Ради него

Братишкин проснулся в холодном поту. Таким прекрасным и сладким казался по — началу этот сон, но в итоге, вызвал множество негативных эмоций, заставив на секунду поверить в происходящее. Вова и сам не понимал как так вышло, что это сновидение вызвало у него настолько сильные эмоции, заставив всплакнуть: особенно его поразила концовка, в основном, те слова: про мёртвых и что они не плачут; дело скорее было даже не в словах, а в том, кто их произносил. Семенюк не особо верил в сонники и во все эти значения снов, но тут он уверен, что даже если этот сон по соннику Фрейда ничего конкретного не значит, то во всяком случае, для него он точно имеет значение. Всё происходящее во сне казалось абсолютно логичным, кроме одного — Мазелова, сказавшего ту самую фразу про мёртвых…

***

Стрим хата, 3 день 29 января 2022 г. 11:30 К сожалению, изо того, что произошло вчера, 89 скваду придётся запустить стрим без Хесуса, хотя, все понимали, что стрим без него вряд ли будет такими же необычным и интересным, не будет какой — то изюминки и особой атмосферы, но ничего не поделаешь — выпишут его только 31 числа. Сегодня у всех было подавленное настроение, даже Даша выглядела какой — то грустной, хотя он для неё давно уже ничего не значил. А, может, она грустила и по другому поводу, например, что сегодня её очередь готовить. Слава богам, ей вызвался помогать Жожо, потому что иначе, есть бы это было не возможно и естественно, он не собирается делать это бесплатно, да и кроме него никто особо не горел желанием ей помогать. *** — На кухне сегодня и правда весело, — немного печально произнёс Мазелов, севший рядом с Вовой на пол. Братишкин сидел, не шевелясь, накинув на голову капюшон: судя по всему, сегодня он был не в настроении. — Вов, что такое? — ласково спросил парень, посмотрев на него своим успокаивающим взглядом. Тот ему не ответил. — Знаешь, я тоже… У меня тоже было такое, когда… — говорил он еле сдерживая слёзы, но, долго он не мог гасить в себе эти эмоции. — Когда — то один мой самый лучший и самый преданный друг попал в больницу, — проронил он, чуть ли не плача, но сумел совладать с эмоциями, — попал он из — за чёрта какого — то, который его избил. Любил я его, как ты сейчас Лёшку, потом… Он покончил с собой… — и тут, всё, что было внутри — вылилось наружу, и он громко зарыдал. — Всё, из — за того, что его никто не принимал и не понимал! НИКТО! Даже собственная семья… — Истерично закричал он, закрывая зарёванное лицо руками, положив его на колени. Вова не смог смотреть на своего друга без слёз: он тут же крепко обнял его, не пророня при этом ни слова. Впрочем, это всё, что тогда было ему надо. Илье было немного не ловко, но он старался как можно дольше побыть в его объятиях. — Хех, хотел поддержать, а поддержали в итоге меня, — улыбнулся он. — Не переживай, всё хорошо будет с твоим Лёшкой! И этого ёбнутого американца мы найдём! А там, — может замуж выйдешь за старого… Вова усмехнувшись, ответил: — Это верно подмечено: Лёшку я, кажись, люблю… *** «Лёша, пожалуйста, прошу… Не улетай туда, ты слышишь? Я по ночам так плохо сплю! Как сплю, то вижу — ты не дышишь! Во снах моих тревожных тех — Она — сильнее всё наружу: Душа твоя и те же слёзы… Что разрушают всё на том пути… На том, где теперь лишь лужи. В моих глазах: я вижу — один миг — Красы твоей и счастья дозы… Заметь, тебя я сразу вспоминаю, Как только речь заходит о весне. Ничто в этом мире лучше не бывает, Чем чувство то, что торкает во мне… Тебя так много там: Среди другого неба — Единого, среди бушующих страстей, И в моём сердце лишь остаток пепла От тех всех слов, что делают больней… Там — больше синих птиц и голубых полей, Там лучше, чем в зрачках Венеры, И там снежки катает соловей… И там зима. И много — много снега! Порой, там не хватает солнечных лучей… Там круче, чем в объятиях лета, Но, так тоскливо, когда нет огней… Я так люблю, всё то, что ненавидишь ты Но, это не изменит то, что это мило — Я вижу блеск твоих очей. И вот, опять, в моих мечтаниях — Я всё дарю тебе цветы.»

