Гордые

- Этери, она же твоя, перестань вести себя как маленькая. - Татьяна Анатольевна, при всем уважении... - Этери! -... - Посмотри на меня! *** - Почему я ушла? - Блять, Жень, ты уже два года не можешь нормально самой себе признаться. А я скажу тебе. Потому что любишь. - Кого? Ты с ума сошла? Не могу я ее любить! - Почему? - По асфальту! - Нет, а ты скажи! - Блять, докатились, я уже разговариваю сама с собой. Спасибо, что не вслух. - Ну, в конце концов, Этери взрослая и умная женщина. Все бы объяснила, она бы нашла какое-то решение. - Ну да. Отправила бы в Канаду. А я сразу так и сделала. - Блять. Не отправила бы она никого никуда. Обняла бы и сказала, что тоже любит. И жили бы долго и счастливо. - Ага, конечно, и умерли бы в один день. - Ну а что? Ты вспомни, как она на тебя смотрела. Вспомни! Такой взгляд! Там любовь плескалась. А ты взяла и все разрушила! - Да какая любовь?! Я для нее как дочь. Она меня вырастила. Она моя вторая мама. Я к ней, слышишь, к ней ходила советоваться по поводу своей первой любви, а не к родной. - Ага, еще вспомни, как она прикусила губу, когда сказала, что нужно делать так, как подсказывает сердце. - Блять, заткнись. Не люблю я ее вот и все. - Ну сходи к Татьяне Анатольевне, они там вроде общаться нормально начали. Да и она женщина мировая. Во всем разбирается. - К кому?! Медведева, ты совсем с ума сошла? - Да, сошла, а все потому, что раньше со всеми своими проблемами ты бежала к своей Этери. А теперь ты одна. И посмотри до чего себя довела. - И что? Выросла уже. И на побегушках быть не собираюсь. У меня есть свои принципы. И вообще, что это за фигня была? Алина меня тащила? Я просила оставить ее в юниорах? Какого... - Да подожди ты, ты же знаешь, что она на эмоциях может ляпнуть, а потом подумать. - А мне что делать? Закрыть глаза и уши и притвориться мертвой? *** На одной из тренировок под присмотром ТАТ Женя падала со всего. Ни одного чистого элемента, даже на дорожках умудрялась спотыкаться. О прыжках и вовсе говорить бессмысленно. - Хватит целоваться со льдом. Есть кого целовать, покрасивее будет, - так, будто невзначай бросила фразу. Не может она больше смотреть на то, как чахнет этот цветок, как гаснет эта "Этерина звезда". - Татьяна Анатольевна, не могу я больше, - обессиленно, намеренно пропуская конец фразы, итак в голове засела мысль все рассказать, поделиться, а тут еще и фразочки эти ее двусмысленные. - Жень, ну вот ты скажи, какого черта тебя понесло в эту Канаду? - ... - Молчишь, а я знаю. Можешь даже не говорить. В этот момент Женя поняла, что все. Назад пути нет. Неужели это все правда? Неужели так все видно? Больше сдерживать все эти эмоции она не могла. Она просто стояла и ревела. Обнимала тренера. Но хотела видеть перед собой другую. Своего тренера. И стоять она хотела не на этой чужой арене, а в своем родном Хрустальном. И чтобы смотрели на нее не с жалостью и мыслью "бедная Женька, совсем раскисла", а таким проницательным взглядом, от которого порхать хочется, взлетать надо льдом как бабочка и приземляться идеально чисто, чтобы увидеть малейший намек на улыбку. Малейший. *** Они встретились 8 сентября. Случайно. В парке. Этери все еще думала над словами ТАТ. Женя пыталась найти силы. Им обеим было сложно. Потому что ни у одной не было больше сил воевать. Это бессмысленно. Гордая. Что одна, что вторая. Блондинка сидела на лавочке, смотрела в небо. Такое звездное и красивое. *** - Посмотри на меня! Этери подняла свой взгляд. В нем читалось многое. "Прошу вас, оставьте меня. Не видите что ли, мне плохо". "Я никогда не подпущу ее к себе. Больше никогда". "Я всю душу вложила в нее, а она взяла и убежала, не сказав ни слова". "Она знала, на что шла, когда покупала себе билеты в эту чертову Канаду, пусть теперь получает по полной программе". - Вот! - Что "вот"? - Этери, вот такой взгляд сейчас нужен Жене. Твой взгляд. А не мой. И не Орсера. Твой. Я знаю, почему она ушла. По этой же самой причине ты сейчас здесь сидишь и разговариваешь со мной. Была бы на ее месте какая другая спортсменка, ты бы меня послала "при всем уважении" и глазом не моргнула. - О чем Вы? - все прекрасно понимая, но боясь, что ее тайну кто-то разгадает или уже это сделал, поэтому не сдаваясь до конца. - Ты знаешь. И я знаю, Этери. Только Женька страдает. Обе страдаете. Обе дуры глупые. Одна боится, что все это неправильно, а другую трясет от мысли сказать это вслух. Кто из вас кто, решай сама. Только помни, кто ее воспитывал. *** Что же мне делать? Небо, ну хоть ты подскажи. Скорее звезда упадет, чем Медведева вернется ко мне. Она сидела и вспоминала их совместные прогулки по Братиславе. Прекрасный город. Ее Женька первая. Как же она была счастлива. Как же горели ее глаза. Купили всякого хлама в подарок: "это маме, это бабушке, это Дише, да-да, Этери, не смотри на меня так, я все равно подарю ей этот брелок, я знаю, что она не любит всякие безделушки и..." Язык без костей. А Этери она подарила... - Этери Георгиевна? Как она сидела, смотря куда-то высоко в небо, так и осталась неподвижна. Нет, не потому что не услышала, или испугалась. Вспомни лучик, вот и солнышко. Хотя тут больше подходит другая вариация этой пословицы. - Не спится, Медведева? Где же твой хваленый канадский режим? - Этери, хватит - А что хватит, Жень? - Да интервью хотя бы твои дебильные давать. - А ты их смотришь? А то я думаю, как же мне до Медведевой достучаться? А то она вроде как уехала, наверно, уже и забыла про все, что здесь было Они кричали друга на друга, не обращая внимания на то, что их может кто-то заметить. Вся та боль, которую они хранили на протяжении двух лет, сейчас выплескивалась, перемешиваясь с желчью, обидами, недосказанностью. Наконец, когда обе были опустошены, замолчали. Первой остановилась Этери. В какой-то момент она поймала себя на мысли: "Боже, Этери, что ты несешь?" Увидев, как по щекам женщины стекает одинокая слеза, Женя села рядом. Уткнулась в плечо и ревела. Опять. Снова. Только уже не от того, что устала держать все в себе, а от того, что груз с ее плеч упал. Они высказали все друг другу. Почти все. Большую часть. - Медвежатина моя... посмотри на меня... что же мы наделали? - прислоняясь своей щекой к ее - Обе хороши, - впервые за долгое время на лице девушки возникло что-то наподобие искренней ухмылки - Только ты в интервью это нигде не скажи, - надменный взгляд. - Интервью - это по твоей части, - обе не смогли больше держаться, хохотали, вместе, искренне. - И в кого же у тебя такой характер? - закатывая глаза и вновь нежно смотря на ту, что буквально пару дней назад ненавидела. - Мы обе знаем ответ Женя не хотела ее отпускать. Этери хотела сидеть здесь, сейчас, всегда.