Хироми

      Хёёка неторопливо шла в школу. Остановившись на светофоре, она оглянулась и случайно увидела, стоящего неподалеку Аки. Она не сводила с него глаз, а он в свою очередь делал вид, что не замечает её. Загорелся зеленый свет. Аки старательно разглядывал стоящие машины в противоположной стороне от Хёёки. «Она собирается идти или нет? Такими темпами я опять опоздаю». Зеленый свет светофора замигал, и парень побежал со всей скорости через дорогу. Хёёка проводила его фигуру глазами.       Как Хёёка и ожидала, она опоздала. Девушка стояла перед дверью класса, не решаясь войти. Собрав всю волю в кулак, она открыла дверь и вошла.       — Прошу прощения за опоздание. — Склонив голову, произнесла Мирай. В классе повисла гробовая тишина. Хоть Хёёка и не отличалась своей особой успеваемостью, прилежности ей было не занимать. Она никогда не опаздывала на урок, приходила в числе первых. Посещала все классные мероприятия. Усердно занималась, учила предметы. Но в виду своей застенчивости ей не удавалось занимать лидирующих позиций как в классе, так и в школе. Одноклассники считали её скрытной, делающей всё втихую и никому не помогающей девчонкой, поэтому обходили стороной.       — Проходи. — Учитель изучающе смотрела на опоздавшую сквозь прямоугольные очки. Ученики проводили её глазами, пока она не села, некоторые осуждающе качали головой из стороны в сторону.       — Вот тебе и прилежная ученица. — Шептались девочки.       — Ага, лучше бы тогда вообще не приходила.       — Ха, и не говори. Без неё было бы лучше, только глаза мозолит своей унылой мордашкой. — Они бросали косые взгляды в её сторону.       — Девочки, прекратите! — грозным шепотом успокаивала их староста класса.       Отношения с одноклассниками у Хёёки были натянутыми. Сколько бы она ни старалась, понять из-за чего так, она не могла. Она жила своей жизнью: никому не мешала, ничего не говорила, отвечала, когда спрашивали, делала то, что требовали, ни с кем не ругалась. Часть одноклассников просто её игнорировала, другая — относилась нейтрально, а были две подруги, которые особенно ненавидели Мирай. Это были Мао Кибаяки и Рэ Масамуно.       Всё началось около полугода назад, когда определили списки второго класса старшей школы. Первый месяц совместной учебы проходил, как обычно: все привыкали к новому классу. Поначалу к Хёёке относились так же, как и ко всем: звали после школы в караоке, пройтись по магазинам или провести время в каком-нибудь не дорогом кафе. Она ужасно всего этого стеснялась, и, если бы не Хироми, ни за что не ходила бы на такие встречи. Хироми буквально силой заставляла подругу социализироваться, а она не могла отказать, поэтому приходилось становиться частью таких компаний. Во время совместного времяпрепровождения Хёёка часто сидела, отделившись ото всех, не участвовала в обсуждениях и избегала всяческого привлечения к себе внимания. Отсидев так пару часов, она сбегала, в свое оправдание бросая глупые отговорки, почему ей так срочно нужно домой. И после ряда таких повторяющихся случаев её перестали звать с собой. Хироми не нравился такой расклад событий, но и сделать она с этим ничего не могла. Постепенно и в классе Хёёку стали не замечать. В общих дискуссиях выслушивали мнение всех одноклассников, но как бы невзначай пренебрегали ею; не звали на совместные фотографии; приглашали Хироми пообедать вместе, при этом забывая, что она всегда обедает с Мирай. Хёёку ничего из этого не волновало, у неё была Хироми, и этого было достаточно. Пока в какой-то момент Нагиваса сама стала периодически забывать о ней. Это проявлялось в мелочах, которые не были бы заметны посторонним людям. Однако нашлись и те, кто тоже смог это увидеть. Мао Кибаяки и Рэ Масамуно.       Две лучшие подруги. Они осуждали всех, кто отличался от них и от их привычной нормы поведения. Они презирали девушек, которых считали недостаточно красивыми и ухоженными. Не ограничивали себя в возможности бросать едкие выражения в сторону неугодных. Всегда раздражающе громко смеялись, когда удавалось задеть жертву за живое. Сами же девушки не сильно выделялись на фоне остальных девушек, которых они считали заурядными простушками. Мао была низкого роста, в ней едва набиралось сто пятьдесят два сантиметра. Лицо её было круглым, она старательно пыталась скрыть его бока, прикрывая их прямыми черными длинными волосами. Благодаря этому оно казалось маленьким и вытянутым. Под высоким лбом, располагались