По-дружески

      Полдвенадцатого ночи. В звукозаписывающей студии все еще работает свет. В компании с Хёвоном, или известным продюсером под именем Pdogg, они реп-лайном записывают новую песню для пром пати. По идее ее не должно было быть, но одним летним вечером Намджун просто ворвался на студию, заявив, что написал демку. «Это будет разъеб», — сказал он тогда, и все остальные его поддержали. Осталось только записать партии, свести дорожки и откалибровать звук. То есть, из ничего сделать полноценный хит.       Переживать не о чем, ведь Мин Юнги мастер своего дела. — Здесь слишком много звуков из 808 источника, — говорит Юнги, когда долго и сосредоточенно прослушивал свою партию.       Намджун также вносил свои коррективы. Он признавал, что партия Хосока вышла превосходно, в отличие от его. Звучание, подача, даже семплы были подвержены минимальным изменениям. Но своя часть ему не нравится. Оно и понятно — там другой ритм, добавлено пространственное звучание и едва слышимое эхо. Ему пришлось дольше всех возиться. Это его песня, а что касается музыки, Намджун не мог быть растяпой. Хотя бы здесь он избавляется от своей пожизненной неуклюжести.       Что касается самого Хосока, чья партия всем так зашла… У него под конец начало мутнеть в глазах. Он гордится результатом проделанной работы, особенно в восторге от своей партии, которая и впрямь получилась на ура. Однако несколько дней подряд заседать на студии, по несколько часов записывать одно и тоже, а после идти на индивидуальную тренировку — слишком даже для него. И ведь дело даже не в банальной загруженности графика, а в неудовлетворенности его организма. И нужен ему не сон, о нет.       Хосок понимает, что не фригидный, в его возрасте стыдно не иметь сексуальных отношений. И как бы фанаты не мечтали выйти с ним за ручку под венец, Хосок не может раскромсать себя на всех и вся. Совсем недавно он вышел из довольно длительных для себя отношений, пусть они и ограничивались только сексом и разговорами после, и причина тому послужила карьера. Хоби решил сфокусироваться сначала на работе, а потом, может быть, и подумает о себе. Когда-нибудь. Но как он ошибался, когда спустя всего две недели почувствовал это ярое желание, сравнимое с животным инстинктом. Хосоку не шестнадцать, чтобы ради удовлетворения своих грязных утех достаточно просто закрыться в ванной комнате. Он нуждается в человеческом тепле, ласке и головокружительной разрядке, чтобы безумно, чтобы грубо, чтобы… Надолго забыть о том, что он мужчина, в конце концов.       Они просидели в этой студии три часа подряд, у Хосока внутри все кипело, и не только мозги. У него давно не было отношений. Но это ведь не значит, что теперь он готов переспать с кем-угодно, кто не откажет ему, верно? Или же есть вариант получше? — В последней части песни я хотел бы, чтобы она была потише, — предлагает Намджун, переминаясь с ноги на ногу у стола со всей музыкальной аппаратурой. — Да, я тоже так думаю, — подключается Хёвон и усаживается за пульт управления, сразу начиная исправлять то, на что ему показал Намджун.       Юнги также сидит на кресле в сторонке и от себя добавляет комментарии. Они что-то говорят о барабанах и щелчках на партии Намджуна, обсуждая источники звука и ее гладкость. Хосок тихо смотрит на это со стороны, мечтая о гладкой и тонкой коже под своими руками, как будет хвататься за бока красивой девушки, а затем резко и грубо входить на всю длину… Все его мысли заняты не тем. И пусть его голова покачивается в такт музыке, внутри нее под мощный бит вырисовываются свои неприличные картинки.       Можно подумать, почему он так сильно парится над этим? Позвонить на нужный номер, и уже вечером будет то, чего он так желает. Но не все так просто. С ростом их известности возросли также проблемы в личной жизни. Они не из тех людей, кто станет пользоваться подобного рода услугами. Как-никак это поддержка эксплуатации молодых девушек, Хоби ни за что не будет таким заниматься. А если и вступать с кем-то в тайные отношения, то вместе с этим вступает и контракт о неразглашении. Разумеется, на словах, ведь агентство не одобрит такую фривольность со стороны артистов. Музыкальный бизнес — дело прибыльное и сложное. Хосок и так ходил по краю, когда встречался с девушкой из агентства. Она часто принимала участие в подтанцовке на их выступлениях, вот она ему и приглянулась. Да и отношениями это не назвать, так — взаимная симпатия и секс время от времени. Хорошо, что разошлись они тихо и без потерь, впрочем, как и сходились.       Хосок смотрит на Юнги и не может понять, откуда в нем столько энергии. Физически ведь не возможно ночами сидеть за работой, делая перерывы только на туалет и еду, и то — второе осуществлялось только благодаря самому Хосоку. Часто, когда он узнавал, что Юнги вновь сидит на студии, заказывал ему доставку или сам относил ему еды, чтобы тот ненароком не помер в своей студии в погоне за очередной невероятной идеей. А ведь Хоби и впрямь считает Юнги гением. Не столько в нем таланта, сколько усердия. Нет, Хоби ни в коем случае не считает Юнги бесталанным, просто… Он со времен трейни наблюдает за тем, как Юнги старается, переступает через себя, отказывается от сна и еды, чтобы воплотить свою заветную детскую мечту. А ведь Юнги не из тех, кому легко даются танцы. Юнги любит подольше поспать, посидеть где-нибудь одному, наедине с собственными мыслями. И за все время, что они в группе, Хосок и намека не видел, чтобы у Юнги кто-то был. Он не сомневается в том, что у Мина могла быть с кем-то подобного рода, как и у него, интрижка. Но это было всегда так незаметно, что, казалось, Юнги все шесть лет соблюдает строгий целибат.       Такого же не может быть, верно? — Хо, — подзывает его Хёвон, вырывая из своих размышлений, — иди послушай свою часть.       Вставая с дивана, Хосок подходит к столу, за которым сидит их продюсер, и слушает песню с его партии. Всего на минуту он отключает свои мозги — прямо сейчас находится под камерами, в такие моменты даже мысли нужно держать в узде. Хоби отдается биту, пританцовывает и внимательно вслушивается в звучание, подмечая, что все получилось идеально. И все благодаря Юнги. К этому моменту Хосок настолько отключил свои мозги, что в голове пробегает навязчивая и в то же время пугающая мысль.       «А если он мне поможет?»       Юнги выглядит обычно: в старой футболке, сверху непонятная клетчатая кофта, а на коленках подвисают спортивные штаны с надписями на боках. Но волосы его так красиво уложены. Небрежно растрепанная копна волос, при помощи парикмахерского утюжка завита на манер легких кудрей. Он сидит в самом углу, в кресле, и грызет ногти, также сосредоточенно слушая песню. И его лицо такое сексуальное, когда он чем-то увлечен. И губы прикусывает, покачивая головой.       «Нет, он же твой друг. Тем более парень», — возвращает себя на землю Хоби, также возвращаясь и к прослушиванию песни.       Однако длительное воздержание играет над ним злую шутку. Сам того не планируя, он продолжает воображать Юнги в своих грязных мыслях. Его интересовало, каков Юнги в сексе, как он вообще склоняет девушек к постели, наверное, он очень галантен и мил в общении. А главное — какое у него лицо, когда он кончает.       Это становится отправной точкой в его размышлениях.       Хоби пробивает волна возбуждения. Всего на секунду он замедляется в своем импровизированном танце, прокручивая эту мысль все снова и снова. Трудно заставить себя думать о чем-то другом, когда запрещаешь думать о чем-то конкретном.       Песня. Секс. Его дерзкий голос в партии. Секс. Bang. Секс. Раскачивающийся бит. Секс. Ddaeng. Секс. Ddaeng.       Юнги.       И все по кругу. — Нельзя ли убрать эхо с удвоенной части? — решив больше не мучить ни себя ни других, ожидающих его реакции, говорит Хоби. Он просто озвучивает первое, что приходит ему на ум, чтобы как-то прекратить этот злостный поток мыслей. — Или вы думаете, будет странно, если его убрать? — продолжает он нести чушь. Они ведь эхо обсуждали до этого, нет? — С удвоенной части? — переспрашивает кто-то из стаффа. — Да, — более уверенно произносит Хосок. — Я тоже так чувствую, — неожиданно поддерживает его Намджун, что также вместе с ними слушал его партию. — Да, с эффектом эха… — протягивает Хосок с рукой на груди, смотря на экран звукозаписи. — Это немного странно.       Стафф редактирует то, на что ссылается Хосок, и запускает его часть по новой. Хоби не ожидал, но звучать и впрямь стало лучше. — Без него звучит лучше, — высказывается Хёвон в поддержку парней.       Хоби потрогал себя за лицо, думая, как ему перестать думать о сексе, в том числе и о Юнги. И решил просто не смотреть в сторону хена. Хосок вновь отдался музыке, начиная танцевать под их новую песню, не забывая махать руками прямо в бит. — Думаю, сейчас звучит лучше.       