Часть 1
20 октября 2022 г., 00:18
***
ЗИМА 2018 Новогодние праздники в новом доме. Круто! Первое значимое весомое приобретение. Можно ляпнуть и матом, но… Ильяс втянул воздух: дом пах новизной, тишиной и деревом. Перестеленный паркет, темные тона прихожей, частично укомплектованная мебель. Он скинул кроссовки у входа на маленький половичок, около которого еще не было даже стойки для обуви. Щелкнув выключателем, заставил «ожить» нижний этаж. Свернув влево, заходя в первую дверь, улыбнулся: кухню ремонтники отделали что надо. Мама будет очень рада. У нее такой никогда и не было. Блин, даже готовить на ней страшно: все по вышке. Прикрыв неплотно дверь, завернул в следующую: ванная. Чистота, блеск, и мятно-зеленый цвет плитки, переходящий в какой-то небесно-голубой и цвет морской волны. Еще дверь: гостевая спальня. Лестница наверх, винтовая с листочками и цветами прутьями. Покачавшись на ступнях ног, закусил нижнюю губу и опустил голову. Не расплакаться бы! Хорошо, что Тим не видит. Ему не понять. ДА, его жизнь была почти такая же, жил, рос рядом. Но во многом на правах младшего его не втягивали во взрослые дела. Никакой ответственности (почти) не лежало тяжким грузом на его плечах. Парень косячил, прогуливал, учился так себе, огорчал порой маму. Короче вел себя как обычный ребенок. Он хороший брат, соратник, друг. И почему то был всегда доволен тем, что есть. Его многое не беспокоило, деньги, шмотки, и переваривал все, что давали. Были деньги — тратил, не было — и так сойдет. Ильяс посмотрел на другую сторону прихожей: еще три двери. Одна в студию. Да! Вот она мечта идиота! Большая такая метров 19-20, обшитая звукоизоляцией, с множеством ламп, спотов и других «фонарей». Еще дверь рядом: подсобка — отличная такая, можно ставить всякую ерунду. Последняя дверь еще комната, поменьше той, что располагалась на противоположной стороне. А что, крутое расположение: работаешь в студии и рядом комнаты, чтобы никого не беспокоить: устал — прилег, не поднимаясь наверх. Парень выдохнул, и вздохнул, вновь наполняя легкие этим «домашним» своим запахом. В мыслях, почему то пронесся образ сестры, которая сбегает с этой лестнице по направлению к кухне, мама уже что-то готовит, и оттуда доноситься умопомрачительных запах еды. Она зовет их в кухню на ужин. Мама кричит, потому что дом огромный, не все услышат. Старший стоит посреди прихожей, «утопив» руки в карманы спортивок. Мама в фартуке выходит из кухни, вытирая походу руки, пропускает сестру внутрь. Шагает к нему, снизу смотрит, улыбается, проводит кончиками пальцев по его бороде, которая колит, проходит дальше, отнимая пальцы от его лица, отводит глаза и кричит имя брата, который, конечно же, не слышит. Как обычно. Мама открывает по очереди двери в спальню, студию, но Тима нет. Она цокает и качает головой. Идет к выходу из дома, открывает дверь и опять ругает парня, который спешно перекидывает сигаретку из руки в руку. Увидев мать, стреляет пальцами в строну и почти целая та падает на снег. Он прячется? Ма знает, но ему стыдно. Столько раз обещал бросить. И никак! Мама хлыщет его полотенцем попадая по боку и предплечью. «Простудишься, Тимур!» — мама всегда называет его полным именем, когда злиться. Он, зараза такая, хихикает и проноситься мимо старшего. Мать спешит за ним, зовя старшего по имени следовать на ужин в кухню. Ма накормит вкусно, что после ужина не захочется вставать со стула. Она опять попросит брата помыть посуду после ужина. Конечно же, Ильяс напомнит ей о посудомойке на супер-кухне, но… Парень поднялся по деревянным ступеням наверх и оказался в холле между дверями: две ванные, три жилых комнаты. Они меньше, чем внизу, ведь лестница начинается с середины нижнего этажа и не занимает второй полностью. Оттого такой высокий потолок у входа в дом. Вроде все прилично, мебели маловато, но не важно. Докупят. В конце концов они с братом пашут как кони для уюта, удобства и достатка того дома. Поживут пока по двое в комнате, хуже было. Главное сначала обставить комнату сестры. Но девочка на грани «подросткового» прыжка и попробуй поставить что-то на свой вкус…***