***

Действительно, Вове в последнее время плоховато спится: толи мучает его что — то… Связанное с необычными для него чувствами. Он даже стихотворение сочинил для Лёши: вот когда из больницы выпишут — он ему и подсунет! Правда, волнительно очень, но ничего — справится он с этим. Вдруг, и вправду это будет последний раз, когда они видятся… Может, и другое его беспокоит — тот человек, что ударил Хеса молотком: кто он и что ему нужно? Может, его кто — то заказал? Но, для чего? «Старый хоть и богатый, но влияния никакого не имеет. С чего бы вдруг кто — то его грабить собрался, если только грабить… Или не в этом дело? В чём выгода тогда? Чё, у него наследство какое — то невъебенное или батя депутат?» — размышлял Володя, усмехаясь своим же мыслям. — Шеф, чё сидим — рассиживаемся?! Давай, шуруй — завтрак Гайки ждать не будет! — крикнула внезапно появившиеся Татьяна. Вместе с ней подошли Макс и Неля. — Вов, поешь, — произнёс Максим, наклонившись к парню и протянув ему руку. — Пойдём, напереживаешься ещё! Мы все тут переживаем, но сейчас с ним всё хорошо! — ободряюще сказала Неля. — Переживания — переживаниями, а Гаечкино хрючево по расписанию! — воскликнула Денисовна. Братишкин улыбнулся и встал (без помощи Стинта). — Эх, я ему руку протягиваю, а он… — пробубнил расстроенный Стинт. Владимир подошёл к нему, и с улыбкой на лице обнял друга; они все дружно отправились на завтрак. *** Стрим прошёл более менее, за исключением того, что Семенюк всю трансляцию просидел грустным и почти не разговаривал, на вопросы чата отвечал сухо: они как могли его поддерживали и пытались выяснить что случилось. Ребята решили не рассказывать подписчикам что произошло с Хесусом: вместо этого они надумали соврать: они сказали, то, что он заболел. *** И даже ночью ему не дали пожить спокойно. В его комнате находился вход на крышу — окно (единственное, которое можно было открыть): оно было среди других, что заполонили его потолок над кроватью — сразу было видно всю красоту, кой он готов любоваться вечно: миллионы светящихся очей, облепившие небо; и даже в этой бездонной тьме, среди созвездий — мигом отражался его лик: глаза цветом голубых цветов или с отражением синих озёр и крыльев тех сапфировых птиц, что навещали их однажды в холодную зиму: был тогда январь, года два назад; тогда и жизнь была проще, и васильки тогда ещё цвели. — На подоконнике того дома: старого, но уютного, с добрыми людьми внутри и с доброй душой, помнишь? Как прелестно тогда нам было, как хорошо вдвоём, — грустным тоном молвил Вова, говоря сам с собой, представляя, что с ним лежит Хес. — С кем это я? Его же нет… — на глазах выступили слёзы, и он, свернувшись комочком, обнимая кусочек одеяла, лёг на другой бок, отвернувшись от сказочного и манящего неба, донельзя пропитанного всеми возможными чувствами. — Те синие птицы были странноватыми, не так ли? — прозвучал знакомый и по — истине любимый голос позади него. Парень обернулся и не поверил своим глазам — прямо перед ним сидел Хесус, и кажется, он был абсолютно счастлив находиться с ним рядом. На секунду Вове показалось, что у «башенки» (так он периодически его называл), выросли ангельские крылья. Вскоре, изо сильной радости, переполняющей его, он кинулся его обнимать. Хесус, громко и звонко засмеявшись, обнял его в ответ. — Как ты здесь очутился? — сквозь слёзы промолвил Владимир. — Пробрался через окно, — улыбчиво ответил тот. — Я сбежал, со мной вроде всё хорошо! — Дед, ну ты совсем сбрендил! — шутливо ответил Вовчик. — Я просто…хотел увидеть тебя, — произнёс он шёпотом, с нежностью прижав друга ещё ближе к себе. От его слов по телу Владимира пошли мурашки: он пришёл ради него? — Господи, Хес, ты — лучшее, что было в моей жизни, — мило улыбнувшись, он заплакал. Парень усмехнулся: — Ты тоже. — Ты пришёл только ради меня? — Только ради тебя, — ответил тот, чмокнув друга в лоб. — Пойдём на балкон, башенка? — с особой лаской предложил шеф Хесу, тот согласился.

***

— Если и вспоминать о синих птицах, то только зимой, — говорил Губанов, смотря стримеру в глаза. — Сейчас как раз зима — самое время вспомнить! — ухмыляясь, вымолвил Вова. — Те самые птицы дали мне понять кое — что…- вдумчиво выпалил он. — Что же, башенка? — любезно спросил он, глядя ему в глаза. — Не называй меня так! — обижено крикнул Хес. — Хорошо, не буду, — смущённо ответил парень, — тогда: солнце…- тихим голосом произнёс он, чтобы Алексей его не услышал, но слухом его возлюбленный обладал хорошим. Алёша так и не успел сказать, что он понял благодаря этим птицам, точнее после того, как они вместе их нашли, когда прыгали в сугробы и кидались снежками. Не успел он из — за того, что увидел, что с крыши за ними кто — то наблюдает… Неужто тот самый Джейк, про которого Хесус благополучно забыл.

***

«Синии птицы, коих посчастливилось нам повстречать — теперь отныне в наших снах, навеки в воспоминаниях: обо мне и о тебе, о том, что стало началом нашей любви. То, что не сыщешь в тех васильках: в снежном домике, у хрустальной реки. Может найдёшь, только если в глазах будет луна и море звёзд, что светят лишь тебе.»