Песня звучит лучше, и в голове вроде восстановлен порядок. Но не надолго. Стоило ворваться Юнги на припеве, как Хоби вновь начал думать о нем. О его голосе, с каким надрывом он исполнял свою часть, как это мощно и эмоционально звучало с его тонких, почти бледных губ. И кожа у него такая же — бледная.       Как стало покончено с партией Хосока, все переключаются на партию Намджуна, так как она самая сложная. Хоби практически не участвует в этом, лишь иногда поддакивает, когда учитывают общее мнение. Он смотрит на Юнги со стороны, прожигает его взглядом, практически просверлив в нем дыру.       «Просто дружеский отсос, в этом нет ничего плохого?» — мысленно успокаивает себя Хоби. Он больше не отказывается от своих мыслей, тем более от желаний. Да, ему хочется секса. И да, ему все равно, кто с ним это сделает. Главное получить свое, а как — совсем не важно.       Тонкие и длинные пальцы Юнги пробегаются по клавиатуре, резво отстукивая нужные клавиши. Его голос низкий, совсем сиплый, что придает еще большую сексуальность. А его губы… Он так сладко их прикусывает, когда ищет нужную дорожку на экране компьютера, и мило щурит глаза, все больше походя на кота. Даже его вредная привычка грызть ногти не отпугивает Хоби, а наоборот. На месте пальцев он представляет свой член. Юнги не милый и пушистый, чтобы вот так согласиться, он обязательно пройдется зубами по чувствительной головке, отомстив за столь неловкое положение. Но в итоге все равно сдастся и будет причмокивающими движениями водить губами по члену, высовывая свой розовенький язычок и слизывая смазку…       Хосок на пределе. У него всего два варианта: сбежать домой, пока у него окончательно не встал, или понадеяться на помощь друга. Первое звучит разумно и надежно, хоть и не своевременно, ведь работать они не закончили. А второе… Не разумно, Не надежно и совсем Не своевременно! Любой из вариантов плохой. Но в первом у него хотя бы останется друг, и то — хорошо.       Спустя еще два часа песня была готова — все стали расходиться по домам. Хосок и не заметил, как на студии остаются Намджун и он с Юнги, сидящим за аппаратурой. — Ну все, остался только рендеринг, — говорит Намджун, устало выдыхая. — Я сам справлюсь, можете идти, — не сводя глаз с монитора, тихо и низко произносит Юнги. — Ладно, тогда до встречи, — Намджун собирает все свои вещи, проверяя телефон и карту в карманах, и на выходе из студии обращается к по-прежнему сидящему на диване Хосоку. — Хо, ты не идешь? — Можешь меня не ждать, — убеждает его Хосок, сомневаясь в своих действиях. — Окей, тогда я пошел, — прощается Намджун и покидает студию, закрыв за собой дверь.       Хосок довольно долго думает над тем, стоит ли подходить к Юнги с подобным предложением. Он также устал, ему бы не помешал крепкий сон часов на двенадцать вперед или обычный душ. На студии провели они по меньшей мере весь вечер, просидев до ночи, а Юнги за все это время выпил всего две чашки кофе. Ему трудно нарастить мышечную массу, вот и стращает свой организм голодовками, а во время работы и вовсе — забывает есть. Хоби тяжело смотреть на такое поведение ребят, как Юнги не ест или как Чимин доводит себя до обмороков, желая убрать ненавистные ему щеки. Почему они не понимают, что прекрасны такие, какие они есть? — Ты чего не уходишь? — спрашивает Юнги без всякой претензии, не отрываясь от монитора. Конечно, все ушли, а он сидит за его спиной и просто молчит. — Я? Я просто задумался, — оправдывается Хосок.       Юнги выдерживает паузу, прежде чем ответить. — О чем? — ненавязчиво интересуется он, не поворачиваясь в сторону Чона. Хосок бы сам рад рассказать, если бы это было так просто. — Да так — о всяком, — отвечает он, надеясь, что Юнги не станет на него давить. — М-м-м, — сухо мычит Мин. Он не из тех, кто будет приставать с расспросами.       Хоби думает о том, как ему поступить. Он ведь не может просто сказать ему «давай отсосем друг другу», это же смешно. Мало того, Юнги может и не так понять. Тогда Хосок решает идти издалека, чтобы точно не выглядело так, будто он озабоченный. — Слушай, ты ведь знаешь, что у меня были отношения? Недавно? — вставая с дивана, Хоби ближе подходит к Юнги и присаживается на ближайший подоконник. Теперь они хотя бы видят лица друг друга, но Мин не торопится смотреть на партнера по группе. — Даже если и знаю, — отвечает он также однотипно, как будто совершенно не заинтересован в разговоре с Хоби. — То есть, ты не знаешь, — проверяет Хосок его на реакцию. Выглядит хён не совсем дружелюбно, уже не говоря о готовности к его просьбе. — Нет, я не знаю, что ты встречался. — Хм, понятно…       Хосок думает продолжить, но Юнги прерывает его неожиданным вопросом: — Почему расстался? — и смотрит в компьютер, бегая глазами по файлам на рабочем столе. — Ну… Сложно это стало, успевать по работе и одновременно встречаться с девушкой. Вот и решил пока повременить с этим. — Проблем нет? — пробегается он своими сухими и жилистыми пальцами по клавиатуре, заставив Хоби нервно сглотнуть ком в горле. За работой он и впрямь был другим человеком, таким внимательным, занятым, настоящим что ли? — Нет, мы мирно разошлись, — заверяет его Хосок, скрестив руки на груди. — Это был просто секс — ничего больше. Я просто не хотел обманывать ни себя, ни ее, пока это не зашло слишком далеко.       Юнги положительно мычит, принимая ответ друга. Хосоку требуется еще некоторое время и немало усилий, чтобы продолжить вести разговор к нужной цели. — А у тебя с этим как? — С чем? — тянет Юнги и начинает что-то печатать, лишь изредка опуская голову на клавиатуру. Он умеет печатать вслепую, похвально. — Ну… с сексом? — Нормально, — Юнги тянется за стаканчиком с кофе, третьим за вечер, отпивает и поворачивается к Хоби. — Еще никто не жаловался.       Хосока охватывает жар. Взгляд у него уставший, но менее сексуальным не становится. Глаза его смотрят из-под длинной челки, томно врываются прямо в душу Хосока своим тяжелым взглядом. А кинутая фраза заставляет вновь раздувать все порочные фантазии в голове. Юнги не думал заигрывать, а на Хосока это возымел такой большой эффект, что он и вовсе забывает, что хотел сказать дальше. — А если говорить на данный момент? — все же высказывается Хоби. — Постоянного партнера у меня нет, если ты об этом. — Непостоянный?       Юнги снова отпивает кофе из стаканчика, уже с подозрением смотря на друга исподлобья. — Ты зачем спрашиваешь? — тон голоса холодный, он на кресле полностью оборачивается к Хосоку, складывая руки на бедрах.       Назад пути нет. — У тебя давно не было секса, я ведь прав? — Допустим, — в недоумении раскрыв рот, Юнги странно косится на младшего и все сильнее хмурит брови. — Как и у меня. Я тут подумал, что… — Хоби встает с подоконника и осторожно приближается к столу, за которым сидит Юнги, неотрывно наблюдающего за ним. — Ну знаешь, мы бы могли помочь в этом вопросе. По-дружески.       Юнги кусает щеку изнутри, вопросительно уставившись на Чона. — Хосок, ты ебанулся? — Юнги смотрит с упреком, как старший хён порицает младшего за неподобающее поведение.       И Хосока пробивает очередная волна мурашек по телу, осознавая, что он только что ляпнул. — Нет, я серьезно, — оправдывается Хосок, положив ладонь себе на грудь. — Сейчас поздно, да и не факт, что в ближайшие дни будет возможность съездить куда-нибудь и снять себе девушку. А если заняться чем-то подобным из группы, то я лучше выберу тебя. — Почему именно Я? — не скрывая явного раздражения, Юнги подпирает подбородок рукой и пронзительно наблюдает за нервными движениями Чона. Наблюдает во все глаза, словно… изучает? — Не знаю, чувак, — после такого обращения Юнги кривится — неудачный момент он выбрал, чтобы так называть своего друга. — Ты в этом опытнее, чем другие. — В чем? — закатив глаза, Юнги давит на Хосока, почти душит своими столь очевидными вопросами. Хосок ссылает такое настроение Юнги на банальную усталость, а когда он долгие сутки не высыпается — становится невероятно противным и ворчащим на все стариком. — С парнями, — Хосок не решается называть вещи своими именами, боясь как бы не оскорбить Юнги. — Просто тебе я могу доверить даже самые ебанутые идеи. — Ага, — соглашается Юнги, заламывая брови и вновь вытягивая губы в непонимании происходящего. — И если заниматься этим в первый раз, то лучше я выберу тебя, хён, — Хосок облокачивается о стол и смотрит Юнги в глаза, тем самым пытаясь подмазаться.       