Ильяс сам открыл дверь в квартирку, которую они с братом снимали. Малогабаритная двушка в пятиэтажке, почти на окраине, с кучей неудобств, пошарпанным ремонтом, «бабушкиной» частичной мебелью, с элементами своей закупленной мебелью и стойками вешалок с одеждой. Короче хата забита битком! Никто бы и не поверил бы, зайдя сюда, что эта квартира знаменитостей. Хотя о чем это? Знаменитость… Тоже… Ладно хоть на шмотки и кое какое оборудование хватает. Теперь и в долги влезли из-за дома. Но это нужное вложение. — Ильяс? — знакомый голос младшего позвал из зала. — Я, брат. — Чего так долго? Хавчик остыл. Что сказать? Осматривал, замечтался, забылся. Да добираться не совсем близко…без тачки. — Тим, может, тачку купим? — Чего? — младший вышел из комнаты и встал в проеме, сомкнув руки. — Ну… Блин, правда далеко кататься, на такси нос не дорос. — Откуда такие мысли? — выпятил нижнюю губу Тимур. — Просто дом за городом. — пожал старший плечами. — Ну не в другом же регионе. — Смешно. — он сдернул повязку вниз на глаза мелкому, который не спешил с ней расставаться даже дома. — Говорил же: сними. — Бе –е-е-е. — Тим показал ему язык и стянул с головы повязку. — А мама и Марьяша приедет. На такси в школу? — А ты прям каждый день ее возить будешь? — Значит школу рядом искать. — А мебель как же, техника? — А чего техника? Кухня на все сто, стиралка одна, но есть. А остальное приложиться. — Я не спорю, Ильяс. Тебе виднее. Сука! Опять он соглашается и молчит. Покорно, тихо. Когда он стал таким? Горе и беды пополам? Он видел, как приходилось старшему тяжело. Он видел, какая степень ответственности на его плечах, особенно, когда семья осталась без отца. Ильяс просто как ишак взвалил «телегу» на плечи и повез ее вперед со всеми ее обитателями. Младший почему то резко в один день все осознал. Весть пришла, когда тот учился в Москве… Один… Тяжко получалось, с надрывом, с натягом. Ну, уж как вышло. Старший не соглашался переехать, оставить мелкую и маму. Но уговоры матери и рвении покорить, нет не так, сделать жизнь лучше всех своих домашних, доказать самому себе может…а может что-то иное. Короче — звезды сошлись. Махнув на все рукой, старший подался в столицу, вслед за мелким. Там он думал, что встретит оболтуса, который ни о чем не хочет ни знать не слышать. Ошибочно. После последнего приезда к нему, мелкий стал каким то другим, сразу с порога и не поймешь. Младшим быть всегда легче, но Тимур здесь стал совсем серьезным. Сказалось либо одиночество, либо возраст, либо желание и грезы быть услышанным. Со словами: « Я приехал, брат», был просто обнят. То ли Тим его так ждал, то ли был рад, что ни один теперь, то ли просто соскучился. Общага делилась на двоих с его одногруппником, но местечко нашлось и Ильясу, временно. Может мелкий и прав? Нахера машина? — Ма приедет у нее и спросим. Пойдет? — Ильяс вздохнул. — Пойдет. Поешь… — голос совсем стих после упоминании о матери. Как будто негласное молчание при мысли о них. — Они приедут, Тим, скоро. — старший обнял мелкого одной рукой сверху и прижал к груди его лоб. — Я стараюсь. Очень, чтобы приехали. — Я знаю, знаю. Ты чего? Приедут, конечно, приедут. Вот дом для них уже купили, ты че? Тимур, глупости все. Давай уж свой хавчик.***
Устраивать сестру в школу: все круги ада. Ну, как и все в стране. Все документы поданы в две школы, ксерокопии, да вообще вся ерунда. Ильяс молча проходил процедуры и только понимал, что нужно. Убеждал себя. После новогодних праздников прямо в середине учебного года сестра должна будет ходить в школу. Новую, московскую по сути, с другим менталитетом, друзьями… — Че, взяли? — Тим уже встречал старшего в прихожей традиционно. — Кое-как. Не думал, что такое тут… твориться, мля. — Не ругайся. Рома звонил, у нас пару выступлений намечается. — НА НГ? — Ес-тессно. — И вот как не выругаться, Тим? — А че? — собеседник вытаращил глаза. — А мама? Мама приедет, брат, ты что?! И не просто приедет, переедет, чувак. Со шмотками, с кошкой и Марьям. Тимур просто прыснул