Лекарство от здоровья

Темноволосый отрицательно покачал головой, прочистив горло, и отвернувшись. Сжав книгу в кулак, он невольно подумал: Почему мне вообще не всё равно? Не стоит думать лишний раз о каком-то случайном происшествии. Лучше заняться делом. А именно — пойти, и наконец записать себе книгу, пока библиотекарша здесь не вывернулась наизнанку от злости. А судя по её недовольному, покрасневшему лицу — это было уже не за горами. Главное, чтоб не взорвалась. — Уже иду, — вздохнул и закатил глаза Сяо, и сделал шаг в сторону стойки, как вдруг его ступня наткнулась на что-то, лежащее всё ещё на полу. Он невольно обратил взгляд вниз, и обнаружил книгу. Неужели это та самая книга, которую он хотел достать? Та была ему знакома, по правде говоря. Настолько, что сердце отдало тупой болью, а брови дрогнули, вновь на миг срывая маску безразличия с лица Сяо. Сглотнув, он опустился и поднял её тоже… Что ж, он сам отдаст тому блондину эту книгу при следующей встрече. Слишком уж она ценная, чтобы лежать здесь на полу. Да и останься та на полке — нет никакой гарантии, что никто не захочет её взять. И только тогда темноволосый наконец подошёл к стойке и положил книги на неё, чтобы библиотекарша записала их на него. Как обычно, эта женщина делала абсолютно всё с таким выражением лица, будто её насильно заставили работать в этой больнице, а в случае, если та откажется — угрожали убить всю её семью. Почему всегда каждое её движение наполнено раздражением, а взгляд такой презрительный? Если она так сильно ненавидит всех, кто проживает волею судьбы здесь, то зачем было устраиваться на работу-то? Неужели больше других предложений в чёртовой столице не нашлось? Этого Сяо никогда не мог понять в людях. Когда женщина закончила — тот молча схватил не самое лучшее произведение, да молча направился в комнату. Уже скоро ужин, но его это не слишком сильно волновало. Он не был голоден, и лучше проведёт это время за хоть сколько-то интересным занятием — чтением.

***

Палата у него была одиночная. Отец постарался, и это одна из немногих вещей, за которые Сяо был ему благодарен. В конце концов, одиночество всегда лучше, чем нахождение в шумной толпе, где и сосредоточиться невозможно. Но это только если посмотреть с одной стороны… С другой же стороны… Оставаясь наедине с собой, особенно ближе к ночи, трудно было справиться с мыслями, что невольно лезут в голову. Это нечто, что контролировать было невозможно. Словно кто-то другой подселяет эти голоса в его голову, заставляя раз за разом вспоминать те ужасные события, о которых он уже столько лет мечтал забыть. Кто-то, кто всей душой его ненавидит. Голоса тоже не случайные. Это те самые оглушительные, душераздирающие болезненные крики, мольбы о помощи и пощаде. Пропитанные животным страхом и отчаянием. Голоса людей, которым Сяо был не в состоянии помочь. Они все разом смешивались в невыносимо болезненную какофонию, пробивая на дрожь в теле. Каждый вечер Сяо надеялся, что они больше не вернутся, и каждый раз его надежды разрывались напополам. Его взгляд невольно скользнул к той самой книге, что была подобрана с пола. Юноша не мог сконцентрироваться на новом детективе. Ведь в голову то и дело лезли мысли, воспоминания, стоило хоть на миг посмотреть на обложку этого злополучного произведения. Дыхание участилось, а книга совсем скоро была позабыта и отброшена в сторону, как ненужный атрибут. Сяо схватился за грудь, широко раскрыв глаза. Когда у него начали впервые случаться подобные приступы — он пытался закрывать уши в надежде, что это поможет избавиться от назойливых голосов. Но это никогда не помогало. Хоть и казалось, что голоса исходят извне, и темноволосый мог даже распознать, с какой стороны, но это было не так. Заглушить их не получалось, а значит это всё — проделки