Тот в ответ лишь хмурится, мотая головой. — Насколько я помню, тебе нравятся девушки, — давит сомнительное Юнги. Но, что удивительно, не спешит тормозить Хосока, а наоборот выслушивает его. По-дружески. По крайней мере, все еще дает возможность говорить ему эту чушь, не прогоняя со студии. А следовало бы. — Нравятся, — подтверждает Хосок, в добавок кивнув. — Но это не значит, что я совсем не рассматриваю себя в отношениях с парнем. А ты би. — Не путай пан- с бисексуальностью, — поправляет его Юнги. — Вот, ты даже больше меня знаешь, — щелкает пальцами Чон. — Ты испытываешь влечение к людям независимо от пола, ну а я… — Ты? — Юнги в неподдельном вопросе выгибает одну бровь, приоткрыв рот, пытаясь догадаться, чего же он конкретно хочет. — А я твой друг, у которого давно не было секса и не против связи с парнем, — всего-навсего поясняет Хоби, выглядя при этом премного убедительно. И серьезно, что нехило так настораживает Юнги. Видно по его смятению в глазах.       Юнги вновь замолкает, с приоткрытыми губами смотря на Хосока и, кажется, оценивает? Неизвестно, что у того происходит в голове. Может, выбирает наилучший вариант того, как далеко и без обид послать Хосока, потому что нахрена вообще предлагать такое. — Допустим, я пансексуален и, допустим, у меня нет постоянного партнера. А ты, допустим, — делает твердый акцент на Хосоке, жестикулируя, — мой друг, у которого также нет партнера, не против перепихнуться с парнем? Но при этом нравятся только девушки? — Так. — Хорошо, а как ты Это себе представляешь? — предоставив свободу слова, пожимает руками Юнги. — Мы два друга, у которых есть свои потребности, — Хосок чувствует, как в горле становится сухо, и тянется за стаканчиком кофе Юнги, делая небольшой глоток. — Просто дружеский отсос.       Они замолкают. Хосок смотрит на Юнги выжидающе, в мыслях раздумывая, что хуже быть не может. Кажется, за весь этот неловкий разговор у него и желание к сексу пропадает. Однако Юнги пронизывает его взглядом, не торопясь с ответом. Также чего-то ждет, а может проверяет Хосока, серьезно ли он все это говорит или просто опять забавляется. Но если бы Хосок и правда забавлялся, он бы не стал давить такую уверенную мину, а давно бы уже улыбался во все десна и шутил гейские прикольчики, как всегда делает в неловкие моменты между парнями. Но в его словах, уверенном взгляде и посыла нет ни намека на шутку. И Юнги также это подмечает. — Тебе просто трахаться хочется или ты просишь Моего содействия? — Юнги все еще не понимает, причем он тут вообще.       Доверие и опыт — это весь список причин? Откажется, так этот балбес пойдет к другому мемберу. Смысл в принципе это делать именно Юнги? — Тебе ведь тоже хочется, нет?       На вопрос Юнги так и не дает ответа. А нужен ли он в их случае? Юнги уже думает, что этот разговор точно поставит их отношения под сомнение, уже не говоря о том, если он согласится. — Просто отсосать? — Юнги переспрашивает, до последнего надеется, что все это очередной прикол. — По дружбе, — дополняет Хосок убедительно.       Юнги вздыхает, стучит пальцами по столу и долго раздумывает. Тянет и тянет, в голове проставляя все минусы и минусы. Единственный плюс состоит в том, что он поможет и себе, и Хосоку, слегка усмирив их дымящиеся шишки. Конечно, ему хочется. Даже спрашивать об этом не надо, чтобы подметить сей факт. Все они в группе в одной лодке, чего скрывать. — Окей, давай, — соглашается Юнги, так и не сдвинувшись с места.       Хосок не понимает, что происходит. Неужели у него получилось уломать Юнги на отсос?.. — Ты серьезно? — А я, по-твоему, шучу? — не моргая, говорит Мин. — Л-ладно, — Хоби выпрямляется в плечах, схватившись за резинку шорт, и прежде чем что-либо сделать, его прерывает голос Юнги. — Только давай, пока это не стало слишком неловким, договоримся, — предлагает Юнги, поддавшись вперед на кресле. — О чем же?       Юнги покидает свое рабочее место и продвигается к двери, запирая их изнутри. Только щелкает замок, Юнги оборачивается к Хоби. — Первое, все произошедшее останется здесь, — говорит Юнги и возвращается обратно к креслу, присаживаясь. — Никому ничего не рассказываем, не припоминаем, не обсуждаем. Даже между собой. — А почему нельзя? — удивляется Хо, так и держит рот раскрытым в насущном вопросе. — А зачем нам это обсуждать? — В принципе, не зачем, — Хосок задумывается. Чем быстрее они это позабудут, тем легче будет выстроить их отношения, что и раньше. Может, исчезнет гнетущая неловкость, что кружит в воздухе уже минут как десять? — И вообще, — добавляет Юнги, — как будто этого дня никогда не было, ты понял меня? — А второе? — Сначала скажи, что понял меня, — настаивает старший, указав на друга пальцем. — Понял-понял, хён. Говори уже следующее, — Хосок не против этого правила, пусть и до конца не понимает его необходимость. — А второе состоит в следующем, — Юнги выжидает паузу, слабо поворачиваясь в кресле, — никаких поцелуев. — Не умеешь целоваться? — прыскает от смеха Хосок, не сдержавшись. — Очень смешно, — Юнги не оценивает юмора младшего. — В любом случае, лучше без них. Нам не нужна лишняя эмоциональная привязка, тем более в минете это не нужно. — Согласен, — поддакивает Хоби, понимая, что Юнги все высказал. — Можем… начать? — Да, давай, — соглашается Мин.       Хоби вновь берет себя за шорты, шагает к Юнги и… впервые не знает, что дальше делать. Ему подойти к Юнги в упор, или тот сам опустится на колени. У Хосока пальцы подгибаются на ногах, все тело покрывается в мурашках. Он сбит с толку. В отношениях с парнями он полный ноль, а Юнги выглядит довольно знающим в этом вопросе, но никуда не двигается, а просто сидит на месте, рассматривая Хосока с головы до ног.       Хоби чувствует себя не лучшим другом, предложившим простой отсос, а куртизанкой, стесняющейся своего сутенера. — Так ты начнешь или нет? — интересуется Юнги с ноткой раздражения в голосе. Хосока пробивает паника. — Начать что? — Свой дружеский отсос, — напоминает ему Юнги, продолжая своим взглядом чуть ли не раздевать его. — Я думал, что ты первым это сделаешь… — неуверенно тянет Хосок. — Ты предложил — ты и начинай, — Юнги бегло облизывает свои тонкие губы, с явной претензией всматриваясь в Хосока, все больше походя на его сутенера, чем на друга. — Мне это нужно или тебе?       Теперь это выглядит так, будто Хосок умолял все это время Юнги отсосать ему. Все становится куда страннее, чем Хосок предполагал. Но давать заднюю не вариант. Этот диалог надолго останется в его голове, а так хотя бы совместят неловкость с полезным. — Окей, я понял тебя, — решается Хосок, усиленно сомкнув глаза, избавляясь от всех сомнений разом.       Он опускается на колени, прямо перед раздвинутыми ногами Юнги, и неуверенно тянется руками к его штанам. Так он еще больше не понимает, что ему делать. Хосоку никогда не доводилось делать минет, он в принципе не имел никаких отношений с парнем. И Юнги действительно предлагает ему начать первым? Он ведь тоже понимает, что Хосок не умеет это делать. Тогда какой смысл в этом всем?       Юнги выжидающе смотрит на него сверху, держа свои руки на подлокотниках кресла, упорно молчит и не двигается. Кажется, в такой тишине можно услышать его предельно ровное дыхание. Сглотнув, Хосок оголяет живот Юнги, приподняв футболку, видит его плоский низ живота, что даже в сидячем положении не собирается в складках, настолько он худой, а на черных штанах в тугой узел завязан шнурок. Хоби неспешно развязывает его, расслабляя натяжение пояса в штанах. Юнги помогает ему приспустить с себя спортивки, слегка приподнявшись в кресле, но отчетливо видит, как Чон не решается идти дальше. Впервые он видит так близко чужой член, так отчетливо прослеживающийся под тканью боксеров известного бренда. Его замешательство не остается незамеченным. — Передумал? — подает голос Мин. Звучит как издевка. — Еще не поздно. — Просто я… не знаю, как это делать, — признается Хосок, поднимая глаза на Юнги. Смотреть на него с такого ракурса было слишком неловко, но не менее возбуждающе. Хосок еще не начал, а уже чувствует, как заводится, просто смотря на него снизу-вверх, находясь в жалких сантиметрах от его члена. — Дай свою руку, — просит Юнги и протягивает свою ладонь, в которую без каких-либо мыслей вкладывает руку Хосок. — Смотри, все просто. Расслабляешь язык и надавливаешь им вместе с губами, — Юнги выбирает два пальца Хосока и приоткрывает губы, прежде чем погрузить их в свой рот.       С прикрытыми глазами Юнги постепенно вбирает в себя чужие пальцы, без лишних звуков мягко проезжается языком, очерчивая их со всех сторон, и упирается по самые костяшки, беззвучно причмокнув губами, а затем смотрит Хосоку прямо в глаза, одаривая своим томным взглядом. Тогда Хоби совсем становится плохо от такого безупречного вида. Юнги это делает так умело, что даже не задумывается о том, как выглядит со стороны. Он так горяч, его взгляд был холодным и обжигающим одновременно, а мягкость его языка сводит Хоби с ума. Если он также будет обхватывать его член, то он сделает с Юнги абсолютно все, что тот попросит. — Главное не пытайся брать глубже, у тебя вряд ли получиться расслабить горло, — выпускает он пальцы изо рта и обращается к Хосоку, а едва заметная ниточка слюны тянется от его влажных губ к кончикам пальцев. — Ах да, и не забывай дышать. Ты понял? — Д-да, — завороженно смотрит на все это Хоби, на автомате отвечая старшему. — Тогда приступай, — вытерев рот краем своей рубашки, говорит Юнги и убирает свои руки обратно, на подлокотники.       