100 letters

      Достаточно долго Кагеяма и впрямь не писал Хинате, пытаясь исполнить собственное обещание, будучи уверенным, что рыжему мальчишке это тоже не нужно и только создаст проблемы, недопонимание между ними. Но это стало странной привычкой, которая за пару коротких писем въелась во всё тело Тобио сразу: его тянуло написать Шоё, когда тот переживал, что он просто приманка; тянуло написать, когда в команде появился ас и когда Нишиноя учил Хинату принимать мяч; когда они отправились на первый пробный матч с Некомой и когда собирались сражаться с Сейджо. Не сказать, что Кагеяме было что написать, кроме того, что он уже говорил: как Шоё ужасен, как ему нужно больше уделять времени тренировкам, какой он плохой спортсмен. Поэтому Тобио и не писал. Хотя хотелось сказать всё это и даже больше, но он удерживался, потому что считал, что это никому из них не нужно.       Это было не правдой. Он даже не представлял, как это нужно Хинате.       Шоё каждое утро проверял свою сумку на случай новых писем. И, когда приходил в класс, буквально выворачивал её наизнанку, боясь, что письмо куда-то затерялось, завалилось или что-то такое, а потом ходил от спортивного зала до класса и обратно каждую перемену, считая, что просто выронил бумажку по дороге. Это было не так, и отсутствие писем его расстраивало. Хината сам не знал, почему, ведь он и вправду ненавидел Кагеяму, но только факт того, что Тобио говорил ему то, что думает, в отличие от всех остальных, заставлял внутри что-то перевернуться. Шоё даже сам думал написать Кагеяме письмо или даже поговорить, сообщить, что он совсем не против такого романтического взаимодействия (звучит неправильно для врагов-то, но другого слова Хината подобрать не мог). В этом взаимодействии было что-то красивое. Таким образом Шоё даже начал жалеть, что выбросил другие письма Кагеямы. Мог бы оставить и хранить их, но тогда он и представить себе не мог, что будет так скучать по этому.       Следующее письмо Кагеяма написал, только когда они проиграли Сейджо. И это письмо было коротким:       «Хината,       Прости, что сделал тебе передачу. Ты мог бы оказаться на национальных, но из-за меня этого не будет.       Прости меня за это.       С сожалением,       Дурак».       Хината тогда очень сильно хотел порвать это письмо, но так и не решился, ведь оно было первым за целые месяцы. Вместо этого он сохранил письмо и положил в ящик стола, который специально выделил для писем Кагеямы.       Ещё долгое время этот ящик был полон одним только письмом.