воображения. Именно так… Это всё — воображение. Я просто никак не могу забыть те дни… Это всё не реально.. Да, именно так, это всё не по-настоящему… Я могу с этим справиться… Могу… Его собственные мысли то и дело перебивались куда более громкими голосами. Помогите! Я хочу увидеть свою дочь вновь! Прошу, хотя бы дайте взглянуть на неё в последний раз, умоляю! Не подходи ко мне, монстр! Ужасное, самое мерзкое состояние. Обладатель янтарных глаз ненавидел себя за слабость. За то, что силы его было недостаточно, чтобы выгнать эту чертовщину из головы. Эти голоса ломали его. Безжалостно сжигали остатки души и чистосердечности, что некогда присутствовали в нём. Он винил себя. Корил за то, что тогда не смог никому помочь. Что не смог разузнать всего раньше. Что хуже всего — он понимал, что не смог бы ничего сделать, даже если бы узнал. Бесполезный! Слабый! Ты не заслуживаешь жизни! Эти жуткие голоса роились в голове и гундели так, словно в черепе завелись тысячи мух, пытающихся вырваться на волю. Это невыносимо, это сводило с ума, это ранило хуже телесных ран. Глаза Сяо были мертвецки пусты, словно из него высосали всю жизнь до последней капли. Сопротивляться бесполезно, они всегда настигнут вновь. Именно, нет смысла даже пытаться… И только лишь по учащённому дыханию и дрожи в ладонях можно было понять, что ему сейчас приходится отвратительно тяжело. Кто знает, сколько бы это длилось, если бы в следующий миг не раздался стук в металлическую дверь. Совсем скоро та открылась, и этого оказалось достаточно, чтобы заглушить голоса. Также внезапно заткнулись, как и появились. Даже забавно как-то. Словно те боятся других людей, ха. Просто трусы. Только и могут, что изводить Сяо его же травмами и слабостями. Как же это низко. Кто бы вы ни были… Вы сами слабаки похлеще меня. Вместо того, чтобы хотя бы попытаться выслушать — вы не даёте и слова вставить, а как только есть вероятность быть обнаруженными — исчезаете? Мерзость какая. — Здравствуйте. Я заметила, что вы не пришли на ужин, поэтому принесла вам еду сюда. А также тут таблетки. Примите их, пожалуйста. Если на душе тягостно — они обязательно помогут справиться. Медсестра с небольшой улыбкой подошла к кровати, да положила поднос на тумбочку неподалёку. — Знаю, вы не любите, когда вас лишний раз беспокоят, но я обязана спросить: как вы себя чувствуете? В горле всё ещё было суше, чем в самой жаркой пустыне, потому его слова прозвучали хрипло и безжизненно: — … Я в порядке. Уходи. Повторять ей дважды было не нужно. В конце концов, это не первый раз, когда её заставляют носить еду и лекарства в комнату к этому привередливому пациенту. Лучше с ним лишний раз не спорить. Посему та поклонилась и поспешила удалиться от греха подальше. Среди медсестёр у Сяо явно не самая лучшая репутация. Хотя и не худшая, конечно, ведь в больнице достаточно людей, которые находятся здесь не по своей воле, и большинство из них обожает бунтовать и оскорблять всех вокруг, словно это они виноваты, что родственники посчитали их сумасшедшими и попросили присмотреть. Но в последний момент, когда девушка уже практически закрыла за собой дверь, её внезапно окликнули: — Подожди. У меня есть к тебе один вопрос. Та аж подскочила от неожиданности. К такому жизнь её не готовила… Криво улыбнувшись, медсестра медленно повернулась и произнесла: — Я вас слушаю? Какое-то время парень продолжал молчать, пусто глядя в сторону книги, что сегодня спровоцировала очередной приступ. И тогда тихим голосом продолжил: — … Мне интересно, кто этот пациент с длинными золотыми волосами, заплетенными в косичку, и очками. — А? — похлопала ресничками та, не ожидая столь странного вопроса. Чтобы Сяо, да поинтересовался чем-то? Что-то в лесу однозначно сдохло. Так ещё и поинтересовался не чем-нибудь, а человеком, пациентом? Это