Хосоку требуется немало смелости, чтобы приступить. Мокрой рукой он забирается пальчиками под нижнее белье и стягивает до того момента, пока не покажется член. Юнги не возбужден, оно и понятно, ведь единственная прелюдия между ними произошла на пальцах, и то — не на его. Странно было ожидать, что Юнги заведется от этого. Хосок в принципе сомневается, что сможет заставить его член подняться, все-таки они… друзья. На данный момент точно, а за дальнейшее Хосок уже не может ответить с такой же уверенностью.       Рука сама берет член и окончательно высвобождает из-под трусов, начиная медленно поглаживать его по всему стволу. Трогать рукой чужой член очень странно. Его твердость не ощущается, а кожа кажется такой мягкой, даже слишком. Живот Юнги напрягается, сам он ничего не выдает. С другой стороны, что Хоби теряет? Сам ведь хотел получить удовольствие, а для этого оказывается нужно сначала поработать. Причем ртом. Хоби думает, что с закрытыми глазами ему будет легче перебороть этот гетеробарьер, поэтому прикрывает глаза и вслепую тянется вперед, а когда головка члена касается его подбородка, всего на секунду замирает. Пропустив через себя все сомнения, он приоткрывает рот и обхватывает головку губами, чувствуя солоноватый вкус пота. А что он ожидал, что после проведенного целого дня на студии Юнги будет пахнуть одуванчиками и ромашками? Мужской отсос оказывается на вкус более горьким, чем он думал.       Неспеша массируя член у основания, Хосок мажет губами по всей длине, лениво целуя чувствительную головку, и языком сдвигает крайнюю плоть. Член постепенно твердеет в его ладони, до ушей доносится дыхание Юнги, что с каждым оборотом его губ становится тяжелее и быстрее. Если Юнги ничего не говорит, значит, все он делает правильно. Когда Хосок чувствует большую уверенность в себе, раскрывает рот и погружает чужой член всего на головку, плотно смыкая губы, расслабляет язык и давит им на выступающие венки, как и показывал Юнги. И чуть высунув язык начинает водить головой взад-вперед, все больше засасывая возбуждение Юнги. Ощущение заполненности во рту также очень странное, не привычное. Хоби в целом не привык заполнять свой рот чем-то. И пока Хосок пытается понять, что же он чувствует на самом деле, когда сосет член Юнги, с его стороны слышится недовольное шипение. — Айщ! Зубы, — притворно произносит он и давит на плечо младшего, отодвигая от себя. — Извини, — выпуская член изо рта, просит прощения Хоби и мило смотрит на Юнги, чересчур быстро моргая. — Старайся держать рот шире, — советует Юнги и убирает руку с его плеча. — Хорошо, — шепчет Хо, возвращая взгляд на просящую внимания эрекцию старшего.       Всего за какие-то считанные минуты член Юнги растет в размерах, становится таким твердым, словно камень, и очень горячим. Единственное, что отвлекает, так это вкус сочащейся из головки смазки, что тепло скапливается у него во рту, а потом размазывается языком по всему стволу. Хоби никогда бы не подумал, что у такого тихого и неприметного Юнги в штанах скрывался все это время такой прибор. Это не значит, что он не может похвастаться тем же, просто видеть, а тем более ощущать, что-то необычное для Хосока. Все необычно: он, стоящий на коленях, отсасывающий у Юнги, его член во рту и не менее занимательная реакция своего организма на происходящее. Хосок не возбужден, но разливающееся тепло по телу, нагоняемое от всех противоречивых ощущений, непременно заставит прийти и к этому.       Сверху слышится тяжелый и продолжительный вздох, Хосок не решается смотреть на Юнги, но точно уверен в том, что он уже дышит через рот. А спустя еще мгновение на голову ложится его рука, снимая надоедливую бейсболку и слабо сминая меж пальцев пряди черных волос. Хосок открывает глаза и с членом во рту поднимает их на Юнги. Тот смотрит сверху, прикрыв ладонью рот и порозовевшие щеки на своем бледном лице, и шумно дышит, по-прежнему безобразно хватая волосы на его голове.       Он… смущен? — Не смотри на меня так, — просит Юнги, не убирая руки с лица.       Хоби пугается такой реакции, хотя, точнее будет сказать, что он не ожидает этих слов от Юнги, из-за чего дергает вперед головой чуть сильнее, чем планирует, и давится членом. Он вовремя сглатывает рвущийся наружу рвотный рефлекс, чувствуя, что может заглотить еще больше. Реакция Юнги неповторима. Он прыскает в ладонь, что по-прежнему держит на губах, почти задыхается в требовательном стоне и откидывает голову на кресло, а другая рука на волосах Хосока сильнее сжимается, почти выбивая у того искры из глаз. — Блять… — шипит Юнги и не специально давит на макушку Хосока.       Хоби воспринимает это как за просьбу и берет глубже. С каждым движением он выбивает из Юнги жалкий скулеж, смешивающийся с беспрерывными стонами. А они мурашками залегают под его кожу, будоража сознание все сильнее. У него самого становится тесно в шортах, а влажная в смазке головка неприятно прилипает к нижнему белью. Низкие, почти утробные вздохи Юнги бьют в самый низ живота, стягиваясь неудовлетворенным жгутом где-то внутри. Он не мог больше этого вытерпеть и кладет свободную руку между ног, через ткань шорт массируя собственное возбуждение. Такого он точно никогда не испытывал. Настолько сильный у него был недотрах, чтобы смачно отсасывать парню, так еще и самому от этого нехило заводиться.       Или дело далеко не в длительном отсутствии секса?       Дыхание Юнги учащается, его стоны становятся все громче и несдержаннее. Хосок чувствует, как челюсть начинает затекать в таком положении, сам дышит через нос с трудом, почти задыхаясь, и чересчур пошло причмокивает на его члене в перемешку со смазкой и собственными слюнями. Щеки горят от стыда, от всего непотребства, что сейчас происходит, а сам возбужден до предела. Как бы не кончить, стоя на коленях перед этим сексуальным Мин Юнги. Он входит во вкус, все интенсивнее проезжается языком по всей длине, лишь иногда пошло засасывая головку, натирая влажную дырочку, из которой без остановки вытекает смазка. Все спортивные штаны на бедрах, за которые Хосок сильно хватается, когда совсем не достает воздуха, мокрые в этой бурной смеси из слюней и предэякулята. А Юнги требуется больше времени для оргазма, или дело в том, что ему отсасывает Хосок? — Прекрати, я сейчас… — требует Юнги, чуть ли не за волосы оттягивая Хоби от себя.       Хоби как ошпаренный отстраняется, выпуская член изо рта, и с вопросом глядит на Юнги. Тот без промедлений обхватывает свой член и, смотря куда-то в потолок, начинает яро надрачивать, но вторую руку, которую по-прежнему держит на голове Хоби, почему-то не отпускает. Видимо, Хосок по-другому его понимает и подставляет лицо к самому члену, ожидая скорейшей разрядки старшего. И когда Юнги наконец кончает, сперма попадает прямо тому на лицо, хоть Юнги и пытался все собрать в сжатый кулак. Он не сразу понимает, что произошло, ведь некоторое время старается отдышаться, а когда опускает глаза на Хосока, чье лицо заляпано в его же сперме, зрачки расширяются, а на губах застывает ужас. — Ты почему не отошел, дурак?! — Юнги тут же стягивает с себя рубашку и принимается вытирать Хосока, чувствуя несоизмеримый стыд. — Ты держал меня за волосы, — завороженно произносит Хоби, подставляя перепачканное и затуманенное лицо. По его подбородку стекает горячая сперма, падая прямо на колени Юнги. А губы у него такие красные, распухшие, и впрямь как у куртизанки. — Блять, прости, — с какой-то горечью приносит свои извинения Юнги, отбрасывая рубашку в сторону. — Я не хотел. — Ничего, это было… — размышляет Хоби, возбуждаясь с того взгляда, с которым на него смотрит Юнги. А он заботливый, нежный какой-то, что даже странно. — Необычно. — Что? — недоумевает Юнги, задержав руку на его подбородке. Он и забывает всего на секунду, что Хосок сидит между разведенных его ног. — На лицо мне еще не кончали, — Хоби кажется, не пришел в себя. Юнги роняет взгляд на его шорты, а точнее на виднеющееся пятно в области мошонки — он нуждается в разрядке и срочно. — Иди сюда, — Юнги принуждает Хосока подняться, игнорируя его странные изречения. — Садись на стол.       Хосок слушается, настраиваясь на то, чтобы получить желаемое. О да, он этого давно хотел. И если Юнги имеет опыт и в минете, то ему точно везет.       