со смеху, согнувшись почти в половину. — Смейся, смейся, мелкий предатель. — Я предатель? Когда? — стал в секунду сама серьезность. — Кто встречать будет? — Нашел проблему. — пожал младший плечами. — Они же раньше приедут. Встретим как полагается, разместим. Ты чего серьёзен так. Успеем. Паришься из-за пустяка. — Да, встретим. А первый НГ в новом доме будем не с ними? — Ой, я тебе еще даже даты не сказал, а ты уже проблему раздул. Вот ты всегда так. — Ага, а Марьяшкино ДР? — Блядь, не по-ду-мал. — Че попал? — Ну, да вообщем то да. И еще 28. — А перенести? — Ильяс выдохнул, смотря на младшего с надеждой. — Перенеси лучше ремонт в доме. — съязвил тот. — Ладно, разрулим. В конце концов не утром же? — Ну-с, конечнозесь. — Тимур нарочно коверкал слова, не в силах передразнить брата. — Ма сказала, что рейс «причалит» утром. Где то пол десятого. Отвезем, отпразднуем и на заказ. — Вот смотри: все убралось. Ты напрасно парился. И правда чего такая проблема была? Ильяс улыбнулся уголком губ и принялся за разбор документов сестры. Нельзя потерять, все в одном экземпляре. Потом прописка, остальная требуха. Насущные дела по-мимо выступлений и всяких интервью. Планов миллионы, песни, студии, выпуск нового альбома. Такая на него надежда. Все что пелось до него — не залетало, а если и слушали, то узкий круг фанов. Хотелось большего, но услышали все, что они строчили на тетрадных листах. И до сих такое есть. Тимур был хорош в написании, в этом нет даже сомнения, но внимание… Почему то не очень хотел. Дома он один, а на сцене менялся что ли. Вот что значит двуличие. Надевал маску почти абсолютно счастливого человека. Другая музыка, не то что была раньше. От слова — совсем. Обижался порой, но писал, помогал старшему, потом привыкал и к этому стилю.***
Ильяс утрясал последние приготовления к внезапно подогнанным выступлениям. Тимур уже спал, понимая, что вставать придется в 7,30. Так рано последнее время тот и не вставал, учитывая, что ложился младший глубоко за полночь. Дурацкие наряды, очень вызывающие, необычные. Одеждой их трудно назвать, скорее шмотки. Сумки упакованы, только надо перетащить в прихожую. Хорошо, что он спит в маленькой комнате, тут в зале какая-то ерунда твориться. Помещение похоже на склад. Комната вагончиком, как и в обыкновенной хрущевке. Он возиться тихо, чтобы не разбудить. Хотя сон брата чутким назвать сложно. Скорее под описание подходит: танком не разбудишь. Вот Ильяс может очнуться от любого шороха, хотя когда очень устанет, может и не очнуться. — Вроде, все. — парень оглядел все свои заботы и приготовления к этому уже дню. — Вот блин, цветы то! Хотя какие? Сумок будет как у грузчиков. — шептал тот, уговариваясь с собой. По пути что цветов не будет? Нет. Надо купить утром букет в ближайшем магазе, а утром на перроне подарить маленькие такие розочки, маленький, удобный. Он улыбнулся своим планам. — Так и поступим. — шепнул тот, щелкая старым долбаным выключателем в прихожей. Тот противно шумит, парень идет в зал, открывает напротив прихожей дверь в спальню и, не включая свет там, разбирает кровать. Прется к проему, дотягиваются рукой до стены со стороны зала, и так же противно издает выключатель звук. Ильяс подсвечивает путь к кровати телефоном. Обстановка знакомая, обычная, но все-таки тот спотыкается о видимо разбросанный Тимом тапки. Чертыхается, и все-таки плюхается на кровать. Голова совсем уже не варит и парень довольный собой ложиться на старую койку, которая скрипит под его весом. — Надо, бля, худеть. — шепчет он себе под нос. — Надо парашу эту сменить. — выдает еле слышно Тимур, произнося слова в полу дреме. — Спи давай, вставать скоро. — чуть хохотнул старший и медленно повернулся на бок, чтобы койка вновь не скрипнула под ним.***
