Шоколадные сливки

      Редкая дождливая погода окутала ещё красочный от украшений город. Фестиваль ветра проходящий в Мондштадте подошёл к концу, но праздничное настроение ещё не успело скрыться. Был обычный день, но ближе к концу недели, вроде как четверг. Сильные ветра гнали пасмурные тучи по небу и выходить на улицу вовсе не хотелось. Вот и Кэйе, эта перспектива не сильно то и нравилась. Тёплые стены кабинета, небольшой бордак на письменном столе, руки до которого не доходили из-за мрачной погоды за окном. Парочка стопок книг расскиданных по столу у диванчика и на недалеко стощем камоде. Обстановка была удручающей и нераспологающей к работе, куда больше в такой день хотелось напиться, но опустошать тайные запасы своего прибывания рыцарю не хотелось. График работы своего названного брата, синевласый знал наизусть и о чудо сегодня, как раз был такой день. Близится вечер, время наступления свободы от нудных бумажек и тот конечно же был рад этому. Накинув на плечи свой плащ с меховушкой, Кэйя покинул кабинет, чуть ли не самой бодрой своей походкой. Коридоры ордена встретили его не менее мрачной, но всё же уютной обстановкой, только тишина нагнитала старые страхи одиночества.       Покинул орден он под первые капли дождя и к его счастью, ливень начался только в тот момент, когда рыцарь перемахнул порог таверны, так и не замочив свою гордость рыцаря. Улицы на пути были почти пусты, многие сидели по домам в ожидании, когда эта внезапная непогоды уйдёт и Кэйе это было на руку, не надо было держать это притворную улыбку, но в «Доле Ангелов» она невольно залезла ему на лицо.       Небольшое скопление людей, редкими парочками сидели в зале и на втором этаже. Дилюк же, стоял за барной стойкой один, обсолютно один. Эта ситуация ещё больше забавляла его, кошачей походкой он подкрался к виноделу и плюхнулся на стул возле стойки. Огневласый же и взгляда в его сторону не поднял, очень уж хорошо он знал тот мороз, что приносил с собой в таверну обладатель крио стихии, да и работа для него намного важнее, как ему казалось. — Мастер Дилюк, и как же так выходит, что я каждый раз выпадаю на вашу смену? — задал свой вопрос почти игровым тоном Кэйя, чем вызвал у брата, что протирал бокалы, очередной недовольный вздох и недождавшись ответа продолжил — Мне пожалуйста как обычно, «Полуденноую смерть».       После, на удивление, спокойной ночи Дилюк встретил рассвет на стенах Монштадта. Солнце медленно спускалось по сторожевой башне, пока не коснулось своими лучами красной головы ночного стража. Его волосы заблестели, а когда свет коснулся его глаз, Дилюк поморщился и медленно открыл глаза. Редкую картину явил это рассвет: Суровый защитник Монштадта поморщил нос и потянулся, протяжно зевая. Он убрал меч, который обнимал, пока спал, за спину, и решил тихонечко линять, пока почётные рыцари ордо фавониус не проснулись и не повылазили из своих башен, делая вид, что стояли на постах ночь на пролёт.       Когда город начал просыпаться, Дилюк уже лежал в изящной деревянной ванне на винокурне Рассвет, пока прислуга готовила ему чистую одежду. Его грустные глаза изучали потолок, а распущенная красная грива повисла, словно огненный водопад. — Я вас любил… любовь ещё быть может… Кто придумал этот идиотский стих… поэты из Снежной слишком грустные.       Дилюк закрыл глаза и медленно погрузился в воду. Его длинные волосы начали медленно танцевать возле его лица, то показывая, то скрывая его глубокую усталость. — Господин, ваша одежда готова.       