Юнги задирает его летнюю рубашку, открывая перед собой живот с прослеживающимся рельефом мышц. Хосоку даже напрягаться не надо, чтобы продемонстрировать свой пресс. Юнги припадает губами к паху, расстегивает нижние пуговицы рубашки, медленно поднимаясь по торсу вверх. Хосок не понимает, к чему эти прелюдии. Они ведь договорились, что не будут целоваться. Тогда с чего Юнги нарушает свое же правило? С оргазмом все мозги вышли? Затем Юнги ведет эту дорожку из поцелуев, требовательно раздевая его, ласкает своими музыкальными пальцами косые мышцы живота, посылая мурашки по всему телу. — Без поцелуев, забыл? — тихо произносит Хосок, прогибаясь под Юнги. Он совсем не отстраняется. — Я говорил про губы, — Юнги медленно моргает и поднимает глаза на Хосока, находясь у его пупка, и с неотрывным взглядом проводит языком по напряженным мышцам живота.       Безумие.       Хоби не может сдерживать своих эмоций. Он не Юнги, сразу же тихо постанывает, шумно вздыхает, когда Юнги настигает ореола его соска и сжимает губами вставшую горошину. Голова кружится от его пылких поцелуев, что словно ожоги остаются на его теле. Ему тяжело мирно сидеть под такими ласками, он отставляет руки назад, отодвигая клавиатуру и мышь подальше, упирается на них и разводит ноги шире, тем самым подпускает Юнги к себе ближе. А Юнги расстегивает последнюю пуговицу рубашки, тянется к шее, с жадностью втягивая тонкую кожу, рука его широко и размашисто проходится по всему торсу Хосока вниз, останавливается на шортах и через ткань начинает трогать его возбужденный член.       Такого доминирования Хоби не ожидал от Юнги. Тем более не думал, что ему это так понравится. Юнги как будто знает все чувствительные точки Хосока: целует его шею, касается живота и грубо массирует его член. Все, что заставляет Хоби слететь с катушек. Он уже не замечает, как двигает бедрами, требуя большего, как цепляется за плечи Юнги, как тянется к нему ближе, чтобы острее, ярче, сильнее. Могут ли обычные поцелуи по телу, касания члена через одежду доводить до исступления? По крайней мере, Хосок впервые испытывает такое.       Юнги отстраняется и хватает Хоби за шорты, стягивая их полностью вместе с нижним бельем, заботливо высвобождая каждую ногу. Он вновь садится в кресло, придвигает себя ближе к Хосоку и без лишних промедлений берет его член, направляя к губам. Юнги не церемонится, не спрашивает Хосока, как ему больше нравится, ничего от него не ждет, сразу же начинает целовать его член по всей длине, свободной рукой надавливая на низ живота. Это странно работает, но Хоби из-за напряжения на паху сильнее чувствует возбуждение. Облизывая собственные губы, прикрывая глаза, он отдается своим ощущениям. Теперь он наслаждается тем, чего так долго желал. У Юнги рот горячий, язык мягкий и поворотливый. Не врал, когда говорил о мастерстве своего языка. Он ведь может очень быстро читать текст, неудивительно, что он так умело с ним справляется.       Когда же Юнги заглатывает целиком, у Хосока и вовсе вылетают звезды из глаз. Он замирает, схватившись за край стола одной рукой, в изумлении раскрывает рот и заламывает брови, а после постепенно выдыхает накопившийся, горячий воздух, до боли прожигающий его легкие. Юнги берет глубоко, расслабляет глотку так, что член свободно проскальзывает дальше по горлу. А темп, который выбирает он, и вовсе уводит у Хосока землю из-под ног. Хоби начинает остервенело хватать воздух губами, беспомощно хватаясь то за плечи Мина, скручивая футболку, то за стол, но последнее совсем не помогает устоять перед мастерством языка Юнги. — Черт, — ругается Хосок, запрокидывая голову назад и смотря в потолок, потому что наблюдать за широко раскрытыми губами хёна на своем члене он больше не мог. — Блядство…       Юнги наконец выпускает член изо рта, начиная с удвоенной силой дышать, и пока восстанавливает дыхание, быстро надрачивает Хосоку, целуя у основания. — Ты близко? — спрашивает Юнги, не останавливаясь ни на секунду. — Нет… Да, почти, — теряясь в ощущениях, выпаливает Хосок. — Тебе много требуется времени, чтобы кончить? — Юнги спрашивает таким будничным и посредственным голосом, как будто сейчас не его рука остервенело надрачивает член лучшего друга. — Вообще да. Но… хён, — его голос надламывается. Хосоку требуется немало усилий, чтобы продолжить. — Из-за тебя это произойдет быстрее. — Это комплимент? — Юнги зачем-то ухмыляется, и эта улыбка облегчает всю ситуацию. Хосок облизывает губы, борясь с желанием поцеловать такого домашнего и с милой улыбкой Юнги.       Но нельзя. — Это факт, — улыбается тому в ответ Хоби.       Юнги коротко смеется, опуская взгляд на эрегированный член Хосока в его руке. Его смех кажется таким очаровательным, остро необходимым в этот момент, ведь подобные разговоры между ними по-прежнему необычны. И очень странны.       Юнги вновь склоняется над членом Хосока, облизывает раскрасневшуюся головку, после опускается вниз и по всей длине проводит языком, от яичек до самой уретры, с которой немного играется кончиком языка. Хоби шипит, такие манипуляции с уретрой вызывают острые, покалывающие ощущения, от чего становится не то чтобы приятно, но очень… необычно. У Хосока теперь новое слово добавлено в лексикон любимых слов.       Наигравшись с уретрой, Юнги вновь обхватывает мокрую от манипуляций головку и целиком насаживается на член, втягивая щеки и специально сглатывая, тем самым посылая волну вибрации по чужому члену. Хосок стонет громче, охает после каждого глубокого движения головой старшего, сдержанно дергает бедрами, при этом стараясь не толкаться Юнги в рот. Но это чертовски сложно, когда такой скорый темп старшего буквально предрасположен к тому, чтобы Хоби тут же отбросил все, поставил Юнги на колени и начал бы грубо трахать его в рот, держа голову на нужном уровне. Какое-то внутреннее животное просит этого, но Хоби не хочет так поступать с другом. Не с Юнги, что согласился к взаимному отсосу, не с тем Юнги, который так мастерски и заботливо старается для него.       Хоби чувствует в его действиях странную заботу. Как будто он готов помочь ему с чем угодно, что бы младший не попросил.       Это пугает. Совсем немного, но не так сильно, когда Хосок понимает, что на пределе. — Хён, я кончаю, — облизывая пересохшие губы, бесконечно стонет Хоби. — Сейчас, сейчас… — повторяет он, принуждая Юнги отстраниться.       Но он этого не делает. Наоборот, Юнги чаще начинает двигаться головой, громче дышит через нос, и с такой силой смыкает губы, что становится слегка больно. Хосок не успевает ничего сказать, прежде чем задыхается в очередном потоке из стонов, заполняющих всю студию, в мыслях благодарный за ее звукоизоляционные стены.       И кончает. Он изливается прямо в рот Юнги, что до самого основания насаживается на его член, упираясь носом в пах, и с силой смаргивает наворачивающиеся слезы в уголках глаз, пока горячая сперма стекает по горлу вниз. Внутри першит, поэтому Юнги скоро отстраняется и тихо прокашливается, все это время не отвечая на недоуменные взгляды Хосока. — Ты все проглотил?! — Хосок не верит, нет.       Ему приходится поверить, ведь в следующие секунды Юнги раскрывает рот, чуть высунув чистейший язык, и в глаза смотрит с какой-то нескрываемой гордостью. Ухмылка так и пробегается на его краснющих и припухших губах, такая самодовольная, что член Хоби вновь реагирует на это, дернувшись. Это замечает и Юнги, так как его лицо буквально находится напротив члена младшего. Все же он сидит на столе. — Ты, блять, издеваешься? — цокает Юнги, но скорее в шутку, нежели по-настоящему ругается на Хосока. Хотя его эго серьезно задето. — Лично я нет. — Тогда какого хуя он все еще стоит? — предъявляет Мин. — Я что, знаю? Было охуенно, мне понравилось, — оправдывается Хосок, понимая, как сильно его подставляет собственное достоинство. — Видимо, мне недостаточно одного отсоса. — И что теперь, выебать тебя? Или мне подставиться, ну а хули? — язвит Юнги, оттачивая каждое слово подобно злющей змее, выплескивающей яд. Настолько он токсичен. — По-дружески, так сказать.       Хосок замирает, испуганно смотря Юнги в глаза. От мысли, что Юнги и впрямь может его трахнуть, щеки рдеют, а сам Хоби с широкими глазами смотрит на Юнги, прикусывая губу. Член начинает вновь пульсировать. — Ты точно ебнулся, — говорит Юнги и тянет руки к бокам Хосока, одним ловким и быстрым движением усаживая к себе на бедра.       