Хорошие парни не сдаются...

***

***

      Богдана сидела на своей кровати, упершись спиной к стене, смотря какой-то сериал по телевизору в маленькой комнатке в 9 метров. Напротив ее кровати стояла другая такая же кровать ее сестры Славяны. Она всегда возмущалась, почему девушка 16 лет живет с мелкой 11 летней сестрой в маленькой комнатке, а старшая Любава занимает зал в 17,5 метров одна. Хотя когда приезжала мама с вахты жила именно в зале, раскладывая диван, спала. В зале был рабочий ноут для старшей, телевизор, пару шкафов, которые помещали запасные вещи, пастельное белье и всякую ерунду. Задания сделаны и по телеку ерунда (современное поколение), лишь легкая переписка с новой подружкой, которая появилась на обозрение перед всем классом еще до НГ. Интересная девочка, необычная. Они уже успели погулять пару раз, покидаться снежками, и поесть в кафешке. В школе тоже за одной партой, короче вместе. Наверное, это и есть настоящая дружба.       Богдана вспомнила еще денек, когда за Мари приходила мама, а за ней забежала Славяна. Они даже побеседовали все вместе. Маму представили как Татьяну: миловидная такая, с тонкими чертами лица, теплые руки натягивали шапку Богданы поглубже, чтобы закрыть уши. Так не часто последние пару лет мама была дома. Богдане особенно не хватало ее. Но она привыкла жить с сестрами. Славяна косячила, Любава работала и училась. Делала какие то проекты онлайн, полюс пару раз в неделю заходила в этот офис к работодателю. Уроки утром, дела под вечер. Справлялась как то. Денег хватало и тех, которые мама присылала, зарабатывала старшая и еще сдавали двухкомнатную квартиру в Арзамасе. Москва конечно высасывала почти весь бюджет, но почему то Любава строго следила за потоком бабла в семье, не смотря на то, что она вообще не математик. Ее склад ума можно назвать творческим. Еще был частный дом бабушке в Лукоянове примерно в часе езды от Арзамаса, но его даже сдавать было стыдно. Его использовали как сад, когда жили в городе. Но вроде крыша цела и пол тоже. А большего и не надо. Бревенчатый такой, добротный, даже еще с русской печкой, которую, конечно давненько не затапливали. Зато топили галанку сбоку, в доме становилось теплее.       Богдане и средней не нравился, без особых удобств, а вот Любава его обожала. Веником никто по избе не гонял, но сходить за дровишками, растопить галанку, и посидеть возле нее, попить чаю и смотреть, как трещат поленья…       Славяна ее называла деревенской больной. Когда и бабушка жива была, и не было еще Богданы, или она еще мала, их каждое лето отправляли в «ссылку» к бабушке в Лукоянов. Это небольшой городок расположенный на реке Теша, примерно в 13-14 тысяч жителей, имеющий и дома в 5 этажей, но в основе все же частный сектор. Прабабушка по деду переехала туда замуж из Лямбиря (Мордовии), там они и основались, родился дедушка и его братья и сестры. Любава просто обожала и всю жизнь свою собирала концы родственных связей и «клепала» геологическое древо. Так что выходит, что в них четверть мордовской крови. Правда сам язык девочки и мама не учили. Зато у бабушки, когда они гостили летом часто вырывались эрзянские словечки. — Блин, я думала, вы уснули. — Любава зашла в спальню и окинула взглядом сестер. — Че притихли то? — Мы? — Славяна вынула наушники из ушей. — Просто. А че ты хотела? — Вообще хотела чай попить с сестрами. Но вы же тут шибко заняты. Фигней опять страдаете. — А ты опять не в духе? — Нет. Просто настроение паршивое. — Кстати, пока оно такое, — вмешалась младшая, — можно Марьям ко мне в гости придет? — Это твоя подружка ведь? — Ага. Просто завтра ее не встретят после школы, мама занята и братья. — И чего? Ей 11 дойдет сама. — Ей 12 уже. — Тем более. — Ну, Любик… Ну чего ты букишься? — О, флирт пошел! — хохотнула средняя. — Ставки, господа! Сработает, нет? — Ха-ха-ха. Ты как всегда, капитан очевидность. Да приглашай, только хоть чуток при-берись здесь. Бардак, как будто не 2 девки живут, а толпа гастарбайтеров.       Любава подняла тапок с пола и кинула в Славяну. — Помогаешь… — Бегу и падаю. — Я ставлю чай с пироженкой, а вы как раз приберетесь. Я же не говорю «вылезать» как мистер Пропер. Просто прибраться.       Старшая скрылась за дверью с сильными вздохами, чтобы эти две слышали, как она расстроена. — НУ? — Чего тебе мелкая? — Помоги же! Славян! Правда срачь. — Ой, ну ладно ладно… — та закатила глаза. — Только с тебя 1 из твоей доли пироженки. — Да забирай. Проблему то нашла.       Сестры хихикнули и принялись прятать, нет, раскладывать вещи по своим местам.

