Парк, сохранивший воспоминания

Парк, который с каждым шагом был всё ближе и ближе, гудел голосами детей, родителей и других многочисленных посетителей. От него веяло весельем и радостью за километр. На улице в свои права вступала осень, понемногу окрашивая редкие деревья в разные цвета: жёлтый, оранжевый, красный, коричневый. В воздухе ощущалась осенняя прохлада, запах листьев, только начавших опадать с деревьев. Кастиэль, вместе с Солдатиком, направлялся в Луна Парк ин Кони-Айленд. Холод пронизывал его тело, и даже излюбленный Касом бежевый плащ не спасал от него. Не смотря на это, Кастиэля грела чужая рука – Солдатик переплёл их пальцы вместе, как только они встретились, давая этим всем понять уровень их отношений. Впрочем, Кас не был против. Казалось бы, обычный с виду парк, но для этих двоих он был не просто парком, а местом, которое неоднократно меняло их жизнь, вернее, все изменения происходили именно здесь. Подул лёгкий ветерок, от чего Кастиэль съёжился, и по его спине пробежали мурашки. — Говорил же тебе, дурила, чтобы ты одевался теплее, на улице уже давно не лето, — вздыхает Солдатик, не понимая, за какие грехи ему достался такой глупый и упрямый возлюбленный. — Бен, всё нормально, не стоит... — А если ты заболеешь? Ты же знаешь, что я плохо готовлю и не смогу сварить тебе ебучие суп и бульон? — перебивает его мужчина, с явным недовольством осматривая его внешний вид. — Будешь давиться армейской едой, по старинке. — Я тебя тоже люблю, Бен, — усмехается, поддразнивая таким образом Солдатика, но слова всё равно звучат искренне, от самого сердца. — Меня невозможно не любить, — в своей манере отвечает ему Солдатик, чем вызывает у Каса улыбку, и улыбается в ответ, после целуя мужчину в губы, отстраняясь только спустя минуту, когда им обоим перестало хватать воздуха в лёгких. Немного взъерошенные после поцелуя и со счастливыми лицами, они вместе входят в парк, сразу же направляясь к их любимому аттракциону – американскии горкам. Путь к ним был знаком и выучен на память многие годы назад, поэтому их поиск не составил особого труда. Местные пейзажи, такие знакомые и родные, невольно перенесли Каса в день первой встречи с Солдатиком...