Полдень оказался весьма пасмурным, по сравнения с прекрасным и чистым утром, благо Дилюк наблюдал, только замерших и иногда мокрый постояльцев: рыцари, горожанине, искатели приключений… Дилюк всегда беспристрастно наливал каждому. Знакомому или нет, бедняку или дворянину. Иногда он даже улыбался, но это было мимолётно, словно падающая звезда, сгорающая в атмосфере. Но было одной исключение… Синеволосое, одноглазое и ехидное исключение. Иногда ему хотелось отдать город на растерзание бездне, только бы посмотреть, как его разрывают на части. — Конечно. Назначаю вам встречу у обрыва, там я с удовольствием вам подам «полуденную смерть». Может быть даже пару раз, а то вы, Капитан, чрезмерно живучий.       Дилюк поставил ему бутылку вина и штопор на стойку, холодно глядя ему в глаза свысока.       Кавалерист лишь усмехнулся на замечание брата, но места так и не покинул. Откупорив бутылку штопором, тот пронзительно посмотрел на винодела, не без ехидной улыбочки. — А мастер Дилюк, как всегда в своём репертуаре… как всегда холоден, особенно со мной — отшутился синевласый, вновь ловя на себе холодный, убийственный взгляд, вызывая внутри Кэйя, лишь большее желание вывести на эмоции названного брата. Что не скажи, а когда-то алое пламя, вздымающееся почти до небес, чувств и эмоций горело на этом лице, яркой, ослепительной улыбкой. Сейчас же владелец был мрачнее тучи, вежливость заставляла его вести светские беседы с каждым приходящим, но Кэйя этой честью удостоен не был. Холодный тон голоса, который он получал обычно в свою сторону прожигал всё внутри. Ах как бы он хотел вернуть бывалое когда-то общение и неважно, что по мнению самого винодела, всё стало лишь ошибкой. — Ну зачем же сразу у обрыва, когда можно назначить её на винокурне… это и приятнее и полезнее — в очередной раз отшутился Кэйя, попивая из учтиво поставленный на столешницу перед ним стакан. Вспыхнувшие, хоть и мимолетные эмоции на лице брата забовляли, заставляя желать большего от этого общения. Его забота хоть была почти ледяной и скрытой, но рыцарь умело замечал её раз через раз.       Бард наигрывал последние песни в этот вечер, готовясь уйти на заслуженный отдых. Люди медленно расползались, освобождая стены таверны для заслуженного отдыха, лишь капитан распив уже не первую бутылку, на удивление в тишине, требовал добавки, будто и вовсе не собирался уходить. Тем временем ночь вступила в свои права, вот вот собираясь вызвать на ночную работу «Полуночного героя». Кэйя сразу догадался, кем является тайный благодетель города свободы и не мог упустить возможность иногда подтрунивать над братом. — Слышал сегодня от стражей в ордене сплетни, о нашем тайном защитнике и его ночных подвигах… парочка магов бездны, пали от его рук и спасение девици, что веря в старые приметы вышла гадать в последнюю ночь, но подверглась нападению неизвестных — пересказывал он и так знакомые события Люку и будто бы слыша мысли брата, передразнил. — И кто придумал это дурацкое прозвище таинственному герою? — поймав на себе, лишь на мгновение, взгляд, улыбнулся. — Даже не знаю… — конечно же Кэйя знал, а может даже был тем, кто подкинул эту идею ещё прошлому магистру, но сейчас не об этом. — Так же слышал, что к вратам Монда медленно подбираются пара лагерей хиличурл, с поддержкой метарчурллов и шамачурлов, во главе тех же самых магов бездны — говорить пришлось тихо, что бы слышал только винодел, так сказать, то-ли пытался придостеречь и сказать к чему стоит готовиться, то-ли просто делился фактами. — Было б намного проще, не будь с ними созданий из бездны… уж больно разумные они по сравнению с другими, но ничего, завтра рыцари небольшим отрядом разберутся с ними — всё же он пытался предупредить, сказать, что либо «не вмешивайся», либо «справься до того, как придут рыцари» в противном случае личность полуночного героя будет раскрыта и обеспечить аллеби, он просто не сможет. Уж больно хорошо кавалерист знал Дилюка и то, что тот не сможет усидеть на месте.

