Первая

— И тут открывает мне дверь этот Костя. Пиздец, такой крашеный качок. Ты прикинь? — Мишка, наверно, в сотый раз пересказывал эту историю, дополняя её подробностями. — Андрюха, ну ты не слушаешь меня ни хуя! — Миш, — Андрей оторвался от крана, из которого глотал холодную воду, — я ещё вчера всё понял. Чё ты по десять раз повторяешь? Было позднее серое утро, а они до сих пор зависали в квартире одногруппника, медленно отходя от вечерней пьянки. — Да потому что бесит меня это, блять! Трутся возле неё всякие. А она одно твердит: не ревнуй, будь проще, я не твоя собственность. Вот эта вся хуйня, понимаешь, да? А я люблю её, сука, и хочу, чтоб она только моей была. Понимаешь, да? — Миша упёрся рукой в стену и преградил Андрею пути отступления. — Да понимаю, понимаю. Чё, правда, что ли, любишь? — закатил глаза Князь, а к разговору подключился приковылявший на кухню Васька. Сел рядом с Горшком на табурет и посоветовал: — Мих, а ты ответь ей тем же макаром. Найди девчонку, начни с ней общаться, туда-сюда. — Типа, проверить реакцию Анфисы? Мм, нормальная тема, — внезапно оживился Князь и глотнул пива, которое кто-то забыл на столе. — А с кем? — Да вон, Наташка давно уже сохнет по нему, — Вася кивнул в сторону гостиной, где шебуршали остальные гости. — Точно, — Князь толкнул молчавшего Миху. — Ты, это самое… Подойди к Натахе, загляни в её глаза. Знаешь ведь теперь тот самый взгляд? Мишка задумался и отрицательно покачал головой: — Чё-то хуйня какая-то. Зачем это? Всем его существом владела Анфиса, и на остальных девушек было плевать. Но ради эксперимента и маленькой мести… — Пошли-пошли, — зажёгся Андрюха и потянул Мишку искать Наташу, довольно симпатичную девчонку с длинными каштановыми волосами и пышными формами. Уверенно сел рядом, оттеснив её подружек, и приобнял за плечо. — Наташка, а ты что сегодня вечером делаешь? — Не знаю пока, — она удивилась и растерялась, а заметив Мишку, вообще сбилась с мысли. Оба парня никогда не проявляли к ней интереса. Что переменилось сейчас? — Вообще, я хотела… — Пойдем с нами на наш концерт? — Андрей элегантно перебил её, обворожительно улыбнулся и незаметно пихнул Мишку в бок, чтоб тот перестал изображать из себя молчаливый пень и тоже что-нибудь сказал. — Да, мы, на самом деле, первый раз будем играть. В Тамтаме, слышь? Клуб такой, — разродился фразой Миша и тоже улыбнулся. — Ого! Ну это круто. Только… — Наталья была умной девушкой и погрозила им пальцем. — Дело тут нечисто, мальчики. Зачем я вам? А, Миша? Она обратилась в первую очередь к Горшку, считая его более честным. — Да тут это… Ну… — Можешь помочь в одном дельце? — Андрюха понял, что с этими двумя кашу не сваришь, и решил играть открыто. — Проверить Мишкину подружку. — Ах, вот как, — рассмеялась Наташа, которой Мишка действительно нравился. Она много раз видела, как Миха целовался с красивой девушкой на ступенях училища. Наташка живо вспомнила, с каким обожанием в глазах он смотрел на эту свою красотку, и усмехнулась. — Я помогу. Всё будет в лучшем виде. — Спасибо, Натаха, ты просто прелесть! — подмигнул ей Андрей. Миша молча отошёл, задумчиво побродил по квартире, но вскоре снова смеялся с Князем, глуша плохое настроение шутками и остатками алкоголя. Ближе к вечеру в квартиру пришли Балунов и Поручик. — Еле нашли вас, пацаны. Лёшка выручил, назвал адрес этой хаты. Отец твой там рвёт и мечет. Типа, ты опять ночевать не пришёл, а было же тебе говорено, — сочувственно посмотрел на Мишу Саня. — Мне насрать. Я больше