***

***

      Марьям особо не удивилась обстановки квартиры. Они жили в такой, да и старшие продолжают такую снимать. Тут только чувствовалась женская атмосфера и женская рука. — Заходи, Мари. — А сестры не против? — Шутишь? Любава всегда на работе, Славяна гуляет, наверное. Но у меня есть вкус-няшки. Сестра мне их всегда оставляет. — А что именно? — Она у меня готовит неплохо. Вот оладушки, потом салатик наделала, и чай с шиповником. И кажется, точно — оглядела полки холодильника, — пицца! Пища Богов. Кряяя! — Старшая же… — улыбнулась Марьям и пожала плечами, понимая заботу. — У тебя тоже так? — Ну братья трудятся, зарабатывают, а я ну выходит иждивенец. — девки заржали.       Богдана не стала утруждать себя чайником на газу, поставив в свою комнату на стол электрический. Они кипятили в нем крайне редко, чтобы сэкономить свет. И то когда сильно и быстро торопились или опаздывали. Лампочки естественно экономные и по одной на люстре, очень слабо освещая комнаты. Лишь в одной прихожей лампа ярко горела — там нет окон и ни черта не видно. Так повторяла Любава. Разогрета пицца, поставлен салат в симпатичную салатницу, оладьи подогреты, сгущенное молоко налито в блюдце. — Пируем, подруга. — Богдана толкнула своим плечом плечо Мари. — Наемся и не захочу идти домой. — Значит, у меня останешься. — Завтра в школу, блин. — Неудобно вас стеснять. Да и братья такси пришлют с мамой. — А чего так такси? Машины нет? — Пока нет. Они все в наш дом вбухали. По-моему, но этого мне никто не говорит, в долгах. Но знаешь, не моя драма. Сами так захотели.       Они болтали долго, пока совсем не стало темно. Январь все же. Темнее рано. Раздался звонок на ее сотовый. — Да. Мама? Нет, пока не забрала. Ильяс, ну откуда я то знаю? Она мне даже не сказала куда. На какое собеседование? Работа? А как же я? Ты приедешь? Пол часа? Час? Ну, ок. Ничего не делаем. Чай дуем. Болтаем. Ладно, жду. — Потеряли? — Богдана хихикнула. — Почти. Только маму не меня. — Уедешь? — Да, братья приедут через часик. — Может, поешь еще на дорожку? — С ума сошла? Я думаю теперь, как вниз спуститься по ступеням. — Ладно, в контейнер наложу оладьев, дома поешь. Согласна? — А давай, нажрусь на ночь конкретно. Прибавлю пару кг. — Ой, кто бы плакал! Вон стройняха какая. — Льстим, подруг.       Они просидели на кровати минут сорок, пока домофон не раздал еле слышный звук. — О, по ходу за мной. — Марьям схватила портфель и поплелась к выходу. — Мари, контейнер, забыла. — Точно. — Мари расстегнула рюкзак и положила его сверху.       Богдана подняла трубку, нажав на кнопочку открытия. Минут через пять в дверь стукнули с той стороны. — Ну чего там шкеритесь, откройте что ли. — Тимур начинал терять терпение.       Подружки хохотнули и щелкнули замком. Тимур уже вертел сигаретку в руках и переминался с ноги на ногу. — И че так долго? — Прощались. Бе-бе! — Сестра показала ему язык. — Завтра в школе увидитесь. — Тим, хватит. — вмешался старший, который стоял позади него на следующей ступеньке вниз. — Привет, ты должно быть Богдана?       Ильяс растолкал младшего и протянул девочке руку. — Я Ильяс. — Да, я вроде знаю. Мари рассказывала. — Теперь с тебя ответный визит. — Мари вмешалась, поцеловала подругу в щеку и надела рюкзак на плечо. — Может как-нибудь, если сестры разрешат.       За Гаязовыми закрылась дверь, а Богдана махал им из окна, сидя на подоконнике. Лица их почти отчетливо видны, они машут в ответ. Ну как они: Ильяс и Марьям. Третий этаж же все-таки.

