If only I had known [Если бы я только знал]

      — Ох, Эндрю, — прошептал Ники. Подумать только, этот монстр… сделал что-то настолько оскорбительное, настолько ужасно неправильное… по отношению к его маленькому двоюродному брату. Его сейчас вырвет.       — Ты… — голос Эндрю дрогнул.       Ники открыл рот, но безрезультатно. Он протянул дрожащую руку в отчаянной попытке утешиться, чтобы показать то, что он не мог сказать. Его пальцы едва коснулись руки Эндрю, когда он отказался от своей ошибки.       Эндрю отпрянул так сильно, что чуть не упал, отползая назад, чтобы выйти из зоны досягаемости.       Ники издал звук, похожий на раненое животное. Его сердце пыталось вылезти из груди и избежать боли, которую он чувствовал, глядя на своего двоюродного брата. Он хотел кричать, плакать, говорить что-то, что уменьшило бы страдания Эндрю. Но он не мог. Какие бы слова он не хотел сказать, они застряли в горле. И он задыхался.       Он вонзил ногти в ладонь достаточно сильно, чтобы пролить кровь. Резкое ощущение утешения, такое знакомое.       — Не трогай меня, — кипел он.       Слова вдруг стали более резкими и пронзительными, чем Ники когда-либо слышал от своего кузена.       Эндрю толкал поток эмоций вниз, пока он не начал снова выходить на поверхность. Его глаза мерцали, когда он смотрел на своего двоюродного брата.       Аарон медленно встал, его лицо было бледным и дрожало:       — Мы не хотели. Мы не знали. Извини. Мне очень жаль. Эндрю… — его прервал резкий вздох.       — О? Извини? Тебе жаль? Ты это слышишь? Ему жаль. Теперь это делает всё лучше, — насмехался Эндрю, его голос становился всё громче.       Предыдущая мука, явившаяся на его лице, притупилась еще больше, оставив только дикие глаза. Они были широко раскрыты и блестели, когда он был на грани срыва.       — Нет, я не имел это в виду. Эндрю… пожалуйста… я, — прохрипел Аарон, выглядя так, будто его может вырвать в любой момент.       После паузы тишины смех заполнил комнату. Сначала тихо, а затем становился всё громче и громче. Истерка нарастала с каждой секундой.       — О. Но Аарон. Не используй это слово, — Эндрю покачал головой, глаза устремились к лицу брата. — Ты не слышал? Сколько бы ты не говорил его, это ни к чему не приведет. Потому что они никогда не останавливаются. Никто. Никогда. Не останавливается.       Каждое слово смешивается с извращенным и горьким весельем, заполняющим каждый вздох Эндрю.       Аарон отшатнулся, как от удара. Он уставился на своего близнеца с открытым ртом в шоке. Кусочки пазла встали на свои места и образовали ужасный образ брата, которого, как он думал, он знал.       Эндрю, который, казалось, никогда ни о чем не заботился. Эндрю, который, по его мнению, был лишен каких-либо эмоций, кроме гнева. Эндрю, который стоял перед ним, плечи теперь дрожали от смеха, когда он должен был плакать. Он всегда казался таким сильным, но всё, что Аарон мог видеть прямо сейчас, — это ребенок, который пострадал так, как никто никогда не должен был. Эндрю. Аарон воспроизводил ужасные образы и отчаянные крики снова и снова.       Он не хотел ничего, кроме как сократить расстояние между ними и завернуть его в свои объятия. Эндрю может ненавидеть его, но, клянусь богом, Аарон отдал бы все, чтобы избавить его от боли. Многие вещи сейчас приобрели ужасный смысл. Ненависть Эндрю к прикосновениям. Его потребность диктовать каждый аспект их жизни, которая всегда раздражала Аарона.       Зная то, что он знал сейчас, зная, что это были способы его брата удерживать контроль, когда он должен был учиться слишком рано, потому что это могло быть так легко отнято у него. Сломанные мольбы Эндрю, которые только игнорируют и используют в своих интересах. Неудивительно, что Эндрю был так непреклонен в уважении границ. Он слишком привык к тому, что их отберут у него.       Это заставило Аарона захотеть вцепиться в кожу. Это заставило его захотеть кого-нибудь убить. Блондин протянул руку, сомкнув её в пустоте, когда Эндрю сделал еще один шаг назад. Он сразу почувствовал боль, словно его рука была обожжена. Чувство вины осело в его желудке, как камень.       