Дэвис

Лёгкий стук в дверь кабинета главы особняка вывел последнего из транса. Золотые глаза, до того немигающим взглядом прожигавшие старую книгу - как бы не ровесницу мужчины - перевели своё внимание на дверь. - Входите, - прозвучал приятный мужской баритон. В кабинете появилась женщина неопределённого возраста с кудрявыми рыжими волосами. Она была достаточно грузного телосложения и обладала удивительно спокойным характером, особенно выражавшимся в непроницаемом выражении некрасивого лица. Иногда даже сам граф - хотя его статус изначально звучал совершенно иначе - поражался, как спокойно она реагировали на, порой, очень странных гостей поместья. Впрочем, Вильгельм ни разу не пожалел о выборе экономки. Она работала у него уже более пятидесяти лет и ни разу не разочаровывала. - Что-то случилось, Бриджит? Женщина отрицательно покачала головой. - Нет, господин. Вам прислали подарок. Посыльный просил передать, что это от вашего старого знакомого. Имени не назвал. Вильгельм приподнял тёмно-каштановые брови. Старого знакомого? Это квест? За свою не короткую жизнь мужчина имел не мало знакомых, так что круг поиска, как бы не хотелось, сузить не удавалось. Впрочем, он не сильно удивился. Работа, которую он выполнял - восстановление утерянных знаний разной степени таинственности - была делом достаточно конфиденциальным. Те же древние аристократические семьи вряд ли бы хотели делиться своими таинственными рецептами разных зелий и снадобий не самого жизнеутверждающего характера или же поисками ценных семейных реликвий, утраченных предками двадцать седьмого колена. Потому Вильгельм воспринял анонимную посылку спокойно. Мало ли, может это был знакомый из Совета, не желавший огласки своего дела. Место в Совете или же Совете Древних было крайне престижным - туда могли входить только аристократы и только главы своих семей. Хотя, изначальная суть Совета уже давно была утеряна. Ранее - четыре или пять веков назад - это был руководящий орган, который выполнял свою функцию, принимая решения, благоприятные не только для элиты. Тогда считалось верным ставить впереди выживание всех, а не только собственного бюджета. Однако сейчас это уже не более чем повод покрасоваться. Древних осталось меньше десяти штук и ещё через время, Совет потеряет свои главные силы финансового - и интеллектуального- влияния окончательно. Хотя, к тому времени может Вильгельм и сам получит звание "Древнего". Однако, таких как он тоже не особо много и всё идёт лишь к тому, что через десяток веков наступит полная анархия в Империи, где большинство влиятельных существ как раз родственники древних членов совета. Придётся тогда снова возвращаться в родные края, находящиеся далеко на Востоке или же просто искать новое более спокойное место для работы. Неприятно и нежелательно, но исправить это...Вильгельм никогда не мнил себя политиком. Он был историком и предпочитал не лезть никуда, кроме исследовательской деятельности. - Ясно. Принеси, пожалуйста. В стране, где он родился было не принято вежливое обращение с прислугой. В норме вещей были и избиения, и насмешки. Сам же Вильгельм себе такого не позволял, считая, что это не рационально. Потому немногочисленная прислуга - много ли надо одинокому холостяку? - своего хозяина уважала и любила. Больше они боялись именно экономки Бриджит, которая как раз и занималась воспитанием челяди. Сама же женщина, помня о своём долге перед графом, не смела строить ему козней или работать в пол силы. Иногда Вильгельм думал, что надо почаще спасать жизни чужих детей. Преданные работники ценятся дорого. Прошло меньше минуты, когда экономка вернулась, держа в руках коробку, упакованную газету. Поставив её на стол, женщина поклонилась и вышла, перед этим уточнив, не желает ли господин чаю. Вопрос был относительно риторическим - для Вильгельма чай был подобен хорошему табаку для курящих. Потому, отказываться он не стал. Посылка была не маленькой, но и большой её тоже назвать было тяжеловато. Её по размеру можно было сравнить со среднего размера шкатулкой для украшений. Завёрнута она была в газету, сегодняшнюю, если память не изменяла Вильгельму. Да точно, вот даже на одном из участков видна дата. 20.03.