***

Зелёные листья деревьев шевелил лёгкий, тёплый, летний ветер. Людей в парке было больше, чем обычно – начало лета, у детей каникулы, у некоторых студентов тоже. Двадцатилетний Кастиэль наблюдал за радостью и счастьем, которые отображались на лицах случайных прохожих, и это веселье трогало и его душу. Луна Парк был его любимым местом во всём Бруклине – здесь можно на время забыть о том, кем он является на самом деле и побыть обычным человеком. В данный момент он стоял в очереди, чтобы прокатиться на американских горках – сейчас как никогда хотелось адреналина и чувства полёта. Наконец очередь дошла и до Каса, и, отдав свой билет, он занял своё место, не обратив внимания на пассажира, сидевшего рядом с ним. Спустя ещё, примерно, десять минут все места были заняты и каждый готовился испытать всплеск эмоций от поездки. Вагончики начали своё движения, пока ещё медленно набирая скорость и поднимаясь вверх, чтобы тут же резко уехать вниз. Кастиэль схватился за крепление, удерживающее его от падения, в попытке сдержать рвущийся наружу крик. Впрочем, его соседу это не удалось. — БЛЯТЬ, КАКОГО ХУЯ Я СЮДА ЗАЛЕЗ!? Кастиэль повернул голову в направлении крика, и с удивлением узнал в нём героя всей Америки – Солдатика, собственной персоной. Это открытие потрясло молодого человека, и тут уже он не смог сопротивляться эмоциям: — СУКАААААА! — ПАЦАН, ПОМОГИ, БЛЯТЬ, СПАСИ МЕНЯ! Новак был потрясён обращением к себе, и постарался ответить как можно скорее: — КАК Я МОГУ ТЕБЕ ПОМОЧЬ? Им приходилось кричать, так как из-за шума ветра в ушах и стука колёс было невозможно услышать своего собеседника. — ДАЙ МНЕ РУКУ! Кастиэль опешил от такой просьбы. — ЧТО? ЗАЧЕМ? — ТВОЮ МАТЬ, ПРОСТО ДАЙ МНЕ СВОЮ РУКУ! Задумавшись всего на секунду, Кастиэль протянул свою руку Солдатику, которую он тут же схватил и сжал так, что не будь Кас супером – сломал бы её без каких-либо усилий. Со всех сторон слышались крики других людей, но Новаку было совершено наплевать на них. Всё, что волновало его сейчас – сидящий рядом и ругающийся Солдатик, который к тому же очень крепко вцепился в его руку, сжимая её до боли. Кастиэль не заметил, как поездка «плавно» подошла к концу. Его руку по-прежнему сжимали, и отпустили только когда пришло время уступать места другим желающим прокатиться. Они вместе подошли к ближайшей лавочке, усаживаясь на ней, чтобы ноги перестали дрожать и адреналин выветрился из крови. Тишину, образовавшуюся между двумя мужчинами, нарушали только голоса посетителей и весёлые крики детей. Кастиэль всё ещё не верил, что он сейчас сидит рядом с Солдатиком, вот так непринуждённо встретившись в парке, на чёртовом аттракционе. Он настолько глубоко задумался, что едва смог услышать прозвучавшие слова, обращённык у нему: — Эй, как тебя зовут, пацан? — М-меня? — заикнулся от волнения Кас, стараясь взять под контроль свои эмоции. — Кастиэль. Кастиэль Новак. — Глупее имени, чём твоё, я ещё не слышал, — улыбка расползается на лице Солдатика, которого явно забавляла сложившаяся ситуация. — Очень смешно, — раздражённо фыркает в ответ Кастиэль, — Меня назвали в честь ангела четверга – родители уж слишком религиозные люди. — Ангел, значит. Чтож, приятно познакомиться, ангелочек. Моё имя, я думаю, ты знаешь. — Взаимно, Солдатик. Солдатик лишь усмехнулся в ответ на слишком официальный тон Кастиэля. На мгновение между ними снова воцарилось молчание, которое нарушил Солдатик: — Кастиэль Новак. Ты, случайно, не тот новобранец, который только недавно вступил в нашу команду? — Эм, да, это я. Откуда ты знаешь об этом? — глупый вопрос, поскольку Солдатик работает в башне Воут, и он должен знать, кто вступает в их ряды. — Видел твоё досье. Впечатляет, — Кастиэлю, как никогда в жизни, хотелось стереть эту гаденькую улыбочку с лица мужчины, но он тут же отбросил эту мысль. — Буду считать это за комплимент. — Как угодно. Ну, мне пора, Кас, встретимся в башне, — встав с лавочки, Солдатик подмигнул Новаку, и направился к выходу из парка. — До встречи, — только и успел протянуть Кастиэль, задумчиво смотря на удаляющуюся фигуру мужчины...