прямые густые брови, которые она укладывала наверх гелем. Узкие карие глаза, без двойного века, Мао ярко красила коричневыми тенями, визуально увеличивая их размер. Между глазами располагалась низкая переносица, переходящая в маленький приплюснутый нос, под которым располагались пухлые губы, обильно намазанные блеском. Кожа у неё была проблемной. Под толстым слоем тонального крема то и дело проглядывались бугорки назревающих прыщей. Рэ, на фоне худой Мао, будучи выше её на полголовы, выглядела совсем как тростинка. Форма висела на ней, словно на вешалке. Но сама Рэ находила в своей худобе изысканную эстетику и сильно гордилась ею. Её узкое лицо выступало только в тех местах, где были скулы. Высокие и красивые, она подчеркивала их румянами, придававшими её лицу неуместный невинный вид. Скулы были единственным, что она красила, поскольку большие глаза, плавно изогнутые брови, узкие губы с четкой каймой не требовали дополнительных усилий для придания им красоты. Рэ держала себя так, будто являлась потомком знатного аристократического рода, и Мао во всем этом подражала ей, искренне веря в то, что они не такие как все.       Рэ и Мао подметив, что Хёёка всё чаще стала проводить время одна, выбрали её в качестве следующей игрушки для восхваления самих себя. Всё начиналось с малого. С осуждающих взглядов, раздраженных вздохов, шептании за спиной, выдуманных сплетней. На большее они не решались. Мирай не замечала к себе такого «особого» отношения со стороны девушек и продолжала жить в неведении.       У Хёёки всегда находились вещи для беспокойства, куда более важные, чем взаимоотношения с одноклассниками. И одной из них была Хироми. В последние дни Мирай стала чаще впадать в ностальгию и вспоминать, какими они раньше были.       Все уроки напролет она сидела и безучастно смотрела на учителя, изредка переводя взгляд на спину близкой подруги. У Хёёки в голове друг за другом всплывали картинки счастливой Хироми, которая наслаждалась своими лучшими годами. У Хироми Нагивасы на самом деле было всё, что можно было пожелать. Она — высокая со спортивным телосложением, длинными стройными ногами, узкой талией, длинными руками, заканчивающиеся тонкими пальцами. Её бледная полупрозрачная кожа светилась под лучами солнца. Но главную роль во всей внешности играли её сокрушительные глаза. Говоря с ней, невозможно было ни на минуту отвлечься от них. Эти два желто-янтарных глаза смотрели в самую глубь души, читали каждое незначительное движение, притягивали к себе; находясь под их взором, казалось, что они, словно два всевидящих ока, не упускают ни единой мелочи, даже той, что хочется скрыть. Ничто не умаляло их силы: ни длинные пушистые ресницы, спадающие с верхнего двойного века, ни миндалевидный разрез глаз, наоборот ещё больше увеличивающий её обзор. Чувственные пухлые губы с приподнятыми уголками имели розоватый оттенок, отчего также выделялись на лице, но не смели спорить с её глазами. Точенный вздернутый нос был покрыт еле заметными веснушками, которые были разбросаны в хаотичном порядке по всему лицу. Волосы, казавшиеся черными, на солнечном свету приобретали натуральный коричневато-золотистый отлив. Длинные почти до самой поясницы они практически всегда были заплетены в тугую косу. Её маленькая головка держалась на тонкой хрупкой шее, которую плотно обхватывал ворот рубашки, подвязанный темно-синим галстуком в косую полоску. Даже темно-синяя школьная форма подчеркивала её красоту. Хёёке казалось, что всё существует только для неё. Все люди, выстраивались вокруг неё, когда она заходила в любое помещение. В магазинах ей пробивали скидки. На улице она ловила восторженные взгляды. Местные фанаты баскетбола охали и ахали, когда мяч оказывался в её руках. Никто не мог устоять перед Хироми. Прежде Хёёка, входящая в ряды восхищенной толпы, перешла в клуб ненавистников, в котором находилась одна.              Незаметно подошло время обеда. На этот перерыв у Хёёки были планы. Достав из портфеля бенто и не обращая внимания на Хироми, она направилась к Аки. Увидев подходящую одноклассницу, Аки устало опустил голову на парту. Он чувствовал, как она стояла над ним и глядела на него. Меньше всего ему хотелось взаимодействовать с ней, но делать было нечего. Он, не поднимая головы, повернулся лицом к ней. Аки вопросительно смотрел на Хёёку, ожидая чего угодно.       — Ты не собираешься обедать? — Наконец выдала она.       — Нет. — Коротко отвечал Аки.       -Тогда составь мне компанию. Пожалуйста. — Аки глубоко вздохнул, и чуть помедлив, поднялся.       — Где обедать собираешься? — Он засунул руки в карманы брюк и понуро смотрел на девушку.       — Там. — Она указала на свою парту. Парень перевел взгляд вслед за её пальцем и снова вздохнул. Он обошел Хёёку и уселся на стул перед её столом. Хёёка в безмолвии наблюдала за ним.       — Обедать будешь или нет?       — Буду. — Мирай поспешила к себе.       Приготовив всё для трапезы, она принялась за еду. Аки уныло разглядывал формулы на доске. Те одноклассники, что остались на перекус в классе, поглядывали на Аки. Нишимура не был изгоем, кем являлась Хёёка, напротив, пользовался популярностью у некоторого количества девушек. Иногда ему прилетали записки с просьбой встретиться после уроков за школой. На что Аки отвечал равнодушием — он не считал нужным тратить время на школьных девчонок. Друзей у него было достаточно, правда большинство из них уже не были школьниками, но парочка всё же нашлась среди них — один учился на класс старше, другой спал за последней партой возле двери. Аки не раздолбай, каким его можно ошибочно представить. Он находился ни в начале, ни в конце рейтинга обучающихся. Схватывал всё на лету, но пренебрегал этой способностью. В отличие от своего друга, который спал половину уроков, Аки слушал и вникал во все. Одноклассники были заинтересованы личностью Нишимуры, чего не скажешь о нём. Он всячески избегал сборов после школы и не заботился придумыванием оправданий. Попросту не ходил и всё. Одноклассники находили это в Нишимуре загадочным. Его образ среди класса был окутан завесой тайн, потому, как никто не знал, чем он занимается, какие у него увлечения и предпочтения, и что из себя представляет. Никто, кроме его друга, но и он особо ничего не говорил об Аки, хотя сам по своей натуре являлся открытым и болтливым парнем.       Аки перевел взгляд на одноклассников, шушукающихся о нём. Те, заметив его внимание, замолчали. Затем Аки глянул на Хёёку, которая доедала свой бенто. Она, не поднимая головы, раз за разом отправляла в рот палочки с набранной едой. Парень глубоко вдохнул.       — У тебя совсем друзей нет, кроме этой Хироми?       — Нет. — С набитым ртом проговорила она.       — И как же ты живешь без друзей? — Она подняла голову и направила на него непонимающий взор.       — Обычно. — Пожала плечами Хёёка и съела оставшуюся сосиску. — Но сейчас, — она продолжила, — я хочу дружить с кем-то ещё кроме Хироми. — Аки молчал. — И я решила, что ты можешь стать хорошим другом.       — Знаешь, друзьями не становятся от решения одного человека. Важно мнение и другого. Так вот моё мнение: я не собираюсь быть твоим другом, понимаешь? — Он говорил это без малейшего признака раздражения.       — Почему?       — Как почему? — Удивился парень. — Я просто не хочу. Мне это не интересно.       — Нет, я хочу услышать четкий ответ.       — Четкий ответ? — Ещё больше удивился Аки. — Ладно. У тебя есть определенный круг людей, которых ты называешь друзьями. В своё время ты обратила на них своё внимание, захотела с ними дружить, ваши желания совпали, и вы подружились; или же ты пришла в новый коллектив и вынуждена общаться с новыми людьми, и в итоге ты с некоторыми из них сдружилась. То, что ты хочешь, чтобы я стал твоим другом не попадает ни под одну категорию.       — Разве я не могу подружиться с человеком, с которым хочу? — Не понимала Хёёка. Аки устало вздохнул и встал со стула.       — Нет, если этого не хочет человек. — Он направился к выходу из класса. Хёёка последовала за ним.       — Тогда почему ты не хочешь дружить со мной? — Непривычно настойчиво допрашивала она одноклассника.       — Я просто не хочу. — Уже еле выговаривал одни и те же слова Нишимура.       — Почему? — Упрямо твердила Мирай.       — Для этого не нужны причины. Я. Просто. Не. Хо-чу. Ты со мной в туалет собираешься? — Он остановился и из-за плеча посмотрел на надоевшую девушку.       — Эм, нет. — Хёёка опустила глаза и оставила одноклассника в покое.       Аки зашел в кабинку туалета, опустил крышку унитаза и сел сверху. Шумно выдохнув, он закрыл глаза. «Вот же приставучая, а с виду не скажешь» — он покачал головой. — «Почему да почему. Ладно, если бы она была красоткой, а так…» — он глянул на форточку, которая была приоткрыта. — «О, открыта. Может закурить?» — его рука легла на правый карман брюк. — «Нет, тогда придется выходить, а там эта…» — он опять вздохнул. — «Вот пристала! Сколько до конца перемены?» — он глянул на наручные часы. — «Ещё двадцать минут?! Ну и долго время тянулось с ней. Ещё двадцать минут тут сидеть». Его телефон завибрировал в левом кармане брюк.       — Проснулся, спящая красавица? — Обратился он к звонящему.       — Ты где?       — В туалете. — В телефоне послышались короткие гудки.       — Эй! Аки! — донеслось до него через пару минут. Он вышел из кабинки. — Долго здесь сидеть собираешься? — С усмешкой в голосе спросил его пришедший друг.       — До конца перемены. — Угрюмо отвечал Аки.       — Ого, а чего так? — Удивился он.       — Одноклассница пристала. Дружить хочет. — С иронией ответил Нишимура. Собеседник от услышанного рассмеялся.       — Теперь им от тебя нужна дружба? Кто эта счастливица?       — Хёёка.       — Кто? — Нахмурился друг.       — Которая сидит возле окна на предпоследней парте.       — А-а-а, эта. Угораздило тебя. — Он по-дружески слегка толкнул Аки кулаком в грудь. — Я даже позавидовать тебе успел.       — Хочешь дружить с ней? Я не против.       — Нет-нет-нет, — он отступил на пару шагов, — такого счастья мне не надо. — Аки задумчиво покачал головой. Заметив такую реакцию парня, одноклассник испуганно продолжил: — Только не говори мне, что ты согласился?       — Кента, ты за кого меня держишь? — Наехал на друга Аки.       — Извиняй. — Он виновато посмеялся, почесывая затылок. — На секунду показалось, что ты согласился.       — Я не дружу с кем попало. — Прозвенел предупредительный звонок, извещающий о том, что до конца перемены осталось пять минут.       — Ну что, пойдем? Или ещё постоим?       — Давай постоим, за пять минут она успеет докопаться до меня. Кента, я после последнего урока бегом побегу из школы. Представляешь, вчера после уборки она увязалась за мной и шла до самого магазина Ито. Мне пришлось бежать, чтобы она отстала от меня.       — Да ну-у-у… — неверующе протянул Кента. — Сумасшедшая!       — Ладно, пошли, пару минут осталось.       Войдя в класс, Кента сразу уставился на Хёёку. «Во даёт!» Хёёка почувствовала на себе взгляд и обернулась. Кента стоял и глазел на неё с глупой улыбкой на губах. Он помахал ей, отчего Хёёка резко отвернулась. Парень медленно сел на стул, не сводя глаз с Мирай.       — Во даёт! — Повторил он вслух.       — Веселой жизни захотелось? — Обратился к нему, сидевший напротив Аки. (За последней партой среднего ряда).       — А что, давай! — Возбужденно отвечал Кента. У Аки приподнялись брови.       — С шутками у тебя совсем плохо. — Нишимура достал из-под парты учебник по истории. Прозвенел звонок.       — А что, я на полном серьёзе. — Зашептал друг, посмотрев на вошедшего учителя. — Развлечемся немного. — Аки посмотрел на Кенту как на слабоумного. — Давай, Аки!       — Без меня.       — О’кей! — Он соединил большой и указательный палец, оттопырив остальные, и подмигнул соседу. Аки уже не обращал на него внимания.       На перемене к Хёёке подошел Кента. Он рукой махнул на одноклассника, сидящего перед Мирай, и тот без слов уступил ему место. Кента перекинул ногу через стул и сел, обхватив ногами спинку стула. Локтями, опершись на стол Хёёки, он вплотную уставился на её лицо.       — Я Кента Кимура, а ты? Слышал, ты с Аки дружить хочешь? — Не дожидаясь ответа продолжил он. — А почему именно с ним, а не со мной? А?       — Я Хёёка Мирай. — Отозвалась девушка, не отвлекаясь от письма.       — Что ты там пишешь? — Он приподнялся и склонил голову над тетрадью Хёёки. — Домашку делаешь? — Удивился Кента. — Точно сумасшедшая. Ха! Слышал, Аки? — Обратился он к другу. — Она уже домашку делает. — Он зашелся звонким смехом. — Ну так что, Хёёка, дружить со мной будешь? Я ничуть не хуже Аки, а может в чем-то лучше. — Парень наклонился ближе и зашептал. — Если подружишься со мной, у Аки не будет выбора. Он будет вынужден общаться с тобой.       Хёёка оторвалась от своего занятия.       — Не врешь?       — С чего бы мне врать? — Возмутился Кимура. — Я человек честный, без крайней необходимости не вру. — Он подмигнул Хёёке.       — Хорошо, договорились. — Кента снова громко и заливисто рассмеялся       — Отлично! Тогда пожмем друг другу руки, подруга! — Он протянул руку Хёёке. Его маленькие глаза блестели. Девушка протянула руку в ответ, Кента быстро схватил её и крепко тряхнул три раза. Поднявшись, он ринулся к Аки. Уперевшись руками об его парту, он заглянул в лицо Аки.       — Ну что, Аки? Повеселимся?