***

      Тем временем последний гость покинул заведение и снова, на Кэйю накотила та давящая тишина, которой он так боялся, ведь в ней всегда виденьями всплывали все ужасные события его собственной жизни. Он заказал ещё одну бутылочку с надеждой глядя в рубиновые глаза, в которых горел огонь. Их пламя, будто бы сжигало мужчину полностью, но всё было вовсе не так. Синевласый невольно замерзал от его взгляда.       Когда они остались одни, Дилюк едва заметно смягчился и начал наливать Кэей сам. Взял чистый, достаточно глубокий для вкусов Капитана бокал и даже угостил его один раз коктейлем. Неизвестно, то ли он хотел его сильнее напоить, чтобы получить побольше информации, то ли благодарил уже за то, чем Кэйя с ним поделился. — Надо же, ещё один великий подвиг рыцарей Ордо Фавониус. Интересно, что же будет скрываться за ним на самом деле? Отряд снимет котёнка с дерева? Нет, это слишком высоко, будет большая потеря, если кто-то с этого дерева свалится. Может быть они забьют кабана? Тоже слишком рискованно, вдруг кабан поцарапает доспех «невероятной прочности». Моё мнение, они напьются у костра, и будут ждать, пока кто-то разберётся с этой проблемой за них. Так что даже если кто-то решит сделать это не заметно, он может смело делать это у них под носом.       После своей язвительной реплики, Дилюк обновил капитану бокал, долив остатки вина из бутылки. — А теперь можешь допивать и идти спать. Тебя есть хоть кому до дома донести? Дилюк заметил, что Кая уже едва остается в сознании и клюёт носом в стойку и неожиданно у него возникло желание, с которым сложно было бороться. Оно очень быстро задурманило разум красноголового и не давало ему контролировать свои действия. Он снял перчатку и запустил длинные пальцы в синее волосы, погладив по голове засыпающего Каю. После этого Дилюка начало разрываться: то ли схватить его за волосы и ударить лицом об стойку, чтобы тот проснулся и покинул его таверну, то ли уже наконец сделать шаг на встречу и помириться с ним. Однако Дилюк сумел прийти в себя, вернул свою чёрно красную перчатку обратно на руку и начал убирать и мыть пустые бокалы со стойки, в надежде, что его минутная слабость пройдет не замеченной. — Кстати, было забавно наблюдать, как ты бесился от того, что Иттер обломал твой план с тем, что ты хотел подставить меня. Выдать меня за ночного стража. Ты так обижен на тот случай? Думаю, мне бы было проще, если бы я тебя тогда всё-таки убил, и ты бы не мозолил мне глаза, по сей день, не понятно зачем. Серьёзно сказал Дилюк, облокотившись на стойку и посмотрев ему в глаза. — Зачем ты это делаешь? Мы могли бы просто делать вид, что нас не существует друг для друга. Зачем ты провоцируешь меня, раз за разом? Ты хочешь, чтобы я закончил начатое много лет назад? Как бы мне не хотелось, у меня не поднимется рука нанести смертельный удар, если ты так хочешь смерти, то спрыгни с той самой мельницы на которой мы с тобой… Не важно. Просто забудь уже обо мне и дай мне спокойно жить.       