Убежище

Нина и Алекс перестали махать в след удалявшейся машине, только когда та наконец скрылась за углом, хотя родители уже давно перестали их видеть. Сказывалась взбудораженность первой встречи после долгой разлуки. Всё-таки господин и госпожа Зоммер редко наведывались к сыну с невесткой, не желая вмешиваться в жизнь молодой семьи. Но если уж приезжали, то старались сделать визит незабываемым. – Ну вот и всё. Теперь осталось только придумать, куда мы денем всю оставшуюся еду, – улыбнулся парень, опуская руку на плечо жене. Тонкая полоска обручального кольца блеснула в лучах закатного солнца. – Даже не начинай. Я понятия не имею, куда нам всё это девать. Знала бы, что твоя мать привезет с собой столько вкусного – не провела бы вчера весь день на кухне, – чтобы заглянуть в глаза законному супругу, Нине пришлось чуть запрокинуть голову. Когда только Саша успел так вытянуться. А ведь раньше вечно ныл, что весь ген роста ушел в его брата. – Ой, кому ты это рассказываешь? Сейчас только середина месяца, а значит ты и так бы использовала любой повод попрокрастинировать вместо того, чтобы кодом заняться. Хорошо хоть за готовку взялась, а не за очередной плед. – Зимой, когда опять откажут батареи, ты ещё скажешь мне спасибо. – Нет уж, я лучше наконец выбью из домовладельца их нормальный ремонт, чем буду задыхаться под горой одеял. Девушка невольно прыснула от смеха. Не потому что сомневалась в его намерениях, а потому что всё ещё помнила, каким он был шесть лет тому назад, когда только поступил в универ и попал к ней в группу сопровождения первашей. Не до конца оформившийся долговязый юноша, что от смущения не мог удержать с ней зрительный контакт дольше нескольких секунд, теперь превратился в складного поджарого молодого человека, который готов был отстаивать тепло их семейного очага перед лицом скряги-арендодателя. И когда только успел так возмужать? Александр тем временем расценил её реакцию почти как оскорбление: – Обидно, знаешь ли. Если даже ты не веришь в мои силы, то зачем мне вообще жена? – Уже надумал развестись? Как в таком случае я могу верить в человека, что смог вытерпеть всего только год совместной жизни? – Нет уж, я тебя на произвол судьбы не брошу. По крайней мере пока не доведем до конца всю эту бюрократию. Кстати, тебе уже звонили из трудовой палаты? – Пока нет. Но у них, похоже, и так работы выше крыши, – чтобы не развивать любимую тему парня о засилье неэффективной бумажной бюрократии в стране, взявшей курс на технологическое развитие, Нина без паузы перевела разговор в более приятное, но не менее проблематичное русло. – И всё-таки нам нужно сегодня добить хотя бы торт. Остальное, наверное, переживет ночь без холодильника, и я завтра отвезу вкусности ребятам в офис. – На мою помощь можешь даже не рассчитывать, – парень отстранился от неё на шаг, всем своим видом показывая, что не хочет иметь никакого дела с этими логистическими изысканиями. – То есть сначала ты убалтываешь меня перебраться к тебе в квартиру на пятый этаж дома без лифта, а потом и контейнеры с едой мне в машину спустить не поможешь? – Во-первых, я всего лишь любезно предложил тебе составить мне компанию в моих апартаментах. А, во-вторых, речь была о торте, вообще-то. В меня и кусочка больше не влезет. В подтверждение своих слов он похлопал себя по животу, будто бы хоть кто-то из них умел на звук определять степень сытости человека. Тем не менее сомневаться в его искренности не приходилось. Нина своими глазами видела, как мать семейства один за другим скормила своему чаду три куска фирменного торта. И это при том, что до этого он уже продегустировал основное блюдо и все закуски её собственного приготовления. Такое же испытание прошла и сама девушка. Но всё-таки в скоропортящееся произведение кондитерского искусства было вложено столько материнской любви и времени, что она ни при каких условиях не могла позволить их материальному воплощению пропасть даром. – Там осталось буквально два кусочка. Один мне, второй тебе. Давай как-нибудь поднапряжемся. Жалко же. – Я, конечно, люблю медовик больше своей собственной жены, – после этого ехидного захода мастер семейного стендапа бросил взгляд на адресата шутки и, удовольствовавшись саркастично скривленным выражением лица ни капли не оскорбленной спутницы жизни, продолжил, – но сейчас в меня и крошки не влезет. – Я и не говорю, чтобы ты уже бежал на кухню выполнять мой план. Можем, например, с тобой пока немного прогуляться. Свежий воздух полезен для пищеварения. – Хорошая идея, но ты уверена, что хочешь пойти в парк прямо так? – Алекс скептически окинул взглядом