряные цепи его плаща и золотую вышивку на жилете. Солнце уже давно скрылось за пиками гор, и лишь мягкий свет нескольких алхимических ламп и призрачное свечение некоторых реагентов освещали его сосредоточенное лицо.       Он полностью погрузился в работу, отключившись от внешнего мира. Еда, сон, время – все это теряло смысл, когда его сознание касалось фундаментальных тайн мироздания. Единственным напоминанием о мире за стенами лаборатории был небольшой, мастерски выполненный портрет темноволосой девушки с сиреневыми глазами, стоявший на краю стола. Виолетта. Ее улыбка, запечатленная на бумаге, была тихой гаванью в бушующем море его мыслей.       Эту реальность нарушил тихий хруст снега под чьими-то ногами. Альбедо даже не поднял головы, лишь уголки его губ дрогнули в едва заметной улыбке. Только один человек мог войти сюда без стука и предупреждения.       В лабораторию, осторожно ступая по разбросанным на полу свиткам, вошла та самая Виолетта. В руках она держала аккуратную корзинку, накрытую клетчатой салфеткой. Теплая улыбка тронула пухлые губы при виде возлюбленного, целиком ушедшего в свой мир. Девушка знала эту его черту лучше кого бы то ни было.       – Я так и думала, что застану тебя здесь в забытьи. – мягко произнесла она, подходя ближе.       Альбедо наконец поднял голову. Его светло-голубые глаза, секунду назад бывшие остекленевшими от концентрации, смягчились, наполняясь теплом при виде нее и легкого румянца игравшего на её щеках от морозного воздуха и долгого подъема.       – Виолетта. Прости, я и не заметил, как время пролетело.       – Не извиняйся. – она поставила корзинку на единственный свободный угол стола, не загроможденный ретортами и чертежами. – Но, когда ты в последний раз ел? Я приготовила твой любимый суп из запеченной тыквы и принесла свежий хлеб.       Альбедо задумался, его взгляд снова скользнул по чертежу.       – Время – понятие относительное...       – Что означает "не помню". – вздохнула Виолетта, но в ее глазах танцевали искорки веселья. Она привыкла к его забывчивости.       Девушка аккуратно поставила на стол тарелку с супом, которая всё ещё была горячей и от неё шёл чудесный аромат. Кто-то посчитал бы это чудом: как ей удалось сохранить такую температуру, когда на Драконьем Хребте все замерзает довольно быстро. Но не Виолетта со свои Пиро Глазом Бога.       Он с благодарностью кивнул, снимая перчатки. В этот момент из-за соседнего стола, заваленного колбами и тиглями, появилась его помощница, Сахароза. Очки ее съехали на кончик носа, а в руках она нервно перебирала большую стеклянную колбу, заполненную мерцающей розовой жидкостью.       – М-мастер Альбедо! Я провела расчеты по новому эликсиру сияния, основанному на биолюминесценции светлячков. Он должен идеально подчеркивать магический потенциал артефактов, если... ой! – взволнованная собственным отчетом, Сахароза не заметила лежавшую на полу книгу. Она споткнулась, и неуклюжее движение заставило ее выпустить колбу из рук.       Стеклянный сосуд, описывая в воздухе дугу, полетел прямиком к Виолетте. Время замедлилось. Альбедо резко шагнул вперед, но было уже поздно. Колба разбилась о каменный пол прямо у ног девушки с оглушительным, хрустальным «Бух!».       Ярко-розовый пар с шипением поднялся от пола, окутав Виолетту с головы до ног. Воздух наполнился сладковатым, пьянящим ароматом, смешанным с запахом озона. Она вскрикнула от неожиданности, отшатнувшись. Альбедо, не думая о возможной опасности, бросился сквозь облако пара, чтобы оттащить ее подальше.       – Виолетта!       Пар рассеялся так же быстро, как и появился. Они замерли в тишине, нарушаемой лишь сдавленными всхлипами Сахарозы.       Виолетта стояла на том же месте, невредимая, но... совершенно другая. Из ее темных волос торчали два пушистых, изящных кошачьих ушка, подергивающихся от смущения и испуга. Из-под подола платья появился длинный, полосатый хвост, который нервно подрагивал. Но самое странное были узоры. Кожа, обычно ровного персикового оттенка, теперь была покрыта причудливыми, переливающимися узорами, напоминавшими крылья бабочек или перламутровую инкрустацию. Они мягко светились в полумраке лаборатории, отливая сиреневым, синим и золотым светом, повторяя и усиливая цвет её глаз.       – Я… что это? – прошептала Виолетта, касаясь своего нового уха. Оно отозвалось приятным ощущением, заставив ее вздрогнуть.       – О, Боги! Мисс Виолетта! Простите, простите, я так неуклюжа! Это был экспериментальный эликсир на основе экстрактов духов природы и... и, кажется, шерсти лесных кошек для усиления грации! Я не думала, что... – заикаясь быстро тараторила Сахароза. Она явно была на грани истерики.       Альбедо, преодолев первоначальный шок, первым делом подошел к любимой. Его взгляд был не испуганным, а чисто научным – оценивающим, анализирующим. Но в глубине его глаз таилась тревога.       – Ты в порядке? Чувствуешь ли ты боль? Головокружение?       – Н-нет. – ответила она, смотря на него широко раскрытыми глазами. – Просто… очень странно. Все звуки стали громче, а от твоего голоса у меня по спине бегут мурашки. – ее новый хвост беспокойно зашевелился.       Алхимик подошел к ней, его движения были плавными и осторожными, как если бы он приближался к редкому, пугливому существу. Он снял перчатку и теплой, удивительно нежной для алхимика рукой коснулся ее щеки, изучая узоры.       – Восхитительно. – прошептал он, и в его глазах вспыхнул знакомый Виолетте огонек научного интереса. – Эфирные узоры... Они не просто на поверхности, они являются частью твоего биомагического поля. А уши... полностью функциональны.       – Альбедо! – Виолетта надула губы, и ее новый хвост недовольно дернулся. – Это не "восхитительно"! Я похожа на экспонат для твоей коллекции! Как мне теперь идти в город?       Он очнулся от научного экстаза и посмотрел в ее сиреневые, полные тревоги глаза. Его выражение лица мгновенно смягчилось. Альбедо мягко взял ее руку.       – Не волнуйся. Это не болезнь. Это… алхимический катаклизм. Временный. Я все исправлю. – он повернулся к подопечной, которая готова была провалиться сквозь землю. – Сахароза, принеси, пожалуйста, мои записи по зооморфным эликсирам и все, что есть по термальному хроматизму. И успокойся, никто не пострадал. Это просто… неожиданный поворот.       Начались долгие часы исследований. Все глобальные проекты были отложены в ящик, до момента пока они не исправят эту ошибку. Альбедо действовал с предельной осторожностью. Он не хотел причинять Виолетте ни малейшей боли. Парень брал образцы, изучал их под микроскопом, тихо консультировался с дрожащей Сахарозой. Виолетта сидела на его стуле, закутавшись в его плащ, который пах мелом и им. Она наблюдала, как он работает, и ее страх понемногу утихал. Он был так сосредоточен, так прекрасен в своем стремлении все исправить.       В процессе выяснилось несколько забавных деталей. Когда Альбедо, в поисках нужного тома, нечаянно громко стукнул колбой о стол, Виолетта вздрогнула всем телом, а ее новые уши прижались к голове. Он замер, глядя на нее с немым извинением, и она не выдержала – рассмеялась. Ее смех, звонкий и чистый, заставил его улыбнуться в ответ.       – Знаешь, это не так уж и плохо. – сказала она, пока он осторожно проверял реакцию ее зрачков на свет. – Мир стал… богаче. И плащ у тебя очень уютный.       Позже, когда она потянулась за чашкой чая, которую он ей налил, ее хвост нечаянно смахнул со стола небольшую стопку пергаментов. Бумаги разлетелись по полу. Виолетта смущенно попыталась поймать хвост, который вился вокруг ее ног, совершенно неподконтрольный.       – Прости! Этот хвост живет своей жизнью!       – Не беспокойся. – Альбедо поднял бумаги, и в его глазах плескалась нежность. – Он просто еще не научился быть частью тебя. Как когда-то я не умел быть частью Мондштадта.       Спустя ещё несколько часов, компания решила сделать небольшой перерыв. Сахароза, укуталась в спальный мешок, чтобы слегка вздремнуть. Алхимику же сон не особо был и нужно, а Виолетте явно было сейчас не до сна. Девушка смотрела на свое отражение в полированной поверхности медного таза, когда Альбедо подошел к ней с мольбертом.       – Позволь мне запечатлеть этот миг. – тихо сказал он.       – Что? В таком виде? – удивилась она.       – Ты необычайно прекрасна. – его голос был искренним. – Эти узоры... они подчеркивают твою уникальность. А твои новые уши... – он замолчал, и на его щеках появился легкий румянец. – Они делают тебя очаровательной.       И Альбедо начал рисовать. Под его кистью рождался портрет не монстра, а волшебного существа, загадочной и прекрасной. Его возлюбленной. Он рисовал ее с такой любовью, что Виолетта, глядя на готовую работу, впервые смирилась со своим новым обликом.