Хосок громко охает, но не сопротивляется. Ровно как и Юнги, который ничего не спрашивает у младшего, начинает водить руками по всему его телу, губами впиваясь в прелестные темного цвета соски, обводя бусины языком. Рубашка сползает с плеч Хосока, и тот впивается пальцами в волосы Юнги, массируя кожу головы, и все стонет, стонет с прикрытыми глазами, отдаваясь всей ласке и наслаждению, которыми его одаривал старший. — Ты… не обязан, — прерывисто выстанывает Хосок. Он чувствует, как Юнги проводит руками вдоль его тела, заводит их за спину и плавно спускается к ягодицам, начиная их мягко сжимать горячими после дрочки ладонями. — По-твоему, у меня есть выбор, — вздыхает Юнги и упирается взглядом в грудь Хосока, неожиданно останавливаясь. — Есть, всегда есть, — не соглашается с ним Хосок, отодвигаясь назад, чтобы видеть лицо хёна. — Я признателен тебе за то, что ты сделал для меня, но это… уже слишком, ты не находишь? — Вся твоя затея была «слишком», — изрекается Юнги, не выглядя при этом утешенным. — Извини, мне показалось, тебе тоже нравится. — Нравится, — Юнги возвращает свой взгляд к телу Хоби и гладит его талию, оценивая фигуру. — И сейчас нравится. — Тогда почему ты так злишься? — Потому что все становится слишком неловким из-за тебя, — Юнги убирает свои руки с тела Хосока и просто смотрит ему в глаза. — Почему же из-за меня? — Хоби удивлен. — Забей, просто давай уже закончим и разбежимся по домам, — предлагает Юнги и несильно отодвигает от себя Хосока, чтобы встать, но ему этого сделать не дают. Хосок берет его руки в свои и заламывает над креслом, наклонившись так близко, что Мин чувствует его дыхание. — Нет уж, говори, — требует он, нет, приказывает. Юнги на мгновение дар речи теряет, насколько поражен внезапной смелостью младшего. — Что мне тебе сказать? — шипит он в ответ недружелюбно. — Если хочешь, чтобы не было неловкости, то нам нужно все честно сказать. Чего хотим и о чем думаем, ты согласен?       Юнги не выглядит так, будто ему нравится идея Хосока. Он в принципе не любит вываливать то, о чем думает. Но это же Хосок, его лучший друг, с которым всегда можно обсудить откровенное. Просто Юнги скряга на чувства, он не покажет их, если не будет уверен в необходимости этого.       Юнги отворачивает голову в сторону, теряясь в ощущениях. Голый Хосок, так властно прижимающий его к креслу, его все еще с приспущенными штанами и обнаженным членом, что теперь от такой близости вновь пробуждается. Несильно, но достаточно, чтобы провести еще раунд. — Хорошо, только не так близко, окей? — просит он чуть смущенно. И пусть такой вид будоражит Хосока, он слушается.       Хоби не понимает, почему продолжает сидеть на коленях старшего и ловить кайф с этого, будучи совершенно голым. Причина кроется, видимо, в отсутствии такой близости в его сексуальном опыте. Не было ни разу, чтобы над ним кто-то доминировал. И сейчас Юнги явно в таком положении, в котором может заставить сделать Хосока все что угодно. И он не сомневается, что исполнит все. — Изначально я был заинтересован просто в том, чтобы получить кайф, — Юнги не смотрит на Хосока, ему стыдно признаваться в подобном. — Но после всего я не уверен, что смогу вести себя как прежде. Поэтому так злюсь. — Я тебе понравился что-ли? — не понимает Хосок. — Нет, блин… Извини, в смысле, — Юнги не хочет обижать Хосока. Конечно, он ему нравится, но не в том плане, в котором подразумевает Хо. — В смысле я вряд ли забуду, как ты отсасывал мне, и как потом я кончил тебе на лицо. — Оу… Было горячо? — надеется Хосок… Да хер знает, на что он надеется, просто ему хотелось знать, что первый его минет получился неплохим. — Фу, блять, не надо, — фыркает Юнги, протирая лицо. — Да, ты был горяч. Поэтому мне сложно продолжить, понимая, насколько хорошо мне было.       Хосок задумывается. Он встает с колен Юнги и находит свои вещи, поднимая их. — Ты так и уйдешь? Ничего не ответив? — интересуется Юнги, кажется, расстроенный безмолвными действиями младшего. — Я думаю, что все куда стало неловким и лучше уйти сейчас, пока не стало хуже, — говорит Хосок с нескрываемым разочарованием, продолжая разглядывать в руках одежду, но не спешит ее надевать.       Юнги молчаливо наблюдает за ним, не смея разрушить эту тишину между ними. — Но проблема в том, что мне тоже очень понравилось и я хочу еще, — он поворачивает голову на Юнги и кладет свои вещи на стол. Он остается. — И что… ты предлагаешь нам делать? — У меня есть, как минимум, два варианта, — показывает Хосок два пальца. — А максимум? — сразу же готовится к худшему Юнги.       Хосок молчит, в раздумии подняв глаза наверх. — Пока тоже два… Но это не суть! — отмахивается он и подходит к хёну, обратно устраиваясь на его коленях. — Первый, мы все прекращаем и разбегаемся, как ты и предложил. И больше никогда не возвращаемся к этому. — Так. А второй? — кивает Юнги, стараясь не обращать внимания на стоящий член Хосока. — Мы классно трахаемся и также разбегаемся, никогда не возвращаясь к этому, — Хосок смотрит в упор, не моргая. — Ну а ты за какой? — Сначала ты. — Типа твой ответ будет зависеть от меня, так нечестно, — высказывается Юнги — Тогда давай скажем на счет три, — предлагает Хосок и начинает отсчитывать без предупреждения. — Раз, два… — Стой, — останавливает его Юнги, — типа… что ты имеешь ввиду под «потрахаемся»? — А что еще можно сказать этим словом? — Как минимум, кто будет сверху. — А максимум? — дразнится Хосок, усмехнувшись. Его улыбка такая обаятельная, яркая, что Юнги на мгновение раскрывает рот, теряясь в мыслях. — Как… это будет, — все же отвечает Юнги, не разрывая их интимного зрительного контакта. Хосок очень привлекателен, очень. Особенно так властно восседающим на нем, со своими правилами и требованиями. У Юнги уши краснеют от желаний, что тут же рождаются в его голове. — Я бы хотел попробовать анал, — откровенничает Хосок, совершенно не стесняясь уже своих желаний. — Хочешь трахнуть меня? — Нет, хён, — качает головой Хосок, — хочу, чтобы Ты трахнул.       У Юнги брови заламываются. Что такого должно было произойти в жизни Хосока, чтобы хотеть подобного? Он не так давно расстался с этой своей девочкой, зачем, будучи натуралом, просить такое? Весь этот вечер наполнен странностями и неловкостью, которая с каждой их откинутой фразой увеличивается в геометрической прогрессии. Юнги уже не отталкивает эту мысль, где растягивает Хосока, нежно и заботливо, чтобы не навредить, а затем жестко его ебет, как тот захочет. Или же с ним также придется ласково обходиться во время секса, чтобы не было больно.       Юнги не понимает, ничего уже не понимает, что вообще творится здесь, в его голове, в башке этого балбеса, что продолжает вводить его в краску. Хуже и правда быть не может. Юнги, которому очень нравится Хосок, не нравится все это. Но ловит некое наслаждение. В отличие от Хосока, секса у него не было больше года. И явно не будет еще столько, если прямо сейчас не решит сказать ему «да» и еще раз «ДА». — Ну, готов? — спрашивает Хосок, а Юнги лишь кивает. — Раз, два, три…       Они говорят в унисон. — Второе.       И замолкают.       Хосок не надеялся, что его ответ совпадет с Юнги, но все равно продолжил гнуть свою палку, всю исхераченную и погнутую, блять. А Юнги просто хочет секса с Хосоком. Просто потому, что вновь хочет увидеть, как доставляет ему удовольствие, даже не задумываясь о себе. — Тогда… мы можем начать? — неуверенно тянет Хосок и кладет свои руки на плечи Юнги, притягиваясь ближе. — Да, можем, — Юнги сглатывает. — Ты или… я?       Хрен поймешь, о чем спрашивает Хосок. Он имеет ввиду, кто будет сверху. И Юнги вряд ли понимает, что он опять имеет ввиду. Но соглашается. — Лучше я, — Юнги моргает несколько раз, не веря, что они и впрямь займутся сексом. Они, лучшие друзья, коллеги по работе, потрахаются прямо на студии.       Юнги тянется к Хосоку, слегка неуверенно, а когда губы встречаются с его загорелой кожей, все становится в разы легче. Он целует Хоби, медленно и с чувством, наслаждаясь теплотой чужого тела. И мысленно ругает себя за то, что вообще начал его целовать, ведь поцелуи для него становятся очень интимными, очень эмоциональными, когда дело касается человека, которого он любит. Но Юнги не любит Хосока. Нет, любит и очень сильно! Но не так, как понимает большинство. Нечто сакральное он находит в том, когда губами ведет по его груди, втягивает кожу, желая прикусить, но останавливается, чтобы не осталось следов. Хосок такой… свой в его руках. И теперь кажется все таким правильным, когда он расцеловывает живот Хоби, а тот удовлетворенно мычит в ответ.       Правильно настолько, что кажется неправдой. Не должны они таким заниматься. Но это ведь просто дружеская услуга, ничего больше. Хосок не испытывает ничего к Юнги, он уверен в этом. Ровно как и сам не имеет чувств к младшему. — Давай на диване? — предлагает Юнги, с трудом отрываясь от горячего тела. — Хорошо, — соглашается Хосок и встает с чужих бедер.       Хосок слезает с Юнги, направляясь к месту назначения. Диван небольшой, но для двоих подойдет, учитывая, что они будут друг на друге. Не долго думая, Хосок размещается на диване, заметив, как Юнги на кресле подкатывает к ящику в столе, доставая оттуда смазку и презервативы. — Всегда наготове, — подмечает Хоби, улыбнувшись. Юнги смотрит на него в ответ, одаривая такой же улыбкой. — Просто держу рядом для таких случаев, — Юнги закрывает за собой ящик и полностью стягивает с себя штаны вместе с бельем, сбросив все на кресло. — Как видишь, пригодились. — Очень смешно, — Хосок усмехается еще больше.       