Роковая находка

Все смотрели на, казалось бы, милую картину и не могли уложить в голове, что этот невинный и до безобразия наивный ребёнок – это никто иной, как монстр, осушающий моря и переворачивающий горы. Старейшина Илин – устроивший кровавую баню в Безночном городе. Лань Ванцзи смотрел на всё это с кровоточащим сердцем и душой. Ребёнок не знал, что в ордене ему уже не рады и так пытаются отдалить его от него. Он верил тем, кто его обогрел и накормил, а теперь ещё и одел. Глава клана Цзян тоже это понимал. Матушка невзлюбила Вэй Усяня изначально и всем своим видом показывала, что она не желает его ни знать, ни видеть. Благо, всё это не выходило дальше Цзиньжу и Иньжу. Не выходило, ведь… Их резко перебрасывает в новое воспоминание. Юный Вэй Усянь стоит на тренировочном плацу, тренируя технику меча. На улице стоит знойное лето и неимоверное пекло. - Никуда не годится! Что за осанка! Держи спину! – Пурпурная Паучиха сидела в шатре, наблюдая за ним. В подтверждение своих слов, женщина хлестнула его Цзыдянем – Не расслабляйся, жалкий мальчишка! Парень скривился и лишь сильнее ссутулился, обнимая себя руками, за что снова получил по спине.- Что за зверства!? Это ведь ребёнок!- крикнул кто-то из толпы. Общая масса разбилась на два лагеря, те кто считал «-Мало его пороли! Вот и почувствовал вседозволенность! Казнить его линчи!» и тех, кто в противовес первым говорили «-Это всего лишь ребёнок! Каким бы он не вырос, нельзя так измываться над человеком!» но, увы, лагерь первых превосходил числом и в единоголосье они говорили «-Он монстр!». Этот бардак продолжался с каждым раскатом молний, приходившихся на уже оголённую, изодранную до крови спину мальчишки. Стоило по спине полоснуть очередным ударом плети, Вэй Усянь громко взвизгнул и весь мир его померк. Последнее, что чувствовал ребёнок, так это уплывающее в даль сознание. В момент, когда крики и возгласы уже представляли из себя бесформенную кашу из звуков, в руках Дзянгуэн происходит вспышка, и они будто бы стали легче. Тьма никуда не исчезла, а значит, они по-прежнему в сопереживании. - Вы все! Если бы вы не голосили на перебой, а молча смотрели, мы бы не оказались в этой передряге! – Воскликнула девушка, которую чуть ли не за руки держал Сяо Синчень, а Сун Цзычень держал своего друга на всякий случай. - В какой? - Спросил глава клана Цзян. - Мы сейчас не просто в сопереживании, нас закинуло глубже в саму душу покойного! Теперь никто нам не помешает смотреть воспоминания, но! Мы не вернёмся в реальный мир, пока не найдём выход отсюда! Все заклинатели впали в неистовство: "Да как это так! Выпусти нас обратно, чёртова ведьма! Это из-за тебя!" Скандировали все, но на защиту девушки встал не кто иной, как будущий глава клана Нэ. - Господа, но разве не вы сбивали госпожу бессмертную своими криками и восклицаниями? - Самые говорливые аж покраснели от злости. Как им смеет говорить что-то подобное бесполезный мальчишка, который только и может, что расписывать веера! Лань Ванцзи и Цзян Ваньинь на это согласно кивнули. - Что же нам делать, госпожа бессмертная? У нас ведь ордена без присмотра остались – как будто бы озадаченно спросил Цзинь Гуаншань. За всё это время он по десятому кругу рассматривал лик прекрасной и юной девы. Та от его взгляда поёжилась и появилось сильное желание помыться. - Из-за нарушения структуры между телесным миром и духовным, время в реальности замерло и будет ждать, пока всё не вернётся на круги своя, - как можно короче разъяснил за девушку Сун Цзычень. Уж больно ему не нравился взгляд Цзинь Гуаншаня и Цзинь Гуань Яо. Девушка кивнула в благодарность за то, что ей не придётся общаться с этими животными. А тем временем мир начал снова появляться, похоже, Вэй Усянь просыпается. Проснулся мальчик в помещении, в котором стоял резкий запах жженых трав. Лежал он на животе, ощущая жгучую боль в спине. - Лежи и не дёргайся, - это всё, что ему было сказано, говорила явно пожилая женщина, при этом никак не настроенная на диалог. На спину явно что-то наносили, и боль уходить вообще не собиралась. - Жить будет? - спросил строгий женский голос, который теперь Усянь запомнит на всю жизнь: «Госпожа Юй». - Да, госпожа, – уже уважительнее и почтительнее ответила