***

***

      Марьям ретировалась в глазах Тима, когда открыла ароматный контейнер с оладьями. Он смотрел как зачарованный на прозрачный пластик с фиолетовой крышкой, только что слюни не висели. — Это че? — Богдана угостила.       Тим прямо не мытыми руками схватил холодный кругляш и запихал в рот. — Вк-усь-но. Ильяс, поп-лобу-й… — С набитым ртом не разговаривают. — передразнила мелкая. — Богдана готовила сама?! — удивился Ильяс. — Неа, конечно. Любава. — Это… — Самая старшая. Я же говорила. — Ты думаешь, я запомнил? — Любава старшая ей 19,5 по моему. А Славяна младше ей 16,5 примерно. Трудно за-помнить? — Ой, какая точность. У меня голова забита другим, Марья, чтобы там еще твоих подруг запоминать. — Да ты же ее видел не раз! — Давай грей оладьи. И что? Сестер не видел, только Богдану. — Любава всегда на работе или учебе. Славяна чаще дома, только учиться, и гуляет с подругами. — Понятно. А родители где? — не унимался Ильяс, уже наливая согретую воду в бокалы.       Марьям села и нахмурила брови, подставляя руки под подбородок. — Мама работает вахтой, но я не знаю кем, она два месяца или три, работает 2 недели дома. А папа… Не знаю. — пожала та плечами.       Тим уже накладывал по блюдцам остатки оладьей. Получилось маловато. Он поставил вазу с конфетами и печеньками, уже доставая по ходу дела и колбасу с сыром. Аппетит приходит с Тимуром. Видимо. — Богдана вроде говорила, что они развелись лет 5 назад. А где сейчас… Не пишет не звонит. Она не любит о нем говорить. Обмолвилась раз, что он пытался позвонить что ли. Но они с мамой опять ругались. — А откуда приехали? Ты говорила, что она тоже почти новенькая в классе. — Тимур вклинился в диалог, запивая конфету чаем. — Она говорила из Арзамаса. — Это где? — Вот ты неуч! — ругнулся старший. — Нижний Новгород. Так? — Да, город где то в этой области.       Повисла тишина, потому что в прихожей послышались шаги. — Мама! — Мари уже бросилась в ее объятия. — Ой, как хорошо, что вы все дома. — Ма, ты куда так долго ходила? — Ильяс уже ставил еще прибор. — Чай бушь пить? — Ой, Ильяс, буду. Знаешь, очень хочу. Жажда прям. Оладьи? Кто пек? Тимурка? — ее слова заставили всех заржать, кроме названого объекта. — Не. Любава. — Они в гостях были у нас? — Не, я же была. Забыла? — Точно. И как они? — Ничего. Любава работает, как всегда. Славяна просто смазала, чтоб нам не мешать. — Да, трудно им без мамы то. — мама отхлебнула чай, откусив оладушек, так любезно оставленных Тимуром. — А кому нынче легко? Справляются, вроде. Старшая работает, деньги с квартиры идут и мама присылает. — Ах, точно, у них же еще квартира где-то есть. А эту? — Снимают у знакомых видно. Платят только за коммуналку. — Ясно. Может, их тоже в гости пригласишь? — Думала об этом. — Марьям обвила шею матери сзади. — Думаю. Может Богдану в выходные с ночевкой? А? — Если сестра разрешит, чего мне противиться? Я вам куплю что-нибудь вкусное. — Прям 1 февраля в пятницу после школы зайдем к ней за шмотками и пойдем ко мне. — Могу встретить. Зайдем за пиццей или чего вы там хотите и к нам. Пойдет? — Агась. — Мари поцеловала маму в щеку и чуть взвизгнула. — Давно я никого к себе не приводила. — В Казани Олю… — Да, но это было в прошлой жизни, ма.       Они оба поджали губы, смотря на сестру и маму. — Теперь хоть не стыдно. — шепнул Тим, немного нахмурившись. — Тим! — Ильяс чуть стукнул его по плечу. — Теперь я дружу с Богданой. Она вроде классная. — Ну, это же хорошо. — Татьяна погладила дочь по запястью.       Жизнь другая настала для всех обитателей этого дома.       Лучше? Хуже? Пока не понятно. Занятия главное для всех нашлось. — А я кажется, работу нашла. — мама огорошила всех в этой тишине.