Сказанные самым близким человеком слова били в самое сердце, скручивали и будто рвали на части. В душе он кричал, но на лице красовался лишь почти потухший и убитый взгляд. Всё словно повторялось, как тогда, а шрам от клеймора под повязкой, только напоминал о их сражение и том, что случилось позже. Он заставляв вспомнить обсолютно всё, счастливое время проведённое в семействе Рангвиндров, их мелкие шалости с Люком в детстве, первые чувства влюблённости, что как ему казалось возникали не только с его стороны, первые романтические опыты друг на друге, за неимением девушек ровестниц на винокурне, их вылазки на ту же самую мельницу в Спрингвейле, дабы посмотреть на звёздное небо. Многие события пронеслись в голове буквально за пару минут, но самими отчётливыми и яркими были те, где брат отвернулся от него услышав, ту правду, которую тот скрывал от юного сына винодела. Он хотел довериться раньше, но наставления отца, что назвал его «последней надеждой» и бросил вблизи винокурни, с огромным бременем на плечах, прося скрывать свою личность, просто не мог. Каждый раз видя яркую улыбку Люка, на душе кошки скребли. Лишь спустя время Кэйя смог осознать, что стоило сознаться раньше, когда не было всей этой чёртовой привязанности и желания находиться рядом. Оттолкнуть сразу и не подпускать так близко, что бы сердце, словно разбитая ваза осыпалась по кускам. Как Кэйя ненавидил себя, что подобрал неудачное время и то, что не смог поддержать его, когда тому было нужно, а лишь больше усугубил состояние брата своей полуправдой. Сказал, что предатель, шпион, но был ли он таковым, не понимал даже сам. Для кого шпионил? Кому должен был докладывать? Что узнать? Синевласый не знал этого. Рыцарь проклинал себя за то, что отпустил брата и только благодаря общей подруге, Джинн, девушке с которой его названному брату приписывали роман, знал, что Дилюк жив. Одуванчик, сама принесла ему глаз бога Дилюка, заметив разбитое состояние нынешнего кавалкриста. Реликвия мерцала, иногда становилась очень тусклой, говоря о том, что хозяин, либо сильно ранен, либо того хуже присмерти и в такие моменты, мужчине казалось, что его собстаенное сердце, будто остановилось и воздух пропадал из лёгких. Четыре чёртовых года, в подвешенном состоянии, он ждал его возвращения, надеялся увидеть своего любимого братца, но тот вернулся, словно мёртвый в душе, с безразлично маской на лице. Снова хотелось кричать и биться в истерике. Хотелось видеть прежнюю улыбку, но удавалось видеть только злость. Неужели он действительно успел остыть, его чувства и пламя живущие внутри будто потухал. Кэйя, что занял его место в ордене, взлетел из верного подчинённого, которому тот был готов доверить спину, на место командующего, хоть и против своей воли. Возможно, то, что он стал обладателем крио глаза бога и оставил верность ордену, что поступились правдой ради выгоды, взбесили его больше. Каждый из них выбрал свой путь, Дилюк стал ночным героем, скрывающемся в тени и несущим правосудие по своим убеждениям правоты, Кэйи выбрал защищать Монд в дневное время, действуя в свету и следуя правилам города свободы. Две стороны одной монеты, такие разные, но такие одинаковые и близкие внутри. Рыцарь знал огневласого хорошо, но будто бы разучился читать, как открытую книгу.        