Правила мотивации

Женский голос, а затем и весёлый смех Ленский слышит за половину лестничного пролета до этажа Жени. На мгновение Володя думает, что, возможно, правильнее будет не показываться, но внутри взбрыкивает, мол, он пришел на работу, почему он вообще обязан скрывать собственное присутствие. Да и любопытство гонит вперёд: почему-то даже сомнений не возникает, что девичий хохоток исходит именно от квартиры Онегина. Так и оказывается. — Ладно, Тат, на связи, — заметив Володю, Женя прощается с эффектной брюнеткой. Тянется поцеловать ее в щеку, не сводя притом взгляда с Ленского. — Ага, буду ждать, махароший, чао. — Брюнетка смыкает ладошку пару раз в прощальном жесте, а когда пробегает мимо Володи по лестнице, подмигивает, заметив, как он на нее пялится. Ленский, застыв за пару ступеней от площадки, ругает себя за подобное невежество, но его отвлекает голос Онегина: — Ответ на твой вопрос — нет. Ленский в замешательстве смотрит на него и преодолевает оставшееся расстояние. — Я ничего не спрашивал, — говорит Володя, переступая порог и мимо Жени юркая в квартиру. — Зато вообразил, — с ухмылкой замечает Онегин. Замок щёлкает, когда он запирает дверь. А Ленский не успевает шелохнуться, когда его талию обвивают чужие руки, и кромки уха касаются теплые губы. — Татка — моя лучшая подруга, а ты небось представил, как мы с ней развлекались, громко, страстно, пока соседи не начали долбать по батарее. Да? Пойманный врасплох, Володя теряется. Пульс подпрыгивает, тело — в местах, где касается Онегин, — полыхает. — Я повторял тему занятия, — на выдохе отвечает Ленский, надеясь, что он не звучит так, словно находится в одном шаге от желания умолять Женю не выпускать его из объятий. — Мы можем повторить ещё кое-что с нашей последней встречи, — мурчит Женя, едва ли не утыкаясь носом Володе в затылок. Плавно снимает с его боков руки, берет за кисть и резво разворачивает к себе лицом. Переплетает их пальцы, а вторую ладонь укладывает Володе сзади на шею. — Жень, пора урок начинать, — вразумляет Ленский, а сам загипнотизированно пялится в цвета темной охры глаза напротив, как оленёнок на огоньки фар несущегося на него автомобиля. Позволяет помыкать собой, не сопротивляется, давая Онегину карт-бланш на действия. Фактически соглашается на всё, что ещё не имеет четкого названия, но неумолимо развивается между ними. Онегин съезжает взглядом на губы Володи, так что у Ленского сердце бьётся где-то в районе горла. Веки трепещут, воля тает, как кусочек льда на ярком солнце. Володя едва заметно подается навстречу, уже ничего не решая, просто плывя по течению… И ощущает себя то ли дураком, то ли обманутым, когда Женя мягко чмокает его в лоб и отпускает. — Пить хочешь? — уходя на кухню, интересуется Онегин. — У меня свежевыжатый сок есть, налить? — Да…давай, — мямлит Ленский в прострации. Хочется убиться, выпилить себя из существования. Ещё немного, и он сам бы запрыгнул на Онегина, присосался к нему озабоченной пиявкой. Одинаково тянет треснуть и Женю за выкрутасы, и самого себя за ужасную наивность. Володя жмурится, стучит кулаком по лбу пару раз, обзывает себя dünnbrettbohrer и выдыхает. Он справится. Или нет? Когда Володя берется за проверку домашки, Женя только беззаботно потягивает сок из стакана. О мотивации и поощрении за результат не заикается. Забыл? Вряд ли. Видимо, выжидает, чтобы опять выбить из колеи. Володя надеется, что на сей раз готов. Что вообще откажется идти на поводу у Онегина. Pustekuchen! Не хочет учиться? Отлично, пусть сам объясняет дяде причину поиска нового репетитора. Точно, решает Володя, отмечая ещё одно задание размашистой галочкой — выполнено без ошибки, — он кремень, он в силах устоять соблазну, он не игрушка для развлечения и баловства. Если Онегину скучно — пусть нанимает себе шута, который будет ему тут фокусы показывать, или мальчика по вызову, готового выполнять любое желание, а заодно натаскивать по немецкому. Да, так Володя и поступит, может даже сам Юрию Сергеевичу отзвониться хоть сегодня и разорвать контракт. И неважно, что Онегина ему больше никогда не видать, что в арсенале для одиноких ночей останется только мимолетный вкус его губ, зыбкие ощущения от прикосновений и фотка топлесс в мобильнике, вместе с которой он уже успел выпустить пар накануне. — Володь, ты в порядке? — интересуется Женя, прерывая мысленные Володины дебаты в одно лицо. — Ты сейчас страницу карандашом проткнешь. Так все ужасно, что ли? Ленский