Первая

Начал накрапывать мелкий противный дождик. Мишка втянул голову в плечи и смешно тряхнул волосами. Анфиса улыбнулась и сказала: — Не любишь дождь? А я обожаю. — Мне как-то без разницы, — пожал плечами Мишка. — Но сырая башка быстрее мёрзнет. — Ничего, уже почти пришли. Нырнув в очередной двор, они вошли в парадную, некогда красивую, а теперь обшарпанную, миновали узкий коридор, где кисловато пахло тушёной капустой, и постучались в нужную дверь комнаты в коммуналке. — Привет, Танька. Пустишь на денёк-два? — Гарик выставил? А я говорила тебе, Фиса, не связывайся с ним, — хозяйка, симпатичная девушка с короткой светлой стрижкой и ярким макияжем, пропустила их в комнату и окинула вопросительным, но дружелюбным взглядом. — Заходите. А это кто? — Случайно встретились. Он мне помог. — Понятно. Ладно, мне пора. Поесть приготовь, пожалуйста, сама. Утром вернусь. Миша потоптался у дверей, вздохнул и взялся за ручку. — Ну, я тоже пойду? — спросил он и зацепился взглядом за полки с кучей кассет и пластинок с названиями на иностранном языке. — Охренеть, сколько музыки! Откуда? — У Тани брат как-то с загранкой связан. Панк-роком увлекается. Хочешь послушать? — Анфиса бросила сумку на пол в углу, взяла кассету Dead Kennedys и поставила её в магнитофон. — Садись. Я сейчас приду. Мишка опустился на тахту и удивлённо прислушался к музыке. Это было то самое, настоящее и драйвовое, что он любил и так старательно искал. Гитары, голос, гармония — всё было идеально. Анфиса вернулась быстро, принесла пару стаканов и бутылку портвейна. — Отпадная группа, — воскликнул Миша, качая в такт головой. — Мне тоже нравится. — Тебе? Круто. Фиса рассмеялась и сказала: — Наливай. Думал, девушки слушают только сопливый поп? Кассета закончилась, Фиса поменяла её на другую, Circle Jerks, и сдвинулась ближе к Михе. Он, почти не задумавшись, приобнял её рукой за талию, отбивая пальцами ритм, не встретил никакого сопротивления и взволнованно вздохнул. Спустя ещё пару песен и пару стаканов, Фиска повернулась к нему лицом и заглянула в глаза: — Спасибо, что помог мне. Не прошёл мимо. — Да ну, ерунда… Там так узко, что даже при желании не разошлись бы, — пошутил Миша и чуть вздрогнул, когда её губы, мягкие, тёплые и чуть сладковатые от помады, коснулись его. Он ответил, слыша, как гулко и часто бьётся сердце, и побыстрее отодвинулся. Анфиса понравилась ему в ту же секунду, как он её увидел, но довольно быстрое развитие событий слегка обескуражило Мишу. — Может, послушаем что-то более мелодичное? Walter Elf? — улыбнулась Анфиса и завертелась в энергичном пластичном танце. — Давай, иди сюда. — Я не умею, — поднялся Миха, неотрывно наблюдая за её гибкими движениями. — Это немецкая музыка? — Ага. Да что тут уметь, — Фиса взяла его за обе руки. — Просто двигайся. Забойный панк сменился чем-то, отдалённо похожим на медляк. Анфиса прижалась ближе к Мишке и обвила руками его шею. Он с наслаждением обхватил её за талию, склонился к лицу, коснулся щеки кончиком носа. Новый поцелуй вскружил головы обоим и, начавшись в танце, закончился уже на тахте. Миха устроился боком и старательно сдерживал тяжёлое дыхание, а Анфиса трепала его влажные волосы и, видимо, ждала дальнейших действий. Миша не был в этом уверен, поэтому вернулся к поцелую и почти сразу почувствовал, как она расстегивает пуговицы на его рубашке. — Подожди, стой, — он дёрнулся и глупо заморгал. — Разве так