Взгляд винных глаз проживал на сквозь и всё же верить в услышанное не хотелось. Впервые за долгое время, Люк своими словами ранил, как ножом и выводил на эмоции, что капитан скрыл в тех самых осколках сердца. Он вскочил на ноги еле устояв. — ПЫТАЛСЯ ПОДСТАВИТЬ? ЛЕГЧЕ УБИТЬ… Ха — голос сорвался на крик, не в силах сдержаться и дыхание сбилось, он запнулся пытаясь собраться с мыслями, но и брату продолжить затаптывать его живьём, позволить не смог. — ТЫ ЗАБЫЛ О ТЕХ ПИСЬМАХ, ЧТО ТЕБЕ НАДО ЛУЧШЕ СКРЫВАТЬСЯ, «ПОЛУНОЧНЫЙ ГЕРОЙ» С КРАСНЫМИ ВОЛОСАМИ, ТАКИМИ ЖЕ ОНГНЕННЫМИ, КАК У ЕДИНСТВЕННОГО ОСТАВШЕГОСЯ В ЖИВЫ ИЗ ТВОЕГО РОДА. ТЫ ДУМАЕШЬ ЛЮДИ ГЛУПЫ И НЕ ДОГАДАЛИСЬ БЫ? Я ПРОСТО ПЫТАЛСЯ ТЕБЕ ПОМОЧЬ, НАЙТИ СПОСОБ СОСТАВИТЬ АЛИБИ И ЕСЛИ БЫ, ИТЕР, НЕ ВМЕШАЛСЯ, ПРИДУМ БЫ, КАК СКРЫТЬ ТВОЮ ВТОРУЮ ЛИЧНОСТЬ — на одном дыхании протороторил рыцарь, срывая голос в крике, чем поставил названного брата в полнейший ступор. Непонимаюшее лицо Люка ещё больше выворачивает душу наружу. — Действительно, может тебе стоило просто убить меня? Сейчас бы тебе было намного спокойней, на одну проблему меньше… Не стоило тогда переступить черту невозврата и исчезать без слова, заставляя переживать. Но ты не смог, я здесь перед тобой, живой с наружи, но почти мёртвый внутри — тело начало подрагивать, а на глаз накатилась слеза. — Может мне действительно стоило умереть? Что скажешь? — в горле совсем пересохло и тот сделал пару глубоких глотков из стакана, снова опуска его на стол. — Я ненавижу… — почти шёпотом. Рыцарь недавидил не свой лучик света блуждающий во тьме, а себя. Разум всё ещё затуманеный спиртным метался и многое хотел высказать, но Кэйя окутанный тишиной, осел обратно на стул, утопая в своё страхе. Ему ровно так же хотелось услышать хоть какой-то ответ, как он боялся слышать. Синевласого не приняли тогда, но почему должны сейчас. Он отмахнулся от этой мысли замолкнув на пару минут, но они тянулись словно вечность, как змея окутывали шею, в попытке удушить и скажет минутой становилось хуже.

***

       Таверна была пуста и лишь они вдвоём, а улицу окутала ночь, засыпая тёмное небесное покрывало, россыпью звёзд. — В прочем забудь — обессилено промолвил мужчина, сейчас он значительно переступил установленную им грань и уже несся на всех парах, в пучину ада своей души. Взгляд же пал на почти пустой бокал.       Дилюк действительно впал в ступор от внезапного крика брата. Он много раз слышал, как он жалуется на жизнь себе под нос, когда напьётся, но не предавал этому большого значения. В этот раз, он решил внимательно выслушать мысли брата. «Единственного оставшегося в живых из твоего рода» После этих слов Дилюк хотел ударить его по лицу, но слова о том, что Кея хотел выставить себя дураком, чтобы отвести подозрения от него шокировали его и он просто молча сжал кулак. После этого, Дилюк его не слушал, от глубокой усталости, его собственный мозг впал в транс, и он вспоминал детство: отец был жив, они с братом искали приключения на свои головы, постоянно вытаскивали друг друга из передряг… После таких флешбеков, Дилюк платком стёр слезу со своей щеки и отвесил Кее знатную пощёчину. — Это тебе, зато, что опять напомнил об отце.       После этого он вытер слёзы и с лица брата, положил свою ладонь под его подбородок, подняв его лицо вверх, смотря ему в глаз и замер в нерешительности. Это мгновение казалось продолжалось долго, глаза Дилюка прыгали вверх-вниз, но в конце концов он поцеловал брата в губы, задержавшись так на несколько секунд. Это был не столько поцелуй, сколько прикосновение с целью понять свои собственные чувства, но не в силах выдержать это напряжение между ними, Дилюк всё-таки отступил. — А это, за всё остальное. Теперь проваливай.       Грозно сказал хозяин таверны и продолжил уборку.