лекарь. Вэй попытался повернуть голову, но его прожгло волной боли, более он шевелиться не хотел. Но его планам не суждено было сбыться. - Как закончите, отправляйте его на плац – и с этими словами покинула лекаря, хлопая дверью. - Есть! - ответила женщина, наспех перемотав спину мальчика. Тотчас выставила его за дверь. - Что?! Да она обезумела! - воскликнула какая-то девушка, на что госпожа Цзинь не могла ей возразить, хотя очень хотелось оправдать действия лучшей подруги. Однако она даже себе не могла оправдать поступки А-Юй. То, что сейчас вскрывается, не есть нечто хорошее. А что самое главное: «Если Цзян Фенмянь так любил сына своей покойной возлюбленной, так почему же он сейчас не с ним?!» Похожие вопросы были у всех присутствующих: Где бывший глава ордена!? Быстро перемотав Вэй Усяня бинтами, женщина практически вышвырнула мальчишку из комнаты. Тот старался молчать, вот только к горлу подступал крик, а глаза застилала пелена не пролившихся слёз. Бродя по пристани в поисках плаца, он впервые оказался в этой части дома. То тут, то там ходили старшие адепты, не особо обращая внимание на юного Вэй Усяня. Внезапно он наткнулся взглядом на Цзян Яньли, сидящую за каменным столиком с вышивкой в руках. - Шицзэ! - крикнул мальчик, подбегая к девушке. Та повернулась и с нежностью и лаской посмотрела на младшего брата. - А-Сянь, что такое? Разве ты не должен сейчас практиковаться с мечом? - но вопрос сразу же прервался, стоило ей уловить запах лекарств, исходящий от него – матушка снова тебя наказала? - стоявший в паре шагов от Яньли Вэй Усянь упал перед ней на колени и уткнулся головой ей в ноги, скрывая лицо в её платье. Яньли осторожно поглаживала вихрастую макушку, стараясь поддержать и успокоить младшего брата. «Где был отец!? Где был я!?» - в голове у Цзян Ваньиня всё перемешалось. Почему он не знал об этом? Ни сестра, ни Вэй Усянь не рассказывали ему ни о чём. «Верно, в то время я был полностью поглощён учёбой, даже минутки свободной не было. Учителя будто специально мне продыху не давали!» Внезапно он почувствовал руку, обхватывающую его за талию. - Ваньинь, ты знал? - голос Сиченя был тревожный, но в то же время мягкий. Оно сочеталось и не сочеталось в одно и то же время, вгоняя главу Цзян в ещё большее замешательство. Уловив суть вопроса, он смог лишь отрицательно покачать головой. - Цзян Яньли пригрела змею на груди! - выкрикнул глава клана Яо, на что получил убийственный взгляд от Цзянгуэна и Нэ Хуайсана. Лань Ванцзи готов был взглядом заморозить до смерти старого сплетника и всех его дружков. Однако, к Цзяну он испытывал куда больше ненависти, обжигающей лёгкие. Каждый из них, «Кроме девы Цзян, она единственная была добра к Вэй Ину, я не могу её ненавидеть…», игнорировал или даже одобрял то, что с ним происходило. А ведь им показали только два случая. За все годы, что Вэй Усянь там прожил, подобного скопилось не мало. Даже так, он оставался верным и лучшим учеником своего ордена, при этом оставаясь таким умным, улыбчивым и добрым молодым человеком. Похоже, не только Ванцзи об этом думал, так как некоторые девицы мечтательно вздохнули, вспоминая образ шумного и весёлого юноши. Даже несколько парней, что хорошо с ним общались, по доброму фыркнули. Всё ещё были люди, которые не считали Старейшину Илин злом воплоти, но их попытки переубедить общество меркли на фоне истошных криков людей, с пеной у рта доказывающих, что он само зло и ест женщин и детей, запивая свежей кровью. - Как ты себя чувствуешь? - спросила девочка, продолжая гладить мальчишку Вэя. Он, оторвавшись от тканей платья, посмотрел на девушку с широкой улыбкой. - Я в порядке, шицзэ, не стоит переживать, - вот только его красные глаза и нос говорили об обратном. - Уже скоро церемония вступления в клан Цзян. Ты ждёшь её? - Конечно! Я для этого усердно тренируюсь! – Вэй Усянь подскочил и тут же зашипел от боли в спине. – Шицзе, не подскажет, как пройти к плацу? А то этот нерадивый ученик, похоже, заблудился. - Конечно, идём, составлю тебе компанию. Полагаю, пока А-Чэн усердно занимается медитацией, тебе совсем одиноко… - немного грустно сказала Яньли. Ситуация с щенками в прошлом году явно подпортила впечатления от встречи с Вэй Ином. Однако в ту