Хироми

      — Ну и странный же сон мне сегодня приснился. — Я огляделась-комната Хёёки. — Значит, не приснилось. — Я лежала и смотрела на белый потолок. Вставать совершенно не хотелось. — Ладно! — на меня нахлынул прилив энергии. — Небо на меня не рухнуло, жизнь продолжается. О’кей! Тогда вперед на утреннюю зарядку!       Не отходя далеко от кровати, я стала разминать мышцы, растягивая их в самых разных упражнениях. Небольшое легкое кардио, а затем немного силовых. В качестве утяжелителей выступали книги Хёёки. Потратив на зарядку около часа, на которой с меня сошло семь потов, я отправилась в душ.       — А фигурка-то у Хёёки стала ничего. — Я вертелась перед зеркалом в ванной, рассматривая новое тело. — Весьма неплохо. — Одобрительно кивала своему отражению. — Ну и зачем ты все это скрывала, Хёёка?       Закончив с исследованиями, я обмоталась полотенцем и вернулась к себе в комнату.       — Где-то здесь должна быть косметика, которую я дарила ей на день рождения. — Копалась я в выдвижном ящике тумбочки. — Нашла! Даже не открытая… Ну и ну, Хёёка, а это, между прочим, BB крем не из дешевых, да одни тени чего стоят! — Я разглядывала лицо Хёёки в увеличительное зеркало, которое также нашла в тумбе. — Совсем себя запустила. Уж я-то сделаю из тебя красотку! Вернешься — спасибо ещё скажешь.       Приведя себя в порядок, я заглянула на кухню, на которой уже вовсю хозяйничала Риса.       — Что на завтрак? — Риса испуганно вздрогнула и обернулась. — Упс, не хотела тебя напугать. — Я прошла на кухню и села за стол.       — Будешь завтракать? — Удивилась мама.       — Естественно, утром нужен плотный завтрак.       — Сегодня овсяная каша с фруктами. — Подозрительно произнесла Риса и принялась накладывать еду для дочери.       Что мне нравилось в маме Хёёки так это то, что она была продвинутой в отличие от моей мамы. Не донимала допросами, в жизнь сильно не вмешивалась, когда надо интересовалась делами Хёёки, когда не надо — не интересовалась, готовила много западной еды, которую я очень любила. Вот моя мама вечно совала свой нос, куда не надо: где была, почему так долго, что в школе, как успеваемость, что в баскетболе, как друзья и так до бесконечности. Может это было из-за того, что она домохозяйка, а может просто она такой человек. А ещё в семье Хёёки мне нравилось то, что у них не было отца. Никто дополнительно не контролирует, не оценивает твои поступки, не бросает снисходительные взгляды, не читает часовые лекции о том, как нужно правильно жить, что каждый день делал мой папа. Может, это потому, что он судья? Вернувшись после школы, сначала допрос проводила мама, затем отец, и вишенкой на торте была сестра. Маме отчитывалась о всех делах в школе, папе — о расходах, после выслушивала, что надо тратить разумно, и сестре — о взаимоотношениях с друзьями и последних сплетнях. Чего не было здесь! Как же Хёёке повезло в этом плане.       — Приятного аппетита! — Риса поставила передо мной чашку с кашей, на которой половинка к половинке лежала клубника и рядом нарезанный кругами банан. «Ого» — подумала я, — «Хёёка питается так каждый день?»       Съев всю кашу в два счета, я поблагодарила маму за завтрак и собралась идти в школу. На выходе меня окликнула Риса и всучила в руки бенто.       — Мам, а который час? — Осенило меня. — О боже, я опаздываю!       Я бежала так, будто за мной кто-то гнался. Остановившись возле скамейки и оглядевшись, я бросила на неё портфель.       — Фух, вроде бы она ничего не заметила. Вчера не удалось подумать над всем. Уж не думала, что так мило проведу вечер с мамой Хёёки. — Порывшись в портфеле, я достала тетрадь, в которой собиралась делать важные заметки. — Итак, начнем. Что нужно для обмена телами? В фильмах, как правило, это конфликт между обменявшимися людьми. Какой конфликт был у нас с Хёёкой?.. В последнее время мы совсем не общались после того, как она захотела дружить с этим. — Моё лицо непроизвольно скорчилось. — И это есть конфликт? — Я хмыкнула. — И что дальше? Помириться с Хёёкой? Извините, сейчас никак не получится. А как же тогда решить его? О боже, только не говорите мне, что надо… подружиться… с ним… вместо неё… — Я еле выдавила эту мысль из себя. Как бы противно мне ни было, эта мысль на самом деле казалась единственным рациональным решением, которое приходило мне на ум. — Господи, ты видишь мои страдания? — Я откинулась на спинку скамейки и смотрела на ясное небо. — Награди меня позже за помощь подруге в её начинаниях. Если она так хотела с ним подружиться, я сделаю это. Чего бы мне это ни стоило. — Я ухмыльнулась от своих же слов. — Моя самоотверженность не знает границ. Хироми, когда ты стала такой? В этот самый момент, моя дорогая, привыкай! В бой, Хироми! До начала операции «Возвращение» осталось не так много времени, надо быстрее идти в школу, иначе точно опоздаю.       В классе уже собрались все одноклассники. Как только я вошла, все обернулись на меня и замолчали.       — Не переживайте! Сегодня обойдемся без концертов! — Смущенно засмеялась я, приглаживая свои волосы. После моих слов все вернулись к своим делам. «Надеюсь, он сегодня как всегда опоздает, и я вызовусь убирать класс с ним… Не верю, что думаю о таком».       Прозвенел звонок, и я не спускала глаз с двери, ожидая, когда он уже придет. Его всё не было. Прошел первый урок. Я спросила у старосты, где он, на что она мне ответила, что он задерживается. «Именно задерживается. На целый урок» — моё лицо вытянулось, и я закачала головой на её ответ. — «Ты что, влюблена в него, раз говоришь так? Не помню, чтоб он так задерживался». Я нервно дергала ногой под партой и вертела ручкой.       — А что ты хотела от него, Хёёка?       — Я? А, да так… Попросить прощения за вчерашнее… Не очень красиво было с моей стороны нападать на него. — Про себя я захихикала: «Точно влюблена».       — Ты права. Мы все были очень удивлены твоей реакцией.       — Да-да, всё так и было. — Перебила я, отмахиваясь от её. Не хотелось лишний раз мусолить эту тему.       — Кстати, Хёёка, ты сегодня накрасилась?       — Ты заметила? — Обрадовалась я. — Так лучше, да же? Не то, что было раньше. Всегда руки чесались накрасить Х… — Я резко оборвала и посмотрела на одноклассницу, чтобы увидеть её реакцию. Она внимательно слушала каждое мое слово. — Так вот… кхм… всегда руки чесались накраситься… Хироми подарила косметику, поэтому я сегодня накрасилась. — Натянуто улыбнулась в конце в ожидании ответа. Она ничего не ответила, просто покачала головой и отвернулась.       «Чуть не попалась. Хироми, ты должна быть внимательней».       Зазвенел звонок. В класс вальяжно зашел он. Он медленно прошел мимо меня, посмотрев на меня сверху вниз. Хочет подраться?! Я обернулась ему вслед, сверля его взглядом, не упуская ни единого его движения. Он игнорировал меня.       — Хёёка, урок начался. — Я не реагировала и продолжала сидеть вполоборота к учителю. — Мирай!       — Я! — Опомнившись, отозвалась я.       — Даже не вздумай снова накинуться на Аки. В этот раз одним звонком твоей маме не обойдется. Начнем урок.       — Но, сенсей, вы не будете наказывать его за то, что он опоздал?       — Нет, сегодня обойдемся без наказаний.       — Почему? — Возмутилась я. Весь план рушился на моих глазах.       — Какие-то проблемы, Хёёка? — Она посмотрела на меня исподлобья.       — Нет, никаких. — Такой взгляд учителя не сулил ничего хорошего. Настаивай я дальше на своем, пришлось бы убираться в классе одной.       Каждую перемену я сверлила его взглядом, не решаясь подойти.       — Хёёка, если ты хочешь извиниться, подойди к нему, он ничего плохого не сделает. — После уроков обратилась ко мне староста. — Если ты боишься одна, я могу подойти с тобой. — Я мялась, но в итоге согласилась.       — Аки, Хёёка сегодня тебя очень ждала, хотела тебе кое-что сказать. — Она слегка подтолкнула меня вперед.       — Эм… Я… — Неожиданно для себя самой, я растерялась перед ним. — Это самое… — Он терпеливо ждал, пока я договорю.       — Не бойся, Хёёка, всё нормально. — Подбадривала меня одноклассница, которая привела меня на «исповедь».       — В общем, я хотела сказать… Я… Давай дружить! — Выпалила я на одном дыхании и тут же подняла на него глаза. Одноклассница раскрыла рот от удивления, а он так и продолжил молча стоять. Чем дольше он молчал, тем больше я начинала злиться. Как вдруг он безучастно ответил: — Давай. — И тут настало моё время удивляться. Я уж никак не ожидала такого простого и быстрого ответа.       — И это всё? — Не верила я своим ушам. — Вот так просто?       — А ты чего хотела? Чтобы я отказал тебе? — Закинув на плечо портфель, он направился к выходу.       — Ты должен был для приличия немного подумать. — Последовала я за ним.       — Я подумал.       — Пару минут?!       — Я не держу на тебя зла за вчерашнее. — Он громко выдохнул. — И в конце концов, мы с тобой уже дружим.       — Как это? — Ошалела я. Он медленно обернулся и посмотрел на меня, изогнув бровь. Его темно-коричневые глаза пристально вглядывались в мои. — То есть, кхм… — Мне стало душно, поэтому я припустила узел галстука. — Да, мы уже дружим, что-то я позабыла. В последнее время жуткие проблемы с памятью. — Я наигранно засмеялась.       — А я говорил тебе лечиться. Пошли уже. — Он вышел из класса. До меня долго доходили слова, которые он мне сказал. Когда я их осознала, ринулась к своей парте, быстро закидала в него вещи и побежала за ним.       Мы молча шли по улице. Я изредка поглядывала на него, гадая, о чем он думает. Очень хотелось узнать, как эти двое сумели подружиться. Неужели всё дело в совместной уборке? Бред. Удивительно, что Хёёка вообще смогла заговорить с ним. Ещё удивительнее, что он не отказал ей. Может, ему нравятся такие, как она? Жаль её. Нравиться таким — хуже и придумать нельзя. И всё же, как?! Как она смогла? А он? Почему он согласился?       — Если хочешь о чем-то спросить — спроси. — Прервал он мои мысли.       — Куда мы идем? — Тут же нашлась я.       — Я иду домой, а ты? — Отстраненно отвечал он. «Идет домой?!»       — Я думала мы куда-то собираемся, раз ты позвал меня с собой. — Начинала злиться я.       — Я не звал тебя. — Эти слова окончательно вывели меня из себя.       — Тогда я тоже иду домой! — Раздраженно ответила я, круто развернулась на сто восемьдесят градусов и агрессивно затопала обратно. — Будет тут шутки шутить, ха! Пошутишь в другом месте!       Я была очень зла. Никто, никогда не злил меня так сильно, как он. Что уж там говорить, от одного его вида я начинала нервничать, а от его голоса меня передергивало. Почему я так ненавидела его? Сама уже не помню. Ощущение, будто я всю свою осознанную жизнь искренне его ненавидела, а с чем это связано — хоть убей — не помню.       «Подождите,» — вдруг осенило меня, — «он сказал, что они и так дружили, значит, конфликт не в этом? Суть не в том, чтобы мне подружиться с ним? Тогда что от меня надо? Что за чертовщина, Хёёка?! Что необходимо сделать для тебя, может скажешь уже?!» — Я остановилась и посмотрела на тело Хёёки с претензией. — «И чего я жду? Когда она была здесь, не хотела со мной общаться, а теперь, когда она там — уж подавно. Придется во всем разбираться самой, впрочем, как всегда. Ничего нового. Я даже не удивлена. Будь Хёёка в моем теле, а я лежала без сознания в её, она бы наворотила здесь дел, и всё равно пришлось мне потом во всем разбираться по возвращению. Как же это утомительно… Может, сходить навестить её? Как там моё тело?»       