***

После того случая у них завязалась крепкая дружба, чему Кастиэль удивлялся первое время. Но шли года, а дружба всё крепла и переросла в нечто большее, в чем Новак отказывался признаваться кому-либо. Нахлынувышие воспоминания отразились на лице Каса тёплой, едва заметной улыбкой, которую не заметил бы прохожий, но Солдатик был очень внимателен к своему партнеру. — Чему улыбаешься? — Вспомнил, как мы впервые встретились. — Тебе так понравились мои крики? Ты знаешь, ради тебя я готов кричать в любое время суток, — игривым тоном заявляет Солдатик, поигрывая бровями. — Бен, твои шутки ужасны. — Но ты без ума от них так же, как и от меня, даже, блять, не отрицай. — Не буду, — с задорными искрами в глазах Новак целует мужа в уголок губ, отстраняясь и продолжая путь к аттракциону. Купив билеты, они заняли свои места, в предвкушении ожидая начала. Солдатик всё ещё держал его за руку, не желая отпускать её ни на минуту. И Кастиэль, конечно же, не был против такого жеста – ему нравилось чувствовать руку любимого в своей, иногда мягко поглаживая большим пальцем огрубевшую кожу. Извилистая трасса оказалась тем ещё испытанием для них, пусть и была изучена ещё давным-давно. Каждый резкий спуск вниз и подъём вверх, перевороты доводили влюбленных до криков и ругательств – Солдатик материл всё, на чём свет стоит каждый раз, когда они катались на горках, Кас же всегда посмеивался с него, но иногда и сам не мог удержаться от крепких ругательств. Выходя с аттракциона, Кастиэлю пришлось тащить Солдатика на себе, так как он был слишком шокирован и его ноги дрожали. На самом деле, ему просто нравилось мучить Каса, наваливаясь на него всем своим весом, и обнимать, крепко сжимая руками его тело. — Ты решил задушить меня? — пыхтит Кас, таща это тело к ближайшей скамейке. Руки Солдатика обхватили его за шею, чересчур сильно обнимая её, из-за чего стало не хватать кислорода. — Да брось, просто признайся, что тебе нравится удушение, — Кастиэль лишь закатывает глаза на слова Солдатика, на его губах расцвела улыбка, которую зеленоглазый мужчина не видит, но точно знает, что она в данный момент украшает и без того прекрасное лицо его мужа. — И за что я только полюбил тебя? — Наверное за то, что я придурок, которых свет не видел, и покорил тебя своими шутками. А ещё красивым лицом, оно же у меня красивое? — Ты действительно придурок. Любимый придурок. И да, очень красивое, можешь не сомневаться, Бен. — Люблю тебя, Кас. Дойдя, наконец, до скамейки, Новак очень бережно сбросил свой груз, который довольно вытянул ноги вперёд и расслабился. Кастиэль присел рядом с ним, прижимаясь как можно ближе. Солдатик обнял его за плечи, снова переплетая пальцы, поднёс их сплетённые руки к своему лицу и нежно прикоснулся к коже на чужой руке. Кас выдохнул и с любовью в глазах посмотрел на улыбающегося Солдатика. Казалось бы, они сидели молча, никто из них не произносил ни слова. Они и не нужны, ведь в их взглядах, направленных друг на друга, можно было увидеть и прочитать то, что невозможно выразить словами. — Ну что, ангелочек, пойдём на колесо обозрения и снова запятнаем им кабинку, м? Кастиэль закатил глаза. Иногда Солдатик удивляется, как они ещё не выпали из орбит. — Повторим этот опыт в следущий раз, а сегодня просто полюбуемся видами, хорошо? — Ладно, — протянул Солдатик, — так уж и быть. Он изобразил притворный ужас на своём лице, что выглядело весьма забавно и Новак не удержался от короткого смешка. — Пошли уже, любитель острых ощущений. Кас поднимается со скамейки, и тащит Солдатика за собой. Тот выглядит таким умиротворённым и счастливым, что у Кастиэля теплеет на душе, в которой в добавок к этому поселяется щемящая нежность к мужчине, идущим за ним. Кажется, он и вправду слишком сильно любит его. Некоторые незнакомцы удивлённо поглядывает на их пару, пристально рассматривая. Это немного странно, учитывая тот факт, что они давно заявили всему миру о статусе своих отношений. Но им было совершено наплевать на мнение других – они есть друг друга и это главное, а весь остальной мир ни капли не волнует их. С каждым шагом фигура колеса обозрения становилась чётче и больше, вызывая отчего то благоговейное восхищение. Впрочем, Кастиэль старался не зацикливаться на этом чувстве, и поскорее пошёл покупать билеты, после, дождавшись, когда освободится кабинка, залезть в неё, сидя в ожидании подъёма на более высокий уровень высоты. Когда же это произошло, Солдатик тут же полез к нему целоваться, чему Новак не мог сопротивляться, и стал отвечать на поцелуи – мягкие и любящие, но и одновременном с этим не лишённые страсти. Кастиэль вновь погрузился в воспоминания десятилетней давности, когда они точно так же сидели в кабинке, и стали намного ближе, чем лучшие друзья...

