Убежище

В какой-то момент Нина ощутила как её сознание начало преодолевать толщу сна слой за слоем и устремилось к поверхности. Не было ничего, что тянуло бы её к пробуждению. По глухой тишине, повисшей в спальне, можно было и без часов определить: сейчас глубокая ночь. В такое время под окном не сигналят машины, за стеной не ругаются соседи, с потолка не раздается топот детских ножек. Словом не происходит ничего, что могло бы заставить её проснуться. Она всё ещё отчетливо ощущала, какой усталостью было налито её тело. Вчерашний день, проведенный в разъездах по городу в попытках отвоевать у работников всевозможных государственных служб очередную порцию бумажек с подписями и печатями, отдавался ноющей болью в ногах и пояснице. Хорошо, что сегодня не нужно было рано ставать и куда-то спешить. Просыпаться было незачем. Открывать глаза совсем не хотелось. И всё-таки её беспокойный мозг был приведен в полную боевую готовность. Мириться с таким положением дел она, конечно же, не собиралась. Только вот попытки укутаться поплотнее в одеяло, прилечь поудобнее или поймать более спокойный и глубокий ритм дыхания ни к чему не приводили. Голову наполняли пустые суетные мысли, веки подрагивали, стремясь распахнуться. Наконец, девушка решила, что бороться с собой и дальше просто бессмысленно. Раз уж её телу зачем-то приспичило начать отсчет очередного трудодня посреди ночи, ей не оставалось ничего другого кроме как принять это. "04:34" – издевательски сообщил экран смартфона, мигнув ослепляющим синим светом. Что ж, по крайней мере сегодня она уделала всех этих гуру продуктивности из ютуба, начинающих свою утреннюю рутину в бесчеловечные пять часов. Не включая верхний свет Нина подошла к окну и распахнула створку. Вместе с дуновением свежего воздуха в комнату проник запах влаги и тихое шуршание редких дождевых капель, разбивающихся об асфальт. При такой умиротворяющей погоде бодрствовать было просто противозаконно. Но как будто у неё вообще был выбор в этой ситуации. Впрочем оставался ещё один призрачный шанс вернуться в царство Морфея: если хорошенько проветрить комнату, то возможно удастся вновь провалиться в сон. Только вот рисковать простудиться, сидя у открытого окна, не хотелось. Выход подсказал недовольно буркнувший желудок: самое время было компенсировать пропущенный вчера ужин и съесть что-нибудь. Греметь посудой или запускать неоправданно шумную микроволновку на общей кухне в этот ранний час не стоило. Был риск поднять раньше времени из постели во второй спальне знаменитого своим чутким сном Сашу. Но приготовление парочки тостов ведь никому вреда не причинит, правда? Благо, что планировка в их квартире как бы подразумевала стереотипное "место женщины на кухне". Стоило Нине сделать шаг за порог своей спальни, как она оказалась у мраморной столешницы. Только руку протяни и вот уже два кусочка хлеба извлечены из подвесного шкафчика и отправляются на запекание с легким щелчком рычажка. Процесс доведения их до её любимой равномерно подгоревшей с обеих сторон корочки гарантированно займет несколько минут, а потому стоять в ожидании над издающим шепчущее жужжание агрегатом толку нет. Особенно когда о себе вновь напоминают непривыкшие даже к мизерным нагрузкам и явно перетруженные за прошедший день мышцы безнадежно офисного работника. Девушка обернулась по направлению к дивану, стоявшему посреди той части общей комнаты, что была отведена под гостиную, и уже в начале своего короткого пути до него столкнулась с препятствием – взглядом Александра. Он по своему обыкновению сидел на полу за журнальным столиком: – Ты же знаешь, что диван для того и покупается, чтобы сидеть на нем, а не на холодном паркете? – из трех стандартных реакций на внезапный стресс ("бей", "беги" и "замри") Нина всегда неосознанно выбирала четвертую "неси любой бред и не давай никому перехватить инициативу в разговоре". – Я согласился раскошелиться на эту вельветовую махину только, когда ты привела аргумент о том, что нам не на что сажать гостей. Для меня он слишком мягкий, я в него буквально проваливаюсь, – да уж, его стандартам идеальных сидений отвечали только пол да деревянные икеевские табуретки. Причем без всяких там разноцветных подушечек, предусмотренных дизайнерами в комплект. Да и спал он нередко прямо на полу под этим самым журнальным столиком. И откуда только взялись такие спартанские предпочтения у этого милого домашнего мальчика? – Почему ещё не спишь? Я тебя на этом самом месте ещё вчера оставила. – Так хорошо же: где оставила, там и нашла. С наушниками бы так, – он всё не переставал потешаться над проклятием, нависшим над его женой. Что бы она не делала ни одни проводные наушники не могли пробыть в её владении дольше месяца. Спустя какое-то время они обязательно исчезали и больше никогда не находились даже при самых тщательных обысках помещений или генеральных уборках квартиры. – А вот с тобой точно лучше бы не. Помяни моё слово: когда ты состаришься так же, как я... – У нас разница в возрасте всего три года. Прекращай строить из себя старуху. – ... организм обязательно припомнит тебе все эти полуночные посиделки за работой. Мало не