Мой дом там, где ты

— И все-таки, где она проходит? Ярмарка то? - Аякс в перила упирается бёдрами, отвернувшись от вида широкой набережной. — Я помогу вам, Чжун Ли. Так просто оттереть не получится. Моракс отстраняет от лица мокрый платок и, проморгавшись, поднимает на парня взгляд. Ресницы неприятно слиплись. Вместо того, чтобы с лица убрать остатки туши, он, похоже, не успев приноровиться, только усилил первоначальный эффект. Прежде, чем отправить артиста на сцену, девчонка, что гримировала его, не успела предупредить, как правильно стоит краску смывать. — Я совсем плох? - Спрашивает Ли с ухмылкой, Аяксу протянув свой платок. — Был бы плох, я не стал бы упрашивать о позволении коснуться вашего лица. - Поднимает уголки губ парень, берет чужую голову за подбородок, отвернув ее ко свету ближайшего фонаря. Тот расположился ярусом выше, что оказалось не очень удобным, однако, обошлось без неприятностей. — Ваша удача, что глаз Бога со мной. - Чайльд вздыхает почти обреченно, но, поджав даже губы, сейчас не может скрыть улыбки. Приятно помочь, ухватившись за шанс. — Вы выглядите уставшим. Тяжелый день? О, сяньшэн, вы бы знали, как я сам вымотался сегодня. Чжун Ли опустил веки, Аяксу доверившись, но воздержаться от естественной реакции не смог. Все жмурился от прикосновений мокрой ткани. — Голова кругом. - Сознается Моракс. Не его привычка готовить о чувствах, потому выразился он кратко так, как мог. — Уверен, сегодняшняя ночь стоила того, с чем нам пришлось справиться прежде. - С тонким шутливым намеком добавляет Ли. Ему, что, возможно, для Тартальи стало бы неожиданным, приятно вспомнить о лёгком их разногласии. Чайльд смущается, но не прекращает улыбаться. Удивляется, что Моракс вспоминает об этой неловкости. — Да, точно.. Клянусь, я рад, что напросился участвовать! - Парень смеется. Чего таить? Все было так, как вкратце описывает Аякс. Появление его на сцене - не случайность даже, а целый ход событий, что привёл, на удивление, к известности и славе в ограниченных кругах. Чайльда цепляет очень, что в своих словах Моракс использует местоимение «нам». — Я все хотел извиниться перед вами. Стыдно до сих пор. - Парень трёт осторожно уголок глаза, еще не позволяет Чжун Ли поднять век. Не понимает сам, тянет он нарочно, либо действительно совсем тушь ему не поддается. Намного проще говорить о чувствах, пока глаза партнера вынужденно прикрыты. — В чем дело, Ли? Может быть, лучше присесть? — Стыдно? За что? - Искренне удивляется Архонт. — Вы сморкали мне нос. - Кратко, но совершенно точно и без уклона комментирует Чайльд. Руку с платком он теперь опускает и ждёт, с духом собравшись, когда сможет посмотреть Мораксу снова в глаза. Чжун Ли смеется. Аякс терпит еще недолго, но после срывается на смех тоже. — Прекрати! - Возмущается в шутку предвестник, Ли толкнув ладонью в грудь, чем подзадоривает, увы, только больше. Моракс смотрит на него теперь разгорячённо, рукой прикрыв свою широкую улыбку. — Ах, Аякс, прими мои извинения. - Ли набирает в лёгкие воздуха, чтобы прийти в себя, руками упирается в перила. У набережной толпится народ, в такой даже поздний час. И в основном - всё детские отсюда видно макушки. — Надо же. В любой другой праздник, бывало, не соберётся столько у пристани. - Вслух Моракс говорит о своих мыслях. — Да вот же она, - Предвестник поворачивает голову Чжун Ли правее. — Ярмарка. Гляди, какие очереди. - Парень стягивает со лба наконец пиратскую повязку. Моракс смотрит вниз молча, ищет под собою знакомые лица. Чайльд подключается тоже, локтями упирается в перила, чтобы на них слегка опереться. На ногах он с самого утра, потому тянет давно приземлиться где-то. — Ли, - Обращается наконец предвестник, промолчав прежде, не соврать бы, около пяти минут. Моракс мычит вопросительно, не поворачивая головы. — То, что ты говорил о