Громоотвод

      Не знаю, сколько времени я провожу в небытие. В какой-то момент осознаю себя обдумывающей это. Я мыслю, следовательно…       И потом, за той чертой вряд ли есть потолки в разводах плесени.       Чем дольше я всматриваюсь в темноту, тем яснее из неё проступают очертания знакомых предметов. Тишина насыщается звуками, по спине расползается холод. Осторожно приподнимаюсь, прислушиваясь к ощущениям. Ничего. Только голова слегка гудит.       Всё ещё не доверяя собственному телу, выхожу в коридор. В нос бьёт кислый запах желудочного содержимого. Из глубины квартиры доносятся звуки рвоты.       В крошечном помещении ванной у меня перехватывает дыхание. Глаза застилают слезы, но я всё равно его узнаю. Согнувшись над унитазом, он судорожно кашляет и отплевывается. Бросаюсь обратно в комнату, пока меня не постигла та же участь.       Покачиваясь от слабости, вытаскиваю из шкафа скомканный плед. Накрываюсь с головой, чтобы не слышать гортанных звуков. Но от мыслей о его пристальном взгляде я спрятаться не могу. Как и зачем он оказался здесь…       Разрозненные воспоминания слетаются из закоулков памяти, постепенно собираясь в одну картину. Застывший взгляд женщины с пробитой головой. Её бодрые препирательства с медиками. Его пальцы, сжимающие виски. Упаковки моих таблеток, разбросанные по столешнице…       Отбрасывая плед, поднимаюсь на ноги. Я не могу оставить тебя с болью, которая должна быть моей.       Он лежит на полу, обхватив руками прижатые к груди колени. Растерянно смотрю на то, как по его шее скатываются капли пота.       — Это из-за меня?       Не отвечает. Шумно сглотнув, пытается приподняться, но неловко бьётся головой об унитаз. Инстинктивно бросаюсь к нему.       — Иди отсюда, — хрипит он, зажимая рот рукой.       — Как тебе помочь?       — Уходи.       Его снова выворачивает. Желчь вперемешку со слюной течёт по рукам, капает на кафель. Он глухо рычит, сжимаясь в комок на полу.       — Пошла отсюда…пожалуйста…       Я послушно отступаю в коридор.       Тихо щёлкают настенные часы, отмеряя время. Холод и страх пробирают до костей, но я не могу позволить себе уйти в комнату. Терпи и смотри, как спазмы выкручивают его тело. У всего есть цена.       Не успеваю заметить, как тяжёлый сон захватывает меня в плен. Когда я открываю глаза, вокруг снова темно. Он лежит на полу ванной с закрытыми глазами и хватает ртом воздух. Поднимаю скомканную в углу грязную футболку и бросаю её в машинку.       — Я могу постирать. Здесь раньше жил парень сестры, и вроде остались вещи. Тебе должны быть впору.       Он прижимает руки к животу и морщится, задержав дыхание. Я иду в комнату, куда старалась не заходить почти год.       Покосившаяся дверца шкафа поддаётся только со второго раза. Прошлое выдыхает мне в лицо пылью и едва различимым ароматом духов. Какое-то время молча смотрю на аккуратные стопки еë вещей. Что теперь с того.       Я выуживаю с нижней полки мужские джинсы с футболкой и возвращаюсь в ванную. Он продолжает корчиться на полу, обхватив руками живот. Но вроде бы с тех пор, как я проснулась, его не рвало.       — Если надо, вот душ. И, знаешь что… Спасибо. Я не хотела умирать. Моя сестра повесилась год назад. Я пыталась отключиться и перебрала с таблетками. Хочу, чтоб ты знал.       Не дожидаясь ответа, ухожу на кухню и ставлю чайник. Мой первый кофе, которого могло не быть.       Когда я допиваю обжигающую горькую жидкость, в коридоре слышится шум. Он стоит в уличной одежде и держится за стену, пережидая очередной приступ.       — Уходишь?       — Давно пора. Как-то быстро в этот раз накрыло.       — Где ты живёшь? Я зайду как-нибудь, занесу твои вещи.       Он снова смотрит на меня своими ртутными глазами.       — Слушай, не надо. Просто забудь и живи дальше. Только не дури.       Гулкое эхо подъезда возвращает мне звук его шагов.