делает всё в несколько раз удивительнее. — Дайте-ка подумать… — хмыкнула та, приложив палец к подбородку, — Пациент с длинными светлыми волосами и в очках… Вот только сколько бы она не мозговала — как-то ничего ей в голову не приходило. Наверное, такого пациента она бы запомнила, ведь здесь длинные волосы есть буквально у единиц, не говоря уже про золотистый цвет. — Простите, но боюсь, что у нас нет таких пациентов. Полагаю, что я бы запомнила, будь у нас такой. Мне очень жаль, что я не могу вам помочь, — поклонилась она, — У вас ещё есть вопросы или пожелания? Глаза Сяо слегка оживились от такого, ведь в них промелькнула тень удивления. Как такое возможно? Чертовщина какая-то. Не приснился же ему этот человек? На нём не было медицинского халата, да и других атрибутов униформы тоже, поэтому это точно не врач… Да и по возрасту явно не подходит с таким-то детским личиком. Это должен быть пациент, значит. Ведь посторонних людей не пускают в библиотеку. Но как это понимать тогда? Почему же эта медсестра ничего не знает? Нет, она, наверное, просто не всех здесь знает, вот и не смогла вспомнить. — Проверь ещё раз. Я хочу знать, кто это. Сяо, как обычно, выбирал самые лаконичные и короткие выражения из всех возможных, но сам тот факт, что он добровольно говорит уже заслуживает удивления. Медсестра, всё ещё в некоем шоковом состоянии, слабо кивнула, и тогда попрощалась, да вышла наконец из палаты. А темноволосый лишь тяжело вздохнул, взглянув на поднос. Еда и таблетки… Кто бы мог подумать, что вся его жизнь скатится к одному лишь чтению книг, да поедании еды, после закусывая таблетками. Это настолько унизительно, насколько можно, и он был рад, что никто хотя бы не наблюдает за этим позорищем. Он положил поднос на колени, да машинально, словно запрограммированный, принялся спокойно поедать ужин. Вкуса он совсем не чувствовал, словно ел листву, однако это не волновало парня. Главное, что это не мясо… остальное он пережить сможет. И, стоило покончить с пищей — в ход пошли таблетки, вскоре запитые стаканом воды. Зачем я вообще поддаюсь и пью это всё? Так было проще. Эти таблетки толком ни на что не влияют, а значит и пусть. Надоело это вечное капанье на мозг, когда тот ещё принципиально отказывался от медикаментов. Пусть хоть подавятся, всё равно принципы и убеждения Сяо это никак не изменит. Отставив поднос обратно на тумбочку, он вновь вздохнул. Возвращаться к чтению сегодня желания уже точно не было, учитывая, к чему это ранее привело. Посему не оставалось ничего, кроме как лечь спать. Надеясь, что хотя бы во сне ему дадут покой. Хотя и осознавал, что не заслуживает спокойствия.

***

К счастью, этой ночью сны его не беспокоили. Что действительно удивительно. В последнее время они снятся ему куда реже, чем обычно. Интересно, с чем это может быть связано? Трудно сказать, на самом деле. Ведь спокойнее на душе ему не стало. Разве что постепенно тот начинает смиряться с тяжелой судьбой, что, конечно, не отменяет тяжести сожалений и отчаяния, всё ещё спокойно живущих в душе. Подъём, ванная, завтрак — Сяо даже не пытался подходить к этому осознанно. Лишь, как обычно, с отключённым мозгом выполнял одно действие за другим, считая секунды до момента, когда это всё закончится. Отвратительное состояние. И становится оно ещё хуже от осознания, что рутина в этом месте никогда не закончится. Пока он здесь — не светит ему ничего лучше однообразных процессов. Вскоре пришло время идти на утренний разговор с психиатром. Каждый чёртов день происходит одно и то же, и Сяо был уверен на все 100%, что и на этот раз диалог будет выглядеть, как обычно. Привычные пустые вопросы, в которых нет ни капельки искренности, ха. Заученные фразочки, говоря которые, врач не чувствует ни грамма понимания и сочувствия. Мерзко. И