руках, - Осторожно Аякс подводит к теме. — Это правда? Я все думал.. Тогда, перед моим выходом на сцену. - Так стучит сердце, что теперь Чайльд подбирает с трудом слова. Самого себя не слышит и челюсти сжимает, когда замолкает, оборвав мысль, бывало, на середине. С особой жестокостью ногтями впивается в мягкие перепонки меж пальцев, руки держит друг у друга, сжав крепко в замок. От них же взгляда оторвать не может. Так нечасто приходится с людьми быть столь откровенным. Чжун Ли опускает голову, выдохнув с улыбкой. А, как приятен ему юношеский лепет. Тогда он Чайльду верит на слово, не сумев игнорировать дольше жар, исходящий от розовых шеи и щек парня. В полумраке Моракс того не видит, но чувствует. — Я похож на лжеца, Аякс? - Архонт поворачивает голову к Тарталье. — Скажешь тоже, - Чайльд вздыхает. В голове перебирает нервно одну и ту же фразу, и тошно становится самому оттого, сколький раз приходится её мысленно повторить. И все то, что рвётся так наружу, с трудом Аякс держит в себе. Недолгих раздумий Чжун Ли стоило подобрать руку Чайльда в свою, разместив её между его предплечий, которыми парень упирался в перила. Стать причиной тому, чтобы отвлекся предвестник наконец от ногтей, которыми царапал нещадно грубую кожу. Руки Тартальи жесткие, покрытые глубокими шрамами, но горячие. И вида, дабы выразиться точно, абсолютно притягательного. Пальцы его изранены, но длинны и бледны, с намеком на дворянскую кровь, отчего и вены выступившие почти чистого голубого оттенка. Особенным образом в районе запястий со внутренней стороны, стороны ладони. — Расслабь. - Моракс подтолкнул Аякса коленом в бедро с тактичным намёком. Чайльд смутился его тона и непринуждённости. Так, что бёдра с ягодицами напряг только крепче. Как возможно было в темноте развидеть? Более того, Тарталья был уверен, что Ли не спускал взгляда к его ногам вовсе. — Я не хочу, Аякс, быть тем, кто вынуждает тебя напрячься. Посмотри на меня. Чайльд поднимает взгляд. Скрещивает пальцы рук, большим ведёт по темной коже аккуратно вышитых перчаток Архонта. Второй, ещё свободной ладонью, Аякс охотно касается чужой кисти, пригрев её, тем самым, бережно с обеих сторон. — Вы так заботливы. - Ухмыляется парень. Чжун Ли улыбается в ответ, склонив голову в бок. Оба предаются молчанию, теперь совершенно уместному. Становится оно приятней любых слов, сказанных раньше, теплей и слаще, даже ясней. Заменой жарким, прерывистым фразам, толкующим, пусть даже неразборчиво, о человеческом мгновенном счастье. Робко и с осторожностью касаясь, Аякс опускает веки. Моракс держит крепко его дрожащую руку, спускается утешающе от верхней губы к нижней. Мягко и ненавязчиво парня направляет, даёт передышку каждый раз, когда с усталым вздохом Чайльд отстраняется. Отстраняется, потом чтобы примкнуть к губам мягким вновь, смять их с большей настойчивостью, занять каждую секунду времени, им данного, чтобы компанией друг друга насытиться. Аякс делает долгий выдох, кончиком носа прижавшись к носу Моракса. Прислушивается, губ сейчас едва касаясь, к его тяжелому дыханию. — Это наглость, - Шепчет Ли, ухмыльнувшись. Спустя некоторое время он, наконец, заговорил первым, поймав парня на попытках стянуть перчатку. Аякс остановился, сохранив прежнее положение руки. Оба пальца - средний и безымянный, он оставил прижатыми к голой ладони Моракса. — Который раз, Аякс? Отчего тебе так любопытно пустить под них руки? — А Вы никак не поддаётесь. - Хмыкает предвестник. Ведет пальцами выше, второй рукой придержав снаружи, дабы не выронить, момент испортив, перчатку. — Почему бы мне поддаться? - Улыбается Чжун Ли, глядя себе на руки. Может быть, таким образом он дал себе вольность любоваться дальше и чужими бледными кистями, их пальцами, что заигрывают с ним уже неприлично долго. — Не знаю, - Признаётся Тарталья. — Почему