Мой дом там, где ты

.. — Не стоит любезностей, капитан. - Чайльд наступает решительно, рвётся вперед. Не чувствует даже от волнения ног, но делает то, что должен и чем, ему кажется, обязан Богу. Он уверен, что молитвы его однажды будут услышаны и никогда в жизни не обсмеяны матросами вновь. — Известно вам, что пираты покинули судно? - Юноша хмыкает, вскинув брови и голову опрокинув в бок. У груди держит руки скрещенными. Вопрос, пожалуй, был риторическим, но вздыхает слышно Моракс так, будто хочет возразить, пока самого себя не присекает. Столь очевидную осторожность Аякс замечает в нем впервые. Не уж то привкус морской соли, пирата не оставляющий, ваша правда, совсем нигде, до сих пор сильно режет губы? Губы, израненные настолько, что при случайном на них взгляде думается лишь о самом непристойном? — Ты погибнешь на этом корабле со мной. - Моракс еще стоит на месте, приподняв привычкой подбородок. Смотрит свысока, не прячет пренебрежения во взгляде. Искренне удивляешься смелости юнца, его недальновидности и бьющего источника амбиций. Спросить хочется прямо, как смог он отважиться угрожать пирату. Чжун Ли скрещивает руки тоже, с прищуром глядя Аяксу за спину. Свищет ветер, такой резкий, что мокнут от него ресницы, веки дрожат. Моракс вынужден касаться часто волос, широкой ладонью собирать их со лба и заправлять снова назад. Ветер вздымает легко и небрежно русые пряди, сильно путает их. Играется, словно балованное дитя. За плечи Чайльда щекочет, затем хватает, толкнув вперед. Юноша делает резкий вдох и крепче упирается пяткой в доски, чтобы удержаться. Руки сильные его, спина и грудь, что усыпаны бледными веснушками, покрываются мурашками - Моракс обращает на это внимание. Первый шторм? — Одному Богу известно. - Возражает Тарталья и воздух глотает жадно тут же - тяжело становится дышать, как рукой не прикрывайся. Матрос делает шаг вперед, подцепив из ножн шпагу. Пальцами мокрыми сжимает ее рукоять. — Я знаю, что вы, капитан, хромой на ногу. - Аякс выдерживает паузу. — Бросьте шпагу на палубу, я сохраню вашу честь. Моракс улыбается, опустив на выдохе взгляд. Бесконечно долго Чайльд заниматься может притворством, но Ли давно никак оно не тешит. Правда решил Аякс играть в благородство? Решил предложить захлебнуться в холодных водах, сгибнув мучительно, но так, чтобы однажды вспомнилось, что ко дну шел Моракс с честью? Это смешно. — Вычитал в девичьих романах? - Насмехается Ли. Никак сдержать себя не может от правильного замечания. Нащупав под боком рукоять, пират тоже медленно освободил шпагу из ножн. — Уверен, ты сможешь меня понять. — Никогда в жизни не разобрать мне, что движет вором. Но я понимаю, почему за вами выбор сдаться. - Кивает Чайльд, дает Чжун Ли время попрощаться и выпустить шпагу из рук. С трудом юноша поспевает от нее отбиться, скользнув с мерзким скрипом по острию неподточенным своим. Аякс не рассчитал, что Моракс решится солгать. О каком понимании он говорил, если не о том? Ли размахнулся щедро, ударив сильно. Того добился, что рука мальчонки задрожала от легкой судороги, но вытерпела, удивительно, удержала шпагу. Сам пират от ветра глаз открыть почти не может, скулит тихо, когда опереться приходится на правую ступню. В жар бросает, слезятся глаза. Моракс чувствует, что должного сопротивления оказать не может, но из личных убеждений продолжает делать попытки. Чайльд наступает вперед и нарочно будто дает Ли отдышаться. Смотрит хмуро, молчит, только взмахи шпагой делает один за другим. — А, капитан. Это слезы? - Улыбается Аякс, почти смеется. — Вам больно? Ли выступает тоже вперед, но руку поднять теперь не может. По ней же Чайльд бьет, шпагу выбивает. Та падает детям под ноги, слетев со сцены, пачкается в пыли. Неожиданно для выступающих, среди