***

      Богдана согласилась не сразу, почему? Марьям сама не поняла. Но после пару часовых «капании» на мозги и уговоров — сдалась. Они весело брели по небольшим дорогам частного района, чтобы добраться до дома Марьям. У обоих рюкзаки за спиной и хорошее настроение. Они заходили с центрального входа по чищеной брусчатой дорожки прямо до двери. — Класс! — удивлялась Богдана, осматриваясь по территории. — Такой дом купили и переехали прям? — Это все братья. Мы вообще -то жили в однушке все. — Правда? — Ага. Теперь вот, навёрстывают упущенное. — Понятно. А мы видимо, не определились. — хохотнула та. — Дома есть квартира, дом не далеко, правда так себе. А мы сюда приперлись. Но это, знаешь, не мое дело. Мама нас в охапку и повезла.       Марьям открыла массивную дверь и впустила подругу вперед. — Тут коврик небольшой. Мы еще не обставили его толком. Ильяс заказал мне мебель в комнату, наконец-то, а вот на все остальное… — Ой, а я не стесню вас? — Не, не переживай. У нас есть раскладывающийся надувной огромный матрац. Будем в моей пустой комнате тусить. — Девочки, уже пришли? — мама вышла из кухни, вытирая полотенцем руки. — А я бар-мак и ураму приготовила, решила немного подсластить вашу тусовку. Вы голодные? — Вообще очень, ма. Любава пыталась накормить, но мы отказались и быстрее сюда. — Да. — закивала подруга. — Она прислала блинчики. Ну угощает вас. — Правда? Ой, ее оладьи мы все уплетали за милую душу, а тут еще… МММ. Сказка. Тимурчик сойдет с ума.       Девчонки усмехнулись и почапали наверх переодеваться, разговаривая и смеясь. Они долго не ложились спать и что-то смотрели в ноуте, смеялись, трещали, бегали в кухню за хавчиком. Уснули где-то полпервого ночи, еще что-то шепча и хихикая перед сном.       Утром ну никак не хотелось вставать. Да и кто их просил. Они уснули поздно, еще и выходной. Комната удобна тем, что были плотные жалюзи, зашторенные почти до конца, что свет не поступал практически. Богдана открыла глаза первой примерно в 8 утра. Зачем? Обычно она так и вставала дома, хотя Славяна спала, а вот старшая уже шебушила на кухне, готовя завтрак. Младшая спрашивала иногда про ранее вставание в выходной (единственный в воскресенье), но Любава лишь усмехалась и говорила, что привыкла.       Богдана поднялась, понимая, что во рту сушняк. Вчера наелись как оторвы. Эпитеты это да! Прямо в пижаме тихо спускалась вниз, не включая свет. Благо запнуться не было за что: прихожая пуста. Она открыла почти нараспашку полу приоткрытую дверь на кухню. Завернула направо и схватила кувшин и стакан. — Чего босая?       Голос заставил ее вздрогнуть, выпустив стакан без воды, который с треском разлетелся на кусочки, ударившись об пол. — Вот ведь! — Ильяс подскочил к мелкой в пару шагов, поднимая ее под мышки и усаживая на столешницу. — Вот мадам попила. — всплеснул руками старший. — Чего морщишься? — обратился к Богдане. — Нога… — Нефига босой ходить. — цокнул он. — Сильно болит? — Изранилась, вот… — Богдана показала руку, которой держала ногу, в крови. — Блин, аптечка вроде была. — Парень рылся в ящике внизу. — О, вот, нашел. Убирай руку…       Ильяс обрабатывал рану, чтобы остановить кровь. — Ты типа умеешь? — удивилась мелкая. — Я типа шарагу закончил по специальности. — передразнил ее старший. — Че, реально? — Вертикально. Держи, помогай. — А чего так рано встал? — В тренажерке был. — Был? Или только собираешься? — Был. Уже вернулся, ждал компании позавтракать. Ну, маму. Ты первая оказалась. — Что случилось? — Татьяна, услышав звон, зашла в кухню, запахивая на ходу халатик. — Ничего, ма. Вот попить кто-то спустился. Но руки кривые…       Татьяна улыбнулась, но увидев повязку на стопе, приоткрыла рот. — Это что? — Поранилась. — как Маша из мультика, пожала плечами девочка. — Здорово! Что мы скажем Любаве? Отдавали целую, вернули с раной. — Не смертельной же. — цокнул парень. — Я ее отвезу сам, ма. Объясню все.       Мама не стала спорить, лишь одела на ноги «раненной» тапочки.