В палату к Хёёке меня пропустили без проблем, стоило только состроить многострадальческое лицо и всего-то. В палате лежала я. Из тела торчали непонятные трубки, надоедливо пикала аппаратура.       Какой ужас…       Не знаю, сколько я пробыла у себя в палате. Но медсестра вежливо попросила меня покинуть её. Время посещения закончилось. Это было очень странно увидеть там себя. Вроде я, а вроде и нет.       «Ох, мои мышцы одрябнут, пока я там прохлаждаюсь… А если я не смогу ходить, когда очнусь? Так ведь бывает? Нет-нет, со мной такого точно не произойдет. Ты там постарайся, Хёёка, хоть что-то от моего тела сохранить. Боже, какое несчастье… Как же я потом буду? Как жить-то дальше? А я ведь не умру? Да? Точно не умру? Такого же со мной не случится? Господи! О чем я вообще?!» — От непрерывного потока навязчивых мыслей, я побежала, желая оставить их позади. Здания, деревья, проезжающие машины, прохожие превратились в одно большое разноцветное пятно. Слезы, не успевающие скатываться по щекам, отскакивали от них и где-то терялись.       Я бежала до тех пор, пока кто-то не схватил меня за руку. По инерции я упала на колени, но лицом не ударилась. Этот кто-то крепко держал меня за руку.       — Хёёка?       Сбившееся дыхание и слезы не позволяли вымолвить и слова, и я просто продолжила рыдать, сидя на тротуаре.       — Всё в порядке. — Сказал голос, и чьи-то руки обхватили меня за плечи, прижали мою голову к груди и гладили по волосам. Как это обычно бывает, от чужой жалости я разрыдалась ещё больше. Я плакала так долго, что в конечном итоге мой голос охрип. Не в силах плакать дальше, я отстранилась от человека, успокаивающего меня, желая узнать, кто это был. Увидев его лицо, я впала в ступор. Одним движением вытерев с лица слезы, я отскочила от него.       — Не хочешь перекусить? — Он поднялся и смотрел на меня своими темными глазами. Ветер нежно теребил и путал его небрежно разбросанные темно-коричневые волосы. — Ты ещё не была дома? — Он перевел взгляд на школьную форму. — Должно быть сильно проголодалась. Пойдем.       Он ни о чем не спрашивал, и мне не хотелось тратить энергию на бесполезные пререкания, поэтому я молча пошла за ним. Еле волоча ноги, я шла, отставая от него. Сил не осталось даже на то, чтобы поднять голову и смотреть вперед, поэтому она безжизненно висела на шее. Перебирая взглядом плитку тротуара, я не думала ни о чем. Кажется, я всё выплакала… Подождите, а который сейчас час? Я подняла на него глаза, он ждал меня, куря сигарету, на углу какого-то с виду маленького ресторанчика. Только сейчас обратила внимание, что он был одет в повседневную одежду. Точно, он же шел домой.       — Школьникам курить нельзя. — Он пожал плечами. — Который час?       — Семь. — Глянул он на наручные часы. В ответ я промычала. — Заходи, выбирай, что будешь. Я докурю и зайду.       Я молча повиновалась. Есть на самом деле очень сильно хотелось. Желудок урчал с такой же силой, что и я плакала некоторое время назад. Ресторанчик оказался корейским и довольно большим. Всё меню состояло из блюд корейской кухни. «Съем самый острый суп с кимчи, должно же и телу Хёёки хоть немного достаться».       — Я выбрала. — Заключила я пришедшему парню. С недоверием, посмотрев на него, я спросила: — Платить будешь ты?       — Да. — Ответил он, листая меню. Я пристально наблюдала за тем, как бегают его глаза по страницам. «Такой он с ней? Или это потому, что я плакала?»       — Аки! — Громко позвал, подошедший официант. — Давненько ты к нам не заходил. Девушку привел? — Он посмотрел на меня и не смог сдержать смешок. — Ну и видок у неё.       — Посмотрела бы я на тебя после многочасового рыдания. — Огрызнулась я.       — Всё-всё, понял. Что будете, мисс? — Игриво спросил он, немного склоняясь ко мне.       — Сначала он.       — Он будет как всегда. — Махнул он на него рукой. — А ты что будешь?       — Суп с кимчи. Очень острый.       — Будет сделано через 20 минут! — Официант удалился, бросив насмешливый взгляд на нас.       — Ты же не любишь острое.       — А много ты обо мне знаешь?       — Нет. — Я фыркнула, услышав его ответ.       — Откуда этот официант знает тебя?       — Я часто бываю здесь.       Я решила проигнорировать его. Так мы и сидели молча: он смотрел в окно, а я разглядывала обстановку. Ресторан не был похож на обычную забегаловку. Пространство было сравнимо с двумя баскетбольными площадками, но из-за панорамных окон, оно казалось гораздо больше. Интерьер той части, которую я видела, довольно приятный: на насыщенно сине-зеленых стенах висели абстрактные картины, обрамленные лепниной; помещение освещали одиночные минималистичные люстры, которые свисали так низко, что казалось вытяни руку и с легкостью достанешь до их абажура; темно-коричневые массивные столы, рассчитанные на четыре персоны, были расставлены так, что между ними спокойно мог втиснуться ещё один маленький столик на двоих; к столам прилагались до умопомрачения удобные кресла, в которых было ощущение, будто оно поглощает; всюду были расставлены растения; играла ненавязчивая классическая музыка, не мешающая вести беседы. Заведение было дорогим. Суп, который я заказала, можно было съесть в другом месте в два, а то и в три раза дешевле. И он, сидевший напротив меня с растрепанными волосами, уж никак не вписывался в окружающую обстановку. «Что? Он будет как всегда? Как всегда что? Стакан воды из-под крана? Ха! Часто бывает здесь? Один раз в год, считается часто? Как же он смешон. Небось сейчас в ужасе от того, как будет расплачиваться за мой супчик. Ну-ну».       — Ваш заказ, господин Нишимура. — Дурачась, официант поставил перед ним целый набор из суши на толстой деревянной подложке без бортиков. У меня чуть не вывались глаза из орбит, а в уме я уже примерно прикинула их стоимость. Что он творит? — Ваше блюдо будет немного позже, мисс. — Откланялся он.       — Ешь, пока не принесли твой заказ. Звуки твоего желудка затмевают музыку. — Пододвигая ко мне подложку с суши, проговорил он.       — Ты знаешь, сколько это всё стоит? — Прошептала я, наклоняясь к нему.       — Да.       — Ты удивительно многословен. — Прокомментировала я, закидывая в рот суши. Трапеза проходила в безмолвии. Принесли мой суп, и я взялась за него. От первой ложки во рту, пищеводе и желудке загорело. Кхх… хорошо. Ложку за ложкой я отправляла в рот, заедая всё рисом. Периодически я выдыхала и вытирала салфеткой сопли и пот. Видок действительно тот ещё, но и красоваться мне здесь не перед кем. Вовсю наслаждалась супом с кимчи из самого ада и тающими во рту суши. Я наелась до отвала, даже дышать стало трудно.       — Ваш счет. Как всегда, по карте? — Он кивнул, и откуда-то достал карту. — Подожди меня немного, я уже закончил.       — На сколько вышло? — Шепотом спросила я, утирая сопли. — Кто этот официант? Он твой знакомый? Скажи честно, как часто тут бываешь?       — Потом узнаешь. — Он встал и махнул официанту рукой.       — Ты не будешь ждать его?       — Он нас догонит. Идет уже.       Официант, уже переодевшийся, обхватил его за шею: — Я же просил подождать. Вот всегда ты так.       — Всегда? — Вклинилась я.       — Да, ты же его подружка, не знаешь, что ли, что он такой?       — Она не моя подружка.       — Да ладно, ты и в прошлый раз был с ней. — Кивнул он в мою сторону. — Только я сразу не узнал её из-за… её вида. Что с ней случилось? — Прошептал он на ухо, но я всё услышала, и, не давая, ответить ему ответила сама:       — Плакала несколько часов, вот что случилось! — Агрессивно ткнула локтем официанта в бок. — Лучше скажите, куда мы идем?       — Немного прогуляемся, тебе нужно развеяться. — Сказал он, сбрасывая руку официанта со своего плеча. — Просил же, не класть так руку на меня.       — Извиняй. — Поднял он руки кверху, как будто на него навели пистолет.       — Слушай, а он что, богач? — Спросила я у официанта.       — Эй, Аки! Ты что не говорил своей девушке, что ты богач?       — Я не его девушка! — Прикрикнула я.       — Да-а, конечно, знаем мы таких «не его девушек», которые едят в дорогих ресторанах за счет парня.       — Он сам меня туда привел! — Оправдывалась я.       — Да-да, конечно.       — Хватит, Сэм. — Он посмотрел смиряющим взглядом на друга.       — Не нравится, когда обижают твою девушку?       — Я не его девушка! — Ударила я официанта по плечу.       — Хорошо-хорошо, как скажешь, только не дерись.       И мы пошли гулять по вечерним улицам города. Официант то и дело провоцировал меня на ссору, но он каким-то образом всё сводил на нет.       «Вообще удивительно то, как он спокоен, как он немногословен, как он смотрит…» — Я шла рядом с официантом и наблюдала за ним. — «Что с ним не так? Где тот, кого я так ненавижу? Может он наконец учудит что-нибудь в подтверждение того, что он гадкий человек? Или продолжит притворяться хорошеньким? Раздражает. Или он такой для неё? Только для неё. Кормит в дорогих ресторанах, гуляет по вечерам, успокаивает? Раздражает. Может он её ещё до дома провожает?» — Парни громко рассмеялись. Он бегло глянул в мою сторону. — «Сколько они общались, что смогли стать так близки? Хёёка близка только со мной, ясно? Хёёка общается только со мной, и никто ей больше не нужен. Когда вернется, я дам ей это понять, и ты уже будешь ей не нужен. Знай своё место, ты».       — Ты же Хёёка, да? — Спросил у меня официант, вдруг вспомнивший о моем существовании. — В прошлый раз мы толком и не познакомились. Всё из-за него. — Он указал большим пальцем на него, идущего рядом. — Если ты помнишь, меня зовут Сэм. — Официант протянул мне руку, мило улыбаясь. Я осмотрела его с ног до головы. Этот Сэм был достаточно неплох внешностью. Высокий, около ста восьмидесяти пяти сантиметров. Одет стильно: широкие черные ретро-джинсы, подпоясанные черным ремнем, свободная темно-зеленая футболка и сверху такой же черный бомбер с кожаными рукавами.       — Хёёка. — пожала его руку. — Это у тебя обесцвеченные волосы? — Я перевела взгляд на его хорошо уложенную прическу, похожую на отросший маллет.       — Ах это, — он взъерошил свои волосы, — да, неудачно обесцветили в салоне.       — А имя твоё?       — А что с ним?       — Сэм. — Я вопросительно посмотрела на него.       — А-а-а, так я смешанных кровей. — Он указательным пальцем оттянул нижнее веко и наклонился ко мне. — Видишь? У меня даже глаза темно-серые.       — И правда. — Удивилась я, ещё больше вглядываясь в его лицо. Высокие скулы, немного впалые щеки, бледный цвет кожи, нос с высокой переносицей и едва заметной горбинкой, в меру пухлые губы и выразительные глаза. Я одобрительно покачала головой. «Красивый. Мне нравятся такие парни» — я резко остановилась и уставилась в одну точку, — «Коука! Я совсем про него забыла!»       — Хёёка? — Позвал он меня.       — У меня появились срочные дела. Мне надо бежать.       Я рванула в обратную сторону к остановке. Там уже отъезжал нужный мне автобус, и я в последнюю минуту успела запрыгнуть в него. Отдышавшись, я вышла через две остановки и побежала дальше к дому Коуки. Пробежав в быстром темпе пять минут, я стала задыхаться. Вынужденно остановившись, согнувшись пополам и упершись руками о колени, я хватала ртом воздух. Со лба капали капельки пота. Корейский суп, который я съела не так давно, запросился наружу. В экстренном порядке отправилась на поиски урны. Благо, она оказалась совсем близко. Облегчив своё состояние, я, еле передвигая ногами, направилась к Коуке.       