можно? Мы знакомы всего час, ё-моё. Фиска запрокинула голову и рассмеялась: — Конечно, можно, дурачок. Скажу больше, мне сейчас это очень нужно. А что ты так переживаешь? — Я не переживаю, — быстро сказал Миха. В голове навязчивыми комарами зудели две мысли. Первая — как бы не сплоховать и не опозориться, а вторая — что он наконец-то утрёт пацанам нос и поймёт, в чём кайф настоящего секса. Пока Мишка пытался прогнать обе мысли и слушал музыку, что продолжала играть, Фиса уже оставила его без рубашки, стянула майку и с силой массировала плечи. Миша шумно протяжно выдохнул и с трепетом понял, что теперь ему предстоит раздевать её. Дрожащими пальцами он справился с футболкой и подобрался к бюстгальтеру. Переглотнул и нащупал крючки. «Блять, нахера тут эти застёжки… Фух, всё. Ну-ка, посмотрим… О, ну вот это ахуенная грудь. Просто ахуенная», — он поддался порыву и крепко сжал её в ладонях. Фиса прикрыла глаза, откинула голову на мягкий подлокотник и задышала ещё чаще. С остатками одежды Миша разобрался более быстро и долго исподлобья смотрел на обнаженную девушку, беспорядочно блуждая руками по коже. Анфиса сдвинулась ближе к краю, подцепила сумку и сунула Михе в руку презерватив. Поскорее с ним управившись, Мишка навалился сверху, уповая на первобытные инстинкты, однако лёгкого движения внутрь не получилось. Он занервничал и решил, что точно спалился и прямо расписался в своей неопытности, но Анфиса, не сказав ни слова, направила его своей рукой. Миха не удержал матерного выдоха, качнулся несколько раз вперёд-назад, услышал прямо возле уха чувственный стон и… Пропал напрочь. Мозг наконец-то отключился, тащась от обволакивающего тепла и новых ощущений, и весь кайф сосредоточился внизу, в этой жаркой тесноте, окутывающей его со всех сторон. Мишка потерялся в пространстве и во времени, поэтому не понял, как быстро неистовое напряжение вылилось в пульсирующую волну. Силы кончились. Он придавил Фиску к тахте и лишь спустя минуту, довольный до чёртиков, перекатился на бок. Мысли, сонные и путаные, всё же вернулись. Мишка побыстрее сгрёб к себе одежду и посмотрел на девушку со скрытым вопросом. «Блин, а ей вообще понравилось? Я доставил ей удовольствие? Ну, вроде, стонала, так что, наверное, всё хорошо. Блять, и не спросишь же напрямую, кончила или нет. А сам я нихера не понял... » — Душ в конце коридора, — сообщила Анфиса, странно улыбаясь. Или Мише это просто показалось. — Ага, спасибо. — Полотенце возьми, — она встала и открыла верхний ящик шкафа. Мишка при свете люстры как следует разглядел её фигуру в полный рост и почувствовал новую волну желания, смешанного с нежностью. Фиска вынула большое махровое полотенце, повернулась к Мишке и рассмеялась, заметив, как он машинально прикрылся руками: — Как тебя зовут? Моё имя ты знаешь, а я твоё нет. — Миха. — Михаил, — она кивнула и подошла ближе. — А лет тебе сколько, Миша? — Какая разница? — почему-то испугался этого вопроса Миха. — Восемнадцать. — Не врёшь? — Бл… Нет, конечно. В августе исполнилось. А чё? — Нет, просто интересно, — Анфиса звонко рассмеялась и вручила ему полотенце, ткнув в грудь. — Иди уже, пока в коридоре пусто. — Ты красивая, — Мишка обернулся на пороге и сообразил, что искренний комплимент не повредит. — Очень красивая. — Ты тоже, — она продолжила смеяться, а когда за ним закрылась дверь, в полголоса заметила, — тоже ничего, но могло бы быть и получше, желторотик.