Когда к нему подходит Юнги, Хосок забирает его в свои объятия, укладываясь вместе с ним на спину. Юнги наваливается на него всем своим весом, сразу же присасывается к его шее и ведет руками вдоль тела, оглаживая талию, его бедро, сминая мягкую кожу. — А тебе нравится издеваться надо мной, — выдыхает Хосок через рот, смыкая глаза под чувственные поцелуи старшего на своей шее. — Будто ты здесь самый невинный, — говорит Юнги и поднимается чуть выше, чтобы взглянуть в глаза Хоби. Такие яркие, блестящие при слабом освещении и наполненные какой-то искренностью что ли. — Просто у меня очень чувствительная шея.       Юнги ухмыляется и смотрит хищно. — Буду знать.       Он ведет дорожку поцелуев с шеи Хосока, упиваясь его бурной реакции, прямо к груди. Он уже и не знает, кому больше это нравится: такому раскрепощенному Хосоку, что от малейшего прикосновения к шее неприлично постанывает, или ему доводить до такого состояния младшего всего лишь своими губами. Его ведет, сильно. И даже если Хосок попросит его остановиться, он вряд ли сможет послушаться.       Прежде чем распрощаться с собственной футболкой, Юнги еще немного проходится языком по соскам Хосока, расслабляя его до такой степени, что он вплетает пальцы в его непослушные волосы и тянет от удовольствия, продолжая тихо вдыхать и выдыхать воздух через рот. Хосок издает слабые стоны, что так ласкают ухо. Юнги совсем позабыл, как кайфует с того, когда кто-то под ним так наслаждается его действиями. Это лучше самого секса — видеть и чувствовать, как приятно твоему партнеру. У Юнги определенно кинк на это, он теряется в ощущениях, когда это делает Хосок. Он в принципе всегда старался для ребят, не требуя ничего взамен, незаметно заботился о них. Но сейчас все по-другому. Хосок такой нежный и мягкий под ним, бери и лепи из него все, что вздумается. А ему хочется еще сделать приятнее, больше, ярче, чтобы тот основательно удовлетворился.       Так он и поступает.       Оставив последний поцелуй на его проседающем животе от частых вздохов, Юнги бросает презервативы у головы Хосока и открывает лубрикант. Хосок поджимает ноги, готовившись их уже развести в сторону перед старшим, но застывает в изумлении. А все потому, что Юнги, выдавив смазки себе на пальцы, заводит руку за спину и начинает касаться промежности. — Ты чего делаешь? — привстав на руках, спрашивает ошалевший Хосок. — Что, растягиваю себя. Или ты думал, что все плавно пройдет? — чуть злится Юнги, услышав глупый вопрос со стороны младшего. — Но я думал, что ты меня… трахнешь, — договаривает Хосок, не веря своим глазам.       Прямо над ним восседает полусогнутый хён, трет пальцами у анального отверстия, отвернув голову куда-то в сторону, чтобы не сталкиваться взглядами. Хосок не видит все, но уверен, что зрелище потрясающее. — Тебя, никогда не практикующего анальный секс? Не смеши меня. — Думаешь, мне пиздецки понравится? — берет на понт. — Думаю, что тебе будет пиздецки больно, — Юнги смотрит Хосоку в глаза, не сменяя своего положения. — Как мило. — Заткнись, — шипит Юнги и слегка морщится. Кажется, он только что вставил один палец.       В следующие минуты Хосок наблюдает самую необычную картину, которую только видел. Юнги растягивает себя своими пальцами, прямо на его члене, прямо в студии их компании, недовольно шипит и хмурится. Хосоку кажется, что тому больно, но это только кажется. Потому что, опустив взгляд, он видит, как подергивается его член, с которого начинает капать естественная смазка прямо на его живот. Хосок в трепете перед старшим. Тот так старается, и все ради него. Он завороженно смотрит на Юнги, старательно растягивающего себя для него. И Хосок, не сдержавшись, перекладывает свою ладонь на слегка подрагивающее бедро Юнги, сжимая и проводя вверх. Также он продолжает вести рукой по его ноге, задевая выпирающие кости таза, отмечая худобу старшего, проводит в сторону и берет его яички. Тяжелые, совсем другие ощущения от тех, когда он себя трогает. — Убери, — настоятельно просит Юнги, не останавливаясь на своем занятии. — Я нашел твое чувствительное местечко? — спрашивает Хосок и на пробу сминает чужие яйца, наблюдая за бурной реакцией. Юнги сводит брови к переносице, жмурится и всего немного прогибается в спине, после из-за неудобного положения находит опору в Хосоке, упираясь тому в грудь свободной рукой. — Блять, ты специально? — задыхается в словах Юнги, сдерживая вырывающиеся из груди стоны. Мало того, что он уже почти касается своей простаты, так еще и рука Хосока на яйцах не дает нормально действовать. — Пламенный привет от моей шеи, — издевается Хосок, издав нахальный смешок. — Вот сука… — прикусив нижнюю губу, Юнги тянется подбородком кверху и закатывает глаза, все труднее сдерживая свои стоны. Стесняется он потерять контроль перед Хосоком, не должен он слышать, как он по-настоящему стонет.       Но Хосок и не подразумевает, что Юнги скрывает свой истинный голос, когда кто-то его трахает. Он другой рукой ныряет под ногами Юнги, находит его дырочку и не успевает ее коснуться еще сильнее, как Юнги протестующе движется вперед, к нему. — Что ты делаешь? — Помогаю, — невинным голосом отвечает Чон. — Я сам лучше справлюсь, — уверяет его Юнги, как-то по-злому смотря ему в глаза. — Никогда бы не подумал, что даже в сексе ты отказываешься от помощи. — Кто тут кому помогает, — между делом напоминает ему Юнги. — Не будь мудаком и просто прими мою заботу. — Нахер мне сдалась сейчас твоя забота. — Как раз ему и сдалась, — Хосок, воспользовавшись моментом, перемещает свою руку с яиц Юнги на его член, с силой обхватывает его и ведет к головке.       Это помогает, и Юнги давится тихим стоном, убирая свою руку с промежности, чтобы прогнать Хосока. Но успевает он только вовремя за нее схватиться, сильнее надавливая на грудь младшего другой рукой, когда тот проталкивает сразу два пальца в него. Хосок вводит пальцы на всю длину и натыкается на ощутимый бугорок, скребет по нему кончиками, не понимая, что это. Стоит Юнги затрястись на его бедрах и сильнее сжать руку, сразу же понимает. — Это и есть простата? — интересуется он. Так, для проверки. — Да, — скрупулезно отвечает Юнги, опустив голову, и волосы закрывают его лицо. — И тебе нравится, когда я нажимаю на нее? — Хосок продолжает давить, удивляясь реакции Юнги. — Да, — говорит он страстно, сильно прогибаясь в пояснице, поднимает голову кверху, открывая вид на красное от напряжения лицо и дышит быстро-быстро, чтобы ненароком не застонать в голос. — Очень… — Хён, ты такой милый, — проговаривает Хосок и начинает медленно вытаскивать пальцы и вновь их погружать, наслаждаясь красивым видом. А другой рукой вновь обхватывает яички, разминая пальцами. — Завали… ебальник, — кряхтит Юнги, очень часто раскрывая рот и облизывая губы в удовлетворенном мычании. Его глаза закрыты, он не хочет смотреть в глаза самодовольного младшего. — Если бы я знал, что ты будешь так краснеть, то сразу попросил этого, — ухмыляется Хосок. — Я все еще могу дотянуться до твоей шеи, — что и делает. Юнги тянется до шеи Хосока и ногтями царапает, медленно оставляя за собой розовые полосы.       Хосока прошибает волна возбуждения и он раскрывает рот в довольном стоне, прикрывая глаза. Всего секунда, и Юнги укладывается прямо ему на грудь, достигает его шеи и мажет языком, с непристойным чмоком засасывая приятную на вкус кожу. На языке остается горечь от мужского одеколона с солоноватыми капельками пота. Безумный вкус мужского секса, который пробуждает внутри Юнги зверя. Он и впрямь задыхается, когда Хосок так импульсивно двигает в нем уже тремя пальцами, обхватив другой рукой поясницу и сжимает задницу, оттягивая на себя, еще больше раскрывая изнывающую в приятной боли дырочку. У Юнги давно не было секса, но это не значит, что он растягивал себя в одиночку. Но когда это делает кто-то другой — его самоконтроль ослабевает. Он буквально не может ничего сделать, кроме как разбиваться с каждым проникновением где-то внутри собственной души, с утроенной силой вдыхая такой необходимый воздух.       Это слишком, слишком. Все не походит на дружеский секс. Юнги чувствует, как мнение о Хосоке обретает нездоровый характер для их дружбы. Он хочет еще, жаждет его члена в себе, чтобы целиком и полностью вошел в него, чтобы грубо и жестко трахал его задницу, называя милым, хёном и как ему только вздумается. Это ненормально.       И нотку ненормальности привносит Хосок, прижимающий его к себе и трахающий его дырочку своими длинными пальцами. Он проводит рукой по его спине, к макушке, хватает за волосы на загривке и целует в висок. Впервые целует. Так нежно, что Юнги протяжно стонет от прошибающей волны возбуждения, что бьет прямо в низ живота.       