смотрит в тетрадь: бумага и правда надрывается от глубокого росчерка грифеля. — Alles gut, danke, — отвечает Володя. Ставит последнюю отметку возле правильно написанного задания, кидает тетрадь с зажатым между страницами карандашом на стол и, жирно перечёркивая все размышления, с вызовом спрашивает: — И так, какую награду выбираешь сегодня? Потому что уйти — значит, сдаться. Фигушки Володя уступит. Кажется, такой напор удивляет Онегина. — Я рад, что ты первым заговорил об этом. — Он улыбается. Отталкивается от спинки и садится, упираясь локтями в бедра. — Будь моей парой на вечеринке? Татка устраивает нечто вроде маскарада на свой день рождения, но требует, чтобы все явились по двое. — И всё? — Откровенно, Ленский почти ожидал услышать нечто более дерзкое, что-нибудь на грани пошлой двусмысленности. Но вечеринка? — Пока да, — с невинным видом заверяет Онегин. — Так ты согласен? Я ведь отлично постарался над домашним заданием. — И смотрит заискивающе. — Когда? У меня всю неделю занятия и работа, — предупреждает Володя. Складывает на груди руки, весь деловой, мол, лишнего время на глупые развлечения не имею. — Суббота. Ближе к ночи. Ты же ведь не детский утренник ожидаешь? — лукаво улыбаясь, спрашивает Женя. Володя прикидывает в уме расписание на случай, если о чем-то забыл, но нет. Суббота абсолютно пустая, разве что йога опять, но занятия днем. Не отвертеться, если нагло не врать, а кто знает, насколько простираются возможности Онегина. Вдруг он и слежку приставит… Ага, целую роту позовет, тут же мысленно упрекает себя Володя. — Хорошо, я свободен, — тоном максимально скучающим, будто делает великое одолжение. Надо же хоть чуток отыграться за представление на пороге квартиры. — Позволишь мне выбрать тебе наряд? — Глаза Онегина вспыхивают задором, отчего Володю окатывает подозрением и волнением. В уме тотчас проплывает костюм плейбоевского кролика, горничной и прочих сексуализированных образов из порнухи. Словно чувствуя озабоченность Володи, Женя уточняет: — Обещаю без подвоха. Ленский безразлично дергает плечом. — Ладно, валяй. — Двигает стул ближе к столу, раскрывает учебник и озвучивает тему урока: — Прошедшее время Plusquamperfekt.

* * *

— Подвезти? — предлагает Онегин, когда занятие подходит к концу, и Володя складывает учебные материалы в рюкзак. — Спасибо, прогуляюсь, погода хорошая, — отказывается Ленский. Вжикает молнией и снимает рюкзак со стула. — Тогда хотя бы до метро? — не сдается Женя, выходя следом в прихожую. — Погуляешь потом до дома. А мне все равно нужно сейчас к дяде ехать. Завязав до конца один шнурок, Володя поднимает голову, смотрит в ложно безобидные глаза ложно услужливого Онегина, колеблется и решает: — До синей ветки сразу тогда подкинешь? — Запросто, — радуется Женя. — Я сейчас, погоди. — Исчезает в спальне и буквально через полминуты выныривает обратно с надетой поверх футболки толстовкой, а на ранее голых ступнях теперь красуются нелепые носки с мультяшными членами в виде грибочков. Заметив изучающий взгляд Володи, дёргает пальцами и поясняет: — Татка подарила, у нее слабо с юмором. Трюк с ремнем безопасности в автомобиле Женя не повторяет, хотя Володя морально готовится, не желая попасть впросак, и даже невольно разочаровывается. Женя после приглашения на вечеринку в принципе до опасного любезен и тих — наверное, затаился, как хищник в засаде. — Кстати, в пятницу проведу тест, — предупреждает Володя, когда впереди уже маячит Горьковская. Конечно, они с Женей встретятся ещё и в среду, но в салоне необычайно тихо, даже музыка не играет, отчего Ленскому хочется заполнить пустоту. — Здорово. Ленский искоса оглядывается на профиль Онегина. Что он задумал? Наверное, стоит остерегаться замыслов Жени, но вместе с тем Володя взволнован, он в предвкушении, бессмысленно отрицать. Наглость и самоуверенность Онегина раздражают и манят одновременно. Володя отдаёт себе отчёт, что если бы не запал на него безбожно, пресек бы любые поползновения, которые иной бы давно счёл за домогательство — у Володи же от тактики Жени печет в груди. И в штанах. — Приехали, — свернув в «карман» позади станции Горьковская, сообщает Онегин. — Спасибо. До встречи, — прощается Ленский. И снова медлит, в глубине души ожидая, что сцена с поцелуем опять повторится. — Можно? — Что? — тихо спрашивает Володя. Тогда Женя аккуратно берет его за подбородок, проводит подушечкой пальца линию вдоль нижней губы. Объясняет без слов. Либо Ленский снова выдает