первых рядов случается возня и шум, каждый из ребят желает заполучить трофей, прибрать себе, чтобы долго еще хвастаться во дворе перед своими. Моракс падает на одно колено, схватившись за больную ногу, терпеть больше не может. Чайльд спускается неспешно на корточки, смотрит сочувственно. Приподняв за подбородок чужую голову, большими пальцами гладит залитые слезами щеки. В отчаянии Чжун Ли доверяется ему, смотрит в губы, до боли крепко поджав свои. Бредит, кажется, от страха. Тарталья опускает взгляд тоже, приблизившись, дышит почти с пиратом в такт. — Прошу вас, поднимайтесь. Позорно. - Юноша берет Моракса за воротник, грубо потянув вверх. Вновь со стоном пират встает на ноги, пошатывается. Связанный тонкой и острой нитью ледяной воды, позволить себе не может никакого лишнего движения. — Мне холодно, - Шепчет сбивчиво Чжун Ли, глядя под ноги. Губы его синеют, со щек сходит всякий румянец. Какой он резкий, горький и тяжелый - запах смерти. Аякс тоже его чувствует, но, в отличие от пирата, легко улыбается. — Простите? - Удивляется Чайльд. Так может быть, чтобы оно только показалось? Обязательно парень переспрашивает, но ответа не дожидается. Принимает с трудом, что слышит предсмертные слова того, в чьи глаза влюблен был столько лет безответно. — Мы встретимся однажды вновь. Но будьте уверены, зову сирены я не поддамся. - Аякс заправляет небрежно за ухо длинные пряди волос пирата. Затем толкает в грудь. Ребята наблюдают, затаив дыхание, за тем, как опускается медленно занавес. Гудят, пожелав не расстраиваться с героями, переживают. Тогда, когда парней становится не видно, под детскими ногами разлетаются в хаотичном порядке брызги воды. Капитан Крюк погиб. — Ох, Паймон совсем запуталась.. - Девчонка поглаживает затылок и взгляд растерянный опускает. Похоже, изначально детская постановка чем-то смогла ее зацепить. Правильной мыслью было вложить в спектакль больше смысла, чем может разглядеть ребенок. — Какой грустный конец. Паймон совсем этого не любит! Путешественница только хмыкает с улыбкой. — Так бывает, Паймон, что история заканчивается нерадостно. - Люмин подбирает со скамейки сумку, лямки ее поправляет и закидывает на плечо. Спутница ее суетится тоже, проверяет свои вещички, чтобы не оставить ничего здесь. Ею было замечено, как быстро сумела испариться шпага Моракса в толпе детей. Приложив ладони к ушам, путешественница кивает в сторону головой и приглашает Паймон за собой. Оказывается сложным выдержать детские овации и визг, дальше которого ничего теперь не слышно. Правда, потому же за старых друзей берет и гордость. .. — Друзья, прошу вас, не торопитесь, - Смущается Моракс, в руках держа неуверенно камеру. Ничего он не успел сказать прежде, чем получил доверенность сделать общее фото. Ребята занимают уже места у дерева, друг друга подталкивая в бока локтями, чтобы точно уместиться в кадре. Потом тянут, что Чжун Ли удивляет тоже, слово «сыр», улыбаются и смотрят на фотографа в четыре пары глаз. Все казалось даже просто, пока не стали по кнопкам разбегаться глаза. Так и не решишься нажимать по всем подряд, чтобы случайно вдруг попасть по нужной. Какая неловкость! — Нгх! - Моракс отворачивает голову, ослепленный вспышкой, глаза прячет за ладонью. Совсем неожиданным для него был всплеск света над объективом, которым камера была повернута к его лицу. Никто не объяснил ему прежде, как правильно обращаться с вещью. Что с ней выдумать, если действовать наугад? — Чжун Ли, вы не пользовались раньше камерой? - Ху Тао подскакивает ловко с места и бежит к нему, чтобы отвернуть, пока не стало поздно, объектив от глаз. — Я подскажу, глядите. — Девушка берет правую руку Ли в свою, чтобы дать ей нужное направление. Объясняет неторопливо и повторяет все заново