***

Тёплый, солнечный май дарил спокойствие и радость, от окружающей среды веяло заново начинающейся жизнью. Всё вокруг окончательно просыпалось после зимы: деревья обретали зелёный окрас, редкие птицы в небе пели свои весёлые песни, в воздухе ощущалась свежесть, запах листвы и цветущих растений. В парке в это время года было особенно красиво. Тридцатилетний Кастиэль разделял торжество природы, но в то же время его мучала тоска и грусть – он был безнадёжно влюблён в своего друга Солдатика. Да-да, именно в него. Само имя давало понять, что любые попытки признаться в своих чувствах заранее обречены на провал. Это жутко расстраивало и вселяло чувство безысходности и потерянности. Кастиэль не знал, что ему делать со своими чувствами, которые каждый раз грозили прорваться наружу, портя этим всю их с Солдатиком дружбу, так скрупулёзно и старательно выстроенную годами. Он взрослый мужчина, должен бы принимать правду, какой она есть, но очень не хотелось разочаровывать самого себя и причинять себе боль. Но даже эти терзания не помешали ему – Новак решил, что сегодня точно признается своему другу, и будь что будет. Они как раз собирались пойти в их любимое место – Луна Парк ин Кони-Айленд. В этом месте началась их дружба, там же она и закончится – Кастиэль был более, чем уверен, что Солдатик не ответит ему взаимностью. Вот они с Солдатиком уже сидят в кабинке колеса обозрения, и Кастиэль решил, что сейчас самое время признаться. Это было плохой идеей, как выяснилось позже. Тесное помещение давило на него, бежать было некуда и пристальный, удивлённый взгляд Солдатика не очень-то и помогал. Повисшее молчание тоже не особо спасало ситуацию. В воздухе повисли слова Кастиэля: — Я люблю тебя, Бен, — нервно признаётся Кас, сглотнув стоявший в горле ком и, облизнув губы, продолжил. — Если ты не захочешь после этого иметь какие-либо отношения со мной – я пойму. И он уж точно не ожидал, что его притянут за лацканы плаща, и чужие губы накроют его в смазливом, немного грубом поцелуе. Первые несколько секунд Кас не мог сделать ничего, кроме делать вид замершей статуи. Как только он осознал происходящее, тут же сжал плечи Солдатика, принимая попытку углубить поцелуй, постепенно переходящий в более пылкий и жаждущий. — Ублюдок, почему ты так долго молчал об этом? — выдохнул ему в губы зеленоглазый мужчина. — Я уж думал, что мне придётся ждать вечность. Кастиэль невидящим взглядом уставился в затуманенные глаза напротив. — Я боялся... боялся, что ты отвергнешь меня, и нашей дружбе придёт конец, а я не хотел терять единственную возможность видеть тебя каждый день, прикасаться к тебе. Только сейчас до него дошёл смысл слов, сказанных его другом. — Погоди... ты, что, получается, тоже..? — Мне казалось, что наш поцелуй, в котором ты был готов сожрать меня, вполне выразил моё отношение к тебе и дал ответ на твои слова. Щёки Новака покрылись румянцем. — Это было очень... неожиданно, — едва слышно произносит Кас. — Да, это действительно было внезапно, но всё же я рад, что ты решился признаться мне, — спокойный, тихий тон Солдатика действовал на Каса словно успокоительное. Он чувствовал, как тревога уходила из его разума и тела, и её место заняло бесконечное чувство эйфории и полного счастья. Кастиэль о подобном раскладе событий мог только мечтать в своих самых смелых мечтах, поверить в то, что это происходило в жизни, в этот самый момент – было крайне трудно, однако лёгкие поглаживания его друга (а друга ли? После случившегося их можно считать кем угодно, но только не друзьями) по спине Новака ясно давали понять, что, да, это происходит в реальном времени и это не сон. Из глубоких раздумий его вывел кашель Солдатика. — Что предлагаешь делать после произошедшего? — спрашивает Кастиэль – ему правда интересно знать, ведь раньше он никогда не признавался кому-то в любви и не имел ни малейшего представления о том, что делать. — Предлагаю устроить соревнования: выясним, кто из нас лучше и дольше целуется, м? — вызывающе смотря в глаза Касу, предлагает Солдатик. Обхватишие лицо руки Кастиэля и горячо прижимающиеся губы к его губам послужили ему ответом, и зеленоглазый сжал ягодицы своего, теперь уже, парня, отвечая на поцелуй...