***

***

      Ильяс взял каршеринг, чтобы довести Богдану до квартиры. Ехали молча, лишь изредка тот посматривал в зеркало. Открыв, как истинный джентльмен девочки дверь, подал руку. Богда усмехнулась и состроила леди. — Может, понести?       Внимание со стороны взрослых парней? — Неа, носил: не понравилось.       Ильяс просто прыснул со смеху. Нет, Марьям тоже палец в рот не клади, но такого почти не говорила. — Я провожу все — таки. — Ну, если не страшно… — А мне должно быть? — А как — жейей! Моя увидит, скандал будет! — скривила она рот. — Ты сама поранилась! — оправдывался тот. — Ладно, ладно, не ссы. Я пошутила. — Пошли, давай, шутница. — Ильяс готов был и правда, дать ей подзатыльник, но сдержался. Они кое-как до чапали до 3 этажа, и парень позвонил в звонок. Дверь чуть скрипнула и показалась фигурка сестры. — Ой, гулена наконец то пришла. — съязвила Славяна. — Любава дома? — Неа, сказала что надо в офис заехать, забрать задания на следующую неделю. — Меня Ильяс привез. Я вот тут…- Богда указала на ногу. — Это че? — Да стакан разбила. — Это ты можешь, у нас пол хаты перебила. — высунула язык средняя. — Заходите, Ильяс. Чаю попьем. — Нет, не удобно. Я привез раненную сестру. — Вот глупости. Я как раз полдничать садилась, поедим вместе. Мне одной скучно. Не хватает болтовни. — Одну болтушку я доставил. Знаете, у меня тут днюха скоро. Мы хотим праздновать чисто тихо. Потратился тут на комнату Марьям, заказали еще в комнату Тима мебель, ждем. Поэтому скромно. Несколько друзей, наша семья и вот вы все. Обещаю вечерина не + 18. — Можно, конечно. Но это все решит только Любава. — Старшая? — Да, только она. — Я бы хотела. — вздохнула Богдана. — Да я ведь тоже не против. Мы редко тусим. А уж Любава вообще, ммм, никогда.       Слишком серьезная. Старшая, потому что. Может ответственная, сказывается все на ней. Мы на ней, дом, работа, учеба. Я иногда вообще думаю, как она успевает нам готовить. А уборка и другое, на нас.       Зачем это все она говорит? Совсем и не поняла сама. Девчонки обе насупились и как то изменились в лице, погрустнев. — Тогда, уговаривайте. Так у меня 8. Мы хотели начать часа в 4 дня. Если что. Ближе к делу если какие изменения, я сообщу. Ильяс помялся с ноги на ногу и развернулся к выходу. — Пока. — вторили друг другу сестры.       Спускаясь по ступеням медленно, засунув руки в карманы, чувствовал себя ну как то не в своей тарелке. Зажегся свет, реагируя на движение, кнопка, противный пищащий звук. — Ой, простите. — он понял, что задел дверью входящего. — Ничего, бывает. — услышал парень девичий голос, но почти не увидел лица, спрятанного под капюшоном с пушком, и чуть прикрытым лицом шарфом. Он лишь видел, как отблеск фонарика отразился в ее голубых глазах.       Девушка мотнула головой, придержала дверь и скрылась в полутьме подъезда.