фигуру Нины. В тонком свитере и длинной юбке в клеточку специально подобранных для встречи с его родителями она чем-то напоминала учительницу начальных классов. Как ему казалось, этот образ идеально подходил её личности. Только вот на дворе всё ещё стоял прохладный апрель. Не лучшее время для прогулок без куртки. – Да ладно тебе, у меня нет никаких моральных сил сейчас идти на верх и переодеваться. Всё равно мы не надолго. И вообще, я в отличие от некоторых коренная северянка, мне эта ваша вечерняя прохлада совсем не страшна, – не переставая сыпала аргументами девушка. – А тебе, я посмотрю, прямо не терпится уже повидаться с уточками. Даже немного завидно, что ты их так любишь. – Если бы ты так же забавно ел хлеб у меня с рук, то возможно и для тебя нашлось бы место в моём сердце. – Нет уж спасибо, с такими условиями я лучше оставлю всё как есть. – Посмотрим, как ты заговоришь, когда заболеешь и мне придется с ложечки кормить тебя бульоном. На этом препирательства закончились и они наконец пошли в сторону видневшейся за углом соседнего дома зеленой лужайки. Там начиналась одна из тропинок городского парка, что вела прямиком к небольшой запруде, обустроенной специально для проживания в ней местных уток. В этих южных гостеприимных краях птицы предпочитали не покидать насиженного места даже зимой. И действительно, зачем тратить силы на сезонный перелет, если вас и тут неплохо кормят сердобольные старушки и щедрые туристы? Вот и вымахивали местные кряквы размером чуть ли не с небольшую кошку. Александр знал, что Нина испытывает к этим созданиям какую-то нездоровую привязанность. В разгар очередной волны заболеваемости, работая из дома, она обязательно каждый день находила по крайней мере час свободного времени в своём загруженном графике, чтобы встать из-за стола и пойти проведать птиц. В определенный момент ему самому уже стало интересно, что же такого особенного она нашла в наблюдениях за ними. Но каждый раз, когда он присоединялся к её прогулкам до пруда, не происходило ровным счетом ничего. Кряквы бессмысленно наматывали круги по водной глади или грелись на солнышке, а девушка просто молча стояла, отперевшись плечом на ствол ивы, и отслеживала пустым взглядом их перемещения. В такие моменты её лицо не выражало ровным счетом ничего. Она не была по-настоящему увлечена жизнью обитателей этого уютного природного закутка. В этот момент мысли её занимало нечто совершенно другое. Скорее всего, её прошлое. Теперь уже такое далекое, что обратиться к нему можно было, лишь заглянув в глубины собственной души. Раньше Алекс всё никак не мог решиться на проверку своих догадок, но сегодня ему показалось уместным задать этот вопрос. Всё же прошло уже достаточно времени и со смерти брата, и с их с Ниной свадьбы. День был прекрасный. Они замечательно отпраздновали годовщину семейной жизни с родителями. Сегодня он с удивлением для самого себя отметил, что из смеха девушки наконец полностью пропали пластиковые нотки вымученности. То самое назойливое скрипение механизма, давно не использовавшегося за ненадобностью. Ведь людям в трауре не до веселья. А пару часов назад за столом в ответ на заезженный анекдот его отца она рассмеялась звонко и совершенно искренне. К тому же они уже смогли восстановить прежнее доверие другу к другу, что слегка ослабло за пару лет исключительно телефонного общения. Вот сейчас они, например, прошагали уже половину парка и стояли под раскидистой ивой едва ли не в обнимку. Так он пытался передать девушке хоть немного собственного тепла, не дать ей простудиться. По крайней мере Нина спокойно принимала то, что правая рука мужа обвивала её талию. Неосознанно державшая его на расстоянии ещё прошлым летом девушка теперь воспринимала как данность то, что к её боку прижимается торс Алекса, хоть и сложила собственные руки на груди. Всё это в совокупности придало ему смелости. Он набрал в легкие побольше воздуха и выпалил на одном дыхании: – Прости, если лезу куда не просят, но ты же сейчас думаешь об Адриане? И вообще: каждый раз, когда наблюдаешь вот так за утками? – Ничего, всё в порядке, – повернула к нему своё лицо девушка. Она изогнула губы в легкой улыбке, но та не коснулась её глаз, смотревших всё так же пусто и как-то сквозь него. – Ты прав. В конце-концов, о ком мне ещё думать, если именно он приучил меня к этому. – К чему? – Алекс действительно обрадовался тому, как охотно Нина поддержала разговор и ему хотелось выжать из подаренной возможности всё, что удастся. – Он называл это "отстраненным наблюдением". Находишь тихое место, где можно встать или сесть так, чтобы никому в