***

Вернувшись обратно в реальность, Кастиэль заметил, что уже вот-вот им нужно будет выходить из кабинки. Так же он отметил, насколько растрёпанным выглядел Солдатик после их жарких поцелуев. По ощущениям он сам выглядел ничуть не лучше. Новак был более чем уверен, что его муж не оставит это так просто и обязательно продолжит их обжимания, только уже в домашней обстановке. Солнце начинало клониться к горизонту, последними лучами лаская двух влюблённых, которые с выражением абсолютного блаженства и удовлетворения на лице. В их глазах пляшут чертята. Солдатик с яркой, ослепительный улыбкой обнимает Кастиэля за талию, прижимая его как можно ближе к себе – это уже настолько привычное действие, что никто из них не замечает, когда именно они приняли такое положение. Счастьем, казалось, был пропитан воздух и всё, что окружало супругов. Оно отображалось в каждом медленно, грациозно упавшем на землю листочке; в улыбках проходящих мимо людей; в незатейливых песенках птиц; в ветре, гуляющем в листве деревьев; в трепетных касаниях рук; в мурашках, пробегающих по спине из-за переизбытка эмоций; в их взглядах, направленных друг на друга, словно они – единственные во всём мире и больше никого, кроме них, не существует. — Тебе понравилась наша сегодняшняя прогулка? — спрашивает Солдатик. — Без сомнений, она была одной из лучших, — лучезарно улыбается Новак. — Мы можем каждый день так проводить время, если ты хочешь. — Я готов провести с тобой всё своё время, Бен, вплоть до своей смерти, — его тон серьёзный, но в то же время ласковый, искренний. Эти слова звучат, как обещание. Обещание, что Кастиэль не собирается бросать Солдатика и хочет прожить всю свою жизнь только рядом с ним. Сердце Солдатика замирает на мгновение, поражённое этим признанием. Конечно, Кас уже говорил так однажды, но почему-то именно в этот момент он чувствует там много эмоций вместе. Он не уверен, что знает, куда их можно деть, как их можно выразить. Единственный возможный и понятный для него вариант – в сотый за сегодня раз прижаться к любимым, желанным губам мужа, доказывая этим поцелуем, что он сделал бы точно так же – никогда и ни за что бы не бросил своего Каса. Где-то среди множества чувств, которые Кастиэль испытывает сейчас, возникает чувство дежавю, в котором он неизбежно тонет...