Маниакальное выражение исчезло с лица Эндрю. Смех прекратился. Настроение менялось так быстро, будто кто-то щёлкал по переключателю.       — Я сказал нет. Почему ты не слушаешь? — теперь Эндрю просто звучал слишком измученным.       Когда он снова встретил взгляд Аарона, его лицо было пустым.       Раны и боль были знакомы Аарону. Что-то в пределах досягаемости, что-то поправимое. Это. Пустое выражение на лице его близнеца было в тысячу раз хуже. Это пугало его больше, чем любая мания. По крайней мере, тогда Эндрю что-то чувствовал. Но этот пустой взгляд, преследующий его глаза? Эндрю отключался, и Аарон не был уверен, что сможет связаться с ним снова.       Внезапно плечи Эндрю поникли, и он споткнулся. Его руки нашли край стола, схватившись за него, пытаясь восстановить равновесие. Всё его тело казалось уставшим. Вся боль, гнев и мания внезапно покинули его, оставив его с чувством истощения и опустошённости.       — Эндрю? — осторожно спросил Нил. Двигаясь из-за спины Эндрю, где он стоял, застыв в дверном проеме, чтобы теперь встать в нескольких футах от Эндрю. Когда блондин не ответил, он снова более твердо спросил. — Эндрю? Да или нет?       — Да, — шепот. Едва слышно, но этого было достаточно, чтобы Нил шагнул в пространство Эндрю. Не касался, но достаточно близко. Тело Эндрю обмякло и упало на грудь Нила. Рыжий что-то пробормотал блондину, и через несколько минут он положил твердую руку на шею Эндрю. Затем Нил осмотрел комнату, прежде чем сосредоточиться на Ники.       — Где ты достал эти записи?       Бэклайнер внезапно подпрыгнул и сухо сглотнул:       — Я… ахм… его…       — Сейчас, Ники, у меня нет ни времени, ни желания, чтобы слушать твои бессвязные разговоры. Откуда они взялись? — голос Нила был резким. Его выражение лица стоическое и непоколебимое.       Ники провёл рукой по лицу и глубоко вдохнул:       — Дрейк Спир. Я встретил его в «Райских сумерках» после того, как вы ушли. Он сказал, что он бывший приемный брат Эндрю. Также он сказал, что компакт-диск — это просто детские воспоминания.       И в извращённом смысле, это то, чем они и были.       — И ты подумал, что это хорошая идея просто посмотреть их? Тем более со всей командой?       — Я не знал. Никто из нас этого не знал. Если бы мы…       — Нет. Нет, я думаю, что именно ты не знал, Николас, но это ничего не меняет. Ты облажался. Ты причинил ему боль, — Нил снова огляделся. — Вы все это сделали. Вы предали доверие Эндрю. И видит бог, его не так уж много было с самого начала.       Ники разрыдался, ударяясь о пол с глухим стуком, когда его колени подогнулись. Аарон все еще не двигался с того места, где он стоял, руки безвольно опустились по бокам.       Мэтт и Дэн едва не плакали. Эллисон в шоке уставилась на пульт, бесполезно лежащий у ее ног.       — Я… — начала Рене, одна из ее рук сжимала крест на шее. Она прочистила горло и продолжила чуть более ровным голосом. — Я думаю, мы все должны уйти. Дайте им немного пространства. Мы не можем помочь Эндрю прямо сейчас. Ему не нужно, чтобы мы были здесь.       — Да. Я думаю, что это хорошая идея. Уходите, — сказал Нил, глядя на Эндрю, который еще не сдвинулся с места. Только его неровное дыхание указывало на то, что он все еще находился в сознании.       Это привело к новому движению Аарона:       — Уйти? Нет. Мы не можем просто уйти. Эндрю, он… — его голос стал тише и отставал. — Тут… Должно быть что-то, что я могу сделать.       Рене аккуратно положила руку ему на плечо:       — Сейчас ты ничего не можешь сделать. Нет никаких непосредственных угроз или травм. Единственное, что ты можешь сделать, — это дать ему возможность справиться с, безусловно, изнурительной и подавляющей волной эмоций, которые он, должно быть, испытывает прямо сейчас. Давай.       Она взяла его за руку, когда выпрямилась, и протянула другую Эллисон, которая держалась за нее, как за спасательный круг. Она провела их через дверь, Мэтт и Дэн последовали за ними, в то время как Аарон схватил Ники с места на полу и поставил его на ноги.       — Если ему что-то понадобится… — сказала она, оглядываясь назад. Нил резко кивнул ей, и она закрыла за ними дверь.