Первая

— Вы зацените, пацаны, я её столько добивался, думал, всё уже, не фартануло в этот раз, а позавчера на тусе… — Поручик хитро оглядел сидящих на спинке скамейки Мишу и Шурку, — она сама мне на шею повесилась. Люблю, говорит, не могу. Ну, мы с ней и того… Уединились. А вы спрашиваете, куда я пропал. — Кто куда пропал? — к ребятам подошёл слегка запыхавшийся Андрей в расстёгнутой куртке. — Пор пропал, — доходчиво объяснил ему Балу, пожимая руку вслед за Михой. — Мы думали, он влип куда-то, а этот… Одним словом, Поручик Ржевский, блин, просто трахался. — Не, а чё, святое дело, — высказался в поддержку Андрей. — Недотрах — ужасная вещь. От него голова вообще не варит. Да, Миха? — Чё? — Мишка витал где-то в своих мирах и на вопрос Андрея повернулся к нему с самым невинно-глуповатым выражением лица. — Ничё, — фыркнул Князь. — Радуюсь, что у меня девушка есть. — Ну и радуйся молча, не докапывайся до меня, — мрачновато посоветовал Миха, не уловивший нить прикола, и зашарил по карманам в поисках сигареты. — Дайте кто-нибудь сигу, а? — Держи, — Балу тоже закурил и поддержал начатую тему. — Андрюх, а тебе какие позы больше нравятся? — Нашёл, у кого спрашивать, — чуть высокомерно улыбнулся Поручик, — Ты посмотри на его лицо. У них всё по старинке, в темноте под одеялом, пока родаки не спалили и сами друг друга не испугались. — А чем тебе моё лицо не угодило? — удивился Князь и тоже забрался на спинку скамейки, пачкая сидение грязными ботинками. — Да потому что ты прост как пятак. Или как сибирский валенок. — Нифига. Между прочим, моя Алёнка гимнастикой занимается. Знаете, у неё какая пластика? Гибкость, туда-сюда. — А мне нравится, когда… — мечтательно протянул Балу, но был перебит Мишкой, который наконец спустился с небес на землю: — Э, парни, а вы о чём вообще? — Мы о сексе, Миша, — медленно и чётко произнёс Андрей и заржал, увидев, как Горшок чуть заметно смутился. Миха на ту пору вообще был довольно скромным и даже стеснительный парнем. — Тебе же знакомо это слово? — уточнили у него оба Александра. — Блять, а вы не подохуели? Мне не шесть лет, чтоб этого не знать. — Теория — это хуйня. Мы про практику, Мих, про практику. Ты готов уже вступить в наш мужской клуб? — Естественно, — самоуверенно соврал Миха. — Чё, думаете, у меня за восемнадцать лет ни одной тёлки не было? — Тёлки-то были, мы их даже видели, — кивнул Андрей. — Одну, — уточнил Балу. — Недели две, пока вы со скандалом не разбежались. — Одну, да. Вопрос в другом, — Князь противно улыбнулся и спросил прямо: — Спал ли ты с ней? — Чё за глупый вопрос? — совсем обозлился Миха. — Конечно. — Честное слово? Мишка надулся, пробурчал что-то невнятное и послал всех на хуй. Парни поржали и сочувственно похлопали его по погончикам чёрной куртки, а потом двинулись в ларёк за пивом. Миша шёл позади, пинал носками ботинок палую листву и вздыхал. Ему не нравились разговоры на чересчур интимные темы просто потому, что ему нечего было рассказывать. Когда на парней нападало настроение, подобное сегодняшнему, Миша чувствовал себя глупым наивным ребёнком. Ну не довелось ему ещё заняться сексом. Поцелуи — были, а вот дальше… Не успел ещё. И что теперь, убиться от этого? — Мишк, да ты не парься, — оказался рядом с ним Андрей, с виду вроде серьёзный. — Мы не со зла, просто прикалываемся. — Проехали, — махнул рукой Миша и повеселел, тем более через пару минут в его руках оказалась приятно увесистая бутылка холодненького пива. Разговор, к Мишкиному облегчению, свернул со скользкой темы в нужное музыкальное русло, и парни принялись активно обсуждать группу «The Cure», которую услышали совсем недавно. — Вы поняли теперь, откуда ноги растут? — эмоционально подпрыгивал Миха, преграждая друзьям дорогу. — У Алисы «Театр теней» помните? Это ж калька с Kyoto song. А я всё восхищался, как Кинчев сумел такую классную мелодию придумать. А она и не его, нахуй. — Миш, но он привнёс в неё что-то своё, — заметил Шурик. — Не галимая копирка же. Просто перепевка. И текст со смыслом. — Не, он молодец, я уважаю, но… — Мишка притормозил, задумчиво почесал нос, стоя прямо посреди небольшой лужицы, и уверенно заявил: — Пацаны, пацаны, нам надо слушать больше иностранной музыки! Я сейчас врубился, на западе ведь это всё гораздо раньше началось. Нам надо у них учиться, а не у наших рокеров! Кто что найдёт новое из западного, приносите, будем вместе слушать! Побродив по закоулкам центральной части Питера, в одном из скверов они снова плюхнулись на скамейку, болтали обо всём, смеялись и