ХХ. Соответственно, посылка была отправлена сегодняшним утром или днём. Интересная и относительно не имеющая смысла деталь.... Вильгельм по своей сути был педантом. Точнее, его так воспринимали многие окружающие, особенно те, кто видел его за работой - с какой дотошностью этот мужчина рассматривал каждую мелочь чуть ли не под тремя лупами. Но навряд ли их представления были далеки от правды. Даже сейчас, когда он сидел за своим рабочим столом уже третий час, беспорядок в кабинете можно было назвать разве что "художественным". Вроде как хаос, однако всё, что требовалось, будь то перьевая ручка или же новый лист, всегда оказывалось под рукой. Что ж, не суть важно. Аккуратно распаковав посылку, перед собой мужчина обнаружил деревянную шкатулку. Вырезанные на ней узоры не представляли из себя ничего интересного для прожжённого в украшениях зрителя- плющ, вившийся вокруг двух заглавных букв "А" и "Д", и же отметить, что вырезал эти элементы декора человек явно небесталанный. Если чуть-чуть рассредоточить взгляд, то создавалась ощущение, будто плющ и птица оживали. Интересно. Однако, стоит всё-таки заглянуть внутрь. А вот содержимое шкатулки оказалось куда интереснее, чем само хранилище. Внутри лежал медальон. Размером он был немногим больше одного медяка, однако его цена очень сильно превышала даже тысячу вошедших век назад в обиход бумажных фартингов. Смотря на этот медальон, Вильгельм даже не брался подсчитывать его сумму. Наверняка за его цену можно было бы купить большое поместье с пригодными для скотоводства землями и ещё жить безбедно лет пять. В самом центре медальона находился размером с ноготь сапфир от которого подобно солнечным лучам расходились линиями алмазы. В промежутках между ними была мелкая сапфировая крошка. По периметру опять же шли алмазы. Завершали композицию золотые ажурные украшения, добавлявшие медальону объёма. Смотря на этот поистине шедевр ювелирного дела, Вильгельм даже постеснялся брать его голыми руками, чтобы не дай бог не оставить на нём след от пальцев. Разглядывая украшение во все глаза, мужчина даже не сразу заметил, что к нему прилагалось письмо. Печати на нём не было – сургуч, которым была запечатана бумага, придавили обычной монетой в один фартинг. Почему именно ею? Именно на этой монете изображён профиль одного из королей Империи Фламме – Годрика Восьмого, известного тем, что провёл много реформ. О нём была одна из исследовательских работ, написанных Вильгельмом когда он только переехал в Фламме. - Хм… Что это? Очередной намёк? Годрик Восьмой и старый знакомый… Осознание пришло внезапно. Его нельзя было сравнить с громом среди ясного неба, скорее с рассматриванием грозовых туч и осознанием, что грядёт наводнение. В душе начал возникать страх. Если это действительно он, то что это за конспирация? Зачем? «Если ты читаешь это письмо, то я уже покинул мир живых.» Дурное предчувствие оправдалось. Сейчас, с трудом игнорируя эмоции, Вильгельм продолжил читать. «Думаю, ты узнаешь, кто отправитель письма, как только взглянешь на него. В твоём уме и памяти я не сомневался с нашей первой встречи. Тогда я действительно не ожидал, что вместо наглого ребёнка получу себе друга и коллегу…» У Вильгельма был дядя. Его звали Анри Дэвис и он как сам Вильгельм был учёным-историком. Они вместе с ним писали работу о Годрике Восьмом и это стала одной из работ, что прославила самого племянника. Родственниками они не были. Изначально их «родство» заключалась исключительно на сделке: Вильгельм помогал Анри с работой, а тот взамен принимал его как своего племянника. Естественно, ни на какое наследство Вильгельм не претендовал. Это было одним из условий главы семейства Дэвис, когда Вильгельм пришёл. Тогда молодому по меркам вампиров джентльмену думалось, что он второй раз в жизни испытывает ужас, несравнимый ни с чем. Первый был пятьдесят лет назад…. и, наверное, сейчас наступил третий. Дядя мёртв…самый близкий по духу человек, принявший его в сложнейший момент его жизни. Чёрт чёрт чёрт… *Читай дальше. Читай. * «Надеюсь, отправленный мною подарок придётся тебе по душе. Особенно, когда ты найдёшь то, ради чего я тебе отправил эту безделицу. Защити Лилиан. Анри.» Вильгельм выронил письмо из рук. Глаза, в которых отражался неподдельный ужас, смотрели в одну точку, коей оказалось украшение. Последнее, что дядя смог ему отдать перед смертью. В голове не было ни единой мысли сейчас. Только осознание полной нереальности происходящего. Казалось, что даже напольные часы перестали стучать, не мешая графу чувствовать нарастающее отчаянье. Стук в дверь. Будто выстрел из пушки, крик птицы в ночной тишине. Вильгельм вздрогнул и перевёл взгляд туда, откуда донёсся звук. - Войдите…- голос едва ли не выдавал нынешнее состояние хозяина. В дверь зашла бледная экономка. На фоне ярко-рыжих волос, едва тронутых сединой, отсутствие румянца на щеках было видно особенно сильно. Хотя, полукровки никогда не были похожи на людей в этом аспекте… - Что такое, Бриджит? -Господин...