Юнги не может сдерживать себя. Как и от желания наконец-то потрахаться. — Дай резинку, — просит он и отстраняется, вновь присаживаясь к Хосоку на бедра. Он чувствует горячий член под влажными ягодицами и еле сдерживается от желания проехаться по нему пару раз.       Хосок берет у своей головы блестящий квадратик и пытается раскрыть, но влажные от смазки пальцы бесполезно скользят по упаковке. — Блять, дай мне, — Юнги забирает презерватив и раскрывает его зубами, доставая его. — Мастер, — Хосок завороженно наблюдает за действиями Юнги, как он берет член в руки и раскатывает латекс по нему губами. — Не знал, что ты так умеешь. — Ты еще много не знаешь, — звучит, как напутствие. Ни Юнги, ни Хосок не хотят развивать эту мысль дальше.       Юнги взбирается на живот к Хосоку, вновь тянется к его члену и приставляет головку к анусу. Хосоку не хочется говорить, когда Юнги так плавно насаживается на его член, как в предвкушении раскрываются его влажные от смазки с презерватива губы, когда его глаза становятся еле видимыми от того, с каким упоением он их прикрывает. Он снизу поддерживает Юнги за бедра, гладит и надавливает пальцами в нетерпении. Еще при растяжке он заметил, какой хён горячий внутри, но даже через презерватив ощущает это очень остро. Узкий, горячий и очень мягкий в стеночках. На мгновение ему даже становится страшно, что сможет причинить ему боль. Но только Юнги несколько раз опускается и поднимается с его члена, только до головки, он садится на него до самого основания и плодотворно запрокидывает голову назад в совершенно новом и незнакомом прежде для Хосока стоне. Он настолько потрясающий, что так и застывает с руками на его бедрах. А когда Юнги начинает двигаться быстро сразу же после проникновения, и вовсе теряет дар речи.       Ему и вовсе кажется, что он не дышит.       Юнги поднимается на члене, скребет подобно кошке кожу на груди Хосока отросшими ногтями, что после точно останутся царапины, опускается и вожделенно стонет, все развязнее с каждым разом. Его губы искусанные, красные, такие охуенные, когда он так бесстыдно разражается в громком стоне. У Хосока пальцы на ногах подгибаются от такого зрелища. Это был не предел, когда Юнги ему так искусно отсасывал. И теперь ему правда интересно, что еще тот может.       От умопомрачительной узости Хоби и не замечает, как сильно впивается руками в бедра Юнги, в его бока, когда тот так резво скачет на его члене, вытягиваясь с каждым толчком. Он специально не смотрит на него, не раскрывает своих глаз, в которых наверняка читается одна похоть. Хоби сложно, он не справляется со своими чувствами и мыслями, давящими прямо на виски. После всего он убежден, что лучше ему и вовсе перестать думать. Ведь это его мысли в студии довели до такого. И по идее он должен усомниться в себе, наказать, поругать себя за это. Но он еще больше зацикливает внимание на Юнги, с восхищением наблюдая, как тот продолжает его трахать. Он доминирует, он у руля, пусть это в его заднице сейчас член. — Прекрасен, — не замечает Хосок, как произносит он. — Что? — Юнги как будто и не слышит его. Наклоняется чуть вперед и продолжает двигать бедрами, смотрит так откровенно в глаза Хосока, что у того вновь пропадают все слова в голове. — Говорю, ты, — Хосок сглатывает, не решаясь произнести это снова. — Я… — возбужденно выдыхает Юнги, делая Хосоку еще хуже. — Ты неплохо справляешься, — решает соврать Хосок. Неизвестно, как хён отреагирует, если даже на «милый» он огрызается. — Неплохо? Ты серьезно? — но это еще больше его задевает. Настолько, что Юнги, оскорбленный, останавливается и смотрит на Хосока так недовольно, будто это не он минутой назад захлебывался в стонах. — А что такого? — Что такого, действительно, — Юнги слегка разочарованно поднимается на колени, выпуская из своего ануса член, и опускается на другую сторону дивана, приглашающим жестом раскрывая ноги. — Теперь я понимаю, чего вы разошлись. — Так, значит? — теперь очередь Хосока оскорбляться. — А что такого? — вредным голосом дразнится Юнги.       Хосок поднимается на колени и придвигается к Юнги ближе, раздвигая его ноги резко и широко, что тот громко охает. — Хён, проблемы с растяжкой? — Блять, ненавижу тебя с этой ебучей растяжкой! — припоминая все их тренировки, злится Юнги еще больше. — Тебе напомнить, что это я расстался? А не меня бросили, — Хосок приставляет член к сжимающейся в предвкушении дырочке и легонько давит головкой, проталкивая внутрь. — Постарайся, — шипит Юнги и после раздается в громком возгласе.       Он протяжно стонет, когда Хосок без всякого предупреждения резко входит, целиком заполняя задний проход. И начинает заходиться в новых, более несдержанных стонах, потому что Хосок трахает быстро, жестко и очень грубо. Как он и хотел. Хосок двигает бедрами с особым усердием, чтобы попадать прямо по простате, а его тело повторяет все его движения, плавно прогибаясь в спине. Так волнообразно он двигается, все снова проезжаясь головкой по чувствительной простате Юнги, что начинает кричать в голос. Он упирается рукой в пах Хосока, якобы требуя остановиться, но от такой встряски его рука просто трясется на уровне своего члена. Бедрами Юнги сильнее сжимает между ними Хосока, чувствуя, как их начинает потряхивать от всех ощущений. Теперь он всем телом чувствует, насколько Хосок изголодался. Хоби буквально все выбрасывает, что у него накопилось внутри. Бесцеремонно хватает Юнги за бока, долбит его в зад и как будто руками специально притягивает к себе, чтобы еще глубже трахать его.       Даже Юнги не был таким диким, когда забрался на него сверху. Хосок от всех ощущений сам задыхается, он начинает обильно потеть из-за той скорости, которую сам же и задал. Воздух накаляется, дышать становится невозможным, и Юнги жалеет о том, что не включил кондиционер до этого, ведь его всегда выключает этот черт Намджун. Жарко еще из-за того, что на улице стоит июньская жара. Видно, как Хосок сам еле дышит. Не стесняясь стонет и между этим шумно втягивает такой необходимый воздух.       Последней каплей этого безумия становится разморенное лицо Юнги. Он выглядит таким затраханным, проезжаясь взад-вперед по уже взмокшей обивке дивана под собой. Хосок не может наглядеться на его лицо, продолжает вбивать в диван, упираясь руками по обе стороны от головы хёна. Бесстыдные звуки шлепков заполняют всю студию, но они едва могут заглушить жалостливый скулеж Юнги, который наплевав на свое стеснение надрывает голос в беспрерывных стонах. У него уже кожа на заднице краснеет от резких шлепков Хосока, что с невероятной силой трахает его. И Юнги вновь думает о том, что все это слишком. Слишком горячо, слишком пошло. Слишком хорошо для лучшего друга, что так круто трахает его в студии их компании.       Еще немного и Хосок кончает внутри Юнги, так и не вытащив член из него. Презерватив неприятно заполняется горячей спермой. И когда он без сил валится на Юнги, чувствует что-то влажное между их животами. Юнги также продолжает кончать под ним, выгибаясь на встречу и хватая за все, что попадется под руку. Одной царапает исполосованную грудь Хоби, другой же до боли сжимает его плечо. И лицо у него безупречнее первого оргазма. Брови приподняты, глаза прикрыты, а рот так широко раскрывается в протяжном стоне, что небольшая струйка спермы каким-то образом попадает ему на шею, небольшими каплями доставая и до губ.       Они громко дышат, не двигаясь. У Юнги ноги дрожат, его всего потряхивает от крышесносного оргазма, и Хосок только сейчас замечает, что хён кончил без рук. Разве такое возможно? Он не знает точно.       Юнги наконец раскрывает глаза, и их взгляды пересекаются. У Хосока такой живой, глубокий, наполненный его неповторимой духовной силой. А Юнги… Он другой. Смотрит так чисто, так нежно из-под полуприкрытых век, что у Хосока в груди щемит сердце. — Беру свои слова обратно, — решается говорить Юнги, все еще продолжая часто дышать. — Я не понимаю, почему вы разошлись. — Я же говорил, — самодовольно высказывается Чон. — Стало лучше? — намекает Юнги на удовлетворенность Хосока. — Да. — Помнишь договоренность? — Хосок коротко кивает. — Тогда исполняй.       Хосок выходит из Юнги, сразу же снимая резинку. Почувствовав свободу в действиях, Юнги встает с дивана и на ватных ногах идет к столу за салфетками, вынимая одну и бросая Хоби на диван. — Мусорка там, — кидает он, начиная вытирать живот, а затем промежность. — Спасибо, хён, — проговаривает Хосок в смятении. — Это было круто. — Я должен тебе «пожалуйста» сказать? — Хоть что-то.       Юнги отворачивается, стараясь не стыдиться своего вида. Хочется поскорее одеться и уйти в душ, чтобы смыть с себя это ощущение секса. Не потому что противно, просто… все слишком. — Ты хорош, — говорит он без какой-либо эмоции и всего на секунду смотрит Хосоку в глаза, а после тянется за одеждой, начиная одеваться.       Он не понимает, почему до сих пор не поцеловал его.