разглядывали прохожих. — Какие-то они все серые, фу… — Андрей несколько раз моргнул, чтоб прогнать из глаз мельтешащие образы чёрных и серых безликих пальто, курток, шапок и сапогов. — Не хочу быть таким. Хочу… Серьгу себе в ухо хочу! Мне пойдёт? — Ага. Совсем на педрилу похож станешь, — заржал Миха. — Не слушай его, Дюх, круто будет, — возразил Балу, медленно выпуская в воздух дым. — Будешь… О, гляньте, шикарная женщина! Пацаны мигом отвлеклись и посмотрели туда, куда указывал Балу. Из подземного перехода поднималась уверенной походкой женщина в красном пальто, ловко обхватывающем её округлую в нужных местах фигуру. — Красотка, — выдохнули они синхронно, следуя за ней взглядами. — Жаль, ей лет сорок. А то я бы… — больше всех расплылся в улыбке Балу. — Что бы ты сделал? Со старухой замутил? — Не-не… Большая разница в возрасте, это херово, — согласился Балу. — А нашему Мишанечке не помешала бы опытная тёлка, чтоб устроить ему незабываемую первую ночь, — захихикали Андрей и Поручик. — Лошара! — Блять, вы опять?! — Мишка вскочил, стряхнул их со скамейки в сырую траву и приготовился напинать, но парни с хохотом умчались вдаль. Поручик эффектно поскользнулся на влажной листве, плюхнулся пятой точкой в грязь и заматерился хлеще сапожника. — Гаврила, я тебя урою! — Ну, извини. Да вы сами первые начали! — тут же испытал угрызения совести Миша и помог товарищу подняться. — Всё, пиздец, — Поручик осмотрел свою одежду и молча побрёл к метро. — Ты куда? — остановил его подоспевший Шурик. — Домой, сохнуть и стирать шмотки, незаметно, что ли? — Я с тобой, мне тоже пора. Андрюха, пока! Мих, ты с нами? — Нет, я останусь. Вдвоём с Андреем они допили пиво, и Князь сказал: — Миш, я тоже к себе поеду. Хочу отдохнуть, порисовать, а ещё к Алёне надо забежать. — Влюблённый олень, — беззлобно хохотнул Мишка. — На пары притащишь завтра свою художественную задницу? — Не знаю. Приду, наверно. Или нет. Сам увидишь. — Везёт тебе. А мне отец такой втык даст, если я не пойду. Закачаешься. Андрюха понимающе повздыхал и ушёл. Мишка начал мёрзнуть, поэтому тоже встал, поправил трикотажные брюки с идиотскими стрелками, которые приходилось наглаживать по пятнадцать минут, застегнул до упора куртку и пошёл куда глаза глядят. С широкого проспекта он свернул в малознакомый проходной двор, прошёл мимо местных дядек, мирно бухающих под аркой, в темноте свернул куда-то не туда и запутался в адских хитросплетениях дворов. Последний закончился тупиком в очень узком пространстве. Площадку перед двумя чёрными входами со всех сторон плотно окружали стены, а высоко вверху виднелось фиолетово-серое осеннее небо. Мишка передёрнул плечами и вышел из этого депрессивного места. Подумать только, окна чьей-нибудь спальни или детской комнаты выходят в этот мрак. Кошмар. Сырость, грязь, темнота… Мишка задумался, медленно двигаясь вдоль брандмауэрной стены, и почти наткнулся на девушку, что присела возле каменной кладки. — Ай, — возмущённо взвизгнула она и подняла на Мишку глаза, искрящиеся негодованием. В осеннем мраке они казались почти чёрными и слегка заворожили Миху, но он успел заметить дрожащие на ресницах капельки влаги. Растерялся и буркнул: — А чё ты расположилась тут на дороге? — Вещи собираю, — только сейчас Миша увидел, что возле девушки разбросана одежда, книги и другая мелочь. — Давай помогу. А это… Что стряслось-то? Кто-то обидел? — Урод один выгнал, — поделилась она и осторожно промокнула слёзы, чтобы не размазать тушь. — Сказал, что больше не намерен терпеть в доме ебанутую тунеядку. Я всё покидала в сумку и убежала, а молния, оказывается, сломана была. Разошлась, и всё рассыпалось. Видишь? Мишка кивнул, присел на корточки, подал книгу и украдкой стал разглядывать девушку. Чёрные длинные волосы, высокий лоб, светлая бледная кожа. Очень изящные руки, с красивыми тонкими пальцами и вызывающим маникюром. Миха быстро оценил это, но больше его зацепила одежда: обалденная кожаная косуха, мятая и чуть потрескавшаяся, шипастый браслет на руке, цепь на юбке и сапоги с рифлёной подошвой. — Классно выглядишь! — выпалил Миша, робко и будто случайно касаясь её пальцев своими. — Как тебя зовут? — Анфиса, — она застегнула сумку булавками вместо молнии и поднялась. — Спасибо. Ну, я пойду. — Нет, давай я тебе помогу, тяжело ведь! — Мишка с готовностью подхватил вещи и поинтересовался. — А куда поидёшь? Есть к кому? — Поживу пока у знакомой. Только надо торопиться, она скоро на работу уйдёт. — Идём тогда быстрее, ё-моё. Далеко она живёт? Показывай дорогу.