приехал посыльный из поместья старшего графа Дэвиса….граф…мёртв. ******* Экипаж трясло на неровной дороге, постоянно отвлекая от мыслей. Вильгельм пустым взглядом смотрел куда-то в окно. Светло-карие глаза отражались в стекле, за которым был серый пейзаж. Облака заволокли небо и создавалось ощущение, будто ещё немного и пойдёт гадкий моросящий дождь. Кто бы знал, что Вильгельм, который с детства терпеть не мог холод и промозглую погоду, сегодня будет даже благодарен высшим силам за неё. Вот уж точно, отлично подходило под настроение. Известие о смерти дяди, пришедшее позавчера, выбило мужчину из колеи стандартной жизни. Не хотелось ничего, даже питаться, без чего представителям расы графа было достаточно туго. Едва ли запихнув в себя пищу утром, вампир сразу же пожалел об этом – в карете укачивало не хуже чем на теплоходе в шторм. Однако приходилось отгонять все ощущения, дабы сосредоточиться на факте происходящего. Дядя не просто умер. Это стало понятно, как только Вильгельм проснулся прошлым утром с сильнейшим похмельем. Удивительно, что страдающую дикой болью голову такая здравая мысль посетила первой. Однако, стоило только прийти к этому выводу, как желания впадать в безудержную апатию пропало моментально. Мозг начал безудержно анализировать происходящее, после чего Вильгельму быстро стало понятно, что всё не так просто. Было желание начать ругать себя за безалаберность, но включившееся сознание быстро отложило это дело на потом. Итак, что мы имеем? Прямое доказательство насильственной смерти, как минимум. Версию о том, что дяде стало плохо и он решил поосторожничать, Вильгельм откинул сразу. Не такой человек был Анри Дэвис, абсолютно не такой. Он продумывал всё наперёд и внезапности у него быть не могло. Кроме того, если бы он действительно просто умер, то вряд ли бы посылка пришла первее, чем он скончался. Кроме того, он был совершенно здоров, не считая профессионально испорченного зрения. Но от подобного пока что никто не умер, а особенно если он представитель не человеческой расы. То есть мы снова возвращаемся к тому, что дело далеко не чисто. И в тоже время странно то, что дядю вообще кто-то захотел убить. Характер у него был вполне себе пристойный – настолько спокойного и рассудительного человека надо было ещё поискать. Потому думать о том, что его убили в гневе было тяжело – во-первых, дядя никого не доводил до такого состояния. А во-вторых…кто мог убить вампира? Или охотник, коих водилось едва ли с десяток на всю область Лайтфилд и истребляли они в основном полукровок, промышляющих неконтролируемыми убийствами, или другой вампир. И вот последнее снова вызывало вопросы. - Если брать процентную составляющую,- мысль начала складываться в слова, а лицо – всё больше хмуриться, - то вампиров в каждой большой империи было около одного процента: где-то больше, где-то меньше. Поэтому оставаться незаметными было достаточно легко. И поэтому смерти в кругах кровопредпочитающих долгожителей случались достаточно редко. Каждый раз прогоняя в голове эти мысли Вильгельм чувствовал приближение чего-то очень плохого, что ему чрезвычайно не нравилось. После долгих лет сплошных исследований и поисков подтверждения своих догадок на многие темы, интуиция редко подводила вампира. Потому в поместье дяди мужчина ехал в самом отвратительном настроении и усиливающимся беспокойством о Лилиан – единственной дочери Анри. Этой девушке едва исполнилось девятнадцать лет и для своего возраста она была весьма умна, пускай и очень эмоциональна. К своей двоюродной сестре – пусть и не родственнице от слова совсем – Вильгельм относился очень тепло. Она родилась годами позднее того, как Анри заключил с ним сделку, а потому для неё Вильгельм был действительно членом