туда не вернусь, — в сердцах сказал Миха. — С этой ебучей учёбой разберусь, и всё, сука. Гитару заберу, вещи кое-какие, и съебу. Пустишь, если что, переночевать? — Конечно, Мих, какие вопросы, — кивнул Саша и хлопнул его по спине. — Наверно, уже пора в клуб двигать? — Да, погнали. — Наташу-то зови, — напомнил ему Андрей. Миша вздохнул, но пошёл за девушкой. — Наташа? — весело удивился Саня. — Погоди, Князь, я чего-то не понимаю. — А там, знаешь, такая история… Пошли, покурим пока, и расскажу. Саня внимательно выслушал Андрея и покачал головой. — Не, Дюх, это хуйня. Какие проверки, вы чё? Анфиса выше всего этого. Она и глазом не моргнет, будет Михе и этой Наташе мило улыбаться, зато потом… Пошлёт его, и будет права. — А… Ну, может. А что делать тогда? — Что делать? — Сашка во все глаза смотрел на Наташу, что вышла из дома вместе с Мишей. — Ничего. А о девушке я сам позабочусь. — Ах ты, сукин сын, запал на неё? — расхохотался Андрюха и толкнул его в снег, прямо перед Наташкой. Она весело взвизгнула, а Балу, ничуть не смутившись, улыбнулся и сказал: — Александр. Полностью сражённый красотой, пал к вашим ногам, о чудеснейшая из прелестных. Наташа рассмеялась и подала ему руку, чтоб поднять. — Ну вот, хотел тебе помочь, а устроил личную жизнь Шурику, — картинно развёл руками Андрей и толкнул Мишку плечом. — Да он прав. Нахуй эти проверки. Только всё всем портить. Князь, давай по пиву возьмём? — Волнуешься? Блять, я тоже. — Эй, мальчики, какое пиво в такую холодину? — пробовала возмутиться Наташа, и с ней согласились, но дружно решили холодное пиво заменить на другой горячительный напиток покрепче. До клуба они добрались уже изрядно навеселе, там добавили ещё, и первое своё выступление запомнили смутно. Еле-еле сыграли, кое-как проорали слова песен в микрофоны, но в целом публику качнули, потому что энергии парням было не занимать. В гримёрке Мишка жадно схватился за бутылку с простой водой и быстро выпил больше половины. Потянулся за пивом, но заметил Анфису, улыбавшуюся возле двери, и шатнулся к ней. — Фиска! — он крепко-крепко обнял её, спуская руки с талии вниз. На них смотрели все, кто был вокруг, и это ещё больше раззадоривало пьяного Миху. Он придавил её к стене, чтоб придать себе устойчивости, и втянул в глубокий поцелуй, развязный, жаркий, мокрый и вызывающий. Он тяжело дышал и даже не пытался включить голову, которая совсем уже не варила, а Анфиса не отталкивала его. Не могла найти в себе сил противостоять этому напору. — Хорош сосаться, а то все парни уже обзавидовались. Поехали. Есть свободная хата. Продолжим гулянку, — отвлёк их Джо. — Костя новые диски привёз, послушаем. — Опять этот Костя? Ты с ним пришла? — слегка удивился Миша, посмотрев на Анфису, но алкоголь в крови глушил ревность, и Миха был готов обнимать всех вокруг. — Нет, они с Танькой позже подошли. Одевайся, зима на улице, — она стала искать на вешалках его куртку. — Ты такая заботливая, — Миша снова зажал её в углу, между стеной и чьей-то искусственной шубой, и неожиданно прошептал. — Я люблю тебя. Слышь, а давай жить вместе? Похуй, где. Главное, рядом. М? Анфиса ничего не ответила, подозревая, что на утро Миша не вспомнит ни слова, и лишь кивнула. Всю ночь они провели на чьей-то хате, сидя на полу в обнимку друг с другом и с бутылками, целовались и слушали самый свежий отборный панк-рок. Миха был счастлив до одурения и даже нашёл в себе силы под утро уломать Анфису на быстрый секс в подобии кладовки. Потом она уснула, а Мишка протолкался