***

Лето в самом разгаре, июльское солнце даже в сумерках греет, как никогда. Кастиэля весь день тревожит странное предчувствие – ему кажется, что что-то то должно произойти сегодня, только вот что – остаётся загадкой, но, судя по ощущениям, это что-то хорошее. Они с Солдатиком снова гуляют в Луна Парке – слишком уж много событий здесь произошло, и они даже привязались к этому зачарованному месту. Серьёзно, оно словно впитало в себя какое-то особенное волшебство – это определённо радует и заставляет восхититься. Закатные лучи летнего солнца создают уютную, неповторимую атмосферу. Новаку очень нравится данное явление – иногда он не может удержаться и фотографирует такой очаровательный, захватывающий дух закат. Парк загорается ночными огнями, прибавляя ему ещё больше загадочности. Супруги наслаждаются картиной, открывающейся перед их взором. Волшебство момента прерывает внезапно заговоривший Солдатик: — Кас, постой, остановись на минуту. Новак чувствует, как предчувствие чего-то, не покидающее его весь день, приливает с новой волной. Но он следует просьбе Солдатика, и останавливается. — Что-то случилось, Бен? — Да, случилось, — Кастиэль замечает, насколько беспокойным выглядит Солдатик, говоря это. — Бен, любимый, что такое? Не молчи, не заставляй меня беспокоится. — Ты же знаешь, что я тебя люблю, так ведь? Кастиэль изумлённо уставился на своего парня, и растерянно кивает головой. — И ты так же знаешь, что я не мастер красиво пиздеть о чувствах, но... Я попытаюсь, постараюсь ради тебя. Желудок Кас падает куда-то вниз, вслед за своим сердцем, которое решило срочно покинуть его грудную клетку. Он с немым вопросом смотрит Солдатику в глаза, ожидая, когда тот продолжит свою речь. — Знаешь, когда ты вошёл в мою жизнь – ты изменил её до неузнаваемости, сделал её лучше. Рядом с тобой я чувствую себя действительно нужным кому-то. Мне нравится просыпаться с тобой по утрам, делить одну одну постель. Новак знает Солдатика, как облупленного, поэтому понимает, что тот собирается сказать что-то очень важное для них обоих. Это интригует и настораживает одновременно. — Я хочу, чтобы эти утра никогда не заканчивались, хочу, чтобы все знали, что отныне ты – мой жених, — он становится на колено, выуживая откуда-то кольцо. Обручальное, как заметил Кас. — Ангел, ты выйдешь за меня? Время словно застыло, и Новак последовал его примеру – он замер, словно статуя, не в силах вымолвить ни слова. Его начинает потряхивать, дрожь окутывает его тело, сердце гулко стучит в висках, руки трясутся. Солдатик только что сделал ему, Касу, предложение..? Он более, чем уверен, что сейчас упадёт в обморок и умрёт здесь же. Боже, он правда не может в это поверить, но вот перед ним, на одном колене, стоит Солдатик, протягивая ему кольцо. Он ощущает любопытные, заинтересованые взгляды окружающих, но Кастиэлю глубоко наплевать на всех них. Ровно как и чужие взгляды, он чувствует, как его глаза наполняются влагой, которая застилает зрение, и он расплывчато видит фигуру своего парня. Расстояние между ними кажется Касу слишком огромным, и он спешит его сократить – падает на колени к Солдатику, заключая его в удушающие, чувственные объятия, прижимаясь всем телом. Он утыкается зеленоглазому в шею и срывающимся голосом шепчет: — Я согласен, чёрт возьми, быть твоим женихом, Бен, — слёзы счастья стекают с его лица на шею Солдатика. Родные руки ложатся поверх спины Новака в ответном объятии. Кас слышит облегчённый вздох мужчины. Они не знают, сколько проходит времени – час, два, может, больше. Наконец-то они отлипают друг от друга. Солдатик вытирает влажные от слёз щёки Кастиэля. Берёт его руку и Кас понимает, что сейчас должно произойти. Он с восторгом наблюдает за процессом надевания кольца на его безымянный палец. Новак поднимает руку на уровень лица и завороженно рассматривает кольцо, отливающееся золотом. Они целуются, на глазах у всех, совершенно не стыдясь своих действий и чувств. Шумиха, созданная ими же, ещё долго не уляжется, однако, они встают, не обращая внимания ни на кого, только друг на друга, и направляются домой, уставшие, но безгранично счастливые. Кастиэль ощущает, как за его спиной раскрываются крылья любви. Он словно воспаряет над землёй. Это определённо лучший день в их жизнях.

***

За сегодняшний день Кастиэль успел вновь пережить последние пятнадцать лет своей жизни. Это чувство лёгкой ностальгии не сравнится ни с чем другим. Он беззаботно улыбается своим воспоминаниям. На улице темнеет и пора бы возвращаться домой, что они с Солдатиком и делают. — Хочу поскорее оказаться дома, чтобы затащить тебя в постель и не выпускать из неё до самого утра, — мечтательно тянет Солдатик. — Собираешься устроить мне бурную ночь? — Мне всегда нравилась твоя догадливость, Кас. — Ты для меня, как раскрытия книга – хватает только одного взгляда, чтобы понять, чего ты хочешь, — пожимает плечами Кастиэль. — Меня иногда пугают твои формулировки, знаешь ли, — смеётся зеленоглазый. — О, просто признайся, что тебе нравится, когда я так говорю. — Мне всё нравится в тебе. — Как и мне в тебе. Под шум ночного города, они идут домой, разговаривая и делясь впечатлениями от сегодняшнего дня. На их безымянных пальцах сверкают золотые кольца