***

      Почему то из головы никак не выходил ее образ: простой такой, скромный. Но рядом ему показалась… Лишь на миг показалось что она как что-то теплое, прям пышет, излучает, да плевать на любое слово! Она как солнце: приблизься и станет тепло. Ильяс возился в кровати в поисках нужно-сонной позы. Но час, два, три ночи — сна ни в одном глазу. Вот что за дьявол! — Чего не спишь? — полусонный голос брата заставил мыслями вернуться парню на грешную землю. — Болит что-то? — Голова немного. Не парься, спи, Тим. — Давай таблетку принесу. — Весь дом разбудишь. Не надо. — Так помучишься? — съязвил младший. — Значит, так помучаюсь. Спи уже. — Ты чего такой?       Ильяс отвернулся от лежащего к нему лицом на раскладушке брату. — Ну и молчи. — Тим тоже отвернулся к нему спиной.       Промучившись еще минут 40, Ильяс наконец-то почувствовал, как глаза неимоверно слипаются. Он провалился, Аллилуйя, в глубокий сон.       Проснулся парень лишь от того, что зазвонил его сотовый. — Алло. — Ильяс потёр одной рукой глаза. — Да, это я. Да, знаю. Я буду часа… — парень отнял телефон от уха, смотря на экран. — Черт! Сколько?! Прости, разоспался. Нет, здоров, здоров. Ам… давай через 2 часа. Думаю, успеем. Спасибо.       Ильяс выругался еще раз, и потопал вниз, где разносились голоса. — И какого вы меня не разбудили?       Марьям и Тим чего-то бурно обсуждали за столом. — Ты не спал всю ночь почти. Я думал… — Много думаешь, у нас вообще то сегодня запись. — Недовольное настроение дубль 2. — шептал Тим сестре. — Я тебе сам щас дубль 3 устрою! — разозлился старший. — Не кричи на него! — Марьям недовольно сдвинула брови. — Это ты пришел в плохом настроении, не мы. И портишь его нам ты.       Тут даже Тимур открыл рот, не ожидая такого от сестры. — Ах, простите, мадам, я же забыл, что я тут в качестве принеси — подай — заработай. А в случае чего: пошел ты брат! Для чего же я еще нужен…       Тимур встал и схватил его за левое запястье и посмотрел ему прямо в глаза. — Не надо, брат. Не говори таких слов. — чуть слышно произносил он, выговаривая четко каждое слово. — Она же…! — Она не подумала. Просто ты наехал — она на эмоциях тоже. На агрессию всегда отвечают так же. Правда?       Ильяс выдохнул и посмотрел на Марьям. — Да, прости меня Ильясик. — она бросилась к нему, а он заключил сестру в объятия. — Я не сержусь. — он приподнял сестру так. Что ее ноги оторвались от пола. — Знаешь, а пригласил твою подружку на мое ДР. — Всех? — она отпрянула от его плеча и посмотрела в глаза. — Дома была только Славяна, да? Но я пригласил всех. Она обещала поговорить со старшей Любой. — Любавой. — Да какая разница. — Вот тебе же не нравиться когда тебя Ильей называют. Люба это Любовь. Она Любава. — Хорошо, Любавой. — Я еще Богдане на мозги покапаю. Ей не откажут.       Марьям оказалась на полу и опять плюхнулась на стул. — А ты давай собирайся, нам скоро на студию. — Да все бы мы успели, вот паникер! — А ты раздолбай.       Так братья удалились из столовой, но их «любящие» напутствия слышны были еще долго.