Их окна его комнаты, находившейся на втором этаже, лился мягкий желтый свет. Он был дома. Глубоко вздохнув, я нажала на кнопку вызова домофона.       — Кто там? — донесся высокий женский голос.       — Это Х-Хёёка, я пришла к Коуке.       — Минутку. Коука! К тебе пришла какая-то Хёёка! Ты знаешь её? — Прокричала женщина, и на этом домофон отключился.       Через пару минут входная дверь открылась, и вышел парень. Он остановился на крыльце и обратился ко мне.       — Что ты хотела?       — Я пришла узнать, как ты себя чувствуешь. — Я была рада его увидеть       — Всё нормально, спасибо. — Холодно отвечал он. Повисло неловкое молчание.       — Эм… — начала было я, но он меня прервал.       — Уже поздно, давай поговорим в следующий раз. — Коука, не попрощавшись, скрылся за входной дверью.       — Ну и ну, — я засунула четыре пальца в карманы пиджака, которые находились на уровне моей талии, — не такого разговора я ожидала. И ради этого я выблевала дорогущий суп с кимчи? И почему эти карманы такие маленькие?       Шаркая лоферами по тротуару, я шла и размышляла о своем парне.       «Такой грубый». — надула губы. — «Даже не спросил у меня про меня. У меня про меня? У Хёёки про меня. Вот тебе и парень. Тц! А со мной был таким милым и заботливым, вот же… Хотя с чего бы мне на него злиться? Сама виновата, жаловалась ему на Хёёку. Вот он наслушался про неё и теперь не хочет говорить с ней. Но, с другой стороны, его любимая девушка в коме, мог бы и потерпеть её подругу всего один разговор. Пф, вообще, в идеале, он должен был отыскать Хёёку в школе ещё вчера, и первым поинтересоваться моим состоянием, а не я должна была бежать со всех ног, выблевывая по дороге дорогущий ужин в мусорку, чтобы услышать, как он мне говорит: «Давай поговорим в другой раз», — я передразнила его тон и манеру речи. — «Тоже мне, герой-любовник. Вот теперь тебе придется первым идти на контакт, любимый Коука, потому что я так больше унижаться не собираюсь, ясно?» — я перекрестила руки на груди. — «Захочешь узнать, как у меня дела, а я ещё подумаю, говорить тебе или нет! Будем играть, как ты этого захотел, и потом не плачь и не умоляй простить тебя».       Добравшись до остановки, я простояла на ней пару минут, как мимо меня проехал автобус, из которого на меня смотрели Сэм и его друг. Официант помахал мне рукой.       — Мы вообще-то не друзья. — Я закатила глаза и вошла в подъехавший автобус.              Дома меня уже ждала мама Хёёки. Как и прежде она без допросов просто предложила мне готовый ужин. Я вежливо отказалась и сразу направилась в комнату. Быстро скинув с себя форму, я достала из портфеля тетрадь и стала быстро в ней черкать. Моя семья: не очень-то жалует Хёёку. Считает её виноватой в том, что не была рядом в момент происшествия. Не хотят рассказывать, что именно случилось. Не были рады моему визиту. С чем это связано? Коука: по какой-то причине тоже не жалует Хёёку. Отказался разговаривать со мной! Отомстить!!! Я: и правда в коме… как это произошло? Узнать! Он: реально друзья с Хёёкой? Когда успели? Как сблизились? Из-за уборки? Какие у них отношения? Постараться поладить с ним для получения информации!!! Члены команды:       Я откинулась на спинку стула и начала крутить ручку между указательным и средним пальцами.       — Завтра надо будет отыскать девочек по команде. Они точно должны знать, как я потеряла сознание и оказалась в больнице. Ну а пока имеем то, что имеем. Никто из моих знакомых не любит Хёёку. Кроме этого… — я устало зевнула и потянулась. — Ох, спать уже надо. Завтра дел вагон и маленькая тележка.       Я задернула шторы и улеглась в постель. «Вот бы завтра всё стало ясно».