же ночь А-Чэн, осознавший, что накричав на мальчика и прогнав его из комнаты, угрожая натравить на него собак, поступил плохо и не зная, что делать, отправился к старшей сестре в надежде, что А-Сянь находится у неё. Но там его не было, зато Цзян Янли теперь знала о том, что произошло. Наказав Цзян Чэну сидеть в комнате и ждать её, она взяла фонарь и ушла. Никто не знал о том, что за пределами пристани маленькому Вэю Усяню очень нравилось одно единственное дерево. На вид оно было самым обычным, с прямым стволом и раскидистыми ветвями. Но юношу иногда можно было найти возле него, явно мечтающего о чём-то. Именно к нему первым делом направилась Яньли. И конечно же, она была права. Вот только мальчик сидел на ветке дерева и явно не планировал спускаться, не только из-за страха перед мохнатыми чудищами, но и из-за того, что не мог слезть сам. Дева Цзян развела руки в стороны, готовясь ловить мальчика. Доверившись сестре, он спрыгнул вниз. Вот только Цзян Яньли была довольно хрупкой девушкой и конечно же не смогла поймать рухнувшего на неё ребёнка. Они оба упали на землю, и Вэй Усянь отделался сломанной ногой. Хрупкой девушке пришлось тащить брата на спине вплоть до самой пристани. Попутно они нашли плачущего Цзян Чэна, упавшего в темноте в яму и с шишкой на лбу. В эту же ночь он поклялся отгонять от брата всех собак, что повстречаются им на пути. Уже взрослого Цзян Чэна на этом моменте пробило на слезу ностальгии по прошлому, как они были дружны и счастливы. В те месяцы у него практически не было свободного времени, всегда у него на первом месте стояла учёба, дабы добиться от отца и матери хоть какой-то похвалы. Но от отца он получал только молчание или сухой кивок, а матушка не стеснялась каждый раз ставить ему в сравнение приведённого Вэй Ина. Однако все было не так радужно, как ему казалось. Теперь он видел своими глазами, что его матушка с самого начала не знала пощады к ребёнку Вэй. Поддаваясь слухам, она ненавидела сына своей погибшей соперницы, прекрасно видя, что Вэй Усянь ни капли не похож на Цзян Фэнмяня. Лани смотрели на это с замиранием сердца, вот только Сичень смотрел с благоговением, умиляясь маленькому возлюбленному, словно нарочно игнорируя то, что происходит с Вэй Усянем. Однако это не означает, что он не сопереживает этому ребёнку, просто теперь ему понятно, откуда у Вэй Усяня привычка улыбаться даже в самые критические моменты. Это была просто реакция его психики. А Лань Ванцзи смотрел с невероятной скорбью и любовью. Уже сейчас хотелось забрать ребёнка в Гусу и воспитывать без всех этих жестокостей, что легли на долю его Вэй Ина. Цижэнь поражался выдержке юного Вэя. Он был запуган и практически не плакал, что в моменте с деревом, что у лекарей, он стоически претерпевал все невзгоды и улыбался новому дню и всем другим, даже если они причиняли ему вред. Однако все его мысли накрылись обсидиановой плитой: "Нарушитель правил! Невежа! Взбалмошный, самовлюблённый глупец! Весь в свою мать! Хоть что-то бы от отца взял! Нет прощения этому отступнику! Он пошёл по пути тьмы! Покрывал Вэней! И самое главное, он испортил мне племянника!" Каждый аргумент хоронил зачатки сожалений и здравого смысла, давя их словно муравьёв. Цзянгуэн уже видела всё это и чувствовала этот солёный привкус в горле и на языке. Её племянник, глотая слёзы, улыбался всем и вся, как и когда-то делала его мать. «Он так на неё похож…» – тёплые воспоминания о сестре ложились на сердце мягким, сливочным маслом, обволакивая и согревая его. Этих воспоминаний было с лихвой, несмотря на то, что провели они вместе не так много, как ей бы хотелось. Санжень не могла долго сидеть на одном месте и рвалась к странствиям и приключениям. И вот спустя сотни уговоров и переговоров Баошань Санжень соглашается выпустить своё старшее дитя из уютного гнезда в реальный и жестокий мир. После ухода Цансэ весь разум Дзянгуэн был посвящён самосовершенствованию, развлечениям, а после и обучению малышни и милыми беседами с матушкой. А вот Цзини испытывали радикально разные чувства. Мадам Цзинь чуть ли не плакала от того, насколько эти дети ещё невинны и милы. Хоть это ей было не свойственно, но и человеческое ей не чуждо. Эти дети ещё не познали боль утраты и пламя