семьи. Девочку оставила вампиру одна из любовниц, имя которой не знал даже Вильгельм, а граф Дэвис принял её и растил с большой любовью. Конечно, вокруг Лилиан ходило тогда не мало слухов, однако они быстро сошли на «нет». Карета остановилась у ворот внушительного особняка в готическом стиле. Раньше этот дом не казался Вильгельму таким мрачным и угнетающим. Что ж…светлые оттенки смотрелись бы плохо на похоронах вампира. Неспешно въехав во двор, экипаж остановился. Вильгельм вышел на улицу и поёжился – дождь всё же пошёл и стало окончательно холодно. К вампиру направлялся дворецкий с зонтом. - Добрый день, господин Дэвис. -Такой ли он добрый, Николас? Дворецкий лишь тяжело вздохнул в ответ и прикрыл зонтом Вильгельма. Вдвоём они направились в дом. Там их встречало роскошное убранство, выполненное в синих оттенках. Однако сейчас вместо привычных светлых занавесок и кружевных скатертей, которыми украшали столы, везде была ткань в тёмных оттенках. Даже в столовой, где сейчас быстро накрывали на стол слуги, все ткани были чёрного цвета. Вильгельм тяжело вдохнул и почувствовал на себе сочувствующий взгляд Николаса. Конечно, выглядел вампир сейчас так себе – под глазами залегли тени, кожа была неестественно бледной, хотя младший Дэвис и так никогда не отличался румяным лицом. Оставалось только догадываться, как выглядит Лилиан. Последняя появилась очень скоро. Глаза и нос были заметно красными и припухшими – видимо, девушка постоянно плакала. Светлые кудрявые волосы, казалось, посерели. Даже некоторая полнота, которая раньше была присуща девушке, ушла. Вильгельм ощутил сильнейший приступ беспокойства. Траурное чёрное платье смотрелось на ней неестественно, дико. Если девушка выглядит так болезненно после двух дней. То оставлять её одну сейчас нельзя ни в коем случае. «Нужно проследить за её питанием и заставить хотя бы крови выпить…» Увидев Вильгельма, девушка ускорила шаг и вскоре порывисто обняла вампира. Он ответил тем же и услышал всхлипы. Девушка вновь расплакалась, и Вильгельм не препятствовал этому- просто крепче обнял и начал гладить по голове. Глаза предательски защипало, но Вильгельм сейчас не мог позволить себе проявить эти эмоции – Лили нужна был поддержка куда больше, чем ему – дать волю эмоциям. Постепенно девушка успокоилась и подняла глаза на мужчину. По сравнению с ним она казалась действительно миниатюрной – Вильгельм отличался высоким ростом – а потому подбородок ей пришлось буквально задирать, задевая аккуратным носом верхнюю пуговицу пиджака. - Привет, Виль. Голос звучал слабо, но в глазах больше не было признаков приближающейся истерики, а значит можно было выдохнуть. На лице появилась натянутая и грустная улыбка. - Здравствуй, Лили. Девушка – хотя в глазах Вильгельма она была ещё совсем ребёнком- ответила зеркальной улыбкой. - Спасибо, что приехал. Признаться, ждала тебя ещё вчера. Лилиан всегда была крайне прямолинейна, особенно когда себя не контролировала. Мужчине стало неловко и стыдно за то, что не появился раньше, но показываться на глаза сестре с похмельем и постистерическим состоянием не хотелось совершенно. Он должен был тут быть в здравом уме и твёрдой памяти, а не помятым и несобранным. А учитывая тот факт, что в особняке Дэвис произошло убийство, то расслабиться не получиться совсем. Последняя мысль заставила взъесться на себя ещё больше. «Я должен беречь её, а не вести себя как сопливый напуганный мальчишка.» - Прости, я… - Вы Вильгельм Дэвис? Развернувшись с доступной только детям ночи скоростью, мужчина узрел перед собой до того удивительную картину, что сначала не поверил собственным глазам. Перед ним стояла высокая шатенка в серо-синей полицейской форме. Приятное лицо со строго сведёнными тёмными бровями, острый, пронизывающий будто десяток иголок, взгляд тёмно-серых глаз. Губы сжаты в тонкую полосу, явно выражая толи недовольство, толи раздражение. Ростом она сильно превосходила ту же Лилиан минимум на голову и внушала уважение одним своим видом. Увидеть женщину в такого рода профессии было настолько нетипично, что Вильгельм даже растерялся. - Верно, - ответил историк, вернув себе самообладание. - Детектив Диана Торн. У меня есть к вам несколько вопросов на счёт смерти Анри Дэвиса. В этот момент Вильгельм окончательно понял, что дела сейчас очень плохи.