через спящие тела и вышел на лестничную клетку курить. Рядом оказался Костя. Они разговорились о музыке и быстро скорешились. Когда в зимнем окне, раскрашенном морозными узорами, заискрился рассвет, Костя хлопнул Горшка по плечу и серьёзно сказал: — Мих, ты хороший парень, но Анфиса — не простая девчонка. Она изумительная девушка. И если ты её обидишь, я тебя с землёй сравняю. Заруби это себе на носу. — Я люблю её, Костян, не мороси. На этом они и сошлись, пожав друг другу руки. Декабрь угасал короткими вспышками пасмурных дней. Миха зубами выцарапал в училище корочки реставратора и тут же, сдуру, чуть было не утопил их в проруби на Неве, но одумался и отнёс домой. Положил перед отцом, собрал вещи и молча ушёл. Завалился к Балу и всю ночь не давал тому спать, втолковывая, что он теперь свободен, как вольная птаха, и может делать всё, что угодно. Утром Сашка поплёлся на работу, а Миха весь день проболтался по снежному Питеру и к вечеру завалился в «Тамтам». Внимательно слушал разговоры, как губка впитывая всё, что творится вокруг, и ждал Анфису. Он пошел встречать её на трамвайную остановку и увидел, что она опять не одна. Рядом крутился Гарик и активно приглашал её к себе праздновать новый год. Анфиса качала головой, но настырный гопник не отставал. Миха обнял Фису, задвинул её за себя и одним ударом по дурацкому помпону сбил с Гарика шапку. — Эй, хуй с горы, ты не слышишь, что ли, тебе отказали? Тебя давно послали. Чё лезешь? Гарик поднял шапку, сунул руки в карманы и тихо сказал, кивнув на подворотню: — Отойдём? Мишка согласился и в темноте двора сразу же накинулся на него с кулаками. Гарик был сильнее и тяжелее, но на шум драки прибежали поднятые Анфисой по тревоге панки, и он вынужден был уползти, поджав хвост и окропляя снег кровавыми каплями. — Я обещал тебе, что ты доскрёбёшься? Теперь ты точно труп. — Иди-иди отсюда, — плюнул ему вслед Миха, пожал парням руки и пошёл искать Анфису. Она сидела на излюбленном подоконнике возле окна и смотрела на блестящие в свете фонарей трамвайные рельсы. — Зачем ты полез? Он бандит. — Ради тебя. Больше они об этом не разговаривали. Встретили в шумной компании новый год, пускали с берега Финского залива салюты и радовались им, как дети. Костя подогнал кассету с фильмом «Сид и Нэнси». Все уже спали, а Анфиса с Мишкой второй раз пересматривал кино, в обнимку сидя на мягком ковре. Миха хрипло кашлянул и сказал, кивнув на экран: — Хочешь, тоже умрём вместе? — Не будь таким, как они, — приложила ладонь ему ко рту Анфиса. — Они несчастные. — Они свободные. — Они идиоты. Просто больные искалеченные люди. Не вздумай подражать Сиду, понял? — Хорошо, — Миша кивнул, чтоб не спорить, и выключил телевизор. — Пойдём спать. Утро уже. К концу января они с ребятами стрясли деньги с хозяина офиса. Радостный поддатый Горшок, обмывший портвейном одну из первых получек, встретил Фису у театра и с гордостью вытащил из кармана пачку перемятых купюр. — Смотри, чё есть. Завтра идём с парнями комбик покупать. Самый классный выберем, с фланжером. И Шурику нужна басуха. — А может быть, снимем комнату? — сделала более рациональное предложение Анфиса. — Напополам, ты и я. Мне тоже заплатили небольшой гонорар. — Бля… — Мишка задумался. Всё-таки комбоусилитель был для него в приоритете, а жить можно и у друзей, или кантоваться в «Тамтаме». — А сколько надо? Анфиса внимательно посмотрела на него и засмеялась. — Ладно, Миша. Покупай то, что вам нужно. А жильё я сниму сама. — Я буду приходить к тебе