войны. Однако сладкой их жизнь назвать невозможно. Её покойная подруга всегда была всем не довольна, не зависимо от того, кто и что делал, а уж тем более если это делал мальчишка Вэй. У ребёнка и так жизнь была не устлана цветами с самого его раннего детства, а Юй Цзыюань чуть ли не диюй ему устраивала. Если смотреть по тому, что им показали, подобное случается явно не впервые. Цзинь Гуань Яо был поражён тем, насколько они с Вэй Усянем похожи. Пусть он вырос в публичном доме, а Старейшина в пристани лотоса, того не жаловали никто кроме сестры и брата. Ему пришлось стать лучшим, но даже так он не потерял своё внутреннее «Я». Сейчас он испытывал неописуемое уважение к нему, а потому его внутренний голос совести стал намного громче. Цзинь Гуаншаню было откровенно без разницы на то, что происходило на экране. Он всячески пытался сократить дистанцию между ним и Цзянгуэн. Вот только путь ему преграждали Сяо Синчень и Сун Цзычень. Да и сама девушка явно его сторонилась. Это злило, но в то же время зажигало его любопытство на тему того, как скоро он покорит её сердце и сможет развлечься с такой юной и строптивой прелестницей. До поля они шли, мило беседуя о всяком. Хотя Яньли очень хотела отправить мальчика в комнату, та понимала, что за это его ждёт наказание от её же матушки. А та на плети и ферулы явно не скупилась. Чем больше юный Лань смотрел, тем больше в его теле клокотала ярость, готовая вырваться из него кипящей лавой. А старики всё не унимались: «Надо было ещё тогда его убить! Мир бы целее был!». Лань Ванцзи очень хотел им высказать всё, что он думает о них. Вот только его обогнал наследник клана Нэ. - Неужели? А разве не благодаря Вэй-сюну мы смогли сразить Вэней намного раньше, нежели мы бы бились своими силами? Не забывайте, что именно благодаря его мертвецам, ваши сыновья всё ещё живы. Старики и их дети хватали ртом воздух, пытаясь не заругаться на наглого мальчишку, да вот только грозный взгляд главы клана Нэ выбил из них весь запал, словно и вовсе перекрывая кислород. Кожу словно покрыло льдом от пронзительного взгляда Ханьгуан-цзюня. Вдруг снова изменяется время. Сейчас они наблюдают прекрасный закат из окна общего зала, в котором сидят все члены семьи Цзян, включая Вэй Усяня. Он ест очень осторожно, украдкой поглядывая на главу ордена и его жену. Ни один, ни другой не замечают этого, кроме старшей дочери, что сидит рядом. Она осторожно и незаметно для госпожи Юй погладила руку ребёнка и ласково улыбаясь прошептала: «Всё хорошо, А-Сянь. Кушай…». Девушка хотела сказать что-то ещё, вот только её мать хлопнула рукой по столу. - А-Ли! Ты не служанка и не нянечка этому ничтожному мальчишке! Ты будущая госпожа! Не опускайся до уровня слуги! - гаркнула женщина, пристально смотря на дочь и ожидая, что та немедля её послушается. И та действительно виновато склоняет голову и убирает руку. Цзян Чэн молча ест и не вникает в суть ругани, по его виду сразу понятно, что он усердно учится как за книгами, так и с мечом. Старейшины, на пару с матушкой, явно хотят вытрясти из него всю душу. Под глазами его мешки от явного недосыпа, спасает лишь регулярная еда и редкие сбегания с уроков, чтобы хоть немного поиграть с братом и сестрой. Правда, за подобные проделки его ждала часовая лекция на тему того, что он будущий глава ордена и обязан во всём быть лучшим. Цзян Фэнмянь спокойно посмотрел на свою жену и протянул: "Моя госпожа…" - Неужели я не права, Фэнмянь!? Или ты А-Ли и за дочь не считаешь!? Всё заступаешься за этого слугу! «Да хоть раз покажите, когда это было!?» буквально кричал внутри Лань Ванцзи. Он сейчас смотрел на опустившего голову ребёнка, что отложил палочки в сторону, хотя он даже не поел толком. Цзян Чэн продолжал вглядываться в окружающую его реальность. Неужели он тогда был настолько слепым?! Да, он буквально на автомате поглощал пищу, пытаясь параллельно уловить лишнюю минутку сна, но неужели он не мог хоть ненадолго очнуться и посмотреть на то, как его брата снова ломают. В его мысли закралось то, что не только тьма сломила его брата, но и люди, окружающие его. Ранее ему никогда не приходило подобное в голову. А сейчас он словно начинает просыпаться от ужасного кошмара, в ещё большую ужасную реальность.