желаемое за действительное. Плевать. Хочется, до одурения, даже если это на время. Даже если интерес Онегина затухнет вместе с занятиями. Даже если он только поставил цель затащить Володю в постель и затем завершить гештальт новой победой. Правда плевать… Вместо слов Ленский кивает и машинально закрывает глаза, когда Женя к нему наклоняется. Дыхание оседает на коже, кончики носов трутся друг о друга. Ленский сглатывает, что в тишине салона звучит оглушительно громко. Женя хмыкает, гладит вдоль щеки пальцем, отводит выпавшую прядь, лаская ухо по кромке. И наконец целует. Удивительно робко, несмело, будто вчера внаглую не украл у Ленского поцелуй. Массирует мочку, отчего Володя запоздало улавливает свой тихий, но все-таки различимый короткий стон. Женя неторопливо изучает его губы, иногда касаясь практически невесомо, того и гляди разорвет контакт, заставляя Володю инстинктивно тянуться навстречу, ближе. Однако затем напор Жени возрастает, он посасывает губы Ленского поочередно, мазком проскальзывает по обеим, вновь прижимается, почти не двигаясь, и опять размыкает губы, втягивая Ленского в размеренный, тягучий, но волнительно-невинный поцелуй. — Лобовое стекло все еще прозрачное, — смешливо напоминает Онегин, произнося каждое слово, едва ли отрываясь от Володи. — Ты первый начал, — не желая прекращать, парирует Ленский. Он только теперь обнаруживает свою ладонь на колене Онегина. Открывать глаза и возвращаться в реальность безумно жаль. Нужно продлить момент, чувствовать близость еще немного. — У меня волосы длинные. Если заметят, могут решить, что я девушка, — шепчет он, ловя губами крохотные разряды наслаждения, когда задевает ими губы Жени при каждой слове. — Если мы продолжим, я не смогу дотерпеть до следующего занятия, — отзывается Женя и впускает всю пятерню в волосы на затылке Ленского, выуживая из него томный долгий выдох. — С чего ты возомнил, что я разрешу подобное на следующем занятии? — задает вопрос Володя, буквально млея от того, как пальцы Жени прочесывают пряди и немного задевают кожу черепа. Ach, du lieber Himmel! Как он там представлял? Перелезть Онегину на колени, обвить руками за шею, целовать очень… очень по-взрослому, чтобы весь салон заполнился влажными звуками, сладкими стонами и быстрым общим дыханием. — Мотивация, — коротко отвечает Женя. Оттягивает волосы Ленского назад, вынуждая обнажить шею, перемещается точечными касаниями, целует сначала в линию челюсти, затем ниже, около кадыка и наконец завершает путь чуть выше воротника пуловера. Упирается лбом в Володино плечо, втягивает воздух глубоким глотком и медленно выдыхает. — Мне пора, — извиняющимся тоном, вполголоса сообщает Женя. Его ладонь проскальзывает по рукаву Ленского от плеча и до запястья. Пальцы пробегают по тылу ладони, цепляют Володю за указательный и чуть сжимают. — Ага. Ленский чувствует, как печет щеки — да, впрочем, все чертово лицо одна большая жаровня. Всё тело! Женя продолжает лежать на плече, и это так одурительно мило и вместе с тем странно. Как его нахрапистый флирт превратился в такой интимный момент? Или это уловка? Смена стратегии? У Ленского нет ответа, и искать его сейчас он не желает. — Тебя дядя ждет. — Ага, — зеркалит ответ Женя. Не шевелится еще с пару секунд и наконец отрывается от Володи. — Ладно, иди, а то я, кажется, пошлю всё к черту, запру двери и увезу тебя куда-нибудь далеко. Володя приопускает голову и прячет улыбку. Знал бы Женя, насколько он не прочь оказаться с ним где-то еще: без свидетелей, без условностей и обязательств. Без необходимости покидать теплый салон машины, прощаться… И без одежды, естественно. Рука ложится на дверную ручку, но спонтанный и до искорок дерзкий порыв разворачивает Ленского. — Знаешь, сегодня мне, наверное, будет одиноко, так что, ну… мне понравилось фото, — выпаливает он и, пока Онегин непривычно ошеломлен, Володя выбирается наружу. До станции шагает быстро, не оглядываясь. Час-пик почти миновал, потому Ленский быстро проходит через турникет и, ощущая прилив энергии, бежит вниз по эскалатору, чего обычно не делает. На станции как раз ожидает отправки поезд, и Володя успевает запрыгнуть в вагон ровно до закрытия дверей. Несмотря на парочку свободных мест, он прислоняется к боковушке сиденья возле выхода и лишь затем лезет в карман за мобильником. В чате с Женей ждут новые сообщения. Ленский оглядывается, проверяя, нет ли поблизости любопытных глаз, кликает на приложение и смущенно улыбается.