бы? - Переспрашивает, в руке сжав победным жестом чёрную перчатку. Ли остаётся без неё. И возникает чувство, будто раздет он целиком. Как неприлична его нагота! Одному виду голой руки Моракс удивляется сам, привыкший прятаться. — Ах, какая неприятность, - Поднимает голову Чжун Ли к фонарю, погасшему резко. Чуднó, что прежде тот даже предупредительно не моргнул. Обеспокоила неисправность почти весь этаж, но празднику не помешала сильно. Сначала слышно было частый стук женских каблуков, затем звук тяжелей - мужских; их разговор недолгий, девичий смех: все стало снова на свои места. Гул раздался прежний. Скрипят тихо, но отсюда, все-таки, слышно по тарелкам ножи, и бьются друг об друга стеклянные бокалы под очередной щедрый тост. В удовольствии забывшись, Ли раньше не замечает целой толпы над головой. — Надо же! - Соглашается Тарталья, развернувшись. Больше он удивляется стольким голосам рядом, чем погасшему (Чайльду кажется, что только удачно) фонарю. — Не страшно. Небо чистое, - Подмечает парень. Чжун Ли одобрительно кивает. Сам он давно обращает внимание на полную луну, повисшую одиноко в небе. — К слову, - Обращается Архонт снова к предвестнику, все держа его под руку своей. — Постановщик просил передать тебе свои слова благодарности. Говорит, интерес к малому театру взлетел этой же ночью. Смею предположить, что дело в глазе Бога, однако, - Ли только улыбается. — Серьёзно? - Вскинув брови, Аякс спускает в раздумьях взгляд. Он приятно смущён. — Абсолютно. Мне самому, признаться, до сих пор не успокоиться, - Неловко улыбается Моракс. В нём нет больше желанья умолчать о чувстве, его преследующем от самой сцены. — О, Ли, - Вздыхает чувственно Тарталья, большим пальцем коснувшись чужой щеки. Её он потирает бережно, будто девицу утешает ненавязчивой лаской. — Как к лицу тебе серьги. — Мне нравится тоже, - Соглашается Чжун Ли и, отступив назад, садится на скамью. Взглядом провожает скользнувший мимо чужой силуэт. Чайльд тоже замечает, но отвлекается недолго. — Серьги эти втрое тебя старше. Аякс падает рядом, по-хозяйски закинув ногу на ногу. — Позвольте смотреть ближе? - Просит вежливо парень. Чжун Ли поднимает к лицу руки, снимает с левого уха серьгу. Чайльд подбирает её, разместив на широкой ладони. Так серьга кажется даже меньше, чем виделось со стороны. Никогда с особым вниманием Аякс не приглядывался, как он считал, но знал всегда точно, с какой стороны Моракс носит её. — Где возьмешь теперь такую? - Улыбается предвестник. Бёрет вещицу осторожно пальцами, не касаясь места, которым она вставляется в мочку. — Так нравится? - Ли улыбается ласково, ложится парню на плечо. Руки складывает у груди. — Забирай. — Нет, что вы! - Ахнул парень, и краской вновь залило его щеки. — Никак нет. - Тарталья покачивает нервно ногой. — Ах, я имел в виду, что нравится! Конечно нравится. Но не могу отнять её у вас, сяньшэн. - Самому себе предвестник дивится. Как может вслух он отказаться от памятного щедрого подарка? И хватает ему духу повторить трижды, что брать не станет. — Разве что, я мог бы предложить свою взамен. Позвольте, - Парень тянет к уху руки. Ли тихо смеётся. Молча он ждал конца монолога предвестника, который оказался, удивительно, настолько предсказуем в этот раз. — Станете вспоминать обо мне каждый раз, когда любуетесь собой в отражении. - Обещает Тарталья. Направив снова щёку Моракса к свету, парень оттягивает бережно мочку и цепляет на ухо свою серьгу. Когда заканчивает, касается еще бездумно чужих волос, заправляет их назад. Хочет разглядеть лучше вещицу, в которой раньше едва ли различал нечто столь притягательное. Свыкся так, что перестал лишний раз обращать внимание, пока блёклым пятнышком она сверкала за нависшими прядями рыжих волос. — Вот так. - Подытоживает парень, сложив неловко руки к собственным коленям. Моракс смеётся. — Да будет так.