в гости. — Что? — Фиска снова захохотала, а Миша нахмурился. — Мы будем жить вместе, заяц. Разве не этого ты хотел? — Этого. Но не так, ё-моё, — его радость утихла и сменилась раздражением. — Не за твои деньги. — Миш, но я приглашаю тебя. — Нет. Ты не понимаешь, Анфиса. Да зачем оно вообще, это жильё? Как у буржуев. С февраля нас с Андрюхой берут в Эрмитаж. У меня будет своя комната. Ну, без особых удобств, но это же хуйня. Давай там жить? — Нет. Ты не хочешь за мой счёт, а я не хочу, как бомжи, — Анфису тоже рассердило его упрямство. Слово за слово, они серьёзно разругались. Мишка вспылил, показал ей фак и ушёл. Комбик был куплен, но настроение нифига не улучшилось. — Я не собираюсь сидеть у неё на шее и жить на её деньги, понимаешь, да? — говорил он Андрею, к которому напросился на ночёвку. — Я ж не этот… Как его… Альфонс, что ли? — Ну а она не собирается мотаться с тобой по ночлежкам и сквотам, это нормально, — возражал Князь. — Ей двадцать три. Она хочет устроить свою жизнь. — Тогда… Тогда что получается? Нам не по пути, что ли? Мишка помаялся и, не понимая, что делать, полностью отдался музыке и пьянкам. Анфиса в «Тамтаме» не появлялась, а он сам не знал нового адреса и из гордости не искал её. Идеальный образ стал понемногу меркнуть, и весна, что шумела в душе, сменилась холодной тоскливой осенью. Обжигающее тепло не переполняло сердце, а мысли не крутились больше вокруг одного-единственного человека. В середине февраля «Король и Шут» играли второй свой концерт в «Тамтаме». Мишка сидел в гримёрке и пытался сконцентрироваться на выступлении. Получалось плохо. Балу привёл с собой Наташку, а Князь — Алёну с подружкой. Миха криво ухмылялся, глядя на поцелуи друзей, и думал, что надо бы запретить таскать тёлок в гримёрку. — Мих, а чё с Анфиской-то всё, совсем разбежались? — спросил Балу, с которым они давненько не виделись. — Прошла любовь, завяли помидоры, — ввернул крутившийся рядом Князь, за что получил от Сани по шее. — Хуй знает, — коротко ответил Миша. Злой, как чёрт, всю энергию он выплеснул на сцене, а после концерта твёрдо решил напиться. Потягивал пиво и пялился на девчонок, которых немало подтянулось в гримёрку. — Вот они, райские кущи! Готовые на всё фанатки, — подмигнул Поручик и заржал. — Пользуйся, Мих, пока дают. Горшок прищурился. На пьяную голову ему стало интересно, а все ли девчонки одинаково трахаются, или есть отличия. Чё он опять как дурак. У всех уже были десятки тёлок, а он словно монах. Не откладывая дело в долгий ящик, Мишка нашёл девицу посговорчивее и посимпатичнее и присел к ней на уши. — Привет. Скучаешь одна? Давай со мной. Все вместе они пошли отмечать удачный концерт в свободную хату, и вскоре Миха под томные стоны уже облизывал сиськи в крошечной тёмной комнатке. Жалобно скрипнула кровать, он раздвинул ноги коленом и вошёл. Было приятно, но как-то… Никак. Совсем не так, как с Анфисой. Он механически кончил, одел девчонку, у которой не помнил даже имени, и убрался обратно к бухающим друзьям. На душе было паршиво. Когда ещё через день в «Тамтаме» он издалека увидел Анфиску вместе с Таней и Костей, то понял, что всё закончилось. Пора уходить в тень. Это будет правильно. Но как же больно… Миха с размаху звезданул ногой по сломанным качелям на детской площадке во дворе, сел на лавку и, разгневанно дыша, трогал языком потрескавшуюся губу. — Миша, — Анфиса подошла к нему и села рядом, — как ты? Может, обсудим всё? Мы так толком... — Нормально я, — он не дал ей договорить и вдруг