Громоотвод

      С того дня мы больше не видимся. Дни сменяют друг друга, ледяная изморось превращается в белые хлопья. А я всё вглядываюсь в лица в надежде поймать его взгляд.       Постепенно мне начинает казаться, что этого никогда и не было. Хотя…       Мою коллегу зовут Аполлинария. Ей всего двадцать, но у неё уже муж — нелепый коротышка с редеющими волосами. Когда он встречает её после смены, они смотрят друг на друга, как герои старых мелодрам.       Внук Ольги Сергеевны благополучно обзавелся зубами и начал ходить. Когда они гуляют, обязательно покупают аскорбинку. Она каждый раз ворчит, что больше не будет подниматься по этим крутым ступеням.       У меня появилась собака. Прибилась ко мне у аптеки через неделю после того, как я наглоталась таблеток. Она бегает за машинами, ворует еду и до визга боится поводка. Еë шею под шерстью кольцом обвивает шрам. Почему-то мне кажется, что мы должны были встретиться.       После смен я забираю её из дома, и мы долго бродим по изогнутым улицам, открывая для себя новые уголки знакомого города. Мне нужно, чтобы она вдоволь набегалась и не сходила с ума по ночам. Но только ли?       Мои мысли прерываются скрежетом тормозов. Беспорядочно мельтеша лапами, собака выскакивает из-под колёс иномарки и удирает в подворотню. Из машины вылетает пожилой мужик и начинает на меня орать. От страха застываю перед ним, как вкопанная.       Выпустив пар, мужчина достаёт пачку сигарет.       — Огоньку не найдётся?       Я по-прежнему не могу вымолвить ни слова. Нашарив в карманах зажигалку, он закуривает.       — Ты меня извини. Собаку надо на поводке держать, тем более такую дурную. В другой раз машина выскочит — и всё. У меня вчера сосед мальчишку сбил — думали, насмерть. Не знаю, чудом выжил.       У меня перехватывает дыхание.       — Это где-то здесь было?       Он показывает пальцем на магазин через дорогу. Я невнятно бормочу извинения и, кажется, мы даже обнимаемся на прощанье. Когда машина уезжает, подзываю выглядывающую из-за угла собаку.       — Пойдём домой. Завтра вернёмся.       С утра я прошу коллегу подменить меня на пару дней. Наливаю в термос кофе, надеваю шлейку на собаку. Зверь жалобно пищит, извиваясь под моими руками.       — Потерпи, ушастик. Сегодня нельзя убегать.       Весь день мы проводим на ступенях магазина, изредка забегая внутрь погреться и перекусить. Когда догорает холодное зимнее солнце, я чувствую мелкую дрожь прижавшейся к ноге собаки. Одним глотком допиваю кофе и нехотя поднимаюсь.       Мы успеваем перейти дорогу, когда я краем глаза замечаю знакомую фигуру. Прихрамывая на левую ногу, он идёт мимо нас по другой стороне улицы. Собака кидается к нему, вырывая поводок из моих рук. Когда я подхожу, он осторожно треплет её по загривку.       — Привет.       Он выпрямляется и протягивает мне пойманный конец поводка. Не сказав ни слова, уходит вперёд.       Ну уж нет.       — Почему ты не приходишь? — несмотря на его хромоту, мне приходится напрягаться, чтобы идти с ним в одном темпе.       Он пожимает плечами.       — Зачем тебе это?       — Не хочу, чтобы ты был один. Я знаю, что это такое. И чем заканчивается.       Он не отвечает. Мы идём и идём, глядя на искры снега под ногами. Каждый раз, когда он переносит вес на левую ногу, на небритых щеках ходят желваки. Я беру его за руку и крепко сжимаю ладонь.       — У тебя пальцы ледяные, — хрипло произносит он.       — Пустишь погреться?       — Пойдëм.       Я сижу на обшарпанной кухне, завернувшись в байковое одеяло. Глажу ногой собаку, которая растянулась на полу перед диваном. Пью чай из полосатой кружки. На покрытом клеенкой столе разорванный пакет с печеньем и переполненная пепельница. Не выпуская из зубов сигарету, он стоит у плиты и перемешивает картошку, шкворчащую в чугунной сковороде. Не боги и не супергерои творят чудеса.       Наблюдаю за ним, пока глаза не начинают слипаться.       Вам когда-нибудь снился страх? Мне он больше не снится.