If only I had known [Если бы я только знал]

      — Эндрю? — спросил Нил мягко, надавливая на шею блондина. — Открой глаза, если слышишь меня.       После нескольких секунд тишины Эндрю открыл глаза, судорожно вздохнув, ореховая радужка затуманилась. Явный признак того, что, даже если Эндрю слышал его, его мысли были в другом месте. Сердце Нила сжалось при виде этого. Он не думал, что кто-то может оставить Эндрю в таком состоянии. Почти без сознания. Этого не должно было быть.       Нил почувствовал гнев в груди из-за мысли о том, кто виноват в этом. Но он заставил себя отложить это чувство в сторону. Он разберётся с этим позже. Он разберётся с Дрейком позже. Его разум закипел от этого имени. Этот монстр заплатит за то, что он сделал, и это не будет быстро. Он старательно игнорировал боль в груди и гнев, который ощущал. Ему нужно было сосредоточиться.       Эндрю приподнялся ровно настолько, чтобы встретиться с ним взглядом.       — Они все ушли. Рене взяла их.       Это принесло ему кивок взамен. Ответ не такой, как надеялся Нил, но, тем не менее, это было понимание.       — Что тебе нужно, Эндрю? Что ты хочешь, чтобы я сделал? — попробовал он еще раз. Нил должен был получить от него ответ. Он не мог предполагать, что нужно Эндрю, или что он должен сделать. Эти решения были не его. Особенно не сейчас. Ему нужно было, чтобы Эндрю сказал ему, чего он хочет. Нужно было убедиться, что блондина устраивает то, что произойдёт дальше.       — Я собираюсь лечь, — сказал Эндрю тихим голосом и с отсутствующим выражением лица. Он звучал так, как будто пытался сказать это себе, а не ответить Нилу. Затем Эндрю снова кивнул и выпрямился, рука Нила упала с его шеи. — Я не могу, не буду разбираться с этим прямо сейчас. Я ни с чем не буду разбираться. Итак, я собираюсь лечь и, вероятно, потерять сознание, — его глаза помутнели и встретились с Нилом, когда он сказал последнюю часть.       — Ты хочешь, чтобы я остался? — вопрос Нила.       Другой, казалось, на мгновение рассмотрел этот вариант, прежде чем ответить:       — Нет. Я хочу побыть один.       В лице Эндрю он не нашел никакой неуверенности. Что бы ни творилось у него в голове, как бы он ни планировал разобраться с тем, что только что произошло, Эндрю хотел сделать это в одиночку. От мысли оставить его одного у Нила скрутило желудок, но он должен был уважать его решение. Это Нил знал, но он должен был быть уверен.       — Хочешь поговорить? Мы можем обсудить что угодно? Думаю, теперь твоя очередь задать вопрос, если…       — Нил, — тихо прервал Эндрю.       — Да. Верно. Хорошо. Я уйду, — кивнул себе нападающий, наблюдая за Эндрю. Блондин начал двигаться, увеличивая расстояние между ними, и тяжело сел на один из диванов, отвернувшись. Эндрю больше не смотрел на Нила и не пытался сказать что-то еще, так что тот воспринял это как сигнал уйти.       Когда он вышел из комнаты и закрыл за собой дверь, он услышал, как Эндрю начал двигаться по комнате, прежде чем уловил звук движущегося ключа и дверь, запертую изнутри.       Шаги Нила замедлились. По правде говоря, Эндрю однажды сказал ему, как он запирал дверь в свою комнату, утешая себя тем, что до тех пор, пока он не решит открыть ее снова, никто не сможет войти. По крайней мере, не без его разрешения.       Нил всегда подозревал, что что-то должно было случиться, чтобы Эндрю начал запирать дверь, пока он спит, но была большая разница между подозрением и знанием.       Эндрю запер её не потому что хотел, чтобы Кевин оставил его в покое, или чтобы раздражать Аарона и Ники. Он запер её, потому что не был в безопасности. Потому что он пытался защитить себя от монстров, которые приходят посреди ночи.       Эндрю также сказал Нилу, что он перестал запираться пару лет назад.       О. О, Нил собирался убить Дрейка.       Наконец, развернувшись, он пошёл искать остальных.       — Ники! — раздался громкий голос Нила, когда он вошел в комнату девушек в общежитии. Рене, должно быть, привела всех прямо в их комнату, потому что там были все его товарищи по команде, так или иначе держась друг за друга. — Мне нужно знать, как он с тобой связался.       Высокий парень вскочил на ноги, как только услышал Нила, с тревогой глядя на него.       — Где Эндрю? Что ты…?       Нил поднял руку:       — Не сейчас. Эндрю в общей комнате. Он пошел спать. Дверь заперта. Не. Смей. Беспокоить его. Он хочет, чтобы его оставили в покое, — он пристально посмотрел на Ники, чтобы подчеркнуть свои слова. — Теперь расскажи мне, как ты вступил в контакт с Дрейком, — он выплюнул имя, как оскорбление, которое ощущалось гнилым на его языке.       — Его номер телефона, — напряжённым голосом произнёс Ники, когда указал на журнальный столик, показывая, где лежит его телефон. Нил быстро пересёк комнату и поднял устройство. Он обернулся, готовый уйти, когда рука Ники схватила его за локоть.       — Нил? Что ты делаешь? — осторожно спросил бэклайнер. Его лицо теперь выглядело обеспокоено из-за глубоких морщин, выгравированных на нем.       — Ну, Николас, — медленно сказал Нил.       Он чувствовал, как улыбка его отца растягивала его лицо, как его рот скривился и обнажил острую линию зубов. Выражение лица, без сомнения, такое же развратное и искаженное, как и у Натана. Ники опустил руку и сделал непроизвольный шаг назад, уставившись на Нила с открытым ртом и широко раскрытыми глазами, в которых читалось что-то, что можно было считать страхом.       — Я собираюсь совершить убийство.