голову не пришло тебя потревожить. Потом ищешь в нем что-то находящееся в постоянном движении и сосредотачиваешь своё внимание на этом объекте. У него это были чайки в бухте, на которую открывался вид из окон и с крыши приемного отделения, а меня вот эти утки. Фокус в том, чтобы самому оставаться недвижимым, насколько это возможно, и не перескакивать взглядом с одного на другое. Надо полностью передать управление твоим фокусом внимания конкретному существу. Причем, чем менее осмысленно оно себя ведет, тем лучше. Так и мозг и тело отстраняются от суеты, отдыхают. Своего рода медитация для тех, кому постоянно хочется что-то делать или куда-то бежать, – с каждым словом её голос становился всё тише и из-за акцента слова разобрать было непросто, но Алекс уже привык понимать её на любой громкости. Невольно он и сам заговорил более спокойным тоном, чем обычно: – Да уж, очень похоже на него. Он всегда знал, что и как нужно делать и стремился научить этому других. Я потому и удивлялся постоянно: как такая свободолюбивая ты, так легко находишь с ним общий язык? – Просто, когда он о чем-то со мной говорил, я чувствовала, что обо мне хотят позаботиться, что всё это для моего же блага. Последние фразы прозвучали уж слишком печально и парень поспешил разрядить обстановку шуткой. – Прямо слова какой-то сектантки, влюбленной в своего гуру. – Да иди ты знаешь куда-а-а-а-пчхи... – У-у-у-у-у, нет, дорогая, так не пойдет, – Нина не могла серьезно относиться к тому, что Саша время от времени использовал подобные супружеские обращения. Хоть это и была своего рода шутка, и он не намеревался вводить подобное в обычную практику их общения, звучало жутко неуместно. Более неловко выглядели только попытки этого милого мальчика о ней позаботиться. – Пошли-ка домой, пока ты тут окончательно не простыла. Тебе завтра между прочем ещё в офис идти. Хочешь и там на всех чихать? Нина не стала сопротивляться, потому что вечерняя прохлада и правда уже начала пробираться ледяными пальцами за шиворот. Обратно до дома парочка возвращалась уже куда как более бодрым шагом, стремясь поскорее оказаться в тепле жилища. В какой-то момент Нина опустила взгляд в землю и потому не заметила, что у парадной их уже поджидал новый гость, пока тот не крикнул с другого конца улицы, опуская приветствия: – Давайте быстрее, а то ваш кофе с чаем остынут! – А как же булочки с корицей? – крикнул в ответ мгновенно просиявший Алекс. И Нина заметила, как его шаги невольно стали чуть длиннее. Он не хотел ускоряться, чтобы не мешать идти невысокой спутнице, которую всё ещё приобнимал теперь уже за плечи. И всё-таки его как магнитом тянуло навстречу парню, ожидавшему их на лавочке. – За сегодня все раскупили, так что довольствуйся своим двойным капучино, – теперь уже Симон говорил своим обычным голосом, потому что им удалось достаточно сократить расстояние, чтобы можно было без труда расслышать его раскатистый бархатный бас. А вот ремарку, сделанную Ниной, разобрать смог только Саша, шедший к ней вплотную: – Твоя главная булочка с корицей уже и так здесь. Острота достигла своей цели, потому что Нина могла поклясться: в неровном свете едва загоревшихся уличных фонарей она смогла разглядеть легкий румянец на щеках мужа. Они привычно поприветствовали друг друга объятьями, после чего Алекс забрал из рук Симона подставку с двумя кофейными стаканчиками, по-хозяйски закинул руку ему на плечи и повел к дверям, на ходу объясняя своему парню как тому повезло, что в квартире его ожидают остатки кулинарных шедевров госпожи Зоммер. Замерев на месте и глядя в спины удаляющейся паре, Нина с тоской подумала как же всё-таки она здесь одновременно вовремя и не к месту. Ведь с одной стороны, она всегда любила наблюдать со стороны, как общаются друг с другом эти двое. Между ними не было никакого кокетства или напряжения, что присутствовало в большинстве недавно оформившихся отношений. Они как будто всю жизнь провели рядом друг с другом и не планируют это хоть как-то менять. С другой же – не будь здесь Нины, возможно, приветствие Саши и Симона выглядело совсем иначе. Они бы не стали дожидаться пока поднимутся наверх и закроют за собой дверь квартиры, а обменялись бы легкими поцелуями прямо здесь, на улице. Им наверняка обоим хотелось именно этого. Но её муж был слишком стеснительным, чтобы в этом признаться, и слишком крепко держался за роль её супруга. Будто, отыгрывая этот спектакль перед соседями, он мог защитить себя от повторения истории шестилетней давности. Словно вообще существуют действенные способы уберечь своё сердце от боли, когда уже успел кого-то полюбить.