***

      Наконец, после долгих изысканий, Альбедо объявил, что нашел решение. Антидот был нестабилен и требовал точнейшего расчета и мощного катализатора – его Глаза Бога. Но он гарантировал полную и безболезненную реверсию.       – Я не буду скрывать, это рискованно. – сказал он, глядя ей прямо в глаза. – Но я уверен в расчетах. Я не позволю тебе пострадать. Доверяешь ли ты мне?       Виолетта улыбнулась, и ее кошачьи ушки дружелюбно наклонились в его сторону.       – Всегда.       Парень подготовил круг из светящихся кристаллов, попросил ее встать в центр. Сахароза, затаив дыхание, наблюдала с безопасного расстояния. Альбедо поднял руку, и его Глаз Бога засветился мягким золотым светом. Эфир наполнился энергией, заставляя воздух трепетать. Он прочел несколько слов на древнем языке, и сложные геометрические фигуры вспыхнули вокруг Виолетты.       Она закрыла глаза, чувствуя, как по ее коже пробегает теплое, щекочущее ощущение. Оно было не болезненным, а скорее умиротворяющим, словно ее окунали в ванную полную теплого молоко с мёдом. Свет становился все ярче, и она почувствовала, как исчезает странная чувствительность в ушах, а тяжесть хвоста у ее ног растаяла.       Когда свет угас, девушка осторожно открыла глаза. Первое, что она сделала – потрогала свои волосы. Ушей там не было. Она посмотрела на руки – кожа была чистой, без единого следа от узоров. Она снова была собой.       Сахароза издала счастливый вздох и, пробормотав что-то о необходимости убрать все опасные реактивы, поспешно ретировалась, оставив их одних.       В лаборатории воцарилась тишина. Альбедо подошел к Виолетте, его лицо было бледнее обычного от затраченной энергии, но выражало глубочайшее облегчение.       – Все в порядке? – тихо поинтересовался он.       – Как дома. – улыбнулась она. – Спасибо, Альбедо.       Он стоял так близко, что она чувствовала исходящее от него тепло. Медленно, почти нерешительно, протянул руку и коснулся ее щеки, проводя пальцем по знакомой, родной коже, как бы окончательно убеждаясь, что все вернулось на круги своя.       – Знаешь, мне даже немного жаль, что те кошачьи ушки исчезли. – признался он, и в уголках его губ играла улыбка. – Они были… довольно милыми.       – О, правда? – Виолетта приподняла бровь, и на ее лице появилась озорная улыбка. – А что, если я скажу, что до сих пор чувствую этот зуд у висков?       Она подмигнула ему, и он понял, что девушка шутит. Это вызвало у него тихий, искренний смех. Он наклонился ближе, его лоб почти касался ее лба.       – Тогда мне придется наблюдать за тобой еще пристальнее.       Его дыхание смешалось с ее дыханием. Альбедо смотрел ей в глаза, ища и находя в них безграничное доверие и любовь. Медленно, давая ей время отстраниться, он приблизил свои губы к ее.       Поцелуй был нежным и бесконечно сладким. Он был похож на тихое разрешение долгого дня, на долгожданное умиротворение после бури. Его губы, обычно поджатые в сосредоточенной складке, теперь были мягкими и податливыми. Она ответила ему с такой же нежностью, ее руки поднялись, чтобы обвить его шею, втягивая знакомый запах мела и старых книг. В этот момент не существовало ни алхимии, ни тайн мироздания, ни Ордо Фавониус. Существовали только они двое, в своем маленьком, уединенном мире, полном тепла и понимания.       Когда они наконец разомкнули объятия, щеки Виолетты порозовели, а глаза сияли ярче любого алхимического эликсира. Альбедо не отпускал ее, держа за талию.       – Знаешь, о чем я подумал, пока все это длилось? – прошептала она, прижимаясь щекой к его жилету.       – О чем?       – Что ты, наверное, единственный человек в Тейвате, кто мог бы превратить случайную катастрофу в… романтическое приключение.       Альбедо рассмеялся, и это был редкий, беззаботный звук, эхом разносившийся по каменным стенам лаборатории.       – Любая проблема становится проще, когда ты рядом, Виолетта. Даже проблема с внезапно появившимися кошачьими ушками. – он снова поцеловал ее, на этот раз быстро и легко, в кончик носа. – А теперь, я думаю, нам стоит наконец попробовать тот самый суп, пока он совсем не испортился. И пообещай мне, что в следующий раз, когда захочешь проведать меня в лаборатории, ты сначала постучишься.       Виолетта громко рассмеялась от его комментария и прижалась к нему ближе. Так они и стояли, среди колб и книг, в его лаборатории на краю света, и ничто не могло нарушить их покой. Даже самая неудачная алхимическая ошибка не смогла разлучить их, а лишь доказала, что их чувства – самая сильная магия из всех, что только можно постичь.