покажется. – Да ладно тебе. Я с таким режимом сна больше четверти века уже прожил и ничего. – Новая четверть века – новые правила игры! – Глубокомысленно изрекла Нина наконец укладываясь на диван во всю длину своего роста и упирая голову на согнутую в локте руку. Так ей было удобно заглядывать через плечо парня, облокотившегося спиной на изножье, в экран его ноутбука. – Всё ещё переделываешь описание проекта? – Ага, не хочу, чтобы его и в этот раз развернули просто из-за того, что кто-то из высшего менеджмента не в состоянии осилить текст с больше чем тремя техническими терминами на страницу. – Как такие люди вообще оказываются на руководящих должностях в международных компаниях? – Только они и оказываются, Нин, – парень откинул голову чуть назад и повернул её так, чтобы встретиться с ней взглядом. В тусклом холодном свете исходящем от экрана он на удивление выглядел ещё более привлекательно, чем при дневном. Изломанные тени заостряли черты лица и придавали особого драматизма взмахам неоправданно густых и длинных для мужчины ресниц. – Их ведь нанимают чтобы они в первую очередь умели договариваться с советом директоров, а не с разработчиками на местах. Плюс кого-то же надо отправлять на интервью во всякие бизнес-издания. А там, чем цветастее у человека язык, тем лучше. Они на конкретику и терминологию не заточены совсем. – И как оно тебе: под них перетачиваться? Или ты бы сказал "затупляться"? Последний вопрос вызвал у него искристую усмешку. Нина с радостью отметила это как своё первое достижение за день. Ей нравилось делать близких людей счастливыми. А ближе Сашки у неё сейчас никого и не было. – Как видишь, дело идет медленно и со скрипом. Но мне уже не так много осталось. Ещё буквально пара часов. – Если хочешь, я могу тебе помочь, раз уж всё равно встала. Ответ был вполне ожидаем. Очень в стиле этого мистера самостоятельность. – Нет уж, я сам. – Как скажешь, – Нина пожала плечами и парень отвернулся от неё, вновь принявшись мерно выстукивать по клавишам предложение за предложением. Девушка какое-то время просто отслеживала перемещения курсора по экрану, не особо вникая в смысл буквенного следа, что он оставлял за собой. Но вот накопленная да так и не восполненная усталость дала о себе знать. Веки сомкнулись. Мерцающий белый свет всё ещё проникал под них, но уже не так раздражал глаза. Клавишный перебор щекотал слух, а мерное дыхание Александра задавало ритм её собственному. Она всегда очень легко и естественно подстраивалась под людей. Не потому что хотела понравиться, а потому что не знала как иначе. И если в её жизни появлялся близкий человек, то он неизбежно становился тем, кто задавал тон в их динамике во всем от стиля общения, до чисто телесных реакций. Вспомнилось как Адриан в начале отношений удивлялся: "Мне раньше казалось, что "одно биение на двоих" это какая-то выдумка дешевых песенников-романтиков. Но у нас с тобой сердца и правда как-то синхронизируются. Даже когда ты вгоняешь меня в полнейшую аритмию." Ни до него, ни после не слышала комплимента приятнее. Даже если он сам и не задумывал это как похвалу её способностям. Вот и сейчас Нина невольно подстраивалась под то, с какой частотой чередовал вдохи и выдохи её муж, как глубоко его легкие вбирали в себя воздух, с каким усилием сокращались мышцы, выталкивая перегоревший кислород обратно наружу. Когда будто где-то вдалеке клацнула разжимаясь пружина, Нина не сразу нашла в себе силы выйти из транса, в который позволила себе соскользнуть. Её хотелось задержаться в этом состоянии позаимствованного умиротворения ещё чуточку дольше. Она замерла и начала считать про себя в неоправданной надежде, что однажды дойдет до того числа, что своей величиной всё же сподвигнет её оборвать эту зарождающуюся дрему. Вместо этого на счете 379 с пола в одно движение поднялся Саша. Стоило бы его окликнуть. Сказать, что это лишнее и она сейчас сама сходит за своим ранним завтраком. Но заторможенная разморенностью тела реакция подводила её, а он уже преодолел в три широких шага расстояние до столешницы и, судя по стеклянному перезвону, управлялся с сервировкой нехитрого блюда. Ещё через несколько мгновений прямо перед её лицом на был аккуратно устроен небольшой поднос с яствами: – Кушать подано! Ещё до того, как открыла глаза, девушка заметила: что-то не так. К запаху горелости примешивалась ничем не объяснимая липкая сладость. Впрочем и первичный визуальный осмотр не помог прояснить ситуацию. На поверхности, запекшихся едва ли не до черноты кусочков хлеба поблескивал полупрозрачный глянец неизвестного происхождения. Всё прояснил пробный укус. Сладость, трансформировавшаяся во рту в жидкое тепло, нельзя было перепутать ни с чем другим – это был мед. – Как мило с твоей стороны, – проговорила Нина всё ещё пережевывая кусочек лакомства. – Лучше не разговаривай во время еды. Так и подавиться недолго. Отвечая Саша даже не оторвался от процесса набора очередного пришедшего ему в голову предложения. Будто в этом его проявлении заботы не было ничего значительного. Будто любой человек мимоходом сделал бы пару лишних действий чтобы подсластить её жизнь. Разумеется, это было не так.