столько раз, сколько пригождается Мораксу для полного понимания. Иметь возможность впервые научить его чему-то, как раньше делал он сам - удовольствие. За право это Аякс готов был побороться даже с девчонкой, сил не пожалев. — Только столетие назад, я помню, как сейчас, приходилось позировать творцу часами, чтобы запечатлеть момент. И мастерству рисунка люди учились десятками лет. — Рассуждает Ли, пока наблюдает с интересом за кратким инструктажем. — Так, например, на полностью обнаженную натуру приходились еще бóльшие затраты времени. К преклонным годам останешься совсем без глаз, если жизнь посвятишь мелочам. Тарталья поднимает с земли упавшую фотокарточку. — Вы позировали обнаженным? - Юноша разглядывает снимок, пристроившись вновь у плеча Моракса, и предлагает ему тоже взглянуть на фото. В бок подталкивает легонько, чтобы на себя обратить внимание. — Бывало, - Кивает Чжун Ли, в свободную руку подбирает фотокарточку. Держит скромно за уголок, боится измять, либо стереть случайно пальцем краску. Еще, признаться, не до конца он понимает принципа. Искренне удивляется тому, что видит, и спросить об этом решается не сразу. — Это.. Я? - Почти сходит на шепот Моракс. Даже не секрет, что кадр тот - не самый удачный, но, как и любой другой, памятный и ценный по-своему. Вспышкой камера очень подчеркнула изогнутые зрачки, на чем Ли предпочёл не заострять внимания. Он уже почти свыкся с другой жизнью, и отказывается до сих пор наотрез воспринимать себя тем, кем является на самом деле. — Чудо какое, - Архонт поднимает наконец уголки губ, прекратив хмуриться. Голову поворачивает к Аяксу. — Я хочу сделать еще фото. Чайльд улыбается, не сдержавшись. — Вам понравилось? Конечно, мы сделаем еще фото, Ли сяньшэн! - Парень забирает осторожно снимок, чтобы позже рукой скользнуть в карман. Припрятать без спроса, того даже не постыдившись. — Это удивительно! Здесь изображено все то же, что произошло минуту назад. - Моракс берется уверенней за камеру, чтобы предпринять еще попытку. — Слышали? Все по местам, - Командует Ху Тао, махнув рукой. Ею указывает на дерево, вынудив и Чайльда сползти обратно на траву. Руки сложить, как от недовольства, но в камеру прежним образом улыбнуться. Ли сделал новый снимок. Так вышло, что пальцем он случайно закрыл нижний угол, но об этом все тактично промолчали. — Чего так суетишься? - Интересуется Люмин. Наблюдает уже долго за тем, как Тао проверяет свою сумку и смотрит по сторонам. Сначала показалось, что кого-то она ждёт, но интрига продлилась не долго. — Скоро начнётся ярмарка. Вы не знали? - Удивляется девчонка. — Клянусь, я скуплю все, на что только хватит моры. — Звучит заманчиво, - Потирает друг об друга ладошки Паймон, поглядывая на спутницу. Ждёт ее одобрения, но с очевидным намеком, что для себя она все решила. — У нас полно моры. — У нас? - Возмущается Люмин, скрестив на груди руки. — Будет вам, - Смеется Ху Тао, спускает снова повязку на глаз. — Жизнь или кошелек? Откланявшись, Люмин молча убегает, пожелав сохранить скопленные богатства. Паймон с визгом бросается следом, подбирая в руки свои же волосы. Ей показалось, что Тао способна ухватиться даже за них, так зловеще звучал ее смех! Ах, а на сцене, каков он был на сцене! Самый живой и страшный. К чему так пугать детей? — Врешь, не уйдёшь! - Воет девчонка вдогонку. — Ну! Какое ребячество. - Чайльд упирается в бока руками. — Ведь так, сяньшэн? Даже не попрощавшись. - Еще продолжает возмущаться Аякс, но никакого отклика не получает. — Сяньшэн? - Юноша оборачивается. Кружит на одном месте, вглядываясь с прищуром в толпу, отчего в глазах только начинает неприятно рябить. Аякс остаётся стоять здесь, в самом сердце площади, как потерявшийся ребенок. — Почему это всегда случается со мной?