Степень искренности

Однако, через какое-то время одна из девушек проснулась. К сожалению или возможно к счастью, это была Захарова. Стоит только раскрыть глаза, как человеческое зрение фокусируется и видит некоторые очертания не только комнаты в темноте, но и чужого лица. Черты лица были необычайно мягкие, сглаженные и несмотря на короткую стрижку довольно женственные. Кристина не всегда общалась так тесно с ней и видеть её не получалось из-за того ужасного мужчины. Радовало то, что она наконец-то то рядом, наконец-то теплая и сейчас так мирно спящая. Интересно, что ей сейчас снится? Неизвестно, Захарова могла только гадать и надеяться. Надеяться, что её так дорогой подруге, - на жаль, не девушке, - больше не снится тот ужасный кошмар. Ох, он был действительно ужасным. Лиза смогла ей рассказать о нем в одной из давних переписок, так, меж строк упомянула его. А его содержание смогла пересказать только совсем недавно, но в таких подробностях, что невольно становится очень больно, что такую прелестную девушку мучает такое. « Я до сих пор чувствую себя загнанно. Помню то, что нахожусь на каменной гладкой постройке, а внизу только пропасть. Там будто пахнет сыростью, плесенью и плотью. Там было так одиноко и так страшно, так страшно, чувствовать как ботинки скользят вниз. А ты неизбежно скользишь следом, как крошатся ногти в попытке удержать тебя, разламываясь вместе с кожей. Но ты все равно валишься в темную пропасть, в темную сырую и одинокую. Меня мучает это кошмар с его появления. » Кристина любому другому человеку бы отмахнулась, обняла и ничего бы не говорила. Ну, такой она человек. Она не может больше отдавать силы незнакомым людям, но Лиза. Ох, Лиза.. Она не была незнакомой, она была лучшей из всех своих знакомых. Из всех спонтанных знакомств, Андрющенко была первой, кто сейчас мягко сопела рядом, впервые не выглядя такой изнуренной. Сейчас Захарова так тщательно в мраке старалась рассмотреть чужое лицо, что выглядело таким спокойным и мирным, пока грудная клетка ритмично опускалась и поднималась. Пожалуй, одно из прелестнейших видов на земле. Хотя в голову светловолосой закрадывается мысль того, что Андрющенко была чем-то внеземным. Кажется, такой пристальный взгляд мог разбудить Елизавету, но об этом Захарова задумалась как-то слишком поздно. — Ты хочешь сказать что-то? - внезапно раздается шёпотом в ближайших пару сантиметров. И разумеется, раз никого кроме их двоих нет в помещении, то стало ясно, это была Андрющенко. Действительно хотелось. Но.. Нет, больше нельзя бегать! Внезапно, Елизавета на удивление своей подруги принимает более сидящую позу, следом приподнимая за грубые ладони и Кристину. Только сейчас почему чувствовалось различие между их ладонями. Забавно, почему же раньше не было это взято в такое внимание? Ну и раньше не было такой связи. — Кристиночка, я же чувствую, тебя беспокоит что-то. Ты можешь довериться мне. Я готова тебя выслушать, - мягко обращается Елизавета тем же шёпотом, наклоняясь ближе к чужому лицу, чтобы точно быть услышанной, — Ты долгое время выслушивала меня. Теперь мой черёд тебя выслушать. Раздается тихий и глубокий выдох. Время собраться. Время сказать всё, что так терзало душу и разум, а главное сердце, такое долгое время. Разумеется, душевное сердце. Раньше Захарова даже не могла предположить, что душевное сердце существует. Как оказалось, существует. — Ох, ну, чтож. Ты долгое время была искренняя со мной. Ты раскрылась мне, чего я не видела и не чувствовала так давно. Знаешь, я почувствовала, что важна для тебя. Что я могу стать для тебя светом, потому что ты позволяла мне им быть. Ты подпускала меня к себе, когда тебе было тяжело и одна твоя, пусть и неловкая улыбка, заставляла меня трепетать и чувствовать значимость для тебя. Это важно для меня, очень и очень сильно. Я помню, ты упоминала, что тебе нравятся девушки. Возможно, у меня есть шанс стать именно для тебя ангелом? Я тебя безмерно.. М-м, как выразиться. Блять, чувствую, - Кристина никогда не прятала глаза и сейчас даже не скрывала взгляда, разглядывая чужие сонные глазки в полумраке. Они были эмоционально тесны друг для друга и Елизавета успела стать особенной не только для разума, но и для сердца. — Ох. Я даже не знаю, что ответить на твои слова, Кристиночка, - к сожалению у Андрющенко ещё не было такой выдержки, чтобы поддерживать зрительный контакт так долго и именно потому, она скрыла собственный лик в чужом плече, размещая теплые ладони на чужой обширной спине.

***