чётко осознал, что, много раз подозревая её, изменил сам, как последний придурок. Ненависть к себе всколыхнула отвращение, и он выплюнул сквозь зубы: — Отстань, блять. — Что ты сказал? — удивилась она и отодвинулась, вздрогнув. — Отъебись, говорю. Иди к своему Косте. Нахуй тебе такое пьяное быдло, как я. Тупой малолетка без гроша в кармане и без будущего. Нахуй всё… Всё закончилось, понимаешь, да? Мишка встал и побрёл через арку прочь. Долго шёл по линиям Васильевского острова, замёрз, слегка протрезвел и остановился на набережной. От Невы тянуло ледяным холодом. Мишка мелко дрожал, напоминая самому себе выброшенного на улицу домашнего пса, но никуда не уходил. Стоял и смотрел на лёд, с которого ветром раздуло снег. Он первый раз расставался с девушкой, что стала для него всем. Эх, почему же счастье было таким недолгим? Пришла весна. Потеплело, и Миха почти что жил на улице. Как-то раз шёл поздним вечером проходными дворами и даже не удивился, когда перед ним будто из-под земли выросла гоп-компания. Когда-то это должно было случиться. — Вроде, этот, — сказал долговязый главарь. — Ты Горшок? — Допустим, — Миха мог бы убежать, но пошире расставил ноги и с любопытством склонил голову набок. — Тогда получай привет от одного человека. Запомни, Гарик обид не прощает. Его крепко схватили двое качков, а третий со всей дури пнул в живот. Мишка задохнулся и согнулся пополам. Отдышавшись, он стал яростно, но безуспешно вырываться, и, скорее всего, был бы серьёзно избит, если б внезапно не подоспела помощь. Миха распахнул пошире глаза и присвистнул: — Ты откуда тут взялся? — Мимо шёл, — возле него присел на корточки Костя и тряхнул головой, откидывая с глаз крашеную чёлку. — А ты какого хера один ночами бродишь? — Так вышло. Бля… — Миха посмотрел на кровь, растекающуюся под пальцами. — Спасибо, Костян. Они б убили меня, подонки. — Пойдём к нам, — он помог ему встать и довёл до квартиры на верхнем этаже старинной пятиэтажки. Дверь открыла Анфиса. Миха почесал разбитый нос, развернулся и хотел уйти, но Костя удержал его. — Ну куда ты такой пойдёшь? Останься. — Да, Миша, проходи, — Анфиса улыбнулась, и у него дрогнуло сердце. Он позволил обработать свои ссадины, молча выпил чай и уснул на раскладушке. Проснулся поздно. Дома была только Анфиса. Она стояла на кухне возле плиты и что-то готовила. Миха прислонился в дверях к косяку и шумно вздохнул, невольно любуясь её фигурой. . — Проснулся? — обернулась девушка. — Садись. Накормлю тебя. — Я рад, что вы вместе, — Мишка прислушался к себе и понял, что говорит от всей души. — Прости меня. — Ты ни в чём не виноват. Всё хорошо. Так бывает, заяц. Она подошла к нему, обвила за шею и поцеловала в губы, но не страстно, а как-то целомудренно. — Разве так можно? — прошептал Миха, мотнув головой. — На прощание — можно. И нужно, — она обнимала его и смотрела прямо в глаза. — Ну всё, иди, Мишка. Если сможешь и захочешь — заходи в гости. — Нет, — Миха отшатнулся, чувствуя, как внутри собирается тугим комком желание, и как от этого ноет сердце. — Нет. Прощай! Навсегда прощай! Он выскочил из квартиры, метеором слетел по лестнице и долго блуждал дворами, куря сигареты одну за одной. Вышел к Неве, забрался с ногами на парапет и неожиданно заплакал вместе с мелким дождём, лижущим лицо холодными каплями. Боль утихала, а сердце, что сперва билось и трепыхалось, понемногу выравнивало ритм. Косматые тучи прорезал робкий солнечный луч, и Мишка улыбнулся. Жизнь не кончена. Всё будет хорошо.

Конец.