Драббл-альбом вулфстар

– Бродяга, ты пялишься. У Сириуса была припасена шутка про «пялиться» и «пялить», но рассказать её сквозь комок в горле он не мог. Шумно сглотнув, Сириус заставил себя моргнуть и тихо застонал, закусив губу. – Бродяга! – зашипел Джеймс, ткнув его локтем под рёбра. Больно. Почему он возбудился ещё сильнее? Не важно. – Ты ещё слюнку пусти, – проворчал Джеймс, и Сириус без капли веселья улыбнулся. Не мог он рассказать, как много его желаний включали в себя комбо из него, Римуса и слюны. О таком поросту не рассказывают друзьям. О таком дрочат в своей постели за зачарованным на тишину пологом. – Может, ты ему скажешь? Сириус и бровью на это не повёл. Какой смысл начать объяснять? Джеймс не знал, каково это. А если бы и знал, то явно Сириуса не понял бы. Да и что Сириус мог сказать Римусу? «Эй, Римус, мне вдруг что-то захотелось вылизать все твои шрамы. Ты не против?»? «Лунатик, как насчёт вместо того, чтобы разбираться в причинах безумия прорицателей, ты будешь в это безумие втрахивать меня?»? «Потяни меня за волосы, и мне не нужно будет обращаться в пса, чтобы встать перед тобой на четвереньки»? «Если ты сейчас же не дашь мне тебе отсосать, я помру от жажды твоего члена в своей глотке»? ...С другой стороны, Сириус с удовольствием бы об этом сказал - и повторял бы с завидным постоянством - будь у него хотя бы один маленький, малюсенький, призрачный шанс. Римус сладко потянулся, отчего свитер у него на животе задрался, и Сириус машинально прижал ребро ладони к своему изнывающему паху. – Чувак! – истерично взвизгнул Джеймс, отползая от него подальше по скамейке. И привлёк к ним внимание Римуса. – Ребята, – мягкий тембр его голоса обнимал Сириуса нежными руками и сжимался тугим кольцом вокруг основания его члена. Или это были пальцы самого Сириуса? Не важно. – Я что-то заболтался, – Римус кивнул в сторону Лили, опускаясь за стол напротив Сириуса. – Вы давно здесь? «Мысленно ты успел поиметь меня во всех известных мне позах». – Где-то полчаса, – ответил за него Джеймс. Римус понятливо хмыкнул и потянулся за лежащим в вазочке бананом. «Ох, ты меня убиваешь». – Бродяга, ты в порядке? – с улыбкой спросил Римус, выгнув бровь так, будто знал, о чём думал Сириус большую часть светового дня. Будто знал, как его прошибает пот от его смеха. Как от каждого касания хочется одновременно вжаться ближе и выпрыгнуть из кожи прочь, потому что та казалась слишком тесной. Как мокрые, постыдные даже по его меркам сны стали причиной частых пробуждений по ночам заместо кошмаров. Как приятно было - Мордред задери, но да, Сириусу действительно было приятно - подчиняться большому сильному волку, в смирении замирая меж его мощных лап и подставляясь, позволяя делать с собой всё, что ему заблагорассудится. – Сириус? – и тёплая ладонь на его подрагивающей руке, каким-то чудом пока что не спустившейся под стол. Вдох. Выдох. Отбой через несколько часов. Вдох. Выдох. Он вытерпит. Вдох. Выдох. Он терпит уже третий год. Вдох. Выдох. Улыбка. – В полном, Лунатик, дружище.