Маленький букетик из розовых роз, второй бело-красные яркие, насыщенные… Они красовались в руках парней: сестре и маме. Она конечно еще малолетка, но… Вниманием никогда не была обделена. Особенно, когда у старших появились деньги. Мари получала всегда хорошие подарки, даже на последнее бабло братьев. Двери раскрылись в разные стороны, и взгляды парней устремились внутрь, выискивая знакомые силуэты. — Тимур! — крик сестры они узнали бы из тысячи голосов, он доносился с другой стороны. Девочка бросает чемоданы: один на колесах, и походная спорт сумка и с раскрытыми объятиями летит вперед, падает в руки брата и хохочет. Он целует ее щеки и лоб, убирает растрёпанные волосы, вылезшие из заколки на затылке. — Да, да, ну конечно, кто кроме Тимура. — сделал обиженку старший, чтобы вызвать в сестре жалость. — Ильяс же так, пришлый. — Привет, Ильяс. — она выбралась из поцелуев Тима и перелезла к старшему. — Прости, я Тиму первого увидела. — Конечно, конечно, Ильяс не заметный. — продолжил корчиться брат. Но сестра уже сильно сильно обнимала его за шею, так что даже сдавило грудную клетку. — Не злись, Ильяса. Я же не могу обнимать вас одновременно. Вас двое — я одна. — убила своими умными мыслями мелкая. Мама стояла у кинутом дочерью багаже и улыбалась. Тимур среагировал и подбежал к ней, стараясь приподнять ее в своих объятиях. — Мамусик, я так скучал. — выдавал почти визг младший. — Ну, Тимка, ну ты чего. — мама гладила его по вискам, голове и щекам. –Вырос, вырос, совсем взгляд взрослый. Ильяс нес сестру на руках, вручив предварительно букетик, приближаясь к остальному семейству. — Сынок. — на глазах любимой мамы выступили слезы, она потянулась к нему и обняла прямо с сестрой на руках. — Мам, ты не плачь, у нас все хорошо. Я же говорил, что все хорошо. — Знаю, знаю. Я не ожидала, ну что мы сюда приедем. — А почему? Плохо что ли? — Мне работу искать, Марьям школу. — Школу нашел, ма. Не переживай. — Одной проблемой меньше, мой родной. Какой же ты у меня самостоятельный. Они постояли еще минут пять, пока Ильяс не усмехнулся, схватил пару чемоданов, указав Тиме на другие, и поперся по перрону к выходу. Семья ехала на такси довольно долго, как показалось Татьяне. Марьям вообще чуть не «на ушах стояла». Было скучно, даже при наличии интернета и телефона. Она все вздыхала и спрашивала — ну когда ж приедут? Тимур как «большой молодец» развлекал ее как мог. Ильяс сидел на переднем сидении рядом с водилой и иногда переглядывался с мамой. — Ну, вот и все, а ты истерила. — Тим улыбнулся, когда такси выехало на основную до-рогу поселка. — Я не истерила, долго просто, блин. Как вы умудрились дом купить в такой глуши? Обитатели машины просто прыснула от слов полу подростка, даже водитель. — Это хороший поселок, Марьям. Подмосковье. — Элитный? — Почти. — улыбнулся старший. — Маша, не задавай глупых вопросов брату. — мама сдерживала смех сжимание своих губ. — Мне просто интересно, ма. — Вот приедем и там проведешь свое интервью. Марьям надула губы и откинулась на сидение, скрестив руки на груди. — Не дуйся, Марьяшка. Вот дом то уже. — Тим ткнул ее в бок и кивнул в сторону коттеджа. — Выходи, давай, недовольная мадама. Водитель помог вынуть багаж и брат расплатившись с ним, подтолкнул сестру вперед. — И чего встала? Вопросы что-то быстро закончились. Мама похлопала дочь по плечу и взяла ее за руку, потянув за собой. Марьям открыла рот в буквальном смысле, войдя только в прихожую. На ее лице, конечно же, отразились все эмоции в невероятно похабном смысле русских слов. Но рядом мама и старшие. Пожалуй, воздержится. — Ну, а, как? — Тим подмигнул мелкой, расплываясь в улыбке. — Красиво. — И все?! — возмутился тот. — Ой, как будто сам ремонтил. — передразнила малая. — Вот коза! — обстановочка чуть накалилась. — Так, брейк, школота. — старший прикрыл глаза и развел меж ними руки. — Это чего такое началось? — Просто. — развели оба руками как будто ничего вообще и не было. — Мам, ты давай, давай проходи. Пойдемте я вам комнату покажу. Ильяс вновь схватил три сумки и просто полетел наверх по лестнице. Татьяна схватила дочь за плечо и потянула за собой, чтобы разнят сверлящих взглядом друг друга детей. Ильяс стоял у дальней комнаты справа от лестницы. — Мам, ты не обессудь. Пока с Марьяшкой в одной будите. Ты, перевел он взгляд на младшую, — сама выберешь мебель. Ремонт уж прости сделан, мебель и кровать сама выберешь позднее. — Ура-а-а! — Мари бросилась ему на шею так, что чемоданы грохнулись об пол. — Прям все свое? Любое? — Ну да. Просто вкусы девочки… — вырывался брат из ее объятий. — Прям, какую захочу? Хоть розовую? — Да хоть черную, только позднее. Сначала в одной, прости… — последние слова как то тихо и не уверенно было произнесено. Мама улыбнулась как то скромно, с какой то жалостью в глаза посмотрела старшему, подняла чемодан и прошла в комнату. — Ильяс, сынок, свет бы… — Мари, от-пу-сти, ма, вот тут. — парень подоспел и клацнул выключателем справа на уровни живота. Комнату осветил яркий свет от люстры, красивой такой, с шестью рожками, подвесками в стили явно не советский времен. Ильяс робел при матери, как то становился тихим что ли, домашним, покорным, заботливым. Ему хотелось показать все «премудрости» дома, но он не спешил. Однотонные стены, с какими-то новомодными обоями бледно синего цвета. Светлого дерева трехстворчатый шкаф с зеркалом в средней двери, комод. Над ним зеркало, телевизор на стене, 2 кресла, журнальный столик и большая кровать. Мама вступает на мягкий ковер на полу, и садиться в кресло, не отрывая взгляда от стен, потолка, окон. Сын подходит ближе и встает на колени рядом, беря ее руку. — Нравиться, ма? — Конечно, Ильясик. — она погладила пальцами его щеку. — Я старался. Но если хочешь что то изменить… — Шутишь? — выдохнула та. — Все очень красиво, сынок. — Я не смог пока комнату Марьяши обставить. Пока нет возможности. — Я понимаю, ничего. Поспит со мной. Это же моя комната? — Да, да, да! Это твоя, ма. — А ваша? — Ма, наша ближе к лестнице… НО пока мы тут не будем жить. — Почему? — Мы хату снимаем, пока полно дел в Москве. — Понимаю, понимаю. Вы сегодня тоже в делах? — Увы, но сейчас прям курьер приедет. Привезет еду ма, торт для Мари. — Мне? — вскрикнула та. — Ну наши дела твое ДР не отменял. Не так ли? — Все лучшее детям. — подтвердил Тим, стоя в дверях. Сестра опять взвизгнула и резко повернувшись к Тиму, кинулась обнимать и его. — Ой, ой, прям, прям рада. Прям. — Тим, хватит ее дразнить. — строго покачал головой старший. — Да понял понял. Чего ты! Мама только улыбнулась: все дети рядом. Это облегчение быть рядом.***
***
Марьям стояла перед всем классом (традиция мать ее), но не было как то неловко. Наоборот она смотрела на всех одноклассников безразлично и спокойно, пока класснуха представляла ее детям из будущего класса. Они смотрели молча на стоящую девочку в самом начале класса. Марьям была лишь представлена и оставлена на классный час — последний урок в этом учебном году. Ирина Михайловна предложила ей сесть. Конечно — лучшая идея, а то стоит тут как на выставке. Только вот беда — парт пустых нет. Есть парочка по одному человеку. За 2 партами пацаны, и 3 девчонки. Марьям прошла до самого конца и встала около самой последней на среднем ряду. — Сяду? — кивнула она сидящей за партой девочки. — Приземляйся. — утвердительно кивнула та. — Марьям. — Да, я слышала Ирину Михайловну. Богдана. — Необычное имя для современной Москвы. — Ты бы слышала имена моих сестер — вообще бы упала. Не, я не отсюда. Сама приехала только в прошлом месяце, вот и сижу одна. — Не дружат? — Почти нет. — выдохнула новая знакомая. Марьям хмыкнула и уселась рядом. — После школы может, сходим в местную КФС? — Тут есть? — Да недалеко. Я угощаю. — Блин, я бы с удовольствием, только меня братья встречают. — Нет телефона? Напиши, что задержимся. Я же тебя на ночь не зову. А пол часика по-сидим, поболтаем. — Ну, ок. Пол часа и правда, погоды не сделают. «Ильяс, приходите за мной позже минут на 30. Потом все объясню.» — СМС доставлено и прочитано. — Вот блин. — возмутился старший. — Чего такое? — Тим даже оторвался от экрана телефона. — Марьям просит забрать позднее. — И в чем базар? — Тим, у нас сегодня… — РЯ, и забыл. Ну попроси маму, там же недалеко. Прогуляется, поселок осмотрят. Мы же не сорвемся сейчас из Москвы. Не успеем. — Ладно, ты давай готовься, я маме звякну. Ильяс отошел с телефоном в кухню, набирая знакомый номер.