вот, теперь он снова сидит на том же самом диване, где и вчера, да пусто глядит в потолок, моргая лишь совсем редко. Какое-то время была тишина. Даже смешно. Что, неужели он забыл все свои методички, что молчит? Сяо мысленно хмыкнул с собственной недо-шутки. Надо же хоть как-то себя развлекать в этом скучном месте. Сложно представить, как здесь живут суицидальные личности, ведь здесь им совершенно точно захотелось бы покончить с собой ещё сильнее. Им точно не позавидуешь. Хотя, теперь темноволосый уже был не уверен, а нет ли у него самого этих самых наклонностей, ха… Так бы он и сидел так, с незаинтересованным лицом, если бы не услышал краем уха кое-что любопытное со стороны доктора: — Я вижу, как вы мучаетесь. Вы были не правы вчера, когда сказали, что мне нет до вас дела. Я действительно хочу помочь. К тому же, я вижу, что слова вашего отца были явно преувеличены по поводу того, что вы можете навредить себе и окружающим. За всё то время, что вы здесь находитесь, вы не проявляли себя в плане физической агрессии ни по отношению к остальным, ни к себе. Поэтому я принял решение, что понаблюдаю за вами ещё недели две, и если ваше состояние не ухудшится, или не произойдёт что-то, что заставит меня передумать — мы выпустим вас. Нет никакого смысла держать вас здесь, если вы не опасны и не желаете исправить ментальное здоровье. Чуть ли не впервые за всё это время Сяо показал какие-то эмоции. Именно в этот момент. На его лице отобразилось удивление. Брови его приподнялись от удивления, а губы слегка приоткрылись, он не мог поверить своим ушам. Этого просто не может быть… Неужели я ошибался по поводу этого человека? Всё это время он-то думал, что все в этом месте против него, и только и мечтают, что подержать его взаперти как можно дольше. Неужели это всё же не так? — Правда? — переспросил он, боясь, что послышалось. — Конечно. Что, неужели вы правда считали, что мне хочется здесь вас насильно держать? — посмеялся мужчина, отпив кофе из чашки. А ведь тот попал прямо в яблочко, можно сказать слово в слово. Теперь Сяо чувствовал себя ещё глупее. Даже становилось как-то… стыдно? Неудобно? Что это за чувство такое… Он прочистил горло, ничего не ответив на этот вопрос. А это оказалось и не нужно, ведь в следующий момент дверь кабинета открылась. И Сяо, и доктор Дирн тут же обратили внимание на источник неожиданного звука. Но вот уж чего темноволосый парень уж точно не мог ожидать, так этого того, что в кабинет завалится никто иной, как тот самый светловолосый кролик, с которым вчера он столкнулся в библиотеке, и которого не могла вспомнить медсестра. Теперь, правда, одет тот был иначе: полупрозрачная белая рубашечка и медицинский халат поверх. Халат с бейджиком. Стоило только это разглядеть, как осознание ударило в голову. Так вот почему вчера она не смогла вспомнить такого пациента… Потому что и не пациент это вовсе, как бы ни была обманчива эта по-детски очаровательная внешность? Судя по всему, этот кролик тоже не ожидал его тут увидеть, учитывая, как широко раскрылись его глаза. Тот чуть не споткнулся на месте, а щеки его чуть покраснели от смущения, словно тот что-то вспомнил. — Ой… П-Простите, я, наверное, мешаю… — пробормотал тот, переминаясь с ноги на ногу и глядя в пол, — Тогда я попозже зайду, простите… — Нет-нет, — улыбнулся доктор Дирн, — Это я тебя позвал, заходи. Сяо недоумённо перевёл взгляд на психиатра. Что это всё значит? Зачем ему звать постороннего человека во время приёма? Так ещё и не просто случайного, а того самого, которого темноволосый в прошлый раз приметил как заслуживающего какого-то внимания. Это выглядело даже как-то сюрреалистично. Но… тем не менее, юноша поймал себя на мысли, что в каком